Ave atque vale

20 февраля 2015 года

      Стайлз не сразу понял, что всё пошло не по плану. Самолёт качнуло, накренило так, что пришлось рефлекторно ухватиться за край стола, свет люминесцентных ламп противно заморгал, с соседнего места на пол скатилась бутылка воды. С режущим звуком салон снова наполнился светом, но ускорившееся сердцебиение Стайлза не сбавило оборотов. Он приоткрыл жалюзи и заглянул в иллюминатор: вокруг стояла непроглядная серая темень с размытыми рельефами штормовых туч, тонкие струйки накрапывающего дождя шумно ударялись о стекло, стекая вниз. Плохо, подумал он. Не хватало ещё попасть в шторм.       Прикрыв ноутбук, Стайлз оглядел пустой салон: на некоторых столах ещё оставались личные вещи и оборудование его коллег, дымилась одинокая кружка с кофе. Его должна была посетить мысль, что это странно, что так быть не должно. На миссию отправили всего несколько человек: двух учёных из департамента биохимических исследований и четверых крепких ребят. Военный самолёт впечатлял размерами, но не настолько, чтобы не встретить никого по пути к кабине пилотов. Занятый мыслями о возможном шторме, Стайлз мысленно пожал плечами. Мало ли, решили отоспаться перед посадкой. Миссия не обещала быть сложной, но ребят только что выбросили на базу после операции в Австралии, поэтому Стайлз мог их понять. Его самого четыре часа назад бесцеремонно выдернули из постели и запихнули в самолёт.       Шарниры на двери тихо скрипнули, когда Стайлз скользнул в полумрак кабины лётного экипажа, освещаемой только слабым свечением огоньков на приборной панели. Вид из окна действительно был неутешительным: чёрно-серыми тучами практически полностью заволокло обзор. Лёгкое гудение приборной доски лишь подогревало обострённую усталость, но количество кофеина, которое ежечасно вливали в себя пилоты, мало-помалу держало их веки открытыми. Они синхронно обернулись, на их лицах не было ни паники, ни тревоги.       — Мистер Стилински? — утомлённая Кейси, белобрысая пилот с высоким зализанным хвостом и почерневшими от синяков глазами постаралась придать своему лицу привычное дружелюбное выражение. — Что-то случилось?       Стайлз слабо улыбнулся ей:       — Погодка не очень?       Второй пилот, молодой парень, когда-то летавший гражданскими авиалиниями, звучно зевнул и равнодушно заметил:       — Да не парьтесь. Занимайтесь своей работой, пока мы занимаемся своей.       Если бы Стайлз не знал его четвёртый год, решил бы, что у этого парня с ним какие-то счёты. На деле Джул был одним из тех приятелей, которые, совершенно не подбирая слов, выпалят всё, что думают, тебе в лицо с таким видом, словно они — любящие, но уставшие от ветра в головах своих чад родители. Это было той причиной, почему Джул не жаловали коллеги и почему он так нравился Стайлзу. Заскучать с ним было той ещё задачкой: всегда можно было рассчитывать на шуточную перепалку.       — Ну-ну, — поддел Стайлз, — как на Аляске?       Джул раздражённо застонал и откинул голову на подголовник:       — Серьёзно? — воскликнул он. — Два года прошло!       — Аляска? — с осторожной заинтересованностью уточнила Кейси, поочерёдно поглядывая то на одного, то на другого.       Стайлз коварно усмехнулся. Страдальческий стон Джул позабавил его ещё больше. Он опёрся плечом о металлический косяк и расслабленно сложил руки на груди.       — На одной из миссий мы с отрядом чуть концы на отбросили, пока этот, — он кивнул подбородком в сторону Джул, — вертолёт пытался заправить. Не мог найти дырку, в которую топливо заливают.       Звонкий взрывной смех Кейси заполнил кабину, вызывая улыбку даже у недовольного Джул, продолжающего из вредности закатывать глаза. Лёгкий комок тревожности в груди Стайлза растопился окончательно.       — Серьёзно, Джул?       — Ой, иди к чёрту. Я пилот самолёта, между прочим, — напомнил Джул. — В ту миссию меня впервые посадили за вертолёт.       — Он ныл всю дорогу, — сказал Стайлз Кейси, выбив из неё смешок, и Джул поискал, чем бы в него кинуть.       Леденящее завывание сирены, неожиданно пронзившее тишину борта, заставило всех троих замереть. Сердце упало и забилось с бешеной скоростью. Стайлз по инерции нащупал пистолет в набедренной кобуре.       — Занимайтесь своей работой, пока я занимаюсь своей, — напряжённо передразнил Стайлз и выскочил из кабины экипажа под взволнованные взгляды пилотов.       Борт погрузился в темноту, тревожно разбавляемую тусклым мигающим светом красных ламп. Истошный вой сирены отдавался в голове болезненной пульсацией, тело напряглось, приходя в состояние боевой готовности. Стайлз медленно продвигался вперёд, держа руку на револьвере, заглядывал в ряды пустых сидений, находя лишь пустоту и вещи его коллег.       Добравшись до тяжёлой железной двери, ведущей в грузовой отсек, Стайлз коснулся ручки и прислушался: слишком тихо. Никакой возни, никаких криков. Он извлёк пистолет из кобуры, снял с предохранителя и медленно оттянул металлический затвор на двери. Неожиданно на его плечо легла рука; инстинкты сработали быстрее анализа обстановки. Стайлз взял нападавшего за запястье в крепкий захват, отклонился влево и, чуть пригнувшись, дёрнул его вперёд. Человек впечатался в тяжёлую дверь с приглушённым грохотом, металл жалобно скрипнул. Отскочив назад, Стайлз направил пистолет на нападавшего, готовый в любую секунду спустить курок. Послышался тихий девичий стон.       Медленно опуская револьвер, Стайлз прищурился:       — Марго?       Миниатюрная Марго потирала плечо и болезненно морщилась, медленно сползая по двери.       — Твою мать, — зашипела биолог. — Будь иная ситуация, я бы так тебя огрела.       — Прости, — коротко бросил Стайлз и протянул ей руку. — Что происходит?       Ухватившись за его крепкую ладонь, Марго поднялась на ноги, оглядываясь:       — Понятия не имею. Где все?       Стайлз мгновение помолчал, а потом хмуро кивнул на дверь:       — Должны быть там.       Мягко отстранив доктора за свою спину, Стайлз медленно потянул дверь в сторону, держа пистолет перед собой. Впереди сгущалась темнота, разбавляемая тусклым свечением маленьких красных лампочек.       — Жди здесь, — шёпотом бросил Стайлз и шагнул вперёд.       Грузовой отсек был достаточно массивным. Ряды шкафов с решётчатыми дверцами хранили в себе военный инвентарь и оружие, впереди узкая стена и два поворота, ведущих в одно большое помещение с грузовым люком. Лампы мигали, каждое мгновение погружая коридор в кромешную тьму. Тяжелые ботинки ступали бесшумно, Стайлз словно обратился в тень, сливающуюся с мраком и растворяющуюся в тревоге сирены.       Держась левой стороны, Стайлз добрался до угла, целясь в темноту по правой стороне, и прислушался: напрягшийся слух уловил бы даже мимолётный шорох или глубокое дыхание, но темнота дышала безжизненностью. Неожиданно из грузового отсека послышался пронзительный звон металла. Стайлз дёрнулся в сторону звука по наитию, хотя с источником его разделяла тонкая стена.       Немного ускорив свой шаг, Стайлз завернул за угол, сделал несколько шагов и замер. Грузовой отсек был самой массивной частью самолёта и, несмотря на контейнеры, размеры помещения не умалялись. В отличие от остальной части самолёта, отсек освещался несколькими лампами, работающими от запасного блока питания, и тускло освещали каждый угол. И в этом тусклом белом свете стояло существо, лишь отдалённо напоминающее человека. Вытянутое тело горизонтально пригнуто над полом на четырёх вытянутых ногах, больше проходивших на тощие, увитые жилами и ярко-синими венами колья. Оно вертело лысой, иссохшейся головой, белые глаза искали что-то, пасть скалилась, обнажая гнилые, мокрые от склизской слюны клыки.       Стайлз замер, держа пистолет перед собой, не решаясь сделать ни шага назад, ни вперёд. Как неожиданно его схватили за штанину.       Стайлз инстинктивно дёрнулся, направил револьвер вниз и столкнулся глазами с одним из своих бойцов. Его взгляд был напряжённым, указательный палец приложен к губам в убедительном совете молчать. Но Стайлз и без того уже понял, что происходит. Солдат, Райан, сидел, прислонившись к старому серверу, крепко сжимая автомат, и Стайлз заметил, только приглядевшись, его руку на своём боку, чернеющему от крови.       Стайлз внимательно оглядел отсек и заметил трёх других солдат: они прятались за массивными контейнерами, держа наизготове оружие, словно хищники, притаившиеся в тени жертвы. Вот только было спорным вопросом, кто из них сегодня окажется жертвой.       Его взгляд снова приковала глухо рыкнувшая тварь, некогда носившая имя Сара Нельсон. Теперь же сухо — объект G185. Три месяца назад BSAA столкнулась с ней во время штурма одной из научно-исследовательских баз. Юридически этот комплекс никак не был связан с «Амбреллой», но формально ни для кого не было открытием, что отдельные энтузиасты продолжают дело корпорации подпольно. Доказательств не было, но никто в них не нуждался.       G185 должны были ликвидировать по протоколу, однако что пошло не так, Стайлз не знает. Крис отдавал приказы, и для Стайлза это многое объясняло: он зачастую не видел в них должного рационализма. Ребекка заявила, что подобная мутация для неё в новинку, хотя, как считал Стайлз, эти твари все из одного теста. Фактически так и было.       После недель изучения была составлена такая характеристика:       «Устойчива к повреждениям, регенерация возрастает соразмерно полученному урону, ориентируется на звук».       Это не сулило ничего хорошего даже тогда, когда объект находился в изоляции. Теперь же, когда она вырвалась на свободу, это подчёркнуто означало катастрофу. «Устойчива к повреждениям» — значит, что их HK G36 с внушительным калибром лишь поцарапают её. «Регенерация возрастает соразмерно полученному урону» — эти царапины сделают её только сильнее и свирепее. И, наконец, «ориентируется на звук». Пальцы Стайлза мягко, в нервном и беззвучном жесте побарабанили по металлу револьвера. Сейчас бессмысленно было размышлять, как она сумела вырваться из бронированной камеры: важнее было как можно быстрее предпринять план действий.       Стайлз бросил напряжённый взгляд на Марло — лидера операции, застрявшему в самом дальнем углу сектора. С такого расстояния, из-за маячащей перед глазами твари, ему не было видно, в каком состоянии находится коллега, но лучше бы ему не быть раненым.       Стайлз глубоко и бесшумно вдохнул. План в его голове был неидеальным, рискованным, но другого в такой ситуации просто не могло быть.       Его почти сотрясало напряжение, когда он повернулся к Райану. Солдат смотрел на него так же серьёзно, но в глазах читались ужас и обречённость. Стайлз бесшумно опустился перед ним на корточки и наклонился вплотную.       — Сможешь добраться до выхода? — шепнул он одними губами.       Райан несколько секунд не шевелился, обдумывая план Стайлза и оценевая своё состояние, а после неуверенно кивнул. Одежда на солдатах была тяжёлая, автоматы весили слишком много для тех, кто пытался подняться с пола, оставшись неуслышанным. Стайлз ухватил Райана за ладонь и потянул вверх по серверу. Лицо солдата исказилось от боли, рука крепче впилась в подтекающий бок. Райан поднимался медленно, стараясь двигаться плавно, чтобы не шуршала одежда, но эта медлительность приносила ещё больше боли. Когда Райан твёрдо встал на ноги, Стайлз отпустил его руку и кивнул на выход.       Когда за Райаном едва слышно щёлкнула дверь, Стайлз почти выдохнул. Остались ещё трое. Двери в военном самолёте бронированные и практически полностью поглащают звук. Если удастся вытащить всех и запереть тварь в грузовом отсеке, они смогут добраться до базы в Атланте. Дальше — легче.       Стайлз поочерёдно посмотрел на солдат, прикидывая, поняли ли они его задумку. Поняли. На серьёзных лицах мелькнула тень облегчения и уверенности, пока один из них не указал на их капитана.       — Он не сможет, — одними губами сказал Джеймс.       Стайлз мысленно выругался. Всё же ранен. Не долго думая, он кивнул им на выход. Сейчас Стайлз отдавал приказы. Никто не посмел ослушаться; никто и не хотел.       Когда парни поочерёдно, не издавая ни звука, покинули отсек, Стайлз заново оценил обстановку. G185, бродя по отсеку с оскалом оголодавшего волка, отошла к левой стороне. Если Стайлз пройдёт справа — окажется точно рядом с Марло.       Под ногами хрустел песок и тонкие слои грязи, что они успели натаскать при посадке и транспортировке груза, если немного ускорить шаг. Стайлз морщился, когда его подошвы издавали хотя бы малейший шорох, тварь вертела головой, шипела, силясь расслышать, откуда идёт звук. Стайлз сбавил скорость, посмотрел на Марло: он сидел, цепляясь за ногу, тяжело дышал через рот и, казалось, уже ни на что не обращал внимания. Плохо дело.       Обогнув контейнер, Стайлз бесшумно опустился перед Марло и взглянул на рану. Широкая, она обильно кровоточила, образовав под Марло внушительную лужу. Не нужно было тщательного осмотра, чтобы диагностировать плачевость ситуации: лоскуты ободранной штанины болтались окровавленными кусками, пара из них даже попали в открытую рану, настолько большую и глубокую, что Стайлз почти не сомневался, что её источником была острая лапа G185, наверняка раздробившая кость.       Вдруг Марло схватил его за руку и покачал головой. «Не смогу», говорил он без слов. Стайлз бросил на него упрямый взгляд, такой, каким смотрят люди, обычно полностью уверенные в том, что делают. Стайлз уверен не был. Он смотрел на рану Марло и понимал, что он даже не встанет, не издав стона боли, не говоря уже о том, что его придётся тащить на себе через весь сектор. Как это провернуть без шума, Стайлз не знал. Помимо этого, Марло нуждался в скорейшем оказании помощи, пока кровотечение не прикончило его раньше G185.       Стайлз крепко задумался. Не в его характере было мириться с чем бы то ни было, и его упрямство показывало зубы даже перед страхом. Он обвёл взглядом контейнеры, как будто они могли служить спасением.       И неожиданно в его голову действительно пришла идея. Он наклонился к Марло и прошептал на ухо:       — Где светошумовые гранаты?       Даже сквозь невыносимую боль Марло посмотрел на него, как на полоумного.       — Рехнулся? — шикнул он. — Здесь нет места.       Стайлз только отмахнулся:       — Достаточно.       Марло грубо дёрнул его за рукав, словно пытался вразумить:       — Придурок, повредишь топливные баки!       — Это бронированный самолёт, если ты не забыл, — шипя, напомнил Стайлз.       — Отставить, — даже полушёпотом, одними губами Марло умудрялся кричать. — Это приказ.       Стайлз посмотрел на него сверху вниз, и во взгляде читалось высокомерие:       — Мой капитан — Крис Редфилд.       За все годы, что Стайлз проработал на BSAA, только Крис смог добиться от него достаточного уважения, чтобы Стайлз слушал его приказы. Упрямый, неуправляемый — не будь он превосходным агентом, его выперли бы за дезертирство, однако только Крис видел в этом упрямстве потенциал. Они не всегда были согласны друг с другом, но умудрились выстроить доверительные отношения. Кто бы не назвался его капитаном, только Редфилду Стайлз будет подчиняться.       — Редфилд уже не твой капитан, — напомнил Марло, стоически игнорируя, что его авторитет так бесцеремонно подорвали. Все знали, как тяжело работать со Стилински.       — Будем сейчас это обсуждать или вытащим твою задницу живой с этого чёртового борта?       Они одновременно бросили взгляд вглубь сектора. Оба понимали, что не место и не время для выяснения отношений. Помолчав пару минут, Марло мрачно сунул руку за пазуху и, отцепив светошумовую гранату от пояса, вложил в руку Стайлза.       — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.       Стайлз уверенно стиснул в руке гренку. Им нужно было освободить проход, чтобы он смог дотащить Марло до двери, но сложность была не только в недостаточном месте для манёвра: их действительно могло оглушить вместе с G185. Стайлз взвесил гранату в руке и наметил траекторию движения. Если он кинет её в левый проход, из которого вышел, расстояние будет достаточным, чтобы их не достало за контейнером. Тварь броситься туда, быть может, запутается в собственных конечностях в узком проходе, и это выиграет им время.       Вот только в одном из этих коридоров располагался отсек авионики, и Стайлз совершенно не представлял, в котором из них. Если полетят навигационные системы и системы связи — им крышка. Самолёт не потеряет управление, но начинающийся шторм за бортом значительно усложнял ситуацию. Пилоты, быть может, и посадят самолёт, но делать это вне пределов вооружённой до зубов базы с неконтролируемым объектом в грузовом отсеке — затея заведомо плохая.       Но Стайлз решился, полагаясь на свою удачу, редко подводившую его на операциях. Зубами выдернул чеку и запустил гранату чётко в узкий тёмный проход. Прогремел взрыв. Борт содрогнулся, тварь истошно заверещала.       — Давай, живо! — крикнул он и одним движением взвалил на себя весь вес капитана, едва находившегося в сознании.       G185 с грохотом влетела в проход, стены задрожали. Стайлз сделал рывок вперёд и понял, что облажался с расчётами: вес Марло, что был шире и выше него на полторы головы, значительно разился с его. Едва поднявшись на ноги, он чуть не свалился, погребённый под его весом. Чудом устоял на ногах и поволок его вперёд. Пострадавшую ногу капитана выгнуло под болезненным углом, он взвыл.       Этого оказалось достаточно, чтобы G185, шипящая и извивающаяся от осколков гранаты, повернула к ним свою оскаленную пасть.       — Ой-ёй, — с нервным смешком выдохнул Стайлз.       Он едва успел оттолкнуть Марло в сторону, когда G185, скользя острыми неустойчивыми лапами, проворно прыгнула на него. Стайлз свалился на пол, приложившись плечом о железный пол.       — Да мы просто мимо проходили! — воскликнул он и вскочил на ноги, отпрыгивая назад равно в тот момент, когда одна из лап с лёгкостью воткнулась в металл в том месте, где мгновение назад была его голова. Он выхватил пистолет по инерции: выпустил несколько пуль, попадая в голову, но G185 даже не пошатнулась.       Рявкнув, она мотнула головой и снова бросилась на Стайлза.       — Прости, дорогая, но я замужем, — бросил он и отскочил в сторону. — Хотя такая настойчивость льстит даже мне.       Даже дезориентированная после взрыва, G185 двигалась слишком быстро. Намного быстрее человека. Стайлз оставил попытки замедлить её выстрелами — знал, что бесполезно. Он уклонялся от содрагающих секцию ударов, хаотично придумывая план действий.       Неожиданно из динамиков послышался голос, приглушённый шипением аппаратуры. На мгновение его грудь пронзило облегчение: G185 отвлеклась на звук, но после до него дошёл смысл слов:       — У нас пробоина в правом стабилтзаторе! Теряем высоту!       Стайлз замер, но лишь на мгновение — он всё ещё помнил, где находился. Рванув к Марло, он с трудом взгрузил его вес на себя, почти не встретив помощи с его стороны, и поволок к выходу.       Стоило двери закрыться, как Стайлз едва не полетел на пол от облегчения и неподъёмной туши капитана. К счастью, две пары рук с готовностью придержали их.       — Что значит «мы теряем высоту»? — рявкнул он, помогая усаживать Марло в кресло.       — Откуда нам-то знать? — тон Джеймса едва ли походил на тон человека, привыкшего к спокойствию и рационализму в напряжённых ситуациям.       Выругавшись, Стайлз пропустил Марго, державшую наизготове медицинский набор, и рванул в кабину пилотов. Ворвался так, словно бежал от монстра. Что иронично — Стайлз никогда не бежал от монстров. Он их убивал.       Пилоты, в отличие от них, не теряли самообладания: в их кабине было так же тихо, но теперь лишь пищали приборные панели, нагнетая. От напряжения на их серьёзных лицах выступили капельки пота, но большего они себе не позволили.       Джул мрачно указал на экран с диагностикой самолёта, где правый стабилизатор полностью горел красным.       — Сможете набрать высоту? — спросил Стайлз сквозь зубы, сдерживая множество слов, крутящихся у него на языке.       — Единственное, что мы сейчас сможем — это посадить самолёт, — сказала Кейси, впервые за всё время выглядя настолько сосредоточенной.       Непроизнесённое «Если сможем» густым мраком повисло в воздухе.       — Далеко до базы?       Джул нервно повёл плечом:       — Понятия не имеем. Навигационная система отказала.       Стайлз смачно чертыхнулся. Похоже, в этот раз его удача осталась в тёплой постеле вместе с Дереком.       — Взрыв не был настолько сильным, — резонно заметил Стайлз. — Что со стабилизатором?       — Не уверен, — произнёс Джул стальным от волнения голосом, — по ощущениям, в нас будто что-то врезалось.       Стайлзу хотелось закричать. Высказать всё, что он думает об этой дерьмовой операции, выбить ответы на все вопросы, объяснившие бы произошедшее этой ночью, из тех, кто знает. Но сейчас здесь все были в одной лодке. Одинаково сбитые с толку, дезориентированные, напуганные. Не как солдаты или спецагенты, а как люди, которые, пусть и были со смертью на «ты», каждый раз встречали её, как нового знакомого.       Оставив пилотов, он вышел. Никуда не бежал, понимая, что ничего бессмысленней сейчас нет. Впереди, в конце салона, суетились его коллеги, стараясь зализать раны как можно скорее. Стайлз же опустился на своё место, открыл оставленный ноутбук и почту.       «Мы падаем. Мы не знаем, где находимся. Всё пошло не по плану. Я облажался. Прости».       Это всё, что он написал. Он успел нажать на отправку письма, прежде чем самолёт тряхнула новая волна. Вещи с грохотом попадали, солдаты потеряли равновесие, кубарем скатившись на пол. Стайлз едва успел зацепиться рукой за стол.       За иллюминатором прогрохотал гром.