Где кончается миф

      Асфальт парковки был влажным от утренней росы, и под тонкими лучами осеннего солнца он поблёскивал, будто зеркало, отражающее небо. Листья — золотые, медные, буро-красные — кружились в воздухе, неспешно оседая на землю, словно время решило идти чуть медленнее именно в этот день. Сквозь лёгкий туман, что всё ещё цеплялся за макушки деревьев, прорезался рокот мотора. Чёрный мотоцикл вписался в пейзаж как вырезанная тень. Он плавно закатился на парковку, и на секунду показалось, будто всё вокруг стихло, даже ветер.       За рулём — Ханна. Чёрная толстовка с капюшоном обнимала её фигуру, слегка прикрывая пряди мягких тёмных локонов, спадавших по плечам. Под толстовкой — простой белый топ, в тон с её настроением. Чёрные джинсы плотно облегали бёдра, а на ногах — знакомые потертые кеды, давно ставшие её визитной карточкой. Она остановилась, одним движением поставила мотоцикл на подножку и сняла шлем. Волосы чуть растрепались, каскадом упав на плечи, а холодный воздух коснулся щёк. Ханна вдохнула глубже — пахло листвой, каплями тумана и кофе из школьного автомата, который отчаянно пытался быть бодрящим. — Вот и ты! — воскликнул Оливер, подпрыгивая с капота своего старенького голубого «Гольфа». Саманта, сидевшая рядом, лениво махнула рукой, натягивая капюшон на голову. — Воу, чёрная вдова подъехала! — заорал Джейк, как всегда громче, чем требовалось. — Осторожно, сейчас листья сами расступятся перед её байком! — Оставь её в покое, — пробормотала Рейчел, утирая губы салфеткой. — У Ханны стиль. Не то что твоя клетчатая фланель, с которой ты спишь, видимо, тоже. — Это не фланель! Это символ бунта! — с театральным надрывом возразил Джейк, вскидывая руки. Ханна соскользнула с сиденья, скинула рюкзак на плечо и подошла к друзьям. Шум, смех, лёгкая толчка плечом — всё было как всегда. Но в атмосфере витало что-то новое, незаметное, будто тонкий аромат в осеннем воздухе. Чуть напряжённое предчувствие — может, от затянувшегося взгляда, что она бросила на здание школы. — Ну что, готовы к очередному дню шоу под названием «Мы почти выпускники»? — хмыкнула она, скрестив руки на груди. — Только если у нас будет антракт и попкорн, — усмехнулся Оливер. — И, возможно, ещё один взгляд на мисс Рид. Говорят, она носит шпильки даже в спортзал. Друзья расхохотались, и в их смехе растворились первые школьные звонки, разносившиеся в осеннем воздухе. Ханна медленно оглянулась ещё раз на школу. День только начинался, но внутри у неё уже просыпалось ощущение, будто эта осень собирается оставить след. Пока остальные студенты спешили к входу, уворачиваясь от падающей листвы и спотыкаясь о свои же рюкзаки, Ханна и её друзья по-прежнему стояли у старенького «Гольфа» Оливера, словно не спешили пересекать ту черту, где начинался учебный день. Воздух был по-осеннему терпким, в нём пахло не только листвой и мокрым асфальтом, но и чем-то предвкушающим — как будто город сам знал, что скоро грядёт школьный бал, и шептал об этом в каждом порыве ветра. — Кстати, — начал Джейк, глядя куда-то в небо, — вы слышали, что на бале будет патрулировать мистер Бёрнс? Прям как охотник на ведьм, только вместо факела — свисток и надутые щеки. — Боже, только не он, — простонал Оливер, закатив глаза. — В прошлом году он заставил меня вытирать пролитый пунш. Я даже его не пил! — Он заставил меня снять кепку. А я был в костюме Индианы Джонса, между прочим, — добавил Джейк, сделав обиженное лицо. — Это разрушило весь образ. Без шляпы я просто какой-то парень с кнутом. — И с завышенным самомнением, — пробормотала Саманта, потягивая кофе из бумажного стакана. — Это был кнут воображения! — воскликнул Джейк. — Сомневаюсь, что твоё воображение кого-то вдохновило, — хмыкнула Ханна, поправляя рюкзак. — Особенно мистера Бёрнса. Для него любое веселье — это уже ЧП. — А вы помните, как он на прошлом бале прятался за колоннами? — Рейчел прищурилась от смеха. — Он реально думал, что если пригнуться, то его не видно. Как будто его не выдает ярко-синий костюм и громкое сопение. — Он выглядел как персонаж из мультика, — вставила Саманта. — Только вместо «БУ!» было «НЕ ТАНЦУЕМ СЛИШКОМ БЛИЗКО!» — Я бы его на бал вообще не пускал, — заявил Джейк. — Хочешь испортить вечер? Возьми с собой Бёрнса! Ханна усмехнулась, глядя, как ветер гоняет по парковке листья. Они плавно оседали на крышу «Гольфа», застревали в спицах её мотоцикла, будто сама осень подслушивала разговор и решила присоединиться. — Ну, может, в этом году будет не так ужасно, — сказала она, глядя куда-то за плечо друзей. — Может, появится кто-то, кто отвлечёт Бёрнса. Или перебьёт внимание… Оливер обернулся. — Ты сейчас намекаешь на мисс Рид? — А вдруг она будет на балу? — с заговорщицким видом шепнула Рейчел. — Вдруг… в платье? Наступила пауза. Даже Джейк не сразу нашёл, что сказать. — Если она придёт, — начал он, глядя в небо, — я официально признаю, что живу в сериале. — С сомнительным бюджетом на школьных учителей, — добавил Оливер. Они рассмеялись снова, тепло, с тем самым ощущением юности, когда всё кажется важным, смешным, странным и одновременно невероятным. А потом кто-то крикнул издалека, и они нехотя начали двигаться к зданию школы, словно отрываясь от последнего клочка свободы перед звонком. Ханна на секунду задержалась. Подняла взгляд к деревьям, где багряная листва плясала в воздухе. Ханна вдруг словно очнулась — взгляд её всё ещё блуждал где-то в ржаво-золотом кружении листьев, но звонок вдалеке вернул её в реальность. Она резко моргнула и, сдвинув брови, бросила быстрый взгляд на часы на телефоне. — Чёрт. Литература, — пробормотала она и уже громче, повернувшись к друзьям: — Ребята, если мы не зайдём в класс за следующие три минуты, миссис Стоун будет ворчать на нас весь урок. Опять. — Как будто она не ворчит, когда мы вовремя, — фыркнул Оливер, закидывая рюкзак на плечо. — Её лицо вечно выглядит так, будто она только что попробовала лимон и вспомнила, что у неё аллергия на молодёжь. — Или на счастье, — подкинул Джейк. — Я почти уверен, что у неё аллергия на свет. — Нет, ребята, всё куда серьёзнее, — вставила Саманта, понижая голос до заговорщического шёпота. — Легенда гласит, что однажды она улыбнулась. Но никто не выжил, чтобы это подтвердить, — добавил Джейк с каменным лицом. — Вы закончите с театром абсурда? — усмехнулась Ханна, чуть ускоряя шаг. — Ребят, не забывайте: её внутренний мир — это смесь из Хоторна, Фолкнера и старого мха, — сказала Саманта с театральным вдохновением. — Она не стареет, потому что питается душами тех, кто не дочитал «Убить пересмешника». — Мне кажется, — задумчиво начала Рейчел, — что в душе она всё ещё ждёт письмо от Холдена Колфилда. А он просто… никогда не напишет. Оливер прыснул: — Или ждёт, что Гэтсби приедет к ней на урок и попросит список для чтения. А он снова забудет, что у него вообще была мечта.       Они уже миновали последние машины на парковке, шагали по асфальту, усыпанному жёлтой листвой. Ветер играл с верхушками деревьев, разнося тонкий аромат влажной коры и осенней земли. Где-то вдалеке загудел школьный автобус, а по соседнему двору бегал бело-рыжий кот, будто пытаясь поймать собственную тень. Ханна шла чуть сзади. Друзья смеялись и спорили, но её мысли уже были где-то глубже — за пределами уроков, за пределами тротуара и даже школы. Она любила осень. В этих алых и охристых тонах было что-то такое… правильное. Непритворное. Мир будто сбрасывал маску. Всё увядало, но делало это с красотой. Она немного поправила рукав чёрной толстовки и догнала остальных. В этот момент Джейк повернулся через плечо: — Не говори, что ты снова ушла в режим «поэт Ханна наблюдает мир». — Я просто думаю, как бы избежать моральной катастрофы под названием «анализ Белль Джар», — буркнула она, прищурившись. — Ха! — засмеялся Оливер. — Миссис Стоун будет читать Сильвию Плат так, будто пытается пробиться в хор похоронной службы. — А потом устроит дискуссию: «Какая глава в Повелителе мух разбила вам веру в человечество?» — подкинул Джейк. — Правильный ответ: все, — сказала Саманта, пожимая плечами. Смех ещё не утих, когда они толкнули тяжёлую дверь заднего входа в школу. Запах дезинфицирующего средства, старых учебников и меловой пыли обдал их почти уютно — словно школа хотела сказать: «Добро пожаловать обратно в реальность».       Школьные коридоры были наполнены жизнью — звуками шагов, хлопками шкафчиков, звонким смехом и тихими переговорами между учениками, которые только-только начинали втягиваться в учебные будни. Всё это сливалось в один тёплый, чуть приглушённый шум, будто здание само дышало в такт подростковым голосам. Свет падал из высоких окон, ломаясь сквозь пыльные жалюзи, оставляя на стенах полосы золотого света. Листья, прилипшие к подошвам ботинок, оставляли влажные отпечатки на мраморных плитках пола, напоминая, что осень уже захватила город. Где-то из-за угла доносился отголосок мелодии — кто-то оставил включённой колонку. Вроде бы «Muse», или, может, «Lana Del Rey». В такие дни было трудно различать настоящее и сон. Ханна шла впереди, расправив плечи. Её чёрная толстовка свободно лежала на теле, локоны мягко скользили по спине, слегка прикасаясь к ткани. Рядом семенили друзья — Оливер, Саманта, Джейк и Рейчел — их разговоры звучали на фоне, как знакомый саундтрек. Каждый шаг отдавался лёгким эхом. — Вставлю «451 градус по Фаренгейту» в сочинение как метафору миссис Стоун, — фыркнул Джейк, разглядывая свои кеды. — Типа, у неё внутри уже всё сгорело. — Пожалуйста, пусть это будет наглядная сцена, где она метафорически бросает книжку в костёр и кричит: «Символизм!» — добавила Саманта с театральным шипением. — А потом всё равно ставит тебе «С», потому что ты неправильно понял конфликт между внутренним и внешним миром героя, — сказал Оливер, закатив глаза. Ханна краем губ усмехнулась, но молчала. Её взгляд скользил по стенам, на которых висели старые школьные объявления, выцветшие плакаты школьных спектаклей и пожелтевшие фотографии с прошлогодних танцев. Всё это было знакомым, тёплым, но в то же время слегка отдалённым — будто не из её мира. Рейчел остановилась у своего шкафчика, щёлкнув замок. — Угадайте, кто забыл тетрадь по литературе? — прозвучал её голос с деланным отчаянием. — Ты буквально — ходячий мем, — сказала Ханна, поворачивая голову. — Спасибо. Надеюсь, училка сегодня будет читать нам лекции о культурной ценности забывания вещей. — Это уже «постпостмодерн», — усмехнулся Джейк, и все захохотали. Подойдя к кабинету литературы, они сбавили шаг. — Ну что, к классике готовы? — хмыкнула Саманта. — Я готова к моральному уничтожению, — парировала Ханна, закручивая прядь волос на палец. — Пошлите, поэтичные мученики, — протянул Оливер с фальшивым пафосом, открывая дверь. Тепло, свет, смех и сарказм будто задержались на мгновение в коридоре, прежде чем все исчезли за дверью — словно сцена в фильме, где всё ещё кружатся листья у окна, пока герои входят в очередной акт школьной хроники.       Как только Ханна и её друзья вошли в класс, сразу почувствовали знакомую атмосферу — тихую и немного мрачную. Стены кабинета литературы были окрашены в тёплый бежевый цвет, с цветными картами, на которых были изображены знаменитые авторы и их произведения. В углу стояли два больших старинных книжных шкафа, наполненные старыми томами. Над доской висела цитата из "Убить пересмешника": «Ты никогда по-настоящему не поймешь человека, пока не посмотришь на вещи с его точки зрения.» — она всегда стояла здесь, напоминая ученикам об эмпатии и понимании. Миссис Стоун сидела за своим столом, который был завален множеством книг и тетрадей. Она была в своём привычном строгом костюме — тёмно-синие брюки и белая блузка, из-под которой выглядывала аккуратная цепочка. Её волосы были собраны в твёрдый пучок, и она беззвучно протирала свои очки. В воздухе царил лёгкий запах чая, который обычно подавала себе во время уроков. Миссис Стоун была известна своей неизменной строгостью, но Ханна не могла не заметить её скрытую теплоту, которая проявлялась в её взгляде, когда она внимательно слушала учеников. — Итак, кто у нас ещё не прочитал Убить пересмешника? — прозвучал её твёрдый голос. Все сидели с видом, что прочитали, но было видно, что некоторые действительно тянули с этим. Ханна тихо покачала головой и сосредоточилась на своих мыслях. В классе было тихо, только слышался лёгкий шум листьев за окнами. Они выходили прямо на школьную парковку, и в этот момент взгляд Ханны привлек серебристый мерседес, медленно заезжающий на стоянку. Она зацепила взглядом женщину в бордовом брючном костюме, шагавшую по направлению к зданию школы. Это была Элиза Рид. Ханна не могла не заметить, как Элиза двигалась, её шаги были уверены и элегантны. Она была на высоких каблуках, что добавляло ей ещё больше уверенности. Бронзовые волосы, собранные в аккуратную прическу, слегка колыхались на ветру, а её глаза были скрыты тенью очков. Ханна взглянула на друзей, но они не заметили Элизу. Она чуть приподняла бровь и снова посмотрела на неё, пытаясь понять, кто эта женщина и почему она так привлекала её внимание. Но в этот момент миссис Стоун начала обсуждать предстоящую тему урока, и все внимание снова переключилось на неё. — Итак, ребята, сегодня мы начинаем разбор произведения Харпер Ли, — сказала миссис Стоун, начав писать на доске. — Убить пересмешника — это не просто книга о расизме. Это книга о человеческих ценностях и о том, как важно помнить о собственной морали в условиях, когда её окружающие легко могут забыть. Мы обсудим, как концепция справедливости и морального выбора пересекаются с действиями героев. Класс погружался в обсуждение, и Ханна всё ещё не могла избавиться от мысли о Элизе Рид, которая появилась на парковке. Каждый раз, когда она пыталась вернуть внимание к уроку, её взгляд невольно скользил к окну, где серебристый мерседес стоял, как призрак, отражая мягкие лучи осеннего солнца. Вскоре её внимание прервала маленькая бумажная записка, тихо пролетевшая через стол. Это был Оливер. Он сидел за ней, и его озорной взгляд выдавало то, что он уже задумал что-то не совсем приличное. Ханна аккуратно развернула записку и прочитала, написанное на ней жирным почерком: «Почему ты такая грустная? Это из-за училки?» Ханна едва удержала смех, думая, что не зря её друзья всегда такие… прямолинейные. Она подняла глаза и встретила взгляд Оливера, который сидел с хитрым выражением лица, подперев подбородок рукой и наблюдая за её реакцией. Ханна быстро написала ответ и передала записку назад, стараясь сделать это так, чтобы миссис Стоун не заметила. «Мне не грустно. Я просто немного задумалась. К тому же, эта новая училка… странная.» Записка вернулась к ней почти моментально, и на этот раз в ней было написано: «Странная? Эй, ты серьезно? Ты только посмотри на неё. Она как робот!» Ханна чуть не засмеялась, читая это. Её знакомый сарказм был знаком до боли. Она писала обратно: «А ты как всегда, Оливер. Всё сводишь к тому, что нужно смеяться. Умная она, конечно, но что-то в её взгляде настораживает.» Он снова передал записку, на этот раз с более длинным посланием, и его почерк стал ещё более крупным: «Окей, я понял. Значит, тебе нравится её стиль, а? Ты хочешь быть как она, или ты уже под влиянием её загадочной ауры?» Ханна не могла удержаться от улыбки, хотя и пыталась снова сосредоточиться на лекции. Она понимала, что её друзья просто шутят, как всегда, но странное ощущение от Элизы продолжало преследовать её. Она написала ответ: «Ты что, совсем с ума сошёл? Я просто наблюдаю, Оливер. А вообще, её глаза… что-то в них есть. Ты бы на её месте с нами всё-таки говорил?» Теперь Оливер выглядел слегка удивлённым. Он не ожидал такого ответа. Его записка вернулась спустя мгновение: «Глаза? Ну-ну, ты меня пугаешь. Это ты слишком много думала об этом. Ты ведь не хочешь влюбиться в училку, да?» Ханна почувствовала, как на её щеках появилось легкое покраснение, но она быстро скрыла это под серьёзным выражением лица и написала ответ: «Не говори ерунду, Оливер. Просто задумалась. Всё!» Оливер перегнулся через парту и улыбнулся так, как только он мог это сделать — с лёгкой, непредсказуемой усмешкой, которая заставляла всех вокруг чувствовать себя немного неловко, но в то же время и забавно. — Ты серьёзно? — прошептал он с таким выражением лица, как будто только что узнал что-то важное. — Ты что, переживаешь о ней? Ханна не ответила. Она просто отвела взгляд, снова глядя в окно. Ветер поднимал золотые листья, и она не могла отделаться от мысли, что этот день был каким-то необычным. В глазах Элизы было что-то, что не отпускало её мысли, даже несмотря на шуточки друзей. Джейк и Саманта сидели немного в стороне, приподняв головы от учебников, когда заметили, как Оливер и Ханна обменивались записками. Джейк, который в последнее время всё чаще ловил себя на мысли о том, что его чувства к Ханне давно переросли в нечто большее, чем просто дружба, наблюдал за ней с лёгким беспокойством. Он давно влюбился в Ханну, но всегда скрывал это, как будто боялся, что признание разрушит их дружбу. Его взгляд не мог не заметить, как она и Оливер, обычно такие зажигательные, сейчас поглощены друг другом, перешёптываясь, смеясь и что-то быстро записывая на бумаге. Саманта, заметив его взгляд, улыбнулась и подмигнула, слегка подталкивая Джейка локтем. — Ты что, опять на неё смотришь? — спросила она с игривым смехом. Джейк покраснел и отнёс взгляд к книжке, но в его глазах всё равно оставалась эта неуловимая тоска. Он быстро открыл страницу и стал делать вид, что читает, но слова перед глазами стали расплываться. Саманта не упустила случая поддразнить друга. — Ты же знаешь, что если ты всё время будешь сидеть и смотреть на неё, ты никогда не раскроешь свои карты, — ухмыльнулась она. — Может, пора признаться в своих чувствах, а? Джейк покачал головой, пытаясь улыбнуться, но в глубине его глаз было что-то тёмное и немного грустное. Он знал, что не мог даже представить себе сценарий, в котором Ханна обращала бы внимание на него так, как он этого хотел. Всё всегда было лёгким и беззаботным между ними. Он был её другом, и это уже много значило. — Не начинай, — пробормотал он, слегка нервничая. — Я не для этого здесь. Саманта засмеялась, заметив, как Джейк вновь уходит в свои размышления. Она была одна из немногих, кто догадывался о его чувствах, но всегда давала ему пространство. Конечно, ей хотелось бы подшутить над ним, но она понимала, что это не совсем то, что ему нужно. В конце концов, она слишком хорошо знала, как это — быть влюблённым и беспомощным. Тем временем, Ханна и Оливер продолжали переписку, и Джейк снова поймал себя на мысли, что он ощущает какое-то странное напряжение в воздухе между ними. В этом обмене записками было что-то слишком… близкое. Слишком интимное. Он отгонял эти мысли, заставляя себя сосредоточиться на учебе, но что-то в глубине его сознания всё равно отзывалось на динамику, которая разворачивалась перед ним. Саманта, почувствовав напряжение, тоже следила за происходящим. С её стороны взгляд был лёгким и беззаботным, как всегда, и она не придавала серьёзного значения этим шуткам. Однако она не могла не заметить, как что-то в атмосфере менялось, когда Ханна и Оливер общались. Особенно когда смех Ханны звучал так тепло и искренне. Она была уверена, что Ханна не замечала, как её улыбка воздействовала на окружающих, но это было очевидно для Саманты. Особенно для Джейка. — Они что, опять переписываются? — спросила она, уже предвкушая ответ. Джейк просто кивнул, его взгляд снова упал на книжку. Но Саманта знала, что это не имело значения, потому что в его голове он снова и снова прогонял один и тот же вопрос: что если… что если она заметит меня так, как я её? Но сам же себе он отвечал: не было смысла даже мечтать об этом. Оливер подал Ханне ещё одну записку, подмигнув с такой самодовольной ухмылкой, что Ханна знала — сейчас будет что-то неприятно забавное. Она развернула бумажку, и там было написано: «Ты точно не хочешь стать ученицей Элизы Рид? Думаю, она бы насладилась твоим вниманием, учитывая, как ты выглядишь сегодня. Может, она и научит тебя всем своим маленьким секретам». Ханна приподняла брови, а Саманта, сидя рядом, не могла сдержать смеха. Джейк при этом смотрел на Оливера с недовольным выражением лица, но молчал. «Отлично, Оливер. Вот только если бы я была на её месте, я бы тоже выбрала что-то другое. Но не думаю, что это тебя сильно волнует» — с сарказмом ответила Ханна, поворачиваясь к нему. В её голосе звучала лёгкая насмешка, но была и тень задумчивости. Оливер засмеялся, потирая затылок: «О, мне нравится, как ты думаешь. Может, и правда стану её помощником, раз так!» — подмигнул он, а Саманта начала тихо смеяться. Джейк мрачно покачал головой, следя за их перепалкой, но внутри он ощущал знакомое чувство неудовлетворенности, которое так давно пытался игнорировать. Урок литературы закончился, и ученики, как всегда, стремились выскочить из класса, чтобы передохнуть перед следующим. Ханна и её друзья не стали исключением. Они быстро встали с мест и, с разговором, направились в сторону дверей. Коридор был наполнен учащимися, которые, как и они, не теряли времени и уже обсуждали всё, что происходило в школе. В этот момент Ханна не могла не заметить, как Оливер, шутя и подмигивая, тут же передал ей ещё одну записку. Она покрутила её в руках, но на этот раз не спешила её открывать, понимая, что будет что-то ещё более смешное и слегка наглое. Однако сам Оливер, явно довольный собой, шёл рядом с ней и развлекался от души. Рейчел, шедшая сзади, направилась к Оливеру, стараясь не быть слишком очевидной в своём стремлении завести разговор. Она уже давно была очарована его харизмой, но никак не могла решиться проявить свои чувства. Её попытки привлечь внимание Оливера становились всё более очевидными, но парень как-то продолжал держать дистанцию. — Оливер, ты всегда такой загадочный, — подметила Рейчел, пытаясь наладить контакт, слегка коснувшись его локтя. Оливер, который явно заметил её попытки, скосил глаза на Рейчел и усмехнулся. — Что, Рейчел, хочешь стать частью моего фан-клуба? — подшутил он, но на его лице была та лёгкая самодовольная ухмылка, которая говорила, что он наслаждается её вниманием. Рейчел, усмехнувшись, постаралась вернуть себе уверенность. — Ну, кто знает, может быть, я бы и подписалась на такой клуб, если бы ты был хотя бы немного более доступен, — ответила она с игривым тоном, который мог бы подействовать на кого-то другого, но не на Оливера. Ханна, которая шла рядом, бросила взгляд на эту сцену, а потом снова посмотрела на записку, которую только что получила от Оливера. Это было что-то совсем необычное: «Ты точно не хочешь стать ученицей Элизы Рид? Думаю, она бы насладилась твоим вниманием, учитывая, как ты выглядишь сегодня. Может, она и научит тебя всем своим маленьким секретам». Ханна приподняла брови, пытаясь скрыть улыбку. Оливер не переставал её удивлять, но его игривые и едкие замечания иногда всё-таки заставляли её немного задуматься. Она снова посмотрела на него, слегка кривя губы, и решила не реагировать сразу. Вместо этого она повернулась к Саманте. — Вот что значит быть избранной… — пробормотала она с сарказмом, но в её голосе всё-таки была какая-то тень сомнений. Саманта, которая не могла не заметить этот момент, не сдержала смех и хлопнула Ханну по плечу. — Ты выглядишь замечательно, но Элиза Рид не потерпит никаких фокусов, — подметила она с усмешкой. Оливер, заметив, что внимание Ханны переключилось на его шуточки, снова подмигнул ей. — Отлично, Ханна, ты знаешь, что это всё ради веселья. Может, я и правда помогу Элизе с её курсами — кто знает, может, она тоже захочет взять меня под крыло, — сказал Оливер, продолжая катать из стороны в сторону карандаш в руке. Ханна, не теряя чувства юмора, ответила на это с лёгким сарказмом: — О, да, ты, конечно, идеально подойдёшь для её помощника. Она будет в восторге, — добавила она с улыбкой, но всё-таки оставаясь в своих мыслях. Эта женщина… что-то в ней было очень притягательное. Джейк, который наблюдал за всей этой картиной, не мог не чувствовать легкую зависть. Он всегда был рядом с Ханной, но казалось, что она не замечала, как он вырывался из своей привычной оболочки. Он всё ещё не знал, как к этому подойти. А вот его друзья, похоже, нашли своё место в школьной динамике. Он мог бы быть такой же смелым, но почему-то не мог позволить себе эту лёгкость, с которой все разговаривали о таких вещах. Тем временем, Рейчел, которую совсем не беспокоило мнение других, продолжала пытаться привлечь внимание Оливера, а Саманта и Ханна продолжали обмениваться взглядами, понимая, что Рейчел была не единственной, кто с интересом следил за его поведением. — Вот бы узнать, что Элиза Рид на самом деле думает, — пробормотала Ханна, ещё раз глядя на своего друга. — Думаю, она точно не обрадуется, если мы начнём создавать проблемы в классе. — Да кто сказал, что мы будем создавать проблемы? — ответил Оливер с лёгким смехом. — Мы просто весело проведём время. Но ты права, думаю, она всё равно не заметит. Ближе к делу она просто будет занимать свою позицию. Как только они подошли к шкафчикам, и друзья разошлись по своим делам, Ханна снова почувствовала этот странный лёгкий напряжённый взгляд. Всё было как обычно, но в этот момент что-то во всём происходящем оставалось загадочным и чуть более интригующим. И она не могла избавиться от ощущения, что Элиза Рид будет каким-то образом играть важную роль в её жизни. Ханна на мгновение остановилась перед своим шкафчиком и быстро закрыла его, расправив плечи. Она уже чувствовала, как этот день тянет её всё глубже в какую-то неизвестность. Шум коридора, разговоры, звонки… всё как обычно. Но внутри неё уже было что-то другое, что-то напряжённое и слегка тревожное. Она выдохнула и, повернувшись к друзьям, бросила: — Мне нужно в библиотеку. Поищу кое-что по истории. Может, там что-то найдётся, — сказала она, отчётливо понимая, что на самом деле ей не хотелось так просто возвращаться в классы и сталкиваться с Элизой Рид. Друзья только фыркнули, услышав это. Оливер, привычно усмехнувшись, ответил: — О, да, конечно, Ханна, ты ведь всегда так заботишься о своём образовании. Только не сильно рассчитывай на Рид, она же не будет нас спрашивать. Давай уже без этих фокусов. Саманта подмигнула, качнув головой. — Ханна, ты ведь знаешь, что у нас с историей всё отлично. Мы просто переживём этот урок и всё, — добавила она, насмешливо потягивая бутылку воды. Ханна, кивая в ответ, не сказала ничего больше, просто бросила на них последний взгляд, прежде чем быстро повернуться и направиться к выходу из коридора. Друзья продолжили болтать между собой, а она, чувствуя, как внутри её что-то сжимается, начала идти по направлению к библиотеке. Коридоры школы постепенно пустели. Шум шагов и голосов вокруг стихал, когда она уходила всё дальше в уголки здания. В её ушах стоял только звук её собственных шагов. Ханна думала о многом. Иногда её взгляд на мир становился острым и ясным, как стекло, и, казалось, она всё видела через это стекло — чувства, события, которые могут случиться, и тот неизведанный путь, по которому она могла бы пойти, если бы решила следовать за этим любопытством, которое так давно пыталось найти выход. Тот взгляд Элизы, который она заметила на парковке, не давал ей покоя. Кажется, она точно знала, что Ханна что-то скрывает, что-то необычное внутри неё. Но ведь Элиза — не просто новый преподаватель, она была чем-то больше, чем просто женщина в строгом костюме. Её загадочные глаза, которые не оставляли Ханну равнодушной, их холодность и властность, всё это будто манило и настораживало одновременно. Ханна ощутила холод под ногтями. Это был холод осени, свежий и пронизывающий, но в тот момент она не могла отделаться от чувства, что этот холод был внутренним — он шел изнутри, из её сомнений и вопросов. Шаг за шагом она приближалась к библиотеке. Школьные двери перед ней распахнулись, и, несмотря на тишину, здесь было что-то успокаивающее, как всегда. Ханна на секунду замерла у входа. В воздухе витал запах старых книг, пропитанных временем и знаниями. Это место всегда было её укрытием. Она вздохнула, стараясь сосредоточиться на своих мыслях.       Ханна вошла в библиотеку, её шаги глухо отозвались в пустых просторах этого тихого уголка школы. В помещении было особенно спокойно, почти свято — лишь редкие шорохи страниц да мерцающие лучи солнца, что проникали через окна, освещали пространство. Внешний мир, весь его шум и суета, казались такими далекими. Она закрыла за собой дверь и огляделась, поглощённая этим моментом тишины. Комната была просторной, с высокими полками, покрытыми старыми деревянными панелями. Здесь стояли строгие стеллажи с книгами, каждое место казалось знакомым и уютным. Пахло книгами, пылью и чем-то старинным, будто время здесь замедлялось, позволяя забыться в лабиринтах знаний. Она направилась к полке, где хранились книги по истории. Скользнув взглядом по корешкам, она ощутила, как напряжение немного отступает. Всё, что нужно было сделать, это найти пару материалов для предстоящего урока по истории. Это был её привычный ритуал — укрыться в этом мире книг и мыслей, где она могла побыть одной и, возможно, немного разобраться в своих чувствах. Окно с правой стороны комнаты открывало вид на школьную парковку. За ним простиралась осень: желтые, красные и оранжевые листья медленно кружились в воздухе, падая на землю, словно невесомые танцоры, неспешно укрывая асфальт. Солнечные лучи проникали сквозь ветви деревьев, рассыпая тепло по комнате, создавая мягкие тени и игру света на полированном полу. Всё вокруг было наполнено тишиной, которая, казалось, отгородила её от реальности. Ханна медленно проводила рукой по корешкам книг. Столько информации скрывалось за этими страницами. Некоторые книги были старыми, с потрепанными обложками, другие — совершенно новыми. Взгляд Ханны скользнул по полке с томами о мифах и древних цивилизациях. Тут же ей вспомнились слова Элизы Рид: «Мифы и реальность — часто два мира, которые пересекаются на самых неожиданных поворотах.» Ханна задумалась, глядя на заголовки книг. Эти слова преследовали её с тех самых уроков, как нечто важное и неопределённое. Мифы… реальность… и как же это всё переплеталось в её жизни? Словно Элиза была частью этого загадочного мира, которого она не могла понять. Она почувствовала, как её ладонь коснулась корешка одной из книг. Тёплая, слегка шершавая поверхность казалась знакомой и успокаивающей. Но мысли о Риде не отпускали её, и Ханна почувствовала, как сердце учащённо бьётся. Вдруг ей показалось, что Элиза стоит где-то рядом, скрыта за полками, наблюдая за ней, словно с самой страницы истории, готовая раскрыться. Прошло несколько минут, прежде чем Ханна заметила несколько книг, которые ей нужны были для урока. Она смахнула волосы с лица и потянулась за ними. В этот момент её взгляд снова скользнул к окну. Солнечные лучи словно обвивали её, согревая, но в то же время она не могла избавиться от ощущения холодка, который нарастал внутри. Возможно, это была осень, возможно — её беспокойство. Но мысли о Рид не отпускали её, и это тревожило. Когда Ханна, наконец, собрала книги и прижала их к груди, она повернулась, направляясь к столику. Но её шаги стали немного медленнее. Вдруг в этот момент она услышала звук шагов, которые приближались. Сначала это было едва слышное шуршание, но вскоре оно стало громче, и Ханна замерла, сжала книги, не в силах понять, кто может быть в библиотеке, кроме неё. Дверь, которая была слегка приоткрыта, тихо скрипнула, и в помещение вошла фигура. Секунда замешательства. Сначала Ханна подумала, что это просто кто-то из школьного персонала, но потом увидела, как кто-то стоял в дверях, вглядываясь в неё с интересом. Ханна едва заметно вздохнула, её сердце пропустило один удар, и она повернулась к вошедшему.

В библиотеке, в лучах осеннего солнца, появилась Элиза Рид.