1. Каменное сердце
24 ноября 2025 г., 18:30
16 апреля 2019 года
— Кончай цирк, парень, — басистый, прокуренный голосина бритоголового охранника упал поверх приглушённой музыки, бьющей из плотно закрытых дверей клуба. Офицер полицейского департамента Калифорнии, Джордан Перриш, изрядно утомился этим невпечатляющим представлением. Бетонная стена, охлаждённая октябрьской ночью, холодила спину даже через тёплую кожаную куртку, а усталость и недосып давили на веки и сердце, замедляя пульс даже в ожидании скорой перестрелки. Разумеется, его не могли взволновать каждодневные распри честно выполнявшей свою работу охраны и стайки накуренных хиппи, не желавших заканчивать ночь на паре дорожек кокаина. Было бы в этом что-то, ставшее его рутиной. Родившийся и встретивший юность не в самом благополучном районе Мичигана, маленький Джордан умудрялся долгое время оставаться наивным, добрым мальчишкой. Неконфликтный, отзывчивый, никогда не бросит косой взгляд. Там это казалось чем-то чуждым, инородным. Детей не учили доброте, состраданию. Их не учили ничему, поэтому они учились сами, как могли. Примеры взрослых оказались губительны, но так легко усваиваемы. Маленький Джордан мечтал расти, как дети из книжек Люси мод Монтгомери, мечтал жить вне взрослых тревог и сомнений. Жить в поместье на краю острова, уходить в свой собственный мир среди ухоженного сада и изредка путешествовать в старой повозке в хорошей компании, полной интересных историй. Реальность безжалостно отличалась тёмными переулками, переполненными битым стеклом вонючих бутылок, подростками, крутящими косячки на продажу и сбивающимися в стайки детьми, жестокими, но в том не виноватыми, потому что по-другому не научили. Джордану было всего пять, когда потёртый томик насквозь вымок в апрельской луже вместе с ним. Толкнувший его мальчик поначалу светился злым удовлетворением, но этого было мало. Гадость, оставленная без внимания, не причиняет столько удовольствия. Джордан никогда не давал им этого. Гиены хотят крови, и худшее, что он может сделать, — это пустить её себе сам. Его так удивила эта мысль. Долгое время маленький Джордан размышлял, где мог услышать эти слова, а вскоре сдался. Мало ли кто из взрослых бросил в порыве эмоций. Но фраза ему так понравилась, что расставаться с ней Джордан не спешил, и в конце концов это выручало его ещё не раз. Чем старше он становился, тем больше понимал. Взрослая жизнь, которая предстала пред ним там, в Мичигане, вызывала панический ужас и мандраж перед неизбежным. Тихий, умный отличник, изо всех сил Джордан старался влезть в шкуру белой вороны, сделав решительную ставку на этот ненадёжный билет в нормальную жизнь. Косые взгляды сверстников, недоверчивые учителей и равнодушные родителей ему были безразличны. Ставка себя оправдала, но не без подвоха. Годы в полицейской академии и на службе уводили его как можно дальше от социальной ямы и статуса «отброса общества», но то, с чем он сталкивался ежедневно, напомнило бы тому, маленькому Джордану, незаслуженный котёл в Аду, вечный, нескончаемый поток мерзости, призванный рано или поздно убить любую надежду в людей. Годы научили Джордана смирению. Ему нравилась его работа. Впервые Джордан ощущал себя в своей среде. Пускай его по-прежнему окружали не самые достойные люди, а градус антисоциальности только рос, он чувствовал свои крохи власти над этим безумием, которые ему гарантировал полицейский значок и Конституция США. Этого оказалось достаточно. — Ещё раз для особо умных повторить? — палец верзилы предупредительно и несколько нервно принялся отбивать ритм по спрятанному в кожаном чехле электрошокеру, но, надо отдать его терпению должное, даже спустя добрых восемь минут ругани его нервы не сдали. — Распоряжение от владельца: сегодня вход только по приглашениям. — Кому ты чешешь, дядь, — возмутился красноволосый парень. На его мечущихся в отрывистых жестах руках звенело и блестело неприличное количество побрякушек. — Мы все только что видели, как ты в клуб двоих мужиков пустил! Ничего они тебе не показывали! Компания парня одобряюще заулюлюкала. Поразительная сплочённость перед нежеланием заканчивать ночь на паре дорожек кокаина и распитой на компанию дешёвой бутылки ядерно цветного пойла. — Мы не вмешаемся? — тихий голос над ухом заставил его оторвать скучающий взгляд от толпы перед дверями ночного клуба. Его стажёр, совсем молодой паренёк из округа Ланкастер, то и дело бросал нервные взгляды в сторону входа. Его можно было понять. Только защитил диплом и протрезвел после попойки в честь окончания учёбы, как его тут же бросили на задание, рискующее закончиться в лучшем случае отпуском в реанимации, а в худшем — путёвкой на кладбище и вечной памятью. Будь у Джордана меньше боевого опыта и больше инстинктов самосохранения, он бы тоже переживал. В академиях будущих стражей правопорядка не один год убеждают, что «зелёных и неопытных сосунков» в мясорубку наперевес с пушкой никто не пустит. Мол, юные кадры слишком важны, за ними будущее госбезопасности Америки и прочая чушь, призванная поднять боевой дух и успокоить расшатанные нервишки студентов. По окончании выпуска им обещали горы бумаг да дела не серьёзнее ворованных велосипедов и мелкого хулиганства. Реальность, конечно, несильно отличалась, но, когда на округ всего полштата офицеров, выбирать не приходится. Молодое поколение, искренне верящее в то, что начальство не сделает их пушечным мясом для прикрытия более опытных и ценных бойцов только потому, что за ними стоит какое-то мифическое будущее полиции, по итогу чаще всего и заканчивало в роли мишени. Гнилая система, но рабочая. Никто не станет лезть из кожи вон и протаптывать другую дорожку, когда знают, что эта всё ещё выводит к нужному результату. Даже если от неё и веет смрадом. Джордан и сам терял стажёров. Мандраж и растерянность в экстремальных ситуациях, требующих отточенных боевых навыков и рефлексов, уверенности и убитого страха схватить шальную пулю, были прямой путёвкой на тот свет. Вчерашние студенты к таким условиям готовы не были, и все это прекрасно понимали. Кроме них самих. Джордан даже не пытался их спасти. Когда на одного копа несколько вооружённых отморов, вырывающих свои жизни, свободу и гнилой бизнес с озверелостью одичалых животных, последнее, о чём он будет думать, — свой долг и жизни коллег. Это человеческий фактор, аксиома людской сути. Несмотря на отработанные до автоматизма навыки работы в команде, так или иначе наступают моменты, когда каждый сам за себя, когда спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Саймон ему нравился. Забавный, но глуповатый мальчик, в меру язвительный и обаятельный. Отдел его просто обожал, хотя многие понимали, что он не на своём месте. Ему бы рассказывать дошколятам об опасности разговаривать с незнакомцами или правила дорожного движения объяснять, но точно не тереться у ночного клуба со стволом подмышкой и отсчитывать минуты до облавы на местный наркокартель. — Дурной, что ли? — спросил Джордан, иронично и устало поглядывая на его перекошенное нервозностью лицо. — Может, ещё подойдём к охране и скажем, что пришли повязать его босса? Саймон повёл плечом и затих. Джордан открыто разглядывал его, утомившись от дешёвой уличной потасовки. Большой палец Саймона нервно заламывал все остальные, а острые зубы безжалостно мучали щёку изнутри. Вот кому точно стоило закинуться успокоительными перед выходом. Охранник всё-таки достал шокер. — Тогда чего мы ждём? — уточнил Саймон. — Типа в засаде сидим? — Ага, — протянул Джордан, зафиксировав взгляд на развернувшейся драке. Мужик схватил красноволосого за его тонкое, увешенное побрякушками запястье и безжалостно вывернул. Тонкий, визгливый и преувеличенно драматичный крик неприятно резанул по ушам. — Ждём золотой лимузин с неоновой вывеской «наркоторговцы». Саймон облегчённо усмехнулся. — Я ж серьёзно. Хочу, ну, знаешь, быть введённым в курс дела. Джордан бросил на него короткий задумчивый взгляд. Ещё одна причина, почему Саймон нравился ему: хлебом не корми, дай нос поглубже засунуть. Хорошее качество для копа. — Сунемся туда вдвоём, и можно считать минуты до того, как нас положат, — пояснил Джордан. Саймон удивлённо округлил глаза: — Так шеф всё же выделил нам пару ребят? Джордан закатил глаза. — Ребят. Дождёшься от него, ага. Улицу рассёк звон битого стекла, на мгновение перекрывший смешавшиеся в однородный шум приглушённую музыку и повышенные тона переставших себя контролировать подростков. Встретив непонимающий взгляд юного коллеги, Джордан вздохнул и развёл руками. — Попросил старого знакомого помочь. Раньше копом в Калифорнии работал. — А, ну это всё объясняет, — саркастично протянул Саймон и деловито кивнул для правдоподобности. Из клуба вывалились двое здоровенных мужиков; искусственный пар, которым обильно наполняли танцпол, полупрозрачным белым столпом юркнул за ними и медленно растаял в холодном воздухе. В драке произошёл перевес в сторону охранника. У одного из подростков, парня, похожего на Курта Кобейна, в руке мелькнул нож, обычный, кухонный. Саймон ещё раз вопросительно глянул на коллегу, но Джордан лишь покачал головой. Сейчас у них есть проблемы поважнее. Он достал из заднего кармана телефон и проверил время. 1:47. Сердце взволнованно пропустило несколько ударов. Сколько бы Джордан ни рисковал собственной жизнью во благо мнимого правопорядка, толика, крошечная и остановившаяся в развитии ещё в зародыше самосохранность периодически давала о себе знать, маленькими когтистыми лапками шурша где-то на периферии сознания. Напряжение периодически стискивало его мышцы тугими свинцовыми кнутами, а рука непроизвольно тянулась к пистолету. Спрятанный за пазухой металл приятно холодил кожу, разливая по венам чувство мрачного спокойствия. Джордан выдохнул. Ещё несколько минут, и можно заходить. Нужно только дождаться Дерека. Красноволосого парня отправили отдыхать с левой. Так некстати растянувшись под ногами своих товарищей, он неплохо сбил их с толку, давая секундное преимущество своим противникам. Наблюдая за завершением потасовки, Джордан отстранённо подумал о том, что с огромной вероятностью мамашки несправедливо и жестоко искалеченных детишек потащат свои заявления в его отдел и с воплями потребуют скорейших разбирательств. Он это уже проходил. От раздумий его отвлёк рёв мотора и глухой визг шин чёрного Шевроле, на высоченной скорости влетевшего на парковку перед клубом. Джордан коротко вздохнул, улыбнулся и, дернув для Саймона головой в сторону парковки, неторопливо направился к водителю. — Опаздываешь, — с добродушным упрёком заметил он. — В следующий раз, когда нужно будет кого-нибудь замочить, предупреждай не за несколько часов. Хотя бы за день. Хочу знать заранее, что следующей ночью меня могут пустить на мясо, — попросил Дерек, выбравшись из автомобиля. Усталая издёвка в его голосе почти заставила Джордана ощутить себя виноватым. — Хорошо, — согласился он. — Если сегодня нас всё же не пустят на мясо, то впредь так и буду делать. Подошедший Саймон заинтересованно оглядел обоих. — Занятный у вас юмор. Такой с годами приобретается или вас с рождения наградили? — Смотря насколько ты везучий, — флегматично отозвался Дерек, ставя Камаро на сигнализацию. Саймон понимающе кивнул. Взрослые мрачные приколы людей, прошедших огонь, воду и швырнувших целый Ад через прогиб. — Так, — протянул Саймон, — у нас есть план? Дерек пожал плечами: — Войти, покалечить и арестовать. Саймон пару мгновений растерянно и недоверчиво рассматривал Дерека, пытаясь за маской его мрачного спокойствия разглядеть хотя бы шлейф шутки. — Кажется, я понял, почему в полиции вы больше не работаете. Вновь вцепившись взглядом в часы на панели своего телефона, Джордан нетерпеливо постучал аккуратным ногтём по ребру мобильного. — Если обобщить, то примерно так мы и поступим, — сказал он. — Но, Дерек, там есть гражданские. — Так туда сегодня вроде только «своих» пускают? — уточнил Саймон. — Предлагаешь всех положить? — поддел Дерек и, глянув на Джордана, сообщил. — Он начинает мне нравится. Джордан закатил глаза: — Кончайте, оба. Никого мы «ложить» не будем. Мне нужно, чтобы ты, — сказал он Дереку, — вывел людей из клуба. Устрой пожар, сымитируй сердечный приступ или наври, что в соседнем клубе выступает Эд Ширан — мне всё равно. Мне не нужно, чтобы они мешались под ногами. Ткнул пальцем в грудь Саймона и показательно перевёл его на себя: — Мы с тобой попадём в VIP-зону. Нужно будет обойти охрану и добраться до крайней комнаты — мой информатор сообщил, что именно там и проходят «собрания» поставщиков крэка и опиума в Южную Калифорнию. Дальше по инструкции. На поражение не стреляем, но в качестве аргумента можешь пару раз шмальнуть мимо. Вопросы? У Саймона был один. — Какая вероятность, что всё пойдёт не по плану? Ему абсолютно точно не понравилось, какими взглядами обменялись его коллеги. — Главное, не пристрели самих поставщиков, — сказал Джордан с улыбкой, от которой веяло непривычным опасным весельем. Клуб гудел. Грохот басов из мощных метровых колонок, давка тел, мечущийся сквозь дым и чужие конечности цветной свет прожекторов. Духота смешалась со смрадом алкоголя и пота, вынуждая через силу хватать воздух губами. Дерек с трудом мог припомнить, когда в последний раз добровольно показывался в таких местах. Если ему не изменяет память, это было ещё в Бэйкон-хиллс, годы назад. Количество утёкшей с тех пор воды можно было измерять морями. Ностальгия не пробирала его, а скорее давила тяжестью минувших лет и событий, ощущаясь сном, чужой реальностью, пробравшейся в его мозг и пытавшейся выдать чью-то жизнь за его. Дерек предпочёл запихнуть навязчивые мысли подальше, повинуясь выработанной годами привычке прятать слабости за стеной насущных проблем. Это помогало. Почва под ногами не шаталась. Поверхность барной стойки оказалась влажной и липкой. Дерек по неосторожности облокотился на неё и тут же брезгливо одёрнул руку. Даже годы и суровые условия, которыми располагала его работа, не смогли развить в нём равнодушие к врождённой брезгливости. Он с опаской опустился на один из немногих свободных барных стульев. Он не был уверен, сколько у него времени до того, как Джордан и его неоперившийся птенчик доберутся до больших дядь, но был готов. Дерек не собирался ничего усложнять. — Определился с заказом? — довольный голос с хрипотцой вынудил Дерека отвести взгляд от плана здания. — Виски со льдом. Любой, — бармен, симпатичный крашенный блондин с неприличным количеством пирсинга на лице, встретил его сдержанную холодность растянувшейся улыбкой обветренных губ. Бокал оказался перед ним через мгновение. Крутанув полупустую бутылку в ладони, он резким движением выдернул тугую пробку из горлышка и, облокотившись локтём о стойку, на глаз наполнил одну четверть его бокала. — Ты же в курсе, что с таким лицом по клубам не ходят? — крикнул он, силясь перекричать особенно громкие басы. Дерек смерил его раздражённым взглядом. — Это с каким? — Ну, — протянул он, нырнув под стойку, чтобы наполнить отдельный бокал льдом, — выглядишь так, будто твою жену только что убили, и сейчас ты вынашиваешь план мести. Дерек почувствовал, как неприятно кольнуло в груди. Эмоции грозили подкатить ближе, чем он когда-либо им позволял, поэтому поспешно увёл мысли в другое русло. — Жена? — скептически уточнил он. Бармен пожал плечами и недвусмысленно кивнул на его руку, крепко обхватившую бокал. Ну, естественно, устало подумал Дерек. Гладкий ободок из белого золота, крепко обхватывающий его палец, ярко блестел в свете прожекторов. Дерек понимал, что от него давно стоило бы избавиться. Снять, запихнуть в дешёвую шкатулку, купленную, как сувенир на какой-то ярмарке в Шанхае, а её саму потерять среди коробок в кладовой. Возможно, так ему жилось бы легче. И тем не менее каждая попытка снять с себя обручальное кольцо заставляла его мышцы застывать на полпути, а сердце ныть с такой силой, что даже его непоколебимая воля сдавалась под напором боли. Годы покрывали её слоем пыли, но никогда не умаляли. Дерек считал свою жизнь до Стайлза Адом. Оказалось, что Ад был после — без него. Алкоголь обжёг горло, но горечь не ощущалась так, как раньше. Со временем организм свыкся с ним, рецепторы притупились. Алкоголь и раньше стойкой составляющей присутствовал в жизни Дерека, однако прошедшие несколько лет значительно сблизили их. Дерек собой совершенно не гордился, но и не винил себя. Если бы в нынешних реалиях ему было бы хотя бы на толику не плевать на себя и происходящее вокруг, он, быть может, и обеспокоился бы этим. Что тоже вряд ли. Слабая зависимость, теперь превратившаяся не просто в привычку, но и в нужду, волновала только Стайлза. Стоило Дереку зачастить в попытке стереть из памяти яркие картинки только завершившегося задания или справиться с эмоциями, нахлынувшими от гибели очередного боевого товарища, Стайлз жёстко ставил точку. Без слов забирал у него бутылку и принимал на себя всю эмоциональную нестабильность Дерека. Теперь Стайлза не было. Не было ни его молчаливой поддержки, ни мягких понимающих укоров, граничащих с усталостью. Не было ничего. Только тень воспоминаний, шлейфом следующая за Дереком, как демон за согрешившим. Жить без Стайлза было невыносимо сложно и непривычно во многих аспектах. Он наполнял его жизнь полностью, беспощадно, не просто присутствуя в ней дополнительным, пусть и особенно дорогим объектом: порой Стайлз ощущался, как всё окружающее Дерека пространство, как воздух, окружающий его. Стайлз был жизнерадостным хаосом в его жизни, был тем, кто эмоционально насыщал их обоих. В Стайлзе был настолько стальной и непоколебимый стержень, такая моральная выдержка, что с самой первой встречи Дерек не мог не зауважать его, даже несмотря на неприязнь в самом начале. Дерек считал себя сильным человеком, но Стайлз позволил ему увидеть, насколько он слаб. Стайлз тоже это видел. Увидел задолго до того, как их взаимоотношения обрели окраску романтичности и взаимной привязанности, но воспринял эту слабость с уважением и пониманием. Ни разу не использовал её против Дерека, ни разу не упрекнул. Дерек понимал, что его и не за что было: он никогда не приносил эмоции или личные проблемы на работу, но и не исключал вероятности, что сраный человеческий фактор мог запороть им множество их проваленных заданий. Стайлз никогда не убеждал его в обратном, но и не винил. Его понимание и тактичность позволили Дереку довериться ему. А после и привыкнуть жить в доверии. Тогда Дерек осознал: неважно, доверяешь ты всего одному человеку или нескольким, — доверие порождает спокойствие. Хаос их жизни, наполненной кровью и смертью, не мешали Дереку ощутить непривычное спокойствие. Он доверял, ему доверяли. Это в сущности меняло всё. Стоило исчезнуть единственному, кому Дерек доверял, и он разучился воспринимать реальность так, как прежде. Всё разом потеряло смысл, обросло коркой льда и равнодушия. Исчез не только Стайлз, но и спокойствие, которое он приносил. Дерек никогда не использовал в отношении Стайлза слово «погиб». Физически не мог заставить себя произнести это даже в мыслях. Будь то дело в его эмоциональной слабости или в банальном отрицании, Дерек не знал, но и знать этого не хотел. Поисковые операции, число которых перевалило за десяток, оставили его и BSAA ни с чем. Ни свидетелей, ни тела. Четыре года Стайлз Стилински числится пропавшим без вести специальным агентом, бесследно исчезнувшим вместе со своей группой при перевозке объекта особой опасности, но формально вся группа считается погибшей. Дерек понимал, почему организация опустила руки, а коллеги и руководство мысленно похоронили агентов. Если бы Стайлз не был любовью всей его жизни, Дерек не руководствовался бы эмоциями и думал логически: что бы именно ни произошло при транспортировке, что-то пошло не так. Перевозка объекта такого класса само по себе дело рискованное — одна ошибка хотя бы одного участника операции, и даже первоклассный спецагент вряд ли сможет исправить ситуацию. Останься в живых хотя бы кто-нибудь — давно нашёл бы возможность отправить сигнал на базу. Но этого не произошло ни спустя сутки, ни спустя месяц, ни спустя четыре года. Тем не менее, Дереку понадобились годы, чтобы подавить желание схватить ствол при малейшем упоминании Стайлза в контексте «погиб». Даже когда остальные поверили в это, даже когда Крис, единственный, кто до последнего продолжал давить на начальство требованиями продолжать поиски, сдался. Дерек покинул BSAA спустя три года после исчезновения Стайлза. Порывался уйти намного раньше, не в силах продолжать работу, но редкие поисковые операции и Крис убедили его задержаться. Зря, впрочем. Он не винил Криса за то, что и он в итоге опустил руки. Рэдфилд был не просто бывшим капитаном отряда Стайлза — он был одним из немногих людей, кого Стайлз действительно уважал. Его вера в профессионализм и удачу его мужа были сами по себе поддержкой для Дерека. Этого оказалось достаточно. Дерек осушил бокал залпом, с глухим стуком вернул его на липкую барную стойку и поднялся с места. Время на часах показывало пять минут третьего. Наверное, стоило договориться о каком-то сигнале, но Дерек шально рассудил, что он сейчас не на задании. Да и импровизация всегда была веселее. Затерявшись в толпе танцующих, трущихся друг о друга тел, оголённые участки которых блестели от пота в разноцветном свете прожекторов, Дерек нащупал за кожанкой рукоять пистолета, закреплённого на нательной кобуре, ремни которой плотно обвивали его торс, и медленно вынул. Он невзначай оглянулся по сторонам: охранников, караулящих чёрный выход, они вырубили сразу, но за несколько минут в клубе Дерек не заметил никого более из службы безопасности. Поверить в то, что накрокартель, заключая сделку, не расставил бы внушительных верзил по всему периметру здания, Дерек не смог бы, но это его особо не беспокоило. Появятся — пристрелит. В просторном помещении выстрел раздался оглушающим взрывом. Лишь в миллисекунде можно было расслышать звон металлических балок, встретивших пулю, а после словно лопнул пузырь мгновенной растерянности, обрушив на стены клуба визг и панику. Те, кто был ближе к Дереку, ломанулись от него, те, кто был дальше, и не поняли, откуда прозвучал выстрел, наобум бросились на выход. Джордан попросил его убрать гражданских — он убрал. В общем и целом, Дерек был доволен собой. Просвистевшая рядом пуля не стала для Дерека сюрпризом. По инерции отскочив с траектории следующего возможного выстрела, Дерек направил пистолет на стоящего на верхнем ярусе клуба стрелявшего и без промедления спустил курок. Вот и охрана нашлась. Само собой, он был не один. Не прошло и нескольких секунд, как тело охранника с продырявленным лбом упало навзничь, как послышалось ещё несколько выстрелов с одной стороны, но с разных ракурсов. Дерек успел скользнуть за левую часть барной стойки, и через мгновение бутылка над его головой разлетелась от пули. — Проснулись, блять.***
Тихо устранить охрану, стоящую у двери в VIP-комнату — дело несложное, если несколько лет подряд работаешь под прикрытием. Роль пьяненького, немного развязного и общительного хиппи была Джордану столь же противна, сколь и привычна. Ситуацию усложняло две вещи: первое — их было двое, и второе — шум для них сейчас был непозволительной роскошью. Зная Дерека и его методы, Джордан понимал, что времени разжёвывать Саймону свой план не было, но, на его счастье, он оказался достаточно смышлёным: стоило Джордану переключить внимание охраны на себя, ослабив бдительность фривольным разговором, увести их взгляды от коридора, где притаился напарник, Саймон подкрался с удивительным профессионализмом и вырубил одного из амбалов точным ударом по темечку. Второй отреагировать не успел: Джордан принял его на себя. — Не знал, что ты так умеешь, — сдержанно восхитился он слабым шёпотом. Саймон пожал плечами: — Я был лучшим на курсе. Они притаились у двери. Дальше должно быть легче: выбить дверь со стволами наперевес и объявить задержание. Может, даже пострелять ради эффекта. Сделать этого они не успели: выстрел и крики с первого этажа спутали им карты, но другого Джордан от Дерека, в принципе, не ждал. Саймон бросил на него растерянный, взбудораженный взгляд: — Вот теперь я понял, почему он ушёл из полиции! Джордан довольно, несколько горделиво усмехнулся и выбил дверь.***
Группа захвата, как и ожидалось, обещала приехать сильно позже, чем должна была. Саймон заметно нервничал в окружении обезвреженных наркоторговцев и нанятой ими охраны, той части, что осталась жива после Дерека, но Перриш не предпринял ни единой попытки успокоить его, ограничившись сухим: «Будем ждать». У него не было ни малейшего желания играть роль няньки и гладить кого-то по головке в попытке успокоить да и Саймону следует привыкать: если не надумает сбежать из органов, это будет меньшим из всех вещей, что повиснут на нём камнем, привязанным к шее. — Снова ты добавил мне бумажной волокиты, — вздохнул Джордан, оглядывая несколько трупов посреди танцпола. Дерек безразлично пожал плечами, не выглядя ни виноватым, ни обеспокоенным ситуацией. — Ты знал, на что шёл, когда звонил мне. Джордан оторвал взгляд от тел и тепло улыбнулся ему: — Спасибо, правда. — Пока система нагибает нас, выкручиваемся, как можем, — отмахнулся Дерек. — Обращайся. Джордан проводил взглядом Дерека, покидающего стены клуба, и вернулся к притихшему Саймону. — Этим, — сказал Перриш, кивнув на тела, — можешь не заморачиваться. Сам что-нибудь наплету в отчёте. Всё равно никто их не читает. Саймон с благодарностью кивнул и сменил тему: — А кто он вообще такой? — поинтересовался он. Было ему действительно искренне интересно или таким образом он старался отвлечься от стресса, Джордан не знал, но всё же ответил. — Дерек? — задумчиво протянул он. — Сам толком не знаю. — То есть как? — удивился Саймон. Джордан тихо, но искренне посмеялся: — Мы знакомы с Дереком чуть меньше года. Случайно встретились в одном из пабов в Иллинойсе. Я там стажёров местных гонял. Ещё в том округе работал. Задница там, конечно, ещё более глубокая и беспросветная, чем у нас. Напивался тогда редко, но метко. Докопались местные «интеллигенты», ну, я и оформил им путёвочку до ближайшей травматологии. Дерека тоже зацепило, он впрягся. Считай, на пару половину бара положили. — Шикарное знакомство, — хохотнул Саймон. — А то, — улыбнулся Джордан. — Спустя неделю, наверное, может, две, мою заявку на перевод в отдел другого штата одобрили, а Дерек поехал со мной. — Так просто? Джордан равнодушно повёл плечом: — Он сказал, что его ничего не держит в Иллинойсе. — Не думаю, что даже так решился бы на переезд, — задумчиво произнёс Саймон. — Мы предполагаем, а Бог располагает. Дерек далеко не самый открытый человек, но я ему доверяю. Он не из тех, кто делает что-то, руководствуясь легкомысленностью. — Почему он нам помог? — недоумевал Саймон. Джордан пожал плечами. На деле он и сам не знал. Дерек и вправду был для него загадкой. Всю свою жизнь Джордан считал, что прекрасно разбирается в людях, а практика в академии и годы стажа вселили в него уверенность в том, что составление психологических портретов не является для него сверхнепосильной задачей, не говоря уже о том, что обычно он видел оппонента насквозь. Единственное, в чём у Джордана не было никаких сомнений, так это глубокая тоска и патологическая несчастность Дерека. Причин он не знал: Джордан не собирался лезть кому-либо в душу, как бы его ни терзал интерес. Со своей бы сначала разобраться. Он бросил задумчивый взгляд на связанных наркоторговцев и осознал, что вне стен клуба слышит слабое приближающееся завывание мигалок полицейских машин. По большей части ему было плевать, какими скелетами наполнены шкафы Дерека. Не раз и не два он выручал его, прикрывая спину без какой-либо выгоды для себя. Перриш доверял ему. В сущности, ему этого было достаточно.***
Небольшой полупустой лофт встретил Дерека привычной атмосферой холода и опустошённости. Быть может, ему стоило подыскать более уютное место: голые кирпичные стены, что должны были добавить квартире стиля, дышали мраком и дискомфортом. Даже понимая это и ощущая моральное угнетение, Дереку было всё равно. Уют и мягкость атмосферы дома всегда волновали лишь Стайлза. Их прошлая квартирка в Вашингтоне была выбрана именно им: Дерек априори выражал безразличие к месту, где обитать, считая, что с их работой дом нужен лишь для ночлежки и редкого зализывания ран вне больничного крыла, однако Стайлз встал на дыбы и заявил, что Дерек ничего не понимает. Их работа действительно занимала большую часть их жизни, не говоря уже о том, что каждое задание, каждая стычка с биотеррором могла оказаться для них последней в самый случайный момент. Для Стайлза так и произошло. Но те несколько лет после их брака, пусть и лишённые спокойствия и быта в привычном понимании, Стайлз полностью отдавался тому, чтобы сделать их жизнь вне работы хотя бы на толику обычнее, похожую на жизнь гражданских, недоступную специальным агентам. Дереку этого не хватало. Каких бы взглядов ни придерживался он сам, уют, создаваемый Стайлзом, был искренне ему дорог. Было что-то особенно расслабляющее и хрупкое в своём давно забытом комфорте в том, чтобы вместе выбирать новые занавески или комплект постельного белья, в том, чтобы часами подбирать набор посуды в интернет-магазине или бесконечно долго искать рецепты блюд на ужин. Всё это исчезло из жизни Дерека вместе со Стайлзом. Словно дух, наводящий морок, он вдруг бесследно исчез, забрав за собой шлейф видения, тончайшим туманом покинувшего реальность Дерека. И слишком резко, слишком неожиданно остались лишь холод реальности и воспоминания, казавшиеся чужими. Дерек сбросил куртку на напольную вешалку, покачнувшуюся от резкого, неосторожного жеста, и прошёл вглубь лофта, не включая свет. Из окон, лишённых штор, лилось достаточно естественного и искусственного ночного освещения, чтобы он не видел нужду в дополнительном освещении. Ключи со звоном полетели на керамическую поверхность кухонной столешницы, вслед за ними телефон. Дерек планировал лечь, вновь бросив вызов бессоннице и обостряющейся по ночам тревожности, однако периферией зрения заметил свой ноутбук. Дерек остановился, пытаясь вспомнить, закрывал ли его вообще. Рабочий стол тускло горел в темноте спальни, но взгляд Дерека зацепился за частично свёрнутую вкладку с почтой. У Стайлза была привычка бросать ноутбук открытым, с кучей несвёрнутых, зачастую бесполезных вкладок, но Дерек был дотошен в этом плане. Должно быть, он устал. Но лишь подойдя к столу, он заметил: пришло новое письмо. Прошёл не один год с тех пор, как на эту почту в последний раз приходили письма: чаще всего Дерек использовал её для рабочих вопросов. Отдельная зашифрованная программа обеспечивала безопасность, что исключало любую возможность утечки информации. Почему руководство BSAA оставило ему доступ к ней после отставки и не удалило из базы данных организации, Дерек не знал, но разбираться в этом не собирался. Отныне с BSAA Дерека не связывало ничего, кроме ночных кошмаров и старых шрамов, увиваших его тело белёсыми рваными червями. Интерес диктовал свои правила, и Дерек всё же открыл письмо. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы понять, на что он смотрит. Тема указана не была, однако содержимое письма не добавляло ясности. «84°36'30"W; 34°28'45"N». Дерек молча уставился в экран, силясь скинуть с сознания пелену растерянности. К координатам не было никакого пояснения: ни приписки, ни просьбы — ничего. Рука потянулась к телефону: первым порывом было узнать, куда они вели, хотя бы примерное местоположение через обыкновенную карту, но рука наткнулась на пустоту в кармане — телефон остался на кухонном столе. Он почти встал, чтобы сходить на ним, однако в этот момент его взгляд зацепился за имя отправителя. Грудь мгновенно обожгло жгучим холодом, окрашенным страхом и смятенем. Дерек завис над креслом, так и не поднявшись полностью, замер, не отдавая себе в этом отчёта. «Стайлз Стилински».
