Неприкосновенный

После того дня, когда память вернулась, мир Лололошки перевернулся. Первые недели были трудными. Воспоминания нахлынули с такой силой, что порой он едва мог дышать. Годы боли, унижения и забвения давили на него. Он часто плакал, но теперь это были не те беззвучные, отчаянные слезы, что текли по его лицу в тишине комнаты бара, а очищающие, дающие выход эмоциям. Джон был рядом. Всегда. Он держал Лололошку, когда тот дрожал от кошмаров, выслушивал его, когда он рассказывал о самых страшных моментах своей жизни, и просто сидел рядом, когда слова были не нужны. Джон не давил, не торопил. Он просто был его опорой. Самой большой травмой для Лололошки оставались его шрамы. Даже теперь, когда он был в безопасности, он продолжал скрывать руки. Джон, узнавший их цену в сто миллионов долларов, понимал, насколько глубоко сидел этот страх. Он не настаивал, просто нежно целовал его запястья поверх рукавов, давая понять, что принимает его полностью. Медленно, очень медленно, Лололошка начал оттаивать. Он учился заново доверять, учился чувствовать себя в безопасности. Джон окружил его заботой и любовью, которой Лололошке так не хватало всю жизнь. Он вернулся в университет, но уже не для того, чтобы прятаться, а чтобы завершить свое образование, которое Джон с радостью оплачивал. Он даже начал понемногу говорить о своих интересах, смеяться. Его улыбка, теперь уже настоящая, освещала лицо и прогоняла тени прошлого. Джон, некогда одержимый обладанием, теперь был одержим счастьем Лололошки. Он видел, как тот расцветает под его заботой, и это было для него самой большой наградой. Он больше не пытался "покупать" информацию, но Лололошка сам, постепенно, открывал ему себя, делясь своими мыслями, мечтами и даже самыми глубокими страхами. Они проводили часы за разговорами, изучая друг друга, строя мосты над пропастью, созданной годами разлуки и боли. Джон смог узнать его любимую музыку (старый рок), его любимый цвет (небо после грозы) и многие другие мелочи, которые делали Лололошку таким уникальным. Однажды, спустя несколько лет после выкупа, когда Лололошка уже полностью оправился и жил полноценной жизнью, он сидел с Джоном в их саду. Солнце ласково грело, и в воздухе витал аромат цветущих роз. — Знаешь, Джон, — сказал Лололошка, его голос был мягким и спокойным. — Я... я не боюсь. Джон вопросительно посмотрел на него. Лололошка медленно, с легкой дрожью, закатал рукава своей легкой рубашки. Старые, белые шрамы, свидетельства его боли, были теперь видны. Он смотрел на них без прежнего ужаса. — Они... они часть меня. И они не определяют, кто я сейчас. Джон не сказал ни слова. Он просто взял его руки в свои, поцеловал каждый шрам, а затем прижал его ладони к своему лицу. В этот момент Лололошка почувствовал себя по-настоящему свободным. Прошли годы. Дом Джона перестал быть для Лололошки просто "местом" – он стал их домом, наполненным смехом, теплом и настоящей любовью. Они много путешествовали, Джон показывал Лололошке мир, который тот так долго был лишен возможности видеть. Лололошка сам занялся благотворительностью, помогая молодым Омегам, оказавшимся в трудных жизненных ситуациях, используя свои знания и опыт, чтобы никто больше не прошел через то, что пережил он. Их счастье достигло апогея, когда в их жизни появилась маленькая Эми. Милая, жизнерадостная Альфа, с темно-каштановыми волосами Джона и ярко-синими глазами Лололошки. Она была воплощением их любви и их победы над прошлым. Эми росла в окружении безусловной любви и заботы, не зная ни горя, ни предательства, ни страха. Она была Альфой, но ее доброта и эмпатия, унаследованные от Лололошки, делали ее особенной. Джон, который когда-то хотел "получить" Лололошку, теперь просто любил его, безгранично и безусловно. Он нашел в нем не просто предмет своего желания, а смысл своей жизни. Лололошка, некогда "неприкосновенный", стал самым открытым и любящим человеком, нашедшим свое счастье и покой в объятиях того, кто никогда не сдавался. Их история была доказательством того, что даже самые глубокие раны могут зажить, а сломленные души – найти свой путь к свету, когда рядом есть тот, кто готов пройти с тобой весь путь. Конец.