Арка развода

      — Слушай, Алфедов, тебе не кажется, что история повторяется, нэ? Только теперь не березовый ремонт, а магниты — вздыхает устало Секби, стоя на пороге своей базы, — И это не считая ваши мелкие стычки… Скажу прямо, у меня нет желания разбираться в вашем пиздеце и слушать твое нытье, ведь я в любом случае приму сторону Джаста. Я всегда приму сторону Джаста.       Алфедов стоит молча, непонимающе глядя на бывшего дровосека, к которому вообще-то пришел за помощью. Этот чертила украл у него вещи, призвал Визера у него под домом, а сейчас вовсе подговаривает людей против него. Снеговику нужна хоть какая-то помощь!       — Так что давайте вы, а точнее ты свернешь по быстрому эту «арку развода» и не будешь докучать отныне моему черту — улыбается наигранно невинно ящер, — ты пойми, я для него не хозяин с поводком, чтобы одергивать его и говорить «нельзя». Я скорее… А в прочем тебе знать это не нужно.       — Ты сейчас серьезно?! — восклицает наконец Алфедов, — а как же справедливость?! Он же! Он…       — Ответил на то, что ты подорвал его магнит с механизмом над которым он сидел несколько дней и ночей — перебивает его ящер, — справедливо? Я думаю вполне.       Алфедов явно не рассчитывал на такой исход, поэтому и стоит сейчас, неопределенно жестикулируя руками и безмолвно открывая рот как рыба — длится это правда недолго. Спустя пару секунд снеговик все же смиряется с происходящим, вздыхает обреченно и покидает базу варана. Секби смотрит другу вслед, а затем с тихим «ой бля-ять» уходит дальше строить Закулисье.       Стройка проходит вплоть до позднего вечера, пока наконец довольный результатом ящер не выползает на поверхность, а затем поднимается на лифте на второй этаж к спальне. Испачканную накидку скидывает устало и падает лицом на кровать. Спина и руки ноют от почти непрерывной работы, так что двигаться не хочется. Сил хватает только на то, чтобы повернуть на бок голову и принюхаться.       — Джаст, сундук с пирогами на первом этаже. Можешь не красться — тихо произносит Секби, зная, что его точно услышат.       Названный незваный гость вальяжным шагом заходит в комнату, приветливо раскачивая хвостом. Выглядит еще так довольно, скалиться хищно.       — Как грубо — фыркает черт, — думаешь, я к тебе только за пирогами хожу?       Секби давно заметил, что довольный жизнью Джаст ну очень сильно напоминает кота: идет так медленно-лениво, садится рядом, еще чуть-чуть и будет ластиться.       — Так и быть, поверю — хмыкает ящер и все же подниматься, чтобы по адекватному сесть рядом, — мне уже успели поведать о твоих стараниях.       — Правда? — смеется Джаст и правда начинает ластиться.       Руку переставляет по другую сторону от Секби, чтобы ближе быть, носом утыкаясь в чужую шею, будто подыскивая место для смертельного укуса. Бледную кожу то тут, то там опаляет горячим дыханием, но ящер внимания этому не придает, садясь прямо.       — Да, Алфедов приходил поныть — тихо отвечает варан, — помощи просил…       — Бедняжка… — хмыкает Джаст, отстраняется, чтобы в голубые глаза заглянуть, пальцами по пуговицам черной рубашки пробежать, — и что же ты ответил?       — Что всегда буду на твоей стороне, но лезть в твои дела не буду — смотрит в глаза напротив Секби, — ты же не пес на поводке, чтобы тебя одергивать. Хотя он бы тебе пошел…       — Пошел только нахрен… — фыркает Джаст, переводя внимание на чужую одежду и начиная ее расстёгивать, — но это мило. Про то, что на моей стороне…       — Это твоя месть — тебе и карты в руки — улыбается варан.       Секби и забыл, как этого черта опьяняют победы и проказы, похлеще, чем коктейли Джея. У Джаста сейчас фантазии явно не детские, если учитывать то, как он уверенно расстегивает одну пуговицу за другой.       — Джа-аст… — тянет ящер.       — М? — чуть ли не мурчит черт, успев расстегнуть только половину и обнажив бледную грудь.       — Я немножко устал… — полушепотом произносит Секби, чувствуя на коже чужие касания пальцев с короткими коготками.       — Ну ведь немножко — ухмыляется Джаст, — а я всего лишь немножко хочу получить награду за проделанную работу…       — А страданий дружка-снеговичка нам мало? — спрашивает ящер, но кажется зря.       Черт ногу перекидывает, полноценно залезая к Секби на колени, садится поудобнее, хватается за расстегнутый ворот и притягивает ближе, целуя. Не просит, а требует, сминая губы варана жадно. Языком пролезает глубже, но лишь на мгновенье, чтобы тут же отстраниться и облизнуться.       — Он еще поплачет, но сейчас я хочу другого — отстраняется Джаст, переходя на шепот, — ну пожа-а-алуйста…       Секби ухмыляется едва заметно, чувствуя, как черт буквально ерзает на нем. Еще этот просящий тон. Не будь он таким уставшим, Джаст был бы уже без одежды прижатым к кровати. Но может сил на что-то и хватит?       — Да что ты? — саркастично произносит Секби, хватая черта поудобнее за талию, пока тот все еще пытается расстегнуть рубашку, — и чего же хочет чертенок?       — Ой, ну не начинай — рыкает на вопрос Джаст, показательно морща нос, — ты мальчик не глупый.       — А ты мальчик наглый — парирует Секби, нарочито медленно забираясь под чужой жилет руками и оглаживая бока, — может правда на поводок тебя надо?       — Иди нахрен — уже чуть более расслаблено отвечает черт, чуствуя холодные руки у себя под одеждой.       — Тебе бы очень пошел ошейник — шепчет Секби, стягивая через голову черта одежду, — черный… Кожаный… — лениво целует смуглую шею, медленно спускаясь к ключицам, пока руки блуждают по телу, — а может с шипами? М? — прикусывает кожу аккуратно, слыша рваный вздох, — и с жетоном, чтобы на обратной стороне имя хозяина было. Что скажешь?       Джаст не отвечает. Глаза блаженно закрыл, через приоткрытые губы прерывисто дышит, чувствуя каждое касание Секби к его телу. Хочется быстрее, агрессивнее, жарче, но он понимает, что его просто дразнят и сорваться не дадут. Здесь и сейчас у него власти нет, и это превосходно.       — Не думал, что у тебя фетиш на подчинение — ухмыляется тихо Джаст, вновь чувствуя дыхание на своей шее.       — Не-ет… Просто у тебя бдсм наклонности — шепчет Секби, звякая бляшкой ремня и молнией на штанах чёрта, — а кто я такой, чтобы не ублажать своего любимого чертёнка…       Джаст одновременно чувствует касание к своей разгоряченной плоти и острые зубы, сомкнувшиеся чуть выше ключиц. Боль, адреналин и удовольствие смешиваются в единый шипучий коктейль, который фейерверками рассыпается по всему телу. С губ срывается не то шипение, не то стон.       Язык широкими мазками проходится по месту укуса, пока чёрта хватают за бёдра и рывком протягиваю ближе, не оставляя и лишнего миллиметра свободы.       Секби поднимает взгляд ненадолго, только лишь чтобы довольно взглянуть на горящие глаза Джаст. Те, еще не затуманенные похотью, смотрят с весьма ясным желанием одного. Это «одно» достаточно быстро исполняется в реальности, когда варан, не разрывая зрительный контакт, приспускает вниз такую ненужную сейчас на Джасте одежду.       — Давай сыграем в игру, лапочка. Я буду слон, а ты посудная лавочка… — бормочет слова песни ящер, пока рука всё глубже залезает под бельё чёрта.       Джаст не отвечает. Ерзает на месте, стараясь как-то подставиться под чужие касания. По коже пробегают разряды, стоит зеленоватой руке пройтись по всей длине органа, но этого всё еще мало. Ему хотелось разгоряченного и раздразненного Секби, который действует более резко и пошло из-за недвусмысленных действий и слов Джаста. Сейчас же, казалось, дразнили чёрта, заставляя его гореть от нетерпения и чувствовать каждое касание в разы сильнее.       Секби тем временем второй рукой медленно проводит от светлых лобковых волос в области паха до самого горла, чтобы заставить Джаста поднять голову вверх и предоставить больше места для нового укуса с другой стороны. Варан кое-как сдерживает себя от того, чтобы сжать смуглую шею, вместо этого возвращаясь к разговорам.       — А ты что-то неразговорчив — улыбается ящер, ловя прерывистые полу-стоны, — так нравится «награда», что дар речи потерял…       — Зато ты слишком болтлив… — шепчет дрожащим голосом Джаст, прикусывая нижнюю губу.       — Не припоминаю момента, когда бы это тебе не нравилось — щуриться Секби, смотря прямо в глаза напротив и снова переходя на шёпот, — особенно в постели. Особенно, когда моя рука хозяйничает на твоём члене. Особенно, когда ты так млеешь, стоит мне приблизиться к твоей шее, не говоря уже об укусить… Тебе это нравится, признай, чертёнок.       Джаст чувствует, как от каждого тихого слова по позвонкам пробегают разряды, заставляя чуть ли не выгибаться дугой, когтями впиваясь в бледные плечи ящера и протяжно мычать.       Секби хмыкает довольно, свободной рукой перехватывает подбородок Джаста и целует долго и лениво, растягивая сладостную пытку. Черт пытается забрать инициативу, добавить напора, но получает только предупредительные укусы на губах, по которым тут же проходится раздвоенный язык.       — Быстрее, прошу… — скулит Джаст чуть ли не прямо в поцелуй.       — Как скажешь… — облизывается Секби, ускоряя темп руки.       Свободной же рукой хватает чёрта за волосы на затылке, грубо оттягивая голову назад и кусая аккурат над ярёмной веной. Джаст мычит протяжно, глаза жмурит до ярких пятен и когтями впивается глубже в плечи, так что собираются пару капелек крови.       Секби отпускает медленно, обе руки на талию кладёт, большими пальцами кожу поглаживая, и каждый оставленный след любовно целует, давая чёрту отдышаться и прийти в себя.       — Меня начинает пугать то, какое удовольствие ты получаешь от боли, чертёнок… — немного обеспокоенно бормочет ящер, проводя тыльной стороной пальцев по смуглой щеке.       — Ты же меня не калечишь, и это не выходит за рамки нашей постели — ластится под касания Джаст, всё еще пытаясь восстановить дыхание, — как и то, что ты называешь меня чертенком.       — Мне прекратить?       — Ни в коем случае — улыбается Джаст, — просто, знаешь…       Черт заметно мнётся, не зная как подобрать слова, чтобы это восприняли серьёзно.       — Иногда хочется оказаться в чужой власти. В твоей власти. Есть что-то в этом… — поджимает губы Джаст, — это как будто подтверждение, что я только твой, а ты только мой.       — Джаст, — привлекает к себе внимание Секби, — я не буду с тобой делить территорию, не буду ругаться и тем более не буду выселять тебя. Я не Алфедов. Я понимаю, что тебе привычнее жить в своём творческом беспорядке и со своими правилами. Понимаю и знаю, как тебе важны твои проекты. Я всё понимаю и хочу быть частью твоей жизни…       — Я уже говорил, что я тебя люблю? — произносит Джаст, умиленно улыбаясь и поглаживая расцарапанные плечи.       — Кажется нет — смущённо хмыкает ящер.       — я тебя люблю.