Кариорексис

Аврор Поттер с усилием сглотнул железный привкус крови. Последний удар пришелся в скулу. Предпоследний — прямо в горло, не просто болезненно, а до пугающего, коротящего страхом ощущения мгновенного удушья. Лишаться кислорода никак нельзя. Он вырубил очередного ублюдка уже на инстинктивной ярости, нежели благодаря технике или расчету. Присел на рефлексах, ожидая вспышкой боли очередной удар, только потом огляделся, задыхаясь кровью и адреналином. Ублюдки кончились — пару он успел обездвижить заклинаниями. Подоспевших на помощь и выбивших палочку — уже кулаками. Торговцы магловской наркотой прямо в центре магического Лондона, сука. Очередной бич магического мира — наркотики. Спасибо министерскому курсу на сближение с не-волшебниками, вместе с технологиями просочились порошки и таблетки, но не губительный опыт их употребления. Аврор Поттер не должен был вот так: один, ночью, в тусклую арку тяжелых кирпичных домов. Жалоба в магический правопорядок на шум по адресу, за которым тянулся грязный криминальный след. Гарри аппарировал сам, просто чтобы проверить — не выдергивать же авроров в полночь. Повезло, что только четверо. Повезло, что без магловского оружия — от пуль Поттер еще не научился уклоняться. — …Львам стоит избегать вечерних прогулок. Рекомендуется провести вечер дома в компании семьи и близких… — Да ладно, блядь, — прорычал он монотонно бубнящему телефону. Щелчок, помехи. — …Новый гороскоп для львов на этот чудесный вторник… Гарри зачем-то посмотрел на часы: действительно полночь. Старые советы неактуальны, разумеется. Что же, что же уготовили ему блядские звезды на этот вторник? А то понедельник вышел средненьким. Звезды были безжалостны: — Львы, велик риск попасть в ловушку собственного разума, поэтому настоятельно рекомендуется прислушиваться к окружающим и не торопиться с выводами. Смотрите шире, львы! Будьте открыты новому опыту, и тогда судьба… Поттер полез в карман за сигаретами. Пачка нашлась. Дешевая зажигалка из Теско пала бессмысленной пластмассовой смертью под его же подошвой — выронил, когда ублюдок швырнул в ребра проклятье. Потрясающе, да. Потребовалось несколько минут отчаянной ненависти, чтобы вспомнить про Инсендио. Привкусы табака и крови смешались во рту. — Повторите ваш запрос? — ожила трубка. — Вышлите мне четырех дежурных на задержание. — Предполагается ли физическое или магическое противостояние? — интересовалась трубка бодро. — Только транспортировка в камеры, — сообщил Поттер едко, пнул зачем-то осколки пластиковой зажигалки и выругался. Будто бы во всем происходящем был виноват кто-то, кроме него. Будто бы были. Все. Весь этот мир, который после войны не расцвел, а погрузился в тягучее зловонное болото обид, ненависти и мести. Исчез общий враг — люди начали искать новых среди своих. А аврор Поттер лез один в гребаные подворотни, выживал и чувствовал острое, отравляющее кровь бессилие. Он планировал бороться со злом, а не с человеческой природой, жаждущей разрушать и разрушаться. — Похуй, — сообщил он осколкам зажигалки. Дежурные появились почти мгновенно — сонные рожи и чистые формы. Вопросы не рискнули задавать, хотя по протоколу должны были, но поттеровская гримаса была сильнее протоколов. Гарри кивнул, указав на ублюдков, и, прихрамывая, пошел прочь. Он бы выпотрошил дежурных одним взглядом, если бы рискнули спросить. Сигарета дотлела и обожгла пальцы, зарядил дождь. Гарри вышел из магического проулка сразу в Сохо и наткнулся глазами на трехэтажное здание из добротного лондонского кирпича. Кариорексис. Удивительно, как мозг игнорирует все неважное — он ходил мимо этого самого здания тысячу раз, очевидно, и глаз не цеплялся за тупое претенциозное название малфоевских псевдофилософий. Теперь Кариорексис стал важным. — Желаете хорошенько повеселиться? — проорал какой-то разодетый магл ему в ухо и попытался всунуть листовку. Аврор Поттер хорошенько веселиться не желал. И не умел. Надпись Кариорексис изгибалась тусклой вывеской на многовековом кирпичном фасаде, а перед ней бесновалась психоделически яркая толпа. Во вторник. Когда в квартале отсюда какие-то ублюдки готовились продавать цветные таблетки, обещая кайф и звезды перед глазами — буквально. Когда эти обещания оборачивались выблеванными внутренностями и комой. Два заклинания — убрать с рожи кровь и изменить черты лица легким маскирующим. Грубо подвинуть толпу — кто его остановит? Легкие дезориентирующие на секьюрити. Биты по барабанным перепонкам, в самый мозг, оглушающе и почти что болезненно. Неожиданно отрезвляюще. Они не нашли никакой наркоты тогда, но это не показатель. По делу Голдштейна зацепок не было. Разве что кольцо, но, Мерлин, у Малфоя правда не было ни одной причины его убивать. Авадой, для которой нужно намерение. Убивать, запихивать труп в тачку и выкидывать на южном берегу Темзы. На любом берегу любой речонки. Он мало что пока понимал про этого Малфоя, но почему-то казалось, что если тот и способен убить, то не Авадой, а чем-то режущим, чтобы картинно выпустить кровь и составить инсталляцию из выпотрошенных органов. Эдаким Ван Гогом создать собственную Кровавую ночь. — Негрони, пожалуйста, — произнес он у бара. Его услышали сразу, кричать не пришлось — наверняка тоже акустические чары. Умно. Как и двадцать пять фунтов — до хера в галлеонах, так-то — за коктейль, усиленная чарами акустика и фантасмагоричные игры теней и света. Драко Малфой был готов ко всем проверкам тогда — спасибо, Брумхарт. Возможно, на следующий день тоже. Сейчас — вряд ли, поэтому Поттер сидел у бара, вглядываясь в толпу и ища что-то, неизвестное даже ему самому. Что, черт возьми, он хотел найти? Поймал пару взглядов на себе — трансфигурировал собственные шмотки во что-то, что глаз выцепил в бесконечном потоке людей, вроде не такое уж и выбивающееся. Принялся шарить по чужим лицам, выискивая расширенные зрачки или блаженные бессмысленные улыбки. Замечая пьяные поцелуи незнакомцев и притирающиеся в экстазе тела. Замечая удивительную синхронность движений под бешеный ритм. Замечая чистый бьющийся кайф — не синтетический, а реальный. Живой. Чертов Кариорексис пульсировал не музыкой, а жизнью. — Поттер, — раздалось сбоку хрипловатое, но очень отчетливое. Драко Малфой — взгляд развеселый, диковатый, в зрачках блики стробоскопов. Растрепанные волосы, влажная кожа, учащенное дыхание. Не трахался — танцевал. Послеоргазменное малфоевское лицо Гарри уже знал. — Прошу прощения? — скучающе отозвался он, уверенный в своих маскирующих чарах. — У тебя глаза — Авада, — поделился Драко, скашивая глаза на тяжелый стакан в его руках. — Не цветом, а сутью. Тут никакая оборотка не поможет. Плюс — негрони. — Негрони? Этот вторник не мог стать хуже. — Горький, сложный, крепкий. — Драко Малфой кивнул бармену и наклонился к Поттеру поближе, хотя у стойки все было идеально слышно и так: — Это Кариорексис, детка, тут не заказывают негрони. Это место аперолей и текилы санрайз. Порнстар мартини и секса на пляже. Пошляцких пина колад и острых кровавых мери. Не негрони, Поттер, не двойной виски со льдом и не чистый джин. Этот вторник стал сюрреалистичнее. На малфоевском лице играли разноцветные блики, вспышками по острым скулам и внимательным глазам. Изучающим. На него давно так не смотрели. Без страха. Без благоговения или отвращения. Не пытаясь что-то скрыть или доказать. — И зачем тебе тогда в меню негрони? — Потому что это место свободы, — ответил Малфой ровно. Но чертов взгляд. Пронзительный, острый, вся жизнь всей гребаной вселенной в этом взгляде. — Тут есть негрони, но брать его все равно что на кинки-пати нарядиться священником и читать проповедь. Не запрещено, но на хуя? — Ты слишком серьезно относишься к коктейлю. — А ты — ко всему миру, — парировал Малфой, явно гордясь собой — аж разулыбался, и в бешеных бликах света это выглядело несколько кровожадно. — У тебя на роже знак «не влезай, убьет». — Но ты лезешь. Это вырвалось быстрее, чем Поттер успел подумать. В этом было больше подтекста, чем Поттер хотел признавать. Ему не нужен честный ответ, никакой не нужен, потому что легкая щекотка по позвоночнику — эмоция, такая забытая, такая ненужная — это плохой знак. Малфой ответил, разумеется, магией наполняя его бокал вновь — дурацким горьким-крепким-сложным, так-то нарушая Статут. — Меня нелегко убить, Поттер, — протянул Драко будто бы задумчиво. — Но мне нравится прощупывать границы этого мира. Открываются ебейшие перспективы, знаешь ли. Ему любопытно. Это просто про исследовательский интерес — наткнулся на неведомую зверушку и, знай себе, тыкал палочкой. Ожидая, что зверушка свернется в комок или подставит беззащитное розовое пузо. Зверушка откусит голову. Поттер мог бы разозлиться, но это было бы таким лицемерием. Потому что ему — тоже. Тоже любопытно. Возможно, даже больше, чем просто любопытно. В руках у Драко коктейль в странной медной кружке — Гарри такие не видел. На мгновение, всего на мгновение вдруг захотелось спросить. А ты что пьешь? Не стоит. — В твоих документах по клубу не хватает обновленных печатей от магических служб проверки общественных пространств, — вместо этого произнес Поттер. — Это обязательно, если ты пускаешь магов. Это все, конечно, интересно — взгляды, коктейли и подтексты. Под искусственным светом под электронную музыку, когда отскреб собственную кровь с щеки и расхерачил кулак. Ему хватало в жизни дерьма, нового не нужно, спасибо-пожалуйста-хватит. — Дьявол, Поттер, отправь в следующий раз сообщение там… Или сову, — протянул Малфой с апломбом, резко, отрывисто. Притворно заботливо, но на самом деле злобно. Это читалось во взгляде — он и не думал скрывать. Просто натуральный стриптиз, а не взгляд. — Правда, ради такого сообщения можно не переться в клуб. — Я буду приходить в этот клуб до тех пор, пока не сниму с тебя подозрения, — выплюнул Поттер, поставил полупустой стакан негрони и двинулся на выход через плотную, душную толпу. Брошенное в спину «мудила» предпочел не услышать.