Запретный плод – сладок

Они стояли вместе с Бяшей около повешенного, Ромка курил уже вторую сигарету. Мысли все не давали ему покоя – как там мать, где отец, не получила ли мать по лицу ещё раз? Все эти вопросы не давали спокойствия, особенно его интересовало где сейчас Тихонова? Неужто успела проскочить мимо них? – Ромыч, ты сегодня какой-то не разговорчивый, на, – нарушил тишину Игорь. Не нравилось ему, что Рома, который всегда обо всем рассказывает только Бяше – замолчал. Пятифанов всегда доверял только Игорю, а Игорь только Ромке, поэтому слышать вместо разговоров тишину было крайне непривычно. Ромка затянулся сигаретой и посмотрел на началку, что валялась в снегу, громко кричала и смеялась. Он ели заметно улыбнулся уголком губ – эта беззаботность заставляла позавидовать белой завистью. Рука уже мерзла на холоде. Рома, сделав последнюю затяжку, чувствуя горячую сигарету губами, выкинул её в сугроб. – да не знаю я, че со мной, – Рома засунул вторую руку в карман. – родаки заебали, домой идти не хочу. По-любому щас батя в ментовке у Тихонова, а мать как дура бежит его спасать. – ну бля, Ромчик, у тебя хотя бы батя есть, на, – Бяша пытался хоть как-то поддержать друга. Ромка усмехнулся. – да лучше никакого, чем такого, – он снова посмотрел в сторону началки, где по дороге не торопясь шла Соня. Сердце остановилось, но виду он не подавал. Аккуратно провожал её взглядом. Наверное, он бы давно начал действовать, если бы не её отец, который буквально ненавидел Пятифановых, по крайней мере, так считал Ромка. Все-таки забавная ирония: он – парень, у которого вечные проблемы с милицией, и она – дочка лейтенанта. С самого начала Ромка возненавидел себя за эти чувства. Для него в целом, что-либо чувствовать было проявлением слабости, а тут еще и такой объект симпатии. Понял он о том, что влюбился в Тихонову в классе восьмом перед новым годом, когда она, как и все остальные в классе вырезали снежинки. У Ромы и Бяши на столе лежала бумага, которую Игорь взял для них двоих, чтобы не бегать за ней постоянно. Соне, как оказалось, тоже было лень идти к началу кабинета за основой для снежинок, поэтому пока те двое не видят, с осторожностью крала их запасы. Не сразу, но Ромка это заметил и когда Соня потянулась за ещё одной, Рома схватил её за руку. Вот тогда по его телу пробежал ток. Он смотрел на неё и даже возразить никак не мог, в тот момент Пятифанов заметил какая она красивая, он и раньше этого не отрицал, но именно тогда Рома посмотрел на неё совсем по другому. С тех пор на протяжении трёх лет Пятифанов мог на неё только смотреть. Она была для него как что-то запретное то, к чему прикасаться нельзя, но и устоять сложно, поэтому Рома любил её издали, не давая никому к ней прикасаться. Его ревность, на которую он не имел права, сжирала Рому изнутри. Она не могла быть с кем-то, кроме него, поэтому охранял, следил, чтобы никто не подошёл, до дома не проводил, не дай Бог не поцеловал или обнял. Когда Тихонова из маленькой девочки стала превращаться в девушку с красивой фигурой и симпатичной мордашкой, отбоя от парней у неё не было. Каждый пытался проявить свою инициативу на место в сердце Сони, но каждый оказывался в пролёте благодаря Ромке, который всех их запугивал. Он понимал, устоять перед ней действительно сложно, она – красивая брюнетка с карими глазами и мягкими чертами лица, аккуратным курносым носом и милыми щечками, да и фигурка у неё была, что надо, одним словом – дочь лейтенанта обладала очаровательной внешностью. – тебя ведь не только родаки беспокоят, на, – Бяша видел все страдания «неразделенной» любви своего друга. – не только родаки, – Ромка тяжело вздохнул. – я с ней хочу быть, но сука батя её – большая проблема. – да плюнь ты на него, на! – ага, плюну я на него, а потом буду по всему посёлку бегать и молиться, лишь бы этот мусор мне яйца не прострелил, – Ромка шмыгнул носом, холод давал о себе знать. – да попробуй ты, на, не такой уж этот лейтенант животное, – говорил Бяша. – если Соня тебя тоже любит никакой её батя вам не помешает. Ромка задумался. – за любовь бороться надо, на, – добавил Бяша. А ведь правда, за любовь стоит побороться, даже если это нужно будет делать с отцом своей возлюбленной. Но думать долго над этим не получилось, Пятифанова взбодрил резкий голос Тихоновой, которая вновь словесно сцепилась с Бабуриным. – ты только на маленьких и слабых лезть можешь? Чем тебе ребенок не угодил? – громко возмущалась Соня, за спиной которой стояла маленькая напуганная девочка, вроде как её звали Сеня Талалаева. – смотреть надо кто идёт, а не врезаться в людей, – глаза Семëна горели от ненависти, Тихонова давно ему не нравилась, слишком уж она много на себя брала. – она ребёнок совсем, дети всегда бесятся и играют, – говорила Соня. – слышь, Тихонова, заебала ты меня уже, че ты за мелочь эту заступаешься? Не боишься, что вместо неё ты лицом в снегу валяться будешь? – только тронь, я тебе на самый болючий прыщ надавлю. –ах, ты ж, – Бабурин уже хотел окунуть этих двоих в снег, но тут ему в макушку прилетел смачный кусок льда. Какой раз Рома оказывается там где это необходимо. Соня немного выдохнула, теперь уже не было так страшно. – тебя не учили, что тягаться надо с теми, кто тебе по силе? – голос у Ромки был достаточно спокойный и уверенный. – че он там вякнул про снег? – то что Тихонова вместо неё в снегу валяться будет, на, – ухмыльнулся Бяша. – а это мы сейчас и проверим, – Пятифанов снял сумку с плеча и молча отдал её Бяше. Дыхание у Тихоновой остановилось в ожидании того, что сейчас будет. От небольшого шока она даже пошевелиться не могла, молча наблюдала за тем, как Ромка взял Бабурина за шкирку и заставил умыться в снегу. – ещё раз ты к ней хоть на миллиметр подойдешь, я тебе брюхо вскрою, – тихо, но близко к лицу Семëна, говорил Ромка. – усëк? Бабурин испуганно промычал своё согласие. – а теперь вали, если жить хочешь, – после слов Ромки, толстяк быстрее стал делать ноги. Ребята залились смехом, только одна Соня не смеялась, она повернулась к своим одноклассникам и сказала: – спасибо. – да не за что, кто-то должен был это сделать, – хмыкнул Ромка, он хотел уже уходить вместе с Бяшей, но тот кинул взгляд то на ромку, то на Соню, намекая другу, что это самый подохдящий момент проводить её до дома. – да ты издеваешься что-ли? – Пятифанов впервые растерялся. – у меня там кошка рожает, мне домой надо, на, – улыбнулся шипилявый Игорь, у которого не было двух передних зубов. – пока, ребята. – стой, – крикнул Рома, но Бяша уже махал ему рукой и быстро убегал, чтобы Пятифанов не успел его догнать. – вот ведь, – он хотел выругаться, но резко перевёл взгляд на Тихонову, которая не понимала, что происходит. – он, я так понимаю, пошёл роды принимать? – Соня вопросительный посмотрела на Ромку. – и мозги за одно искать, – то, как сильно он сейчас ненавидел Игоря, сложно было представить. – Ром, спасибо тебе, – Соня улыбнулась, а Ромка заметил ямочки на её щеках, которые заставили его потерять дар речи. – да, спасибо вам, – улыбнулась голубоглазая Сеня. Она обняла Тихонову и побежала в школу за сумкой, оставив их двоих под крики и смех других детей из началки, которые продолжили валяться и кидаться снежками, будто ничего не произошло. – я, наверное, тоже пойду, ещё раз спасибо, – Тихонова уже собиралась идти своей дорогой. – стой, – отозвал её Ромка. – ты это, ну, как его, проводить тебя короче можно? А то кто знает, что у этого жирдяя на уме. Как же ему было стыдно за то, что он не мог вести себя уверенно, язык будто жил своей жизнью, а щёки начинали гореть. – можно, – кивнула Соня. Ромка молча закинул рюкзак на спину и засунул руки в карман. Он не знал, что говорить, не знал, что делать, не знал как себя вести, впервые серьезный и грозный Пятифанов, которого боялась вся школа, чувствовал себя маленьким беспомощным котенком, который так сильно хотел любви и ласки, но так боялся подойти ближе, будто за это его пнут и оставят. До ворот школы они шли молча, оба чувствовали сильное и неловкое напряжение, которое не давало и двух слов связать. Ромка, в глазах Сони, был обычным школьным хулиганом, который спас её уже в какой раз. Наверное единственное, чем могла отблагодарить Тихонова – это позволить проводить её до дома. Конечно, она не думала, что её отец это оценит, но за спасение дочери «спасибо» сказать должен. Она никогда не рассматривала Пятифанова в роли объекта своей симпатии, в её глазах он казался обычным гопником и не более, чем одноклассником... Наверное... – надеюсь пахан твой меня не убьëт, – Ромка нарушил тишину. – за что? – не поняла Соня и остановилась. – ну, не знаю, – Ромка пожал плечами и тоже остановился, стесняясь на неё смотреть. – вдруг там рядом с тобой меня увидит и начнет. – не думаю, он до поздна на работе, – ответила Софья и продолжила идти, слушая скрип снега под ногами. Ромка промолчал. Он не знал, что ответить, хотел говорить с ней обо всём, но язык просто не поворачивался, показалось, что в нём появилась кость, которая не давала ему разговаривать. Сердце билось сильнее, никогда ранее он не чувствовал такой тревожности, которая на самом деле казалась ему приятной. Чем дальше они отходили от школы, тем тише становилось. Посёлок сам по себе был достаточно спокойный и тихий, особенно зимой. Только снег нарушал тишину между ними, которого в этом году было предостаточно. –слушай, – заговорила Соня, а сердце Ромы остановилось. – почему Бяша так быстро убежал? Он ведь явно не за кошкой. – если бы я знал, – Ромка немного соврал, ну не будет же он говорить, что Игорь решил помочь Роме с первыми шагами. – молчаливый ты какой-то, – Соня слегка улыбнулась, глядя на парня. – так я с тобой и в школе особо разговоров не поддерживаю, – он пожал плечами. – а чего сейчас решил? – её карие глаза загорелись от интереса, а Ромка не знал, чего говорить, не скажет же он ей с ходу, что она ему уже какой год нравится. – просто, так сложились обстоятельства, – только этими обстоятельствами был его любимый друг Бяша, которому Ромка за это предъявит. – ну раз сложились, так пойдем, рыцарь без коня белого, – Соня поняла, что особо разговаривать с Пятифановым не получится, всем видом показывал, что не очень хочет с ней разговаривать. Скорее всего и провожать он её пошёл, потому что ментовская, может хоть немного в глазах её отца поднимется. Эта мысль Соню немного расстроила. В целом, Ромка очень даже ничего, девочки с классов по младше часто на него заглядывались, что поделаешь раз девочкам всегда нравятся плохие парни, может Пятифанов среди них себе достойную найдет, будет её портфель таскать, учебники в библиотеку относить, защищать от всяких Бабуриных. Хотя этот злой и никому непоколебимый Ромка, не казался человеком, который умеет любить, но кто его знает, может он ещё тот романтик и однолюб, как её отец, который никого кроме погибшей матери видит. Конечно, Соню это радовало то, как умеет любить её отец, всегда было для неё примером, благодаря нему девушка верила, что её могут полюбить так же, храня верность спустя шестнадцать долгих лет. До дома, в котором жила Тихонова, как казалось Роме, они дошли слишком быстро, он был бы не против ещё немного побыть с ней, потому что за эти десять минут он ни разу не подумал о родителях, ему впервые было так спокойно, хоть и лёгкая тревожность его не отпускала. – ну что, – Соня остановилась около калитки и повернулась к Роме. – спасибо тебе, что от Бабурина защитил и что проводил спасибо. – пустяк, – отмахнулся Ромка. – не такой уж и пустяк – это доказывает, что ты не такой уж и плохой, – от слов девушки Ромка слегка улыбнулся, но старался контролировать свои эмоции, которые до ужаса его переполняли. – отцу своему это скажи, он по-другому считает. – скажу, – улыбнулась Соня, а Ромка чуть ли с ума не сходил от этих ямочек на её щеках. – пойду я, пока. – она помахала ему рукой и стала открывать калитку. – пока, – Ромка посмотрел ей в спину, дожидаясь пока она зайдет в дом, чтобы спокойно пойти самому. Этот день он точно никогда не забудет. 20 декабря 1998 года, он впервые проводил Тихонову, впервые смог связать хоть пару слов перед ней. Домой он шёл чуть ли не в припряжку, забыв о ужасе, который, возможно, ждал его дома. Но сейчас – это казалось пустяком, стоило ей улыбнуться, как все проблемы ушли на второй план, за эти ямочки он готов броситься в пекло, лишь бы они никогда не спадали с её лица.