Кариорексис

— …Львы, сегодня не стоит принимать судьбоносные решения и делать поспешные выводы… — Да ладно, блядь! Поттер курил третью подряд, мудила-кактус драматично чах на подоконнике, а по мутному стеклу херачил тупой ноябрьский ливень. Гороскоп, озвученный за десять минут до полуночи, никоим образом помочь не мог. Кроме одного. То, что Поттер всерьез размышлял о потенциальной пользе гороскопов, официально подтверждало его собственную профнепригодность. Пора в отставку, валить в какие-нибудь далекие ебеня у океана, жрать с веток фрукты, помирать от безделья, обзаводиться лодкой и ходить рыбачить в лазурную воду. Возможно, там он подружится с популяцией крабов-отшельников, которые клешнями такие «клац-клац», и ебнется окончательно. — …неожиданный гость поможет взглянуть на картину с другой стороны и принять правильное решение… Кактус, патетичный ублюдок, швырнул в Гарри очередную колючку. — Я тебя сожгу, — пообещал Поттер мрачно ровно в тот момент, когда дверь в его кабинет распахнулась. Проходной двор, а не кабинет, сука. Неожиданно, но вместо Брумхарта или кого-то из Аврората на пороге маячил кудряш. Моргнул и замер в смеси испуга и какой-то странной решимости. Гарри даже сбросил звонок в Аналитику, хуй с ним, появление кудряша было куда интереснее. Особенно если учитывать, что в камере предварительного заключения у него сидел в наручниках Драко Малфой. — Да проходи, расслабься, — буркнул Поттер, нацепляя подобие располагающего дружелюбия на лицо. — Испепеление по вторникам и четвергам, а у нас через минуту пятница. — В кабинете Драко Малфоя кровь… О, ну конечно. Поттер забрал оружие и пулю, когда аппарировал. Уборкой малфоевской плитки решил не заниматься. — …так как Кариорексис под наблюдением Аврората, я бы хотел сразу уточнить во избежание недоразумений, что эта кровь моя… — И откуда же она взялась? — приторно поинтересовался Гарри, обладатель той самой лужи крови, что присвоил себе кудряш. — Я храню свой пистолет у Драко в сейфе, — не моргнув и глазом, соврал кудряш. — Достал, случайно выстрелил себе в ногу… Поттер прикусил щеку изнутри, чтобы не заржать. Любая экспертиза пиздеж кудряша опровергнет вмиг. Где след от пули на полу? Где записи из Мунго или шрам? Поттеровское колено, вон, до сих пор больше напоминало фарш… Интересно было другое. Кудряш, очевидно, видел, как Малфой уводил кого-то (Поттера под обороткой) к себе в кабинет. Видел пистолет или слышал выстрел. И рванул обеспечивать Драко Малфою то ли алиби, то ли еще что. Интересно, что именно? Реакция этого немного побитого, но холеного, была странной. Выражения лица — слабо читаемыми. Мотивация — ебанистически тупой. Или там было что-то еще. — Зачем достал? — Что достал? — Пистолет, — уточнил Гарри с максимально доступной ему серьезностью. — Так украли же кольцо, переживал… Не ржать, не ржать, не ржать. Экстренно прикурить — не подводило сувенирное уебище, с первого раза щелкало, — затянуться, выдохнуть. Какой же фарс. Уже даже не блядский цирк, а ебаный перфоманс без перерыва и антракта. Кудряш — Поттер прятался под дружелюбной маской, но смотрел внимательно — распинался старательно, явно подготовлено. С выстрела как раз прошло два часа… Вопрос — почему? На хуя ему бежать-спасать? Досье Поттер помнил, ничего примечательного в жизни кудряша. Итальянец, три года назад переехавший в Лондон и устроившийся в Кариорексис управляющим. Соцсети не вел, жалоб никаких ни у коллег, ни у посетителей не вызывал. Был явно влюблен в Малфоя и периодически подрабатывал бесплатной глоткой. Ладно, про глотку это Поттер уже экстраполировал их легендарную с Драко первую встречу, может, тот отсос был и разовой акцией… Сидеть долго в зрительном зале без попкорна Гарри не любил. — Не пизди, — устало прервал Поттер. — Хуже делаешь. — Не понял? — Голос дрогнул. Гарри заметил едва уловимый акцент. Явный признак нервяка, потому что обычно кудряш говорил по-британски ровно. Даже слишком ровно, правильно, как обычно говорят те, кто учит язык в баснословно дорогих и до жопы пафосных школах. Нервяк или какая-то сложная игра? Алиби у него на все эпизоды есть, иначе был бы первым кандидатом в Азкабан. Но поведение… Странное. Если бы Поттер заполнял отчет, формулировка была бы «нетипичное для сложившихся обстоятельств». Вот задница, он уже начал думать на крысино-канцелярском. — Стрелял Малфой. И не вздумай сейчас завопить, что в тебя. — Но… Поттер медленно поднялся, размял шею и навис над кудряшом. Тот ссутулился, будто бы отпрянул даже. А колено, сука, болело. Спасибо, Малфой. — Твой единственный шанс ему помочь — рассказать мне сейчас, зачем ты приперся с этой невероятной историей, — выговорил Поттер мрачно, спокойно, четко. — Без пиздежа и без уверток. Иначе пойдешь в соседнюю камеру за хранение оружия и слушать я не буду ни одного из вас. Заебали. Кудряшу, к его чести, не потребовалось второго приглашения, которое Поттер бы и не дал. На вторые шансы у него стоял лимит. Сопливейшая и ублюдская в своей патетике история бывшего наркомана. Кудряш родом из семьи аристократичной и древней — это Поттер из досье помнил, решил укатиться на дно. От обязательств из грязного, жаркого Рима сбежал в большой, сверкающий неоном Лондон. Трахался с маглами, не умел зарабатывать, сел на порошки, выблевывал в очередной луже остатки классического воспитания. Попал на малфоевские ботинки. А следом и в Шордич, прикованный магией, пока не прошли ломки. Затем — в Кариорексис. А, и он не один такой. Половина сотрудников Кариорексиса — брошенки, отщепенцы и маргиналы. Хорошие мальчики и девочки с плохими судьбами и дурными привычками. Которых Малфой вытаскивал за шкирку из адища в нормальную жизнь. В досье на них было про злоключения судеб и блядские выверты фортуны, а вот про малфоевские великие подвиги — нет. Кудряш клялся, что Поттеру ничего не светит — все показания будут на стороне Драко. Что он сам пойдет в Азкабан и куда угодно. У Поттера начиналась гребаная мигрень. — Сосешь ты ему тоже из благодарности? — Хотите оказаться на моем месте, аврор Поттер? Гарри переломил в пальцах сигарету. Кудряш смотрел с вызовом. Тупым, безрассудным вызовом. Идиот, трясущийся под поттеровским взглядом. Рискнувший показать зубы и не боявшийся их лишиться. Да почему его окружают одни клинические идиоты? Причем идиоты вокруг, а ебнулся он сам… Дружба с популяцией крабов-отшельников казалась все заманчивее. — Нет. На твоем — нет, — отчеканил Поттер ровно. — Свободен. — А… — Свободен! А потом по Аврорату ходят всякого рода гнусные инсинуации, что Поттер не умеет разговаривать нормально. А как тут не орать, когда эти кудряши, возомнившие себя бессмертными, натягивают последний гребаный нерв. Хер с ним, с выпадом, кудряш явно не был… Простым заблудшим и спасенным. Он сосал, защищал и немного боготворил. Если два часа думал — легенда была бы более складной. Если совсем тупой — не огрызался бы так. Было что-то еще… Поттер чиркнул Брумхарту записку, что кудряш отныне под наблюдением. Выдохнул. Решительно поднялся, состроил гримасу придурку-кактусу и направился в сторону камер. Через полупустой Аврорат — никого, кроме сонных ночных дежурных. Видимо, у остальных в наличии какие-нибудь там жизни, семьи, хобби… — Ты в курсе, что нарушил четыре пункта протокола задержания? Милейшее приветствие Драко Малфоя — как же иначе. Он сидел скрестив ноги на полу, невозможно серые глаза сверкали дерзостью, гневом и такой ярой решимостью, что Поттер решил, что с него хватит. — И ты подашь официальную жалобу, — кивнул он, глядя сверху вниз на изломанный морщинами лоб, острые скулы и… Черт. Просто невыносимый взгляд. Билет в ад в один конец. Иглами между четвертым и пятым позвонками, по диагонали через грудную клетку в сердце. — Разумеется. Крабы-отшельники абсолютно точно не будут выводить его одним только словом. — Вставай. Малфой, разумеется, и не шевельнулся даже. Гарри выругался. Ругался долго, с удовольствием, с упоминанием гребаных крабов. И их потенциальной нежной дружбы. Клац-клац, сука! — Тебе посоветовать колдопсихолога? — поинтересовался Малфой с приторным выражением крайней заботы. Растрепанный, с распухшим носом, остатками крови на подбородке, тот глумился искренне и с отчаянным кайфом. На грани и за гранью. Ему настолько нечего было терять, что это было даже иррационально-красиво — этот его фарс, вызов, все штормы мира в одном взгляде. Сука, да откуда в тебе столько жизни? — Мне бы выспаться, Малфой, — честно признался Гарри. — Для этого мне надо вывести тебя отсюда, наложить чары домашнего ареста с ограничением перемещений и заполнить тринадцать бумажек о выбранной мере пресечения. Если я буду выволакивать тебя отсюда за шиворот, ты наверняка нажалуешься еще и на это, что приведет к разборкам и отдалению, сука, моих законных четырех часов сна. — Четыре? Удивлен, что ты еще не видишь этих своих крабов тут. Или видишь? Слышишь клац-клац? Да конечно. Даст он выдохнуть. Он, блядь, к гильотине будет идти с сардонической усмешкой этой и тротилом во взгляде. — За незаконное хранение магловского оружия у тебя будут общественные работы, — процедил Поттер ровно. — Выстрела, считай, не было. Пистолет не верну. — С хуя ли такая щедрость? Ага, вскройся, аврор Поттер, объяснись. — Я не фанат пожизненных сроков, когда можно отделаться предупреждением и общественно полезной деятельностью. Это честно. Это честно, потому что этому невыносимому идиоту с его пожирательским прошлым за выстрел не простили бы ничего. Ебаный мир, где фамилия решала. А Поттер знал, ох как хорошо знал, что иногда нужно стрелять. Он сам стрелял. — То есть у тебя собственное правосудие? Да. Да, у него собственное, блядь, правосудие. Всегда было. Как-то так с детства уж повелось, что правильное и неправильное никогда не равнялось принятому и не принятому. Что нужно было валить в Запретный лес, грабить банки, накладывать Непростительные, чтобы выжить. Что, в общем-то, следование правилам убило бы его, друзей и, возможно, весь магический мир. Потому что мир не просто ебнутый. Он коррумпированный до самой магмы, серый в своей сути и никогда, никогда не про черное и белое. От Малфоя, который спасал запутавшихся идиотов Кариорексисом, нет никакой пользы в Азкабане. И пока никакого вреда в собственном трехуровневом чистилище. Один выстрел можно списать на дурной характер. Второй — нет. Поттер заплатил бы всем гороскопам мира, чтобы узнать, будет ли второй. Он бы поверил во все ебаные гороскопы, если бы они могли что-то ему пообещать. Взгляд — тоскующий, открытый, пронзительный — не обещал ни-че-го. — Своих клубных церберов, рвущихся тебя спасать, отзывай, они тебе на пару сроков скорее наговорят и себе заодно. У тебя ограничения на передвижения: клуб, дом, Аврорат на случай чрезвычайных ситуаций. Я оформлю это как одну из мер защиты свидетеля. Но ты не обольщайся — это нужно, чтобы ты не бегал и не размахивал, как идиот, оружием. — Поттер… — Это разовая акция. Решишь все же бегать и размахивать — я тебе не помощник. Решишь вести расследование самостоятельно и вляпаешься — я тебе не спасатель. Решишь… — Блядь, Поттер! Малфой сделал шаг навстречу. Гарри выставил ладонь перед собой. Поймать малфоевский взгляд означало сделать тот гребаный шаг в бездну, которая распахивала в мрачном оскале свои челюсти и… Клац-клац. — Не сейчас. Если тебе есть что рассказать по делу — давай. Если нет — свали, чары ареста я уже наложил. Протокол оформлю, явишься в Визенгамот за ограничением на палочку и каким-то количеством обязательных часов полезной деятельности. И Малфой, этот невыносимый сложный тип с ярким духом противоречия, послушно свалил. Гарри выдохнул.