Лидерство и тоска

Две недели спустя… Скотт отжимался рядом с Питером возле старого, сгоревшего дома Хейлов. Они сделали уже больше двухсот. И Скотт ненавидел каждое. Чёртово. Повторение. Всё это началось всего неделю назад, но Питер каждый день выкручивал нагрузки сильнее и сильнее. К счастью, сейчас всё подходило к концу — эти отжимания были куда легче тех, где он сначала стоял, а потом должен был провалиться в отжимание и снова подняться. Наконец, Скотт с грохотом рухнул на землю. Питер же, как ни в чём не бывало, грациозно встал. Как так выходило, что Скотт был весь мокрый от пота, а на Питере — ну, может быть, лёгкая испарина? Это же несправедливо. Это как-то вообще… правильно? Питер посмотрел на него и сказал: — А теперь — бег. На этот раз только до заповедника. Скотт вскочил, глаза вспыхнули алым: — Ты серьёзно? Напомни, в чём, чёрт возьми, смысл? Я думал, ты собирался помочь мне стать лучшим Альфой. С каких это пор «быть лучшим» означает умирать от тренировок, которые напоминают беговые пытки нашего тренера... если не хуже? Питер вздохнул, как человек, которого глубоко разочаровали: — А как ты думаешь, зачем это всё? Скотт зарычал. Терпение таяло. Он бы с куда большим удовольствием валялся сейчас в кровати со своим парнем и девушкой. Так какого чёрта он вообще этим занимается? Питер вдруг ухмыльнулся: — Думаешь, это всё — бессмысленно? Что, есть дела поинтереснее? Скотт снова зарычал, его глаза вспыхнули ещё ярче: — Я требую ответа, Питер. Хватит этих игр. Питер покачал головой, всё с той же усмешкой: — Неправильный ответ. И прежде чем Скотт успел отреагировать, Питер резким движением сбил его с ног и отскочил на безопасное расстояние. Скотт взвыл от злости, вскочил и бросился на него. Питер ловко увернулся, воспользовался инерцией Скотта и с лёгкостью направил его прямо лбом в ближайшее дерево. Разозлённый, Скотт ринулся снова, на этот раз с когтями наперевес. Питер снова увернулся, оттолкнул его в сторону и присел на корточки. Не вспотевший ни капли, в отличие от Скотта, на котором пот лился ручьями, он спокойно произнёс: — Нам ещё многое предстоит. Ты младше меня на десять с лишним лет. Смерть и возвращение из мёртвых — это тяжёлое испытание для тела, но ты всё ещё бесполезен. Возможно, нам стоит объединить усилия с твоим тренером, чтобы хоть как-то привести тебя в форму. Скотт взвыл почти по-волчьи и снова прыгнул на Питера. В последний момент он сделал обманное движение влево, а потом рванулся вправо, пытаясь поймать Питера на хитрости. Вместо этого он врезался прямо в ствол дерева. Питер усмехнулся и отступил на шаг — достаточно далеко, чтобы быть вне досягаемости, но Скотт в этот раз подобрался к цели куда ближе, чем прежде. — Ну вот, уже кое-что, — удовлетворённо сказал он. Скотт, всё ещё задыхающийся, нахмурился: — Ты собираешься исчезнуть? Я даже не задел тебя. Как это вообще может помочь? Питер улыбнулся: — Нет, ты не попал. Но ты наконец-то включил мозги. Скотт насупился: — То есть… всё это было нужно, чтобы вывести меня из себя и заставить думать? Можно было просто сказать словами! Питер снова вздохнул, присев на корточки: — Нет. Потеря контроля — это, возможно, шаг назад. Но когда ты в последний раз пошёл на меня с хоть какой-то стратегией — это был шаг вперёд. Прогресс. Ты был уверен, что если будешь морально сильным — всё сложится само собой. Но реальность работает иначе. Если бы это было правдой, я бы давно уже был мёртв — после того, что сделал с Лорой, или потому, что не убил Кейт с первого раза... Или, может быть, наоборот: я бы был жив, и вся моя семья — тоже. Плохое случается. Плохие люди существуют. И то, как мы считаем себя хорошими или плохими, не гарантирует ни выживания, ни спасения тех, кого мы любим. Скотт опустил взгляд. Ему стало неловко. Это ведь было одной из причин, по которой он вообще попросил помощи: — Наверное… я просто надеялся, что всё будет проще. Что будет достаточно делать правильные вещи и знать, что это — правильно. Питер с лёгкой жалостью вздохнул, встал и подошёл ближе: — Жизнь совсем другая. Посмотри на Стайлза. Думаешь, всё, что с ним случалось, даже от родных, происходило потому, что он был каким-то злым человеком? Или что он сам хотел боли? Скотт выпрямился, глаза вспыхнули ярко-красным: — НЕТ! Питер кивнул: — Вот. Так почему же это случилось? Его мать была тайным суперзлодеем? Или она просто тяжело заболела? Глаза Скотта потухли. Он смотрел на Питера молча. — Всё не делится на чёрное и белое. Ничто по-настоящему не бывает простым. Даже когда кажется, что всё ясно — это иллюзия. Всегда есть что-то глубже, — тихо сказал старый волк. Скотт покачал головой: — Некоторые вещи просты. Любовь — она простая. Питер покачал головой: — Нет. Вот Дерек думал, что любит Кейт. Это было просто? Было ли хоть что-то из того, что Кейт делала, простым? Скотт сжал губы: — Не такая любовь. Я про настоящую. Про добрую. Про чистую. Такая любовь — она простая. Питер пожал плечами, и в суставах хрустнуло: — Даже такая — не всегда. Ладно, пример: твои родители. Они же когда-то любили друг друга. Или вот лучше — ты. Почему ты любишь Стайлза? Почему твоя волчица его хочет? Скотт нахмурился, но имя Стайлза немного смягчило его: — Он мой лучший друг. Конечно, я его люблю. Питер снова покачал головой: — Нет, не так. Ты всегда хотел поцеловать Стайлза? Ты всегда испытывал к нему влечение? Скотт посмотрел в пол, задумавшись. Питер не остановился: — Я не знаю всех деталей, я не ты и не твой волк. Но я знаю, что ты не всегда его хотел. Забота, зависть, тревога, страх, дружба — всё это было. А теперь — нечто большее. Ты открылся. Ты начал видеть глубину, а не только поверхность. Ничто не просто. Ничто не делится на белое и чёрное. Всё сложнее, чем кажется. И если пытаться упростить — мы только теряем правду. Скотт медленно кивнул: — Оттенки серого. Не чёрное и белое. — Вот именно, — подтвердил Питер. — Ты начинаешь это понимать. И это значит, что мы двигаемся в нужном направлении. *** Много часов спустя… Скотт пробрался в комнату Стайлза. Увиденное заставило его расплыться в широкой улыбке: Стайлз спал, свернувшись калачиком, прижимаясь к Кире. И это вполне объясняло, почему он не появился на тренировке по лакроссу, хотя должен был прийти двадцать минут назад. Скотт стянул обувь, снял рубашки и скользнул к ним в кровать. Он устроился сзади, обняв Киру и прижав её к себе. В то же время он протянул руку, чтобы обхватить Стайлза — и прижать и его. Скотт до конца не осознавал, что именно он чувствовал. Но знал: это — правильно. Здесь — его место. - Финал -