Запретный плод – сладок

День выдался вполне не плохим. Хотя казалось, что он будет испорчен из-за оценки по литературе, но как оказалось пять Тихонова получила, не зря всю ночь учила этого Тютчева. Выйдя со школы, не дожидаясь Полины, которая как обычно осталась на занятиях по скрипке, Соня вышла на улицу и вдохнула зимний холодный воздух. Дома её дожидалась жареная картошка со вчерашнего дня, если, конечно, её не съел голодный отец. Снег скрипел под ногами, началка бегала на улице, кидалась снежками, валялись, бросались рюкзаками. И выглядели они такими беззаботными и счастливыми, что стало как-то грустно. Хотелось бы вернуться в детство, валяться в снегу, приходить домой, а с одежды можно воду выжимать. Помнилось, как когда-то в третьем классе Соню со школы встречал отец, а она вся в снегу, сопли текут, ресницы покрыты инеем и единственным страхом было то, что папа наругает, но Тихонов не ругался, правда, немного возмущался, ведь Соня очень тяжело болела, а если заболеет с кем её оставить? Никого ведь у Константина нет, только дочь. Тогда придётся брать выходной или отпуск, А если Тихонов будет в отпуске, то и денег никаких не будет, время тяжёлое 90-е годы никого не щадят. Да и в посёлке зарплата была минимальная. Хотелось уехать в город, строить жизнь там, но и дочку в последние годы учёбы не хотелось травмировать. Тут она привыкла уже ко всему, а резко с этим переездом. Константин Владимирович крутил ручку в руках и всë смотрел на адрес и номер телефона, который ему продиктовали по ту сторону трубки. – это выгодное предложение, Константин Владимирович, – вспоминал слова Тихонов. – вы хороший работник, нам такие нужны. Чего вы сможете добиться в своём глухом посёлке? И правда, что здесь есть? Глухомань! Ручка выскочила из рук, а за решёткой послышался громкий крик. – Костя! Константин тяжело вздохнул, поднял ручку и встал со стула, направляясь на источник крика – Алексея Пятифанова. – чë разорался? – устало спросил лейтенант. – выпусти, Владимыч, – у Пятифанова старшего заплетался язык и от его перегара вонял весь отдел. – не Владимыч, а Константин Владимирович Тихонов, – он поднял указательный палец вверх и стал подходить к мужику. – поселковый участковый, старший лейтенант и кинолог. – давай без прелюдий, выпускай. – пока жена не придёт – не отпущу, правила такие, – сказал Тихонов и собирался уходить обратно на своё рабочее место. – Владимирович, – возмутился Пятифанов. – я всё сказал, – Константин выходил из себя. – рот закрой и сиди молча. Никто не виноват, что ты на пьяную голову кулаками машешь. Взгляд лейтенанта упал на доску учёта где в первых списках был сын этого оболдуя – Ромка Пятифанов. С учёта его не снимали, постоянно что-то новое учудит. То подрался с кем-то, то украл что-то, то сломал. Одна беда с этими Пятифановыми. Тихонов ушёл, сел на своё место и с тяжестью выдохнул. Он всё думал о предложении на работу в городе, там и зарплата побольше и перспективы есть, да и Соньке легче приспособиться будет к городу. А с другой стороны, вдруг не согласиться? Не может же он против желания дочери пойти. Поток мыслей начинал раздражать, поэтому он сделал радио погромче, в надежде, что хотя бы музыка отвлечёт его, но услышав до боли знакомую песню Татьяны Булановой – по телу прошла дрожь. – Не плачь, ещё одна осталась ночь у нас с тобой, Ещё один раз прошепчу тебе: "Ты мой", Ещё один последний раз твои глаза В мои посмотрят и слеза вдруг упадёт на руку мне, А завтра я одна останусь, без тебя, Но ты не плачь. Эта песня возвращала ему воспоминания о жене. Нет, он не забывал про неё, никогда не забывал, их совместная фотография всегда лежала в кошельке: такие счастливые, похожие друг на друга, как две капли воды, так всегда говорили их общие друзья и знакомые с посёлка. Лилия. Такая же светлая и чистая, как тот цветок. – Пойми, теперь не думать не могу я о тебе. Сама не знаю, как позволила себе, Чтоб ты любовь мою забрал в тот час когда Тебя увидела и прошептала: "Да", Но ты пойми, пойми меня, ведь знаешь, как люблю тебя, Люблю тебя. Она мечтала о крепкой семье, где царила любовь, доверие и взаимопонимание. Лилия всегда была лучиком света в жизни Константина, с ней жизнь казалась ярче, насыщеннее, да и сам Костя рядом с ней светился от счастья. Пока она рядом он мог справиться со всеми трудностями. Но его мир потух, сгорел, оставив после себя пепел воспоминаний. Кто знает, что бы случилось с ним, если бы не дочка. Соня была единственным смыслом жизни, нет, не просто, смыслом, она была его жизнью. Без неё он бы давно умер от душевной боли, что пожирала его день за днём. Время не лечит, оно только помогает привыкнуть, человек ведь ко всему привыкает.