I wanna sing a song, that'd be just ours

Телефон звонил не переставая, вибрируя на стеклянной тумбочке, как разъяренный шершень. Нил медленно потянулся к нему, стараясь не шевелиться слишком резко. Голова гудела от пережитых эмоций и нехватки сна, а тело недвусмысленно намекало на хреновую физическую подготовку своего хозяина. Впрочем, Нил и не думал жаловаться, наслаждаясь этой сладкой ноющей болью в мышцах. — Алло? — прошептал он, прижимая трубку к уху. Взгляд уперся в белоснежный потолок и Нил невольно фыркнул, вспомнив слова Элисон о спальне Эндрю Миньярда. — НИИИЛ! — Голос Дэн резанул по барабанным перепонкам. — Божечки-кошечки, как ты? Я не спала! Всю ночь! Это же...это, — она задыхалась от возмущения, — как они посмели?! Ты был божественен! В тысячу раз лучше этой соплячки с ее оперным визгом! А твой наряд! Этот рояль! Вуаль! Я готова сжечь студию! И Кевина! И особенно этого ледяного ублюдка Миньярда, который даже не... — ДЭН! — Нил попытался вставить слово, но в этот момент по его животу скользнула теплая ладонь. Он замер. Эндрю не открывал глаз, только уголок его рта дрогнул в едва заметной усмешке. Пальцы обвели напрягшийся пресс, а затем властно притянули Нила ближе, укладывая голову ему на плечо. Горячее дыхание коснулось шеи и Нил совершенно потерял нить разговора. — Я хотела поймать его после шоу и высказать все, что о нем думаю! Он, наверное, рад, что ты не выиграл, гад! — продолжала свою яростную речь Дэн, даже не подозревая о предобморочном состоянии своего друга. — Я же говорила, он тебя просто использовал для рейтингов, а потом выбросил! Ты… — Я... не могу сейчас, — выдавил Нил, чувствуя, как по коже бегут мурашки. Рука Эндрю совершенно точно не планировала лежать спокойно. Горячие пальцы двинулись ниже, скользнув под резинку боксеров, где к дикому смущению Нила его уже приветственно встречали. — Серьезно. Я… эм… еще не отошел. Голова болит. От шума. От всего. — Понятное дело! — Дэн зашуршала чем-то, вероятно, доставая очередную порцию утешительного печенья. — Шок! Посттравматический синдром после проигрыша! Я приеду? Привезу тебе горячего шоколада и старых комиксов? Мы устроим вечер ненависти к Миньярду и всей этой фабрике грез! Мэтт тоже придет, он хочет принести свою новую игру… — Нет! — вырвалось у Нила слишком громко. Эндрю слегка приподнялся, приоткрыв один глаз. Темный, сонный, полный немого вопроса и… насмешки. Нил сглотнул. — Я… я хочу побыть один. Серьезно. Переварить. Отдохнуть. Я позвоню позже. Обещаю. — Но… — Дэн замялась. — Ты уверен? Ты не в депрессии? Ты не сделаешь чего-нибудь…? — Дэн, я в порядке! — Нил постарался вложить в голос максимальную искренность, сердито (ложь) глядя на злостного нарушителя всех правил приличия. Тот поднял бровь. — Я… я просто выиграл, Дэн. По-своему. Правда. Мне нужно… подумать. О будущем. О музыке. Обо всем. Я позвоню. Люблю! Он бросил телефон на тумбочку, не дожидаясь ответа. Звонок тут же раздался снова, но он проигнорировал его. — «Выиграл»? — Эндрю перекинул ногу через его бедра и навис сверху. Его голос был низким, хриплым от сна, но в нем явственно звучала насмешка. Его рука творила совершенную магию, вырывая из Нила такие непристойные стоны, что он готов был провалиться сквозь землю. Или раздвинуть ноги сильнее. Сложный выбор с утра. — Довольно смелое заявление для обладателя второго места, мистер Джостен. Нил впился пальцами в крепкие бедра, то ли удерживая Эндрю на месте, то ли подгоняя начать двигаться на нем. — Я не о шоу, — сказал он просто, не желая больше играть ни в какие игры. Он провел пальцами по четко очерченным кубикам, вверх по груди, едва задев подушечками пальцев соски. Проколотые, господи боже, соски!! Чертов Миньярд! Эндрю не отводил взгляд. Не отстранялся. В будущем Нил причислит к личным достижениям возможность связно пролепетать рваное: — Я о тебе. Эндрю перехватил руки Нила, прижав их к матрасу над его головой. Затем замер, будто разглядывал диковинную зверюшку. Нил не выдержал первым, потянувшись за поцелуем. Утро только начиналось. И их история – тоже. Впереди было все: музыка, споры, безумные репетиции, непонимание, страсть, которая могла как сжечь дотла, так и дать крылья. Но это было их будущее. Неидеальное. Сложное. Опасное. Но такое реальное. И это было главной победой. На столике зазвонил телефон. Они проигнорировали его. Снова.