Цветы персика

      Тихо журчащая вода очищала не только тело, покрытое чужой кровью и грязью, но и душу, терзающуюся после первого убийства разумного существа. Они привыкли вырезать многочисленные стаи нечисти, не чувствуя после их смерти никаких угрызений совести. Но уничтожение целого клана неслабо травмировало их души. Да, этот сошедший с праведного пути клан заслужил самой жестокой кары за свои деяния, но разве можно оправдывать этим себя? Разве можно продолжать звать себя праведниками, когда руки по локоть запачканы в людской крови?       — Не думай так много, — Шэнь Сюэ подсел ближе к дракону и ткнул пальцем в его лоб. — Ты когда много думаешь, начинаешь хмурится. А когда хмуришься, начинаешь походить на злого старикашку.       — Мы убили детей, — полушёпотом произнёс Лун Цин. — Они ведь ничего не сделали, но мы убили их.       Шэнь Сюэ тяжело вздохнул, и ладонь его легла на макушку старшего и погладила.       — Их вырастили и воспитали монстры. Оставь бы мы их в живых, они бы выросли и продолжили дело своих отцов.       — Их можно было перевоспитать. Отдать в благородные семьи и наставить на путь истинный.       — Мой старший брат иногда бывает через чур наивным, — ладонь лиса скользнула чуть дальше, и кончики пальцев прошлись вдоль нефритового рога. — Белое легко сделать чёрным, но чёрное превратить в белое невозможно.       — И это говорит тот, кто использует тёмную энергию, чтобы помогать людям.       — То, что я помогаю людям, не умоляет мои грехи. Пусть я и не чёрный, но и белым стать никогда не смогу, — с каждым произнесённым словом голос Шэнь Сюэ становился всё тише.       Лун Цин уже было решил, что тот просто проваливается в сон, разморившись в горячей воде, но стоило ему взглянуть на лиса, и волосы на теле встали дыбом, а кровь отлила от лица, делая его таким же бледным, каким сейчас был Шэнь Сюэ. Затянутые пеленой тумана глаза его были полузакрыты и смотрели в пустоту. Рука медленно сползла на чужое плечо, безжизненно повиснув на нём. И если бы дракон вовремя не среагировал и не придержал, Шэнь Сюэ непременно бы упал в воду.       — Сяо Сюэ, — обеспокоенно позвал Лун Цин, продолжая одной рукой придерживать юношу, а второй ощупывать пульс на разгорячённой шее. Несмотря на то, что Шэнь Сюэ сейчас был бледен подобно мертвецу, изнутри он весь пылал. Если бы он мог произнести хоть слово, то непременно бы сказал, что чувствует, как вся кровь внутри закипает.       Выругавшись, Лун Цин подхватил лиса на руки и выбрался с ним из воды, стараясь не опускать взгляд ниже живота. Его младшему сейчас плохо, и он должен помочь и не позволять неприличным мыслям овладеть его телом.       Пусть на улице сейчас уже была глубокая ночь, и все в Юйу Гэ крепко спали, а до его комнаты было совсем недалеко, но на улице уже высокими сугробами лежал снег, так что Лун Цин позаботился о том, чтобы как следует закутать Шэнь Сюэ в оба их верхних халата. Сам он холода не боялся. Натянул штаны и как был босиком, так и бросился в комнату.       Хоть Шэнь Сюэ и был всегда желанным гостем в Палате Юйу, но не все относились к нему с почтением и смирением. И местные лекари, будучи под покровительством второго старейшины Луна, без страха перечили первому, так что бежать за ними было бессмысленно. Они не станут помогать тёмному заклинателю. Был ещё мастер Луань, но он недавно ушёл в горы для медитации, так что Лун Цину оставалось рассчитывать только на свои целительские способности и надеяться, что Шэнь Сюэ вскоре придёт в себя и сможет руководить его действиями.       Пройдя в комнату, Лун Цин уложил лиса на постель и собрался отойти, чтобы отыскать всё необходимое, но был остановлен цепко схватившимся за его руку Шэнь Сюэ.       — Жарко… — прохрипел он, потянув прохладную ладонь к своей груди.       — Потерпи немного, я сейчас сделаю…       Ведомые чужими руками пальцы скользнули под ткани одежд, коснулись горячей груди, а в нос ударил густой аромат персиковых цветов, и все мысли моментально вылетели из головы. Что он там хотел? Сделать компресс? Ну что за глупость? Зачем ему какая-то глупая тряпка, смоченная водой, когда есть его собственные вечно ледяные руки?       — Нужен… — Шэнь Сюэ крепче сжал в руках запястье Лун Цина и повёл его ладонь ниже. Наспех завязанный пояс распустился, стоило лишь чуть потянуть за него, и холодные пальцы коснулись горячего торса. — Дай мне… А-Цин, хочу… — жалобно шмыгнул он носом.       В сознании дракона тут же всплыли когда-то сказанные учителем слова: «Лисы вынуждены питаться энергией ян, чтобы выжить. Есть множество способов заполучить её. Чаще всего они предпочитают поедать мужскую плоть и высасывать ци через поцелуй, но самым эффективным считается парное совершенствование». Он внимательным взглядом окинул Шэнь Сюэ.       Затуманенный взгляд, полуоткрытые губы, что так и просят, чтобы их коснулись, согнутая в колене нога, с которой соскользнула ткань, оголяя нежную кожу бедра, и конечно же, ладони, что, кажется, и не собираются отпускать драконью руку.       Точно голоден. Нужно накормить.       Теперь внутри Лун Цина боролись два его внутренних сознания. Одно убеждало воспользоваться моментом. Парное совершенствование ведь эффективнее всего, а его дорогой Сяо Сюэ страдает, нужно как можно быстрее помочь ему. Второе же твердило обратное. Нельзя пользоваться беззащитностью лиса. Нельзя идти на поводу своих грязных желаний и причинять любимому вред.       Ни одно из сознаний Лун Цин слушать не стал. Он склонился к Шэнь Сюэ, и их губы соединились в глубоком поцелуе. Нет, он не собирался забирать невинность этого лиса, но и не желал просто так отпускать. Раз он заставил дракона побеспокоиться, раз не предупредил о своей жажде, раз позволил себе выглядеть столь развратно, Лун Минъюань вынужден наказать его, и передача ци через поцелуй идеально подходит для этого.       Отдав достаточно, Лун Цин отстранился, но тут же был притянут обратно и встретился с ясным взглядом алых глаз.       — Даже и не думай останавливаться на этом, — голос Шэнь Сюэ звучал чётко и уверенно, но лицо его было краснее самого спелого яблока.       — Тебе ещё нужна моя ци?       — Нет, но…       — Вот и отлично. Если снова проголодаешься, не стесняйся обращаться, — Лун Цин поднялся с кровати.       Ему срочно необходимо остудить голову и тело. Нужно уйти от этого развратника. Сбежать, пока не совершил столь желанную ошибку.       — А-Цин, — раздался томный шёпот прямо на ухо.       Он только собирался открыть дверь, но Шэнь Сюэ перехватил его руку. Дрожащие пальцы медленно скользнули между пальцев дракона, заставляя табун мурашек пробежаться по спине.       — Я не привлекаю тебя?       Обнажившаяся грудь прижалась к спине, заставляя напрячься всем телом. Приходилось прикладывать немало усилий, чтобы сдержать себя и, как животное, не наброситься на Шэнь Сюэ прямо сейчас, вжав его в эту, будь она проклята, дверь или и вовсе повалив на пол, позабыв обо всех приличиях. Зажмурив глаза, Лун Цин повторял про себя три заповеди, которым его обучил учитель, но даже они не помогали очистить разум и избавиться от животного желания. Да и разве может хоть что-то помочь, когда ухо обжигает дыхание любимого лиса, а о ногу трётся его разгорячённая плоть.       — А-Цин…       Интересно, будет ли он продолжать звать его так, когда дракон заставит его захлебываться в стонах без возможности нормально вздохнуть?       — Тебе нужно отдохнуть. Возвращайся в кровать, — Лун Цин шумно выдохнул, повернулся, намереваясь отцепить от себя Шэнь Сюэ, и так и замер.       До жути смущённый лис жал уши к голове, жмурился и нервно размахивал из стороны в сторону материализовавшимся хвостом. Он изо всех сил сдерживал себя, чтобы не закутаться в висящие на плечах халаты с головой и не забиться в дальний угол, ведь сделай он это, и А-Цин больше не осмелится касаться его.       Всё волнение и страх мигом испарились, когда зубы сомкнулись на шее, а ладони, скользнув по бёдрам, сжали ягодицы.       — Для лиса ты слишком робок, — Лун Цин посмеялся, и Шэнь Сюэ был готов расплавиться от того, насколько возбуждающей была хрипотца в его голосе.       — А ты… Для дракона ты… Ты…       Шэнь Сюэ не успел ни как следует сформулировать мысль, ни произнести её. Губы Лун Цина столкнулись с его, и во вмиг опустевшей голове взорвались фейерверки. Этот поцелуй отличался от предыдущего. Тогда Лун Цин целовал, чтобы передать энергию, сейчас же словно желал забрать её обратно. Он кусал, целовал, лизал губы Шэнь Сюэ, а тому только и оставалось, что покорно принимать ласки, тая в крепких руках, и задыхаться от новых ощущений.       — Откуда ты…?       — Неважно, просто наслаждайся.       Шэнь Сюэ было любопытно, где его целомудренный друг смог набраться столько опыта. Но даже если бы он смог урвать момент, чтобы озвучить этот вопрос полностью, Лун Цин бы не признался. Да и как признаться в том, что сбегал с совместных медитаций ордена ради уроков у лис из цветочного дома? Ещё тогда, когда мастер Луань решил рассказать подробнее о жизни лис-оборотней, когда шестнадцатилетний Шэнь Сюэ решил подробнее спросить о том, как происходит парное совершенствование, семнадцатилетний Лун Цин понял, что не может позволить себе напортачить в первый раз. Раз в неделю он убегал в город, отдавал все свои сбережения проституткам и, как и подобает прилежному ученику, внимательно слушал их наставления.       И как же хорошо, что всё это не было напрасно. Да, тогда он не смог купить ту нефритовую флейту, о которой грезил на протяжении пары лет. Зато сейчас Шэнь Сюэ весь извивался в его руках. Обнажённый, в одном лишь халате, потому что второй уже давно сполз и валялся в ногах, не в силах сомкнуть губы и сдержать стоны. Лис впервые был рад тому, что его дорогой старший брат решил жить подальше от комнат и домов других адептов Палаты Юйу. Завтра ему не придётся краснеть из-за своей несдержанности.       Дрожащие пальцы запутались в светлых волосах, когда Лун Цин опустился на колени. Вторая ладонь упёрлась ему в плечо. Сил остановить его у Шэнь Сюэ уже не было, как и что-либо говорить. Единственным, на что их хватило, было жалкое «Нет», потонувшее во влажном стоне.       Язык коснулся плоти, дрогнувшей от опалившего её горячего дыхания, и с губ сорвался громкий всхлип, заставивший Лун Цина вмиг отпрянуть. Внутри него всё замерло, и обеспокоенный взгляд скользнул по красному лицу Шэнь Сюэ. Он сделал что-то не так? Лису неприятно? Больно? Или, быть может, страшно?       — Сюэ, — вполголоса позвал дракон.       — Не ты должен… — отозвался лис и опустился на четвереньки перед ним.       Ладонь его скользнула по белой ткани штанов, которые не могли скрыть чужое возбуждение, робко коснулась выпирающего бугорка и дрогнула, отчего с губ Лун Цина сорвался тихий смешок. И если бы Шэнь Сюэ уже не достиг предела смущения, его лицо наверняка бы покраснело сильнее не только от стыда, но и от обиды на самого себя за неопытность. Лун Цин действовал уверено, как самый настоящий знаток своего дела. Наверняка, он уже не раз делил постель с прекрасными девушками, а может и мужчинами. А Шэнь Сюэ… А что он? Родившись лисом, всю жизнь посвятил изучению боевых искусств, даже и разу не подумав о том, чтобы заглянуть в трактаты с техниками соблазнения. Даже тогда, когда понял, что всем сердцем полюбил этого дракона, вечно задирающего нос и насмехающегося над его владением мечом, он остался чистым и непорочным ребёнком, для которого одно только держание за руки уже было постыдным действом. А про игру на флейте и говорить нечего.       — Милый, — выдохнул Лун Цин, вырывая из омута самобичевания. — Какой же ты милый.       Скользнув ладонью вдоль спины Шэнь Сюэ, он запустил пальцы в волосы на затылке и властным рывком притянул парня к себе. Шэнь Сюэ не успел среагировать, и ладонь соскользнула с бедра Лун Цина, а сам лис упал на него, врезаясь в его губы своими. Поцелуй вышел неуклюжим, но всё так же заводящим.       — Я же сказал, просто наслаждайся. Позволь в этот раз мне сделать всё самому.       Лун Цин отстранился, и Шэнь Сюэ растерянно захлопал густыми ресницами. Ему не хватило этого поцелуя, но просить ещё один он не решился, да и резко стало не до этого: Лун Цин поднял его на руки. Всё тело вмиг сделалось непослушным и тяжёлым. Шэнь Сюэ не мог и пальцем шевельнуть, как и найти сил, чтобы извернуться и высвободиться из крепких рук, поэтому-то лису и оставалось только лишь затихнуть, прижав руки к груди, и уставиться на изгогнутые в улыбке губы.       — Всегда… — едва слышно прошептал Шэнь Сюэ, оказавшись на кровати.       — М? — Лун Цин с лёгким удивлением взглянул на него, нависнув сверху.       — Хочу поглощать только твою ци.       — Вот как? И каким же способом? — улыбка дракона стала шире, превратившись в звериный оскал, от которого сердце пропустило пару ударов.       Отвернув голову, Шэнь Сюэ прикрылся рукавом и неразборчиво пробормотал:       — Тем…который…ты.       — Сяо Сюэ, если ты хочешь попросить у меня что-то, то нужно говорить громче, иначе как я должен понять?       — Ты и так всё расслышал.       — Нет.       — Да. Знаю, что расслышал, просто хочешь снова посмеяться надо мной. Противный, — Шэнь Сюэ опустил руку, открывая вид на влажные глаза. — Я хочу поглощать твою ци тем способом, который выберешь ты.       С губ Лун Цина слетел тяжёлый рваный вздох, и пальцы сжали шёлк простыни. Все те прекрасные феи постоянно повторяли о сдержанности в первый раз, советовали быть мягким и никуда не спешить, постепенно подготовить партнёра и телом, и душой. Но как ему сдерживаться, когда этот лис так и вынуждает наброситься на него и растерзать, украсить белую кожу алыми пятнами и любить так долго, чтобы тот утром не смог выбраться из его объятий.       — А-Цин, — Шэнь Сюэ коснулся его щеки кончиками пальцев.       Дракон поддался навстречу, прильнул щекой к ладони. Она принадлежала воину, кровожадному лису, чей меч забрал уже не одну сотню жизней, но сейчас казалась невероятно нежной и хрупкой, как и сам Шэнь Сюэ.       — А-Цин, — выдохнул Шэнь Сюэ, когда губы Лун Цина прижались к его груди. — А-Цин, — повторял он с придыханием, пока губы Лун Цина скользили ниже.       Когда он осознал, что именно планирует сделать дракон, останавливать того было уже поздно. Чуть шероховатый язык прошёлся вдоль налитой кровью плоти, очертил каждую венку, и все возражения растворились в стонах. Шэнь Сюэ пытался сдерживать их, кусал губы и пальцы, изгибался, стараясь избавиться от этих пьянящих ощущений, но руки Лун Цина были слишком сильны. Сжимая бёдра, он не позволял ни отползти, ни вывернуться, ни свести широко раздвинутые ноги вместе.       Почувствовав жар чужого рта и то, как упирается в заднюю стенку гортани, Шэнь Сюэ замер, распахнув рот в немом стоне. Новые, неизвестные до этого момента чувства и эмоции нахлынули на него, затопив полностью. Он забыл, как дышать и как мыслить, полностью растворившись в этом цунами. Ладонь заметалась по кровати, сминая простыни, пока её не накрыла ладонь Лун Цина.       Сам дракон был спокоен.       Приходилось быть спокойным.       Повторяя заповеди для очищения разума, он действовал строго по инструкциям, что ему давали проститутки.       Сначала медленно, не нужно торопиться. Привыкни сам, и дай партнёру насладиться тобой как следует. Потом…       Действия Лун Цина стали ритмичнее и быстрее. Он заглатывал столь глубоко, ласкал и посасывал с таким энтузиазмом, что Сюэ Шэнь был готов поклясться: от переизбытка эмоций перед глазами плыли звёзды.       …приведи его на пик наслаждения и остановись. Пускай он молит тебя о продолжении. Поверь старшей сестричке, тебе понравится слушать его мольбы. Обязательно-обязательно понравится.       — А-Цин, — с тихим всхлипом позвал лис.       Лун Цин сжал ладонь юноши, прикрыв глаза и шумно выдохнув носом.       — А-Цин.       Шэнь Сюэ не произносил больше ничего. Не молил о продолжении и не кидался грязными словечками, лишь прижимал свободную руку к груди, робко звал его и с каждой секундой всё больше и больше начинал переживать. Почему вдруг А-Цин так неожиданно прекратил? Неужели лис сделал что-то не так? У него была неправильная реакция? Нужно было что-то сказать? Или как-то по-особенному лечь?       Но голова вновь опустела, стоило только дракону продолжить двигать головой. Шэнь Сюэ лишь раз попробовал ослабевшей рукой оттолкнуть его, продолжая считать, что тому неприятно, но на большее он сейчас способен не был.       Лун Цин же понял, что плохая идея была прислушиваться ко всем советам фей из цветочного дома. Спасибо им за теорию, но как применять её на практике, он уже, пожалуй, решит сам.       — А-Цин, не нужно. Хватит, — взмолился Шэнь Сюэ и снова попытался оттолкнуть дракона, но тот лишь глубже заглотил его плоть, и лис не смог сдержаться.       Горячая вязкая жидкость стекла прямо в горло, и Лун Цин медленно отстранился, подцепляя языком последние белёсые капельки. Шэнь Сюэ не смог вынести вида того, как этот довольный дракон облизывается, словно это он здесь был вечно ненасытным лисом. Накрыв лицо ладонями, он смог изловчиться и перевернуться на живот, лицом зарываясь в мягкое, сбившиеся под ним одеяло.       — Противный, — ворчливо пробубнил он, широко помахивая хвостом из стороны в сторону. — Противный дракон.       Позади послышался хриплый смешок, но Шэнь Сюэ не успел ни возмутиться, ни зарыться в одеяло ещё сильнее: холодная ладонь коснулась поясницы, скользнула ниже и обхватила хвост у самого основания, сжимая его, вырывая из лёгких лиса новый стон. Шэнь Сюэ резко поднялся, уперевшись руками в кровать, дёрнул хвостом, но не смог освободить его из хватки Лун Цина и обернулся, с обидой взглянув на него.       — Прости, не смог удержаться. Всегда хотел прикоснуться к нему, — Лун Цин позволил себе ещё немного насладиться мягким мехом и отпустил лисий хвост.       — Противный, — Шэнь Сюэ шмыгнул и толкнулся назад, вжавшись в возбуждённую плоть нависающего Лун Цина.       Вмиг улыбка сошла с лица дракона. Он рвано выдохнул и склонился к уху, мягко коснулся губами, прикусил острый кончик и сжал пальцами бёдра Шэнь Сюэ.       — А-Цин, — позвал Шэнь Сюэ и вывернулся в руках Лун Цина. Стройные ноги скрестились за спиной дракона, а руки обвились вокруг шеи. — Хочу быть только твоим, А-Цин.       — Только моим? — удивлённо выдохнул Лун Цин, заглядывая в наполненные решимостью алые глаза.       — До самой смерти быть только твоим, — кивнул Шэнь Сюэ. — Отныне и до того момента, пока луна не станет пылью, моё сердце будет принадлежать лишь тебе одному, мой дорогой А-Цин.       Внутри Лун Цин ликовал от радости, а все страхи вмиг исчезли. Наконец-то, тот, ради кого он сам готов пожертвовать собственным сердцем, произнёс клятву верности. Он сделал то, о чём дракон мог позволить лишь тайно мечтать.       — Отныне и до того момента, пока солнце не погаснет, моё сердце будет принадлежать лишь тебе одному, мой дорогой Сяо Сюэ.       Поцелуй, закрепляющий их клятву, был сладок и в то же время горяч.       Шэнь Сюэ бесстыдно стонал в губы возлюбленного, пока тот медленно подготавливал его к дальнейшему. Лун Цин намеренно каждый раз касался пальцами заветной точки, и лис каждый раз захлебывался в ощущениях, выгибался, впиваясь ногтями в плечи и спину парня, и повторял его имя.       Вскоре пальцы уже скользили свободно, а между ягодиц Шэнь Сюэ поблескивала прохладная вязкая жидкость, снимая дискомфорт и лёгкую боль. Лун Цин не был хорош в целительстве, особенно в заклинаниях, связанных с водной стихией, но этим, на первый взгляд простеньким заклинанием, он овладел в совершенстве. Сколько бы сил ему это не стоило, но он ни за что и ни при каких обстоятельствах не позволил бы себе причинить любимому боль.       — А-Цин, я не думаю… — смущённо заговорил Шэнь Сюэ, когда пальцы выскользнули из него, а дракон откинул в сторону свои штаны.       — И правильно делаешь, — перебил его Лун Цин, не сдержав тихого смешка.       Шэнь Сюэ тут же обиженно надул щёки, но не смог долго злиться. Губы юноши коснулись его плотно сомкнутых губ, язык требовательно прошёлся между ними, и лис в то же мгновение сдался. Шумно выдохнув, он позволил языку скользнуть внутрь, но как следует насладиться этими ощущениями не дали новые, до этого ещё не испытываемые.       У Лун Цина были прохладными не только руки. Он был прохладным везде.       Когда налитая кровью плоть проникла в него, Шэнь Сюэ ощутимо вздрогнул и неосознанно сжался. Он не чувствовал ни боли, ни дискомфорта, лишь прохладу. Прохладу, что заметно контрастировала с его пышущим жаром телом, но, на удивление, не доставляла неприятных ощущений. Впрочем, уже совсем скоро стало не до этого.       Лун Цин сделал первый толчок. Плавный и неглубокий, проверяя, насколько чувствителен к нему Шэнь Сюэ. А тот сейчас стал одним сплошным комком нервов. Он и без того готов был расплавиться от ощущения наполненности, а от этого толчка и вовсе не сумел сдержаться и вновь излился, пачкая в семени и свой живот, и живот Лун Цина, простыдно пряча лицо в рукавах халата.       Всё-таки не стоило ему увиливать от тренировок выносливости. Нужно было слушаться учителя и медитировать под тем дурацким водопадом, тогда бы ему сейчас не пришлось краснеть перед драконом.       Ох, знал бы он только, насколько сейчас тяжело было этому самому дракону, чью выдержку лис готов был восхвалять веками.       Венки на висках и руках вздулись от напряжения, пальцы безжалостно впились в ткань покрывала, а в голове крутилось безостановочно: «Сердце — зеркало, ум — вода. Ничто не нарушит мою ясность. Сомнения — искажение Дао; уверенность — меч, рассекающий страхи. Лишь холодный рассудок ведёт к Просветлению». Но разве могут эти глупые заповеди сдержать внутреннего зверя, когда под ним лежит тот, кого дракон желает всем своим естеством? Тот, кто связан с ним красной нитью судьбы.       Весь такой невинный, смущённый и от этого только ещё более соблазнительный. Кажется, Лун Цин надолго замер в попытке вернуть ясность рассудка, раз Шэнь Сюэ сам решил проявить инициативу.       Лис подмахнул бёдрами навстречу и неровно простонал, заставляя дракона лишиться последних крупиц самообладания.       Вцепившись прохладными пальцами в талию юноши, Лун Цин снова толкнулся внутрь. И снова. И снова. Выбивая из Шэнь Сюэ стоны, он двигал бёдрами всё быстрее и быстрее. И если по началу лис ещё мог между стонами отдышаться или произнести его имя, то теперь всё, что ему оставалось, это жадно глотать воздух и стонать, стонать, стонать, закатывая глаза, в уголках которых собирались слезинки, выгибаясь в крепких руках и царапая спину.       — А-Цин… — имя сорвалось с губ Шэнь Сюэ, большее похожее на мольбу.       И дракон больше не мог сдерживаться. Глухой рык сорвался с его губ, когда он в последний раз вонзился в Шэнь Сюэ, содрогнувшись от накрывшей его с головой волны оргазма, глуша стон в губах дрожащего лиса.       — Ты… — хрипло прошептал Шэнь Сюэ, с разочарованием и тоской наблюдая за тем, как Лун Цин отстраняется и укладывается рядом.       — Что я? — губы Лун Цина растянулись в довольной улыбке.       На это Шэнь Сюэ ничего не ответил. Поддавшись вперёд, он слабо куснул нижнюю губу юноши, поцеловал подбородок и спрятал лицо в шее. Лун Цин даже и не подумал менять их положение, обвил руками тело лиса, переплёл их ноги и зарылся носом в волосы, проваливаясь в сон под стук всё ещё быстро бьющихся сердец.       На утро дракон проснулся один.       Лис покинул и его, и орден. Молча. Оставив после себя лишь жгучую метку на правом плече. Три цветка персика.