Первый. Единственный. Мой.

Чонгук никогда ни с кем не состоял в отношениях. С того момента, как он появился на свет, вплоть до своего двадцатилетия – всё, что у него когда-либо было, это лишь влюблённость. Простая, невинная, мимолётная искра симпатии, которая вспыхивала, но никогда не приводила к глубоким чувствам. Блять, альфа даже не целовался никогда. А что ещё паскуднее, у него ещё ни с кем не было близких отношений. Он был полным профаном в амурных делах, и в то же время производил на окружающих довольно яркое впечатление, что неудивительно. Первокурсник был главной звездой на потоке будущих IT-специалистов, его многие знали и уважали. Мажор. Хорошист. Незаменимый центровой в баскетбольной тиме. Смазливое лицо, рельефное тело, забитые рукава. Но, чёрт возьми, девственник?! Что ещё хуже, Чонгук был уверен, что являлся, скорее всего, единственным невинным цветочком в компании однокашников. И, боже, это было так зазорно. Альфа всегда знал, что это однажды обернётся против него. Что в один прекрасный денёк его собственная желторотость придёт и укусит его за пятую точку, поэтому он просто не мог допустить утечки информации. Ни при каких обстоятельствах никто не должен был узнать постыдную тайну, которую он планировал унести с собой на тот свет. Пока в его жизни не появился Тэхён, которому Чонгук и раскрыл часть своего секрета одной пьяной ночью, спустя пару месяцев после демобилизации первого из армии. Его парень уставился на него так, будто после этих слов планета схлопнулась. — Подожди, Гук-и, ты… — глубоко задумавшись, старший не сразу нашёлся, что ответить, но после подобрал слова: — Ты не… Э-эм… Вообще никогда, серьёзно? Младший громко щёлкает языком, отворачивая голову в сторону. — Ты что, глухой? Не заставляй меня повторять дважды, — бормочет он себе под нос, крепко сжимая челюсти. — В последний раз говорю: нет, я ни с кем не спал. И да, я надеюсь, что это останется сугубо между нами. Пожалуйста, хён. Мягкий, медовый блеск завораживающего взгляда темнеет, наполняясь чем-то запретным. Чонгук замирает, когда Тэхён придвигается чуть ближе, ощущая, как двуспальная кровать прогибается под тяжестью мускулистого тела. — Конечно, не переживай. Я просто немного удивлён, вот и всё, — альфа глубоко вздыхает, протягивает руку и заключает в крепкие объятия парня, обдавая чужую ушную раковину горячим прерывистым дыханием. — Выходит, я у тебя первый? Чонгук мешкает, невольно подмечая, как от басовитого голоса замирает сердце. Он откидывает голову назад, когда чувствует, как Тэхён наклоняется всем своим весом вперёд, оставляя невесомый поцелуй на его затылке. — Да. А ты думал иначе? — фыркает, скрещивая руки на груди. — Ты-единственный. Ким издаёт звук, похожий на глухой полурык, прежде чем прижаться к молодому человеку ещё ближе. — Выходит, я твой первый и единственный парень, — он утыкается носом Чонгуку в шею, и от его тёплого дыхания по коже альфы пробегают стаи мурашек. Младший прикусывает нижнюю губу, снова поглядывая на хёна. — Подумаешь, ерунда, — отмахивается он. — Для меня это бесценно, Гук-и, — голос старшего звучит приглушенно и низко. — Что-то я не припомню, чтобы ты был хорошо осведомлён в таких делах? — Чонгук фыркает себе под нос, закатывая глаза. — А с чего ты взял, что я не осведомлён? — с вызовом спрашивает Ким, выгибая бровь. Какого чёрта? Чон замирает, выпучив на него глаза. — Ты что, хочешь сказать, что раньше встречался с другими альфами? — и чуть погодя с истеричным смешком добавляет: — Может ещё и спал с ними? Да, блять, быть того не может. — Было дело, — старший хмыкает и улыбается с хитрым прищуром, невинно склонив голову набок. Что за хуйня?! — Тоже мне мачо нашёлся, — бубнит себе под нос Чонгук, скептически поглядывая на того. Не успев больше ничего сказать, он вздрагивает от лёгкого прикосновения к своей щеке. Дыхание перехватывает, а сердце трепещет, когда он чувствует на ней губы. — А что? Ревнуешь, Гук-и? — поддразнивает Тэхён, наклоняясь ближе и покрывая шею альфы крошечными поцелуями бабочками. Он проходится губами по нежной коже чуть ниже линии подбородка, оставляя мокрые дорожки от ласкающего языка. — Разбежался, а-агх… — врёт младший слабым голосом, издавая предательский стон. — Врунишка, — усмехается Ким, смягчая взгляд. Он слегка проводит большим пальцем по щеке парня, застигая его врасплох. — Не додумывай, я верен только тебе. Одному. Откровенного признания было достаточно, чтобы сердце Чонгука забилось быстрее, а зрачки расширились. Тёмно-карие глаза встречаются с глубокими медовыми, и альфа понимает, что теряется в их прекрасной бездне. И… плывёт. В комнате распространяется лёгкий соблазнительный аромат кофе, заставляющий Тэхёна сглатывать слюну и лихорадочно проводить большим пальцем по чужим губам. — Ничего я не додумываю, — напрасно сопротивляется младший. — Я знаю тебя со старшей школы, так что вижу, что это ложь, — Ким произносит это нараспев, его улыбка до боли искренняя. Чонгук снова фыркает. — Опять какой-то бред несёшь, — ворчит он со стремительно краснеющими кончиками проколотых ушей. Он всё ещё пытается сохранить самообладание, по крайней мере, то, что от него осталось, но судя по выражению лица напротив, что-то подсказывает ему, что он уже проебался. — Разве? Я всего лишь высказываю свои предположения, — Тэхён встречает тёмный олений взгляд с мягкой улыбкой. — И я думаю, что тебе больше подходит улыбаться, нежели дуться, Гук, — говорит он нежным голосом. Уголки его губ приподнимаются в самодовольной ухмылке в тот момент, когда чужие щёки краснеют, а на миленьком личике появляется очередная вспышка смущения. Но даже в такой ситуации Чонгук быстро отмахивается от сиюминутного наваждения. — И многим ты такое говорил? — он приподнимает бровь, видя как выражение лица хёна быстро меняется. В одно мгновение на место игривого поведения приходит осознанность и серьёзность. Потемневший взгляд Кима становится пристальным и жгучим, разгоняя по всему телу младшего приятную волну дрожи. — Никому. Все мои чувства и желания предназначаются одному тебе. И никому больше, слышишь? — рука Тэхёна приподнимает чужой подбородок. — Я ещё никого так сильно не любил, Чонгук. Сердце альфы замирает от беспомощности. Господи боже. Не мешкая, Чон быстро подаётся вперёд. Он проглатывает последующие слова старшего, закрывая глаза и чувствуя, как тот пылко встречает его губы своими. Поцелуи с Тэхёном всегда страстно подчиняющие, глубокие и долгие, полные безумия. Чонгук ощущает, как растворяется в моменте, в яростном порыве, сильнее цепляясь пальцами в тёмные волосы хёна, когда спина наконец касается матраса. Прерывисто дыша, он обхватывает ногой чужую талию, тут же распахивая глаза, когда чувствует, как проворные руки забираются под его майку, дотрагиваясь обнажённой кожи. Внезапное прикосновение заставляет вздрогнуть от неожиданности. В одно мгновение всё самообладание, которое у альфы ещё оставалось, улетучивается. Невольно охнув, Чонгук прерывает затянувшийся поцелуй, пытаясь перевести сбившиеся дыхание. Он пялится на Тэхёна огромными карими блюдцами, до сих пор сжимая руками ворот его рубашки, всё ещё ощущая себя непривычно, странно и… уязвимо. Киму требуется несколько секунд, чтобы взять себя в руки и спросить с беспокойством: — Всё хорошо? — Д-да, продолжай. Чонгук сглатывает, когда альфа задирает его майку чуть выше, и выгибает спину, чувствуя, как широкая ладонь снова проводит по оголенным участкам кожи. Каждое прикосновение — осторожное. Трепетное. Невесомое. Как ни странно, это ощущается как лёд на пылающей коже. Чонгука безбожно колотит. Слишком нежно, слишком обходительно, но недостаточно. — Тэхён, я… — младший быстро затихает, глубоко дыша, а руки потеют от волнения. Сейчас или никогда. Он либо останется девственником, либо наберётся храбрости и проявит инициативу. В кои-то веки скажет то, что было на уме, и на сердце. — Гук-и? — в мягком баритоне Кима слышно волнение. — Ты… — Помолчи, пожалуйста, — Чонгук быстро перебивает его. — Я люблю тебя, — голос дрожит на каждом слоге, а сердечный ритм гулко отдаётся в ушах. — И я доверяю тебе, поэтому… Он беспокойно ёрзает, отводя нервный взгляд в сторону. Блять, тряпка, соберись, мать твою. — Поэтому я хочу… — альфа делает глубокий выдох, его следующие слова звучат какой-то путаницей. — Заняться любовью. С тобой. Тэхён резко втягивает воздух, и на дне медовых глаз появляется что-то такое, от чего у Чонгука перехватывает дыхание. Он просто не в силах отвести взгляд, даже если бы очень захотел. Сердце всё ещё бешено колотится в груди. Затянувшееся молчание между альфами было оглушающим. Казалось, оба не дышали. Это не слишком…? Не поспешил? Да твою ж, Чонгук правда больше не понимает, что делает. Ему следует взять свои слова обратно, пока не стало ещё более неловко. — Серьёзно? — короткий смешок приводит его в чувство, и младший сталкивается недоумевающим взглядом с чужим игривым. — Ты правда этого хочешь, Гук-и? Чонгуку удаётся лишь слегка кивнуть. Отрицать очевидное было уже невозможно. Если они пара, разве не должны откровенно обо всём рассказывать друг другу? — Да… — голос парня звучит немного напряжённо, а кожу покалывает от изучающего взгляда. — Серьёзнее некуда. В течение бесконечно долгих секунд Ким сверлит его нечитаемым взглядом, не говоря ни слова, и вдруг Чонгук вздрагивает от того, как чужие губы буквально впиваются в его. Внезапный жест застаёт врасплох. От переизбытка нахлынувших эмоций кружится голова, сердце инстинктивно замирает, а из груди вырывается непроизвольный всхлип. — Я сорвал джекпот, — нежно обхватив ладонь альфы, Тэхён подносит её к губам и мягко целует. — Потому что первый у тебя во всём. Чёрт, да сколько можно?! Чонгук никогда к этому не привыкнет. Всю оставшуюся жизнь этот самодовольный павлин будет припоминать, что это именно он лишил его дурацкой невинности. — Прекращай уже, — его голос звучит слишком неуверенно. Альфа резко вдыхает в тот момент, когда широченная ладонь скользит вниз по его телу и оказывается на бедре. — Я ещё даже не начинал. С пунцовыми щеками Чонгук гулко выдыхает, прежде чем потянуться к своей майке и снять её через голову. Он ловит возбуждённый взгляд Тэхёна, который тянется вперёд, как одержимый, и останавливается, только когда чувствует, как альфа сжимает в руке его рубашку. — Давай, — требует младший, — ты тоже. И, естественно, Ким не противится. Он садится, опираясь на ноги, ловко расстёгивая длинными пальцами каждую пуговицу. Чонгук мог только наблюдать, затаив дыхание. Сердце сбивается с ритма, когда альфа спокойно стягивает с себя рубашку. Младший впервые так сосредоточенно рассматривает его — каждый мускул, впадинку и изгиб роскошного тела; и то, как медовая кожа сияет в проникающем через окно лунном свете. Он всегда был таким горячим? В армии что-ли круглосуточно железо тягают? От одного лишь вида крышесносного тела пальцы Чонгука сжимаются в кулаки. Он ведь тоже альфа: высокий, подкаченный, но Тэ… С этой машиной ему не потягаться. Рядом с хёном он ощущал себя невинной, хрупкой, текущей омежкой. Фак. — Нравится? — бархатным голосом произносит Ким, растягивая губы в ленивой усмешке. Младший в отместку слегка пинает его ногой в бок, на что тот моментально реагирует и хватает за щиколотку. — Сочту за комплимент, — Тэхён подмигивает, наклоняясь вперёд и целуя чужую лодыжку. Чонгук вздрагивает, чувствуя, как альфа пристально смотрит на него, изучая каждую реакцию тела. Он поджимает губы, когда тот придвигается ближе, встречая его взгляд своими горящими глазами. — Как мы это сделаем? В глазах Чона — замешательство. В смысле, как? — А? — выпаливает он, вопросительно наклоняя голову. — Что ты имеешь в виду? Тэхён задерживает на нём взгляд, прежде чем спрашивает: — Тебе будет комфортнее сверху или снизу? Вот же чёрт, Чонгуку это даже в голову не приходило. — Э-эм, я не знаю, — он издаёт звук, похожий на огорчённый вздох. — Я же признался тебе, что не шарю, знаешь ли. Откуда мне знать, чего я хочу?! — выпаливает он. — Ты же у нас опытный мачо! Сделай с этим что-нибудь! Ким с минуту погружается в раздумья, будто действительно обдумывая слова парня, прежде чем податься вперёд. Глаза младшего расширяются, когда он ощущает, как альфа осторожно укладывает его на спину, устраиваясь своим телом между его ног. — Хорошо, тогда это сделаю я. Доверься мне, — заботливо произносит Тэхён мягким голосом. — Ты ведь в курсе, как это происходит, да? Чонгук коротко кивает, прикусывая нижнюю губу. — Догадываюсь, — бормочет он. — Но если будет больно… — Я не причиню тебе боли, — перебивает Ким, и в его взгляде столько искренности, что младшему хочется его зацеловать. — А если тебе не понравится, я сразу же остановлюсь. Мы попробуем снова, когда ты будешь готов. — Ладно, — соглашается Чонгук, чувствуя, как внутри всё кипит от волнения. — Я полностью тебе доверяю, хён. Губы старшего изгибаются в лёгкой улыбке, и он снова наклоняется, чтобы поцеловать парня в уголок губ. Сдерживая отчаянно колотящееся сердце и предательскую дрожь во всём в теле, Чон смотрит на альфу, не в силах оторвать от него очарованного взора. Он наблюдает, как Тэхён снимает брюки, поворачиваясь к нему лицом. А затем ловкими движениями рук освобождает его от одежды, прежде чем швырнуть тряпки куда-то в угол комнаты. Это пиздецки смущает. Чонгук никогда раньше не видел голого человека, тем более альфу, и, чёрт возьми, ни один человек не смотрел на него так. — Ты бесподобен, — хрипловато шепчет Ким. Младший не может и слова вымолвить. Ему трудно что-либо сказать, а сердце попросту готово выпрыгнуть из груди от того, как хён обводит хищным взглядом его нагое тело с головы до пят, останавливаясь на каменном стояке, и… — Очаровательно. Что?! — В каком это смысле, блять, очаровательно?! — выпаливает Чонгук, но замолкает, ощущая, как альфа внезапно подаётся вперёд, прижимаясь к его губам. Всё тело натягивается, как струна, когда Тэхён уверенно обхватывает рукой его член. Чон содрогается от новизны ощущений, выпуская с губ громкий стон. Он инстинктивно раздвигает ноги ещё шире от того, что хён начинает гладить его головку, уже вовсю истекающую смазкой. И задыхается, выделяя порцию кофейных феромонов. — Такой чувствительный. Ким прижимается губами к щеке альфы и всё так же пристально наблюдает за его выражением лица, аккуратно проводя рукой от основания полового органа до самого конца. Медленно, с оттяжкой, будто издеваясь. Чонгук издаёт отчаянный полувсхлип-полустон, слегка выгибает спину и начинает на пробу толкаться в чужую руку. — М-м, нравится? — Тэхён усмехается, слегка надавливая большим пальцем на сочащуюся плоть. — Такой влажный. Боже. Дыхание Чонгука учащается. Он сдавленно хнычет, высоко стонет и отводит голову в сторону. Руки сжимают простыни с такой силой, что те вот-вот порвутся. — Бля, а-аагх… — ругается сквозь зубы альфа, когда чужие движения ускоряются, и мокрые, хлюпающие звуки становятся слишком громкими и непристойными в тишине комнаты. Тэхён опускает взгляд на бёдра парня, которые слабо толкаются в его руку. — Вот так. Умница, — он растягивает слова, не поднимая глаз. — Смелее, малыш. Дерьмо. Чонгук сжимает челюсти — ещё одна вспышка возбуждения прошибает его тело, толчки ускоряются, становясь хаотичными. Блять, с таким темпом он скоро кончит, а его даже не успели трахнуть. И он знает почему. Всё из-за хёна. Просто слышать, как тот так с ним разговаривает, видеть его умопомрачительное лицо, чувствовать крепкие руки – для парня это было уже слишком. Это сводило его с ума. — Мой Гук-и, — Тэхён выдыхает чужое имя так, словно это что-то великолепное. Возвышенное. Он даже прикасается к Чонгуку, как к сокровищу. — Боже, только посмотри на себя, — хрипло шепчет он и двигает рукой быстрее. Сильнее. Чёрт, это слишком. Чонгук задыхается и запрокидывает голову назад. Он неразборчиво стонет имя хёна, а в уголках глаз собираются слёзы. Он чувствует себя блаженно. Умелые руки полностью уничтожают его и возносят. — Давай, кончи для меня, маленький. Этого достаточно, чтобы Чонгук окончательно распался. Он напрягается, когда оргазм внезапно охватывает всё его естество. С громким возгласом он дёргает ногами. Блять, он ощущает себя полностью разбитым и опустошённым. Парень пытается отдышаться, пока Тэхён нежно поглаживает его ногу свободной рукой, успокаивая дрожь. Старший протягивает руку и приподнимает чужие бёдра повыше. Он подкладывает подушку, поднимает колени альфы к своей груди и разводит его ноги. — Приподнимись немного, — его губы изгибаются в едва заметной улыбке, когда Чонгук неохотно подчиняется. — Вот так. Хороший мальчик. Дерьмо. Чон чувствует, как новый прилив возбуждения охватывает всё тело. — А теперь закрой глаза, — тихо просит Тэхён. Младший беспрекословно слушается. Он вздрагивает, когда ощущает, как чужая рука гладит его ногу, плавно поднимаясь выше. — Ты такой потрясающий, — шепчет Ким, прижимаясь губами к внутренней стороне бедра альфы. По телу Чонгука пробегает ещё одна волна сильной дрожи. — Прекращай… — задыхается он, чувствуя, как хён прижимается к нему ещё одним поцелуем, на этот раз ниже. — Ты прекрасен везде, — старший снова целует его бедро, обдавая горячим дыханием бархатную кожу. — Я так долго этого желал. Сходил в армии с ума от ожидания нашей встречи. Мечтал увидеть тебя нуждающимся, плавящемся в моих руках, малыш, пока я буду трахать тебя до сорванных голосовых связок, до тремора во всём теле… — Пожалуйста, хва… — голос предательски обрывается, когда губы Тэхёна опускаются ещё ниже, непозволительно ниже. — Нет никого прекраснее тебя, Чонгук. Ах, чёрт. Проходит несколько секунд, парень крепко сжимает челюсти, а с губ срывается ещё один страстный стон. Он не был готов к ощущению влажного языка, скользящего по тугому кольцу мышц. — А-ааагх…! Прежде чем Чонгук успевает опомниться, из него вырывается отчаянный скулёж, что ему даже становится неловко. Он беспокойно ёрзает, когда жар заливает его лицо, а незнакомое постыдное ощущение заставляет трепетать от возбуждения. Блять, он чувствует, как член снова напрягается. Немыслимо. Его внутренняя сущность беснуется от негодования и неистового наслаждения, пытается противостоять, поэтому альфа протягивает руки в попытке оттолкнуть Кима. — Стой! Какого чёрта? Что ты делаешь?! — лицо Чонгука вспыхивает, слова вылетают в безумном порыве. — Блять, Тэхён, погоди, я ведь не омега! Его протесты стихают в тот момент, когда язык старшего проводит ещё одну длинную влажную дорожку по манящей дырке. Блядски развратно. Он подрывается, но Тэхён предостерегающе порыкивает, давит своими феромонами, и сильнее присасывается мышечным органом к жару, проникая им внутрь и заставляя младшего всхлипывать. Чёрт, такое чувство, что Чонгук сходит с ума. Теряет рассудок. Он чувствует на себе затуманенный похотью животный взгляд, тяжёлый и доминирующий запах рома. — Вкусный, — Ким помешанно толкается языком в чужой сфинктер. — Мой, и только мой альфа. Младший поднимает руки, чтобы заглушить пошлые стоны. Возбуждение ощущается почти болезненно, его член пульсирует, подёргиваясь. — Тэхён, — он громко произносит имя своего парня. Пальцы ног поджимаются, когда Чонгук дёргается от настойчивых прикосновений, отчаянно желая большего. Чего угодно — он готов принять всё, что хён ему даст… — Гук-и? — старший отстраняется и смотрит на него снизу вверх медовыми омутами. Это так захватывающе, что альфе кажется, будто он распадается на атомы от одного лишь жаждущего взгляда. — Малыш? — тяжёлый взгляд Тэхёна не отрывается от парня ни на секунду. Блять, Чонгук больше не в силах терпеть. — Ты нужен мне, Тэ… — всхлипывает он. Ким сам на пределе. Младший опускает взгляд вниз, замечая большой увесистый член, увитый крупными венами, и сильно выпирающий между чужих ног. Если честно, альфа понятия не имеет, на что подписался. И как этот здоровенный агрегат должен поместиться в… — П-пожалуйста. Тэхён гулко сглатывает, резко выпрямляясь. — Для начала тебя надо, как следует растянуть, — его голос звучит ещё ниже. — Под меня. Альфа устраивается между раздвинутых ног парня, попутно доставая из тумбы тубу со смазкой. Чонгук вздрагивает от влажного и холодного прикосновения в тот момент, когда Тэхён надавливает концом указательного пальца на плотное кольцо мышц, плавно проникая в узкое нутро. Ещё одно движение, и младший задыхается, его бедра дёргаются, а рука тянется вперёд. Он пытается за что-нибудь ухватиться, хватаясь за массивные бёдра, и сильно впиваясь ногтями в медовую кожу. Даже если альфе больно, он не издаёт ни звука. Он просто не сводит глаз с хёна. От внезапной растяжки у Чонгука скручивает живот, а тело инстинктивно напрягается. Неприятно, но всё ещё терпимо, чёрт возьми. Ким проникает чуть глубже, старательно разрабатывая тугой вход. — Расслабься. Младший издаёт булькающий звук, слишком громкий. Ему приходится приложить все усилия, чтобы заставить себя хотя бы немного расслабиться. — Послушный малыш, — продолжает Тэхён, добавляя второй палец. Чонгук тихо хнычет, поднимает взгляд и видит, как старший наклоняется вперёд с затуманенными похотью глазами, как красивое лицо восхитительно искажается от сосредоточенности. Изящные губы приоткрываются, и кажется, будто хён едва себя контролирует. От такой картины сердце младшего бьётся чаще, а всё тело дрожит от приятной наполненности. Парень жалобно скулит и задыхается, когда Тэхён несколько раз сгибает пальцы внутри него, — внезапная растяжка причиняет боль. — Эй, ты там что-то потерял? — он недовольно ворчит себе под нос. — Конечно, нет, — Ким широко улыбается, проникая пальцами глубже. — Потерпи ещё пару секунд. Чонгук терпит пять. Он хмурится и открывает рот, чтобы что-то сказать… Но Тэ без предупреждения нажимает на что-то глубоко внутри, отчего у парня закатываются в блаженстве глаза. Внезапный прилив удовольствия пронзает тело, и он практически кончает. Из его горла вырывается громкий крик, а глаза от удивления распахиваются. Какого хуя?! Что это было?! — Ч-что за… — ругательство застревает у альфы в горле в тот момент, когда пальцы хёна начинают нежно массировать то самое место, посылая ещё один мощный разряд по телу. — Кажется, нашёл, — победно ухмыляется Тэхён, опуская на младшего один из тех обжигающих взглядов, которые тот так обожает. — А-аах, блять, это слишком, — выдыхает Чонгук, закатывая глаза. — Хён… п-прошу, сделай это со мной. — Гу… Не мешкая, Ким прижимается толстой головкой к чужому входу и слегка надавливает. Чонгук тут же распахивает глаза от внезапного проникновения. Дыхание перехватывает, когда до него доходит осознание. Так, стоп. Погодите. У хёна гигантский. Чёрт, такое чувство, что его сейчас разорвёт. Желудок скручивается от волнения, и младший поднимает взгляд, чтобы ещё раз посмотреть на старшего. Тот, не произнося ни слова, толкается вперёд. Сдавленный звук срывается с губ альфы, и он практически заставляет себя дышать, плотно сжимаясь вокруг огромного члена. Он бормочет себе под нос отборные маты, пока Тэхён не притягивает к себе, прижимаясь к его губам настойчивым поцелуем. От первого толчка Чонгук задыхается и хватается за широкие плечи, ища опору. Чёрт возьми, как омеги это терпят?! Ему ведь даже не до конца вставили… Твою мать. — Тэхён, — задыхается он, когда чувствует, что напряжение становится ещё сильнее, лишая его последних сил. — Подожди. Каким-то образом Ким замирает. Чонгук понятия не имеет, как у альфы хватает самообладания даже на то, чтобы вообще его слушать, но всё равно благодарен ему. — Больно? — голос старшего звучит напряжённо и обеспокоенно. — Если для тебя это слишком, мы можем не… — Просто дай мне немного времени, — Чонгук поджимает губы, выдыхая сквозь зубы. Он ощущает, как его тело приспосабливается, инстинктивно сжимаясь вокруг органа. Тэхён облизывает губы, откидывая голову назад и замирая, явно чем-то наслаждаясь. Чонгук не может отвести от него обожаемого взора — боже, он уже чувствует, как его охватывает новый прилив возбуждения, когда он смотрит на того снизу вверх, впервые замечая выражение лица альфы. Зрачки младшего расширяются от развернувшейся картины — глаза старшего крепко зажмурены, волосы взъерошены, щёки раскраснелись, а губы плотно сжаты от явного усилия оставаться совершенно непоколебимым. Один только взгляд на него вызвал в сердце Чонгука прилив небывалой нежности… — Тебе приятно? — его голос звучит тихо. Тэхён снова встречается с ним взглядом. — Ты такой узкий, — прерывисто выдыхает он, сжимая руками чужие бёдра. — Такое чувство, будто ты засасываешь меня изнутри и не хочешь отпускать. Сука. Чонгук запрокидывает голову, приоткрывая губы. Он на пробу слегка насаживается на твёрдую плоть, и от внезапного ощущения у обоих альф перехватывает дыхание. — Гу… — начинает Ким напряжённым голосом. — Я в порядке. Продолжай, — бормочет Чонгук. — Только медленно. Старший тихо выдыхает, прежде чем вставить свой член глубже в напряжённое тело. Сантиметр за сантиметром он проникает в нутро, прежде чем засадить до основания. Младшему требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к распирающему чувству. Это так… приятно. Неглубокие вдохи превращаются в протяжные стоны от одного лишь чувства, как тугая дырка ритмично сжимается вокруг члена альфы. Его альфы. Бёдра судорожно подрагивают, когда внушительное тело вжимается между ними. Тэхён крепко обнимает парня, словно защищая, и не сводит глаз с его лица. И затем, без предупреждения, начинает двигаться. При первом толчке у Чонгука перехватывает дыхание. Он смотрит в потемневшие глаза хёна, и с его губ срывается громкий скулёж. Это уже слишком. Блять, это уже чертовски… — В тебе так хорошо, — Ким глубоко вздыхает. — Так хорошо, малыш. Так идеально. Чонгук больше не может этого выносить. Он разваливается на части. — П-пожалуйста, м-гх… — парень запрокидывает голову. В тот момент, когда старший входит глубже, младший видит звёзды. Он не может даже говорить, не говоря уже о том, чтобы сформулировать связную речь. Всё, что он может делать, — это стонать и принимать, закатывая глаза от небывалого наслаждения. — Не останавливайся, Тэ… а-ах… — выдох, громкий и пошлый. Чонгук получает ещё один сильный толчок. Такой, что чужой член задевает комок нервов внутри и заставляет альфу почти заверещать, поджимая пальцы ног, когда удовольствие охватывает всё его тело. И разрушает его. Парень беспомощен, он весь напрягается, и знает, что Тэхён, скорее всего, чувствует это. Он задыхается и дрожит от попыток сохранить последние капли самообладания. И всё равно теряет его. — Сильнее. Ты ведь можешь трахнуть меня жёстче? — альфа улыбается, когда слышит хриплый, сдавленный рык у своего уха. — Тогда трахни меня так, как сам хочешь, хён. — Ты сводишь меня с ума, Чонгук. Младший сильно дрожит, его рот приоткрыт, глаза прикованы к нему. Ким наваливается на него сверху, бешено толкаясь меж бёдер, тёмные волосы падают ему на глаза, обрамлённые густыми ресницами. Он прикусывает зубами нижнюю губу, отдавшись во всевластие нарастающего экстаза. Чонгук не хочет, чтобы кто-то ещё видел это зрелище — никто, кроме него. — Гук-и, — рычит Тэхён. — Г-Гу… Младший начинает издавать тихие всхлипы и судорожные вздохи каждый раз, когда бёдра альфы резко и грубо врезаются в его тело. Это было слишком… Блять, слишком хорошо. Вскоре старший замедляет темп, толчки становятся глубокими и размеренными. — Тэхён, — голос младшего срывается на хрипы. — Я-я… — Я люблю тебя, — Ким крадёт у него слова. — Пиздецки сильно люблю, Чонгук. С диким рыком он толкается ещё раз, окончательно доводя своего парня до пика. К Чонгуку не сразу приходит осознание. Тэхён был тем, кто разрушал его, заставляя испытывать нереальное удовольствие, о котором он даже не подозревал, и при этом трахая его как в последний раз. Прямо сейчас он принадлежит хёну. А хён принадлежит ему. Всё, что младший мог сделать, это переждать неумолимую дрожь наслаждения, которая сотрясала тело. Он даже не пытался подавить вырвавшийся крик. Тело инстинктивно сжалось вокруг толстого члена, а спина выгнулась, когда он, наконец, достиг оргазма. Всё это время Ким не сводит с парня взгляд, наблюдая, как тот раскрывается, рассыпается и… разрушается. Сквозь прилив удовольствия и облегчения Чонгук слышит чужой вибрирующий стон, чувствует теплоту и пульсацию внутри. Альфа тупо смотрит в потолок, его голова всё ещё кружится, а тело обмякает на матрасе. Он липкий, потный… Вязкая сперма уже стекает по его ногам, но ему было плевать. — Как ты? — спрашивает Тэхён, не отрывая от парня пристального взгляда. Наблюдает, как всегда. — Устал, — Чонгук поворачивается в его сторону, лучезарно улыбаясь. — Это стоило того, чтобы тебя дождаться. Ким смеётся, притягивая альфу в свои крепкие медвежьи объятия и оставляя трепетный поцелуй на его виске, а затем плутовато произносит: — Всегда к твоим услугам, малыш, — и чуть погодя лукаво подмигивает: — Да и ты ещё не сидел на моём узле. Это нужно исправить в ближайшее время. А Чонгук и не против.

конец.