Клубничные шорты

             Нетерпение и воодушевление Тэхена были настолько сильными, что на следующий день он подскочил с кровати раньше, чем прозвенел будильник. Мысли о предстоящей встрече с Чонгуком не давали ему покоя. Он перебирал в голове множество вариантов того, чем они могли бы заняться. Конечно, в деревне нет особого разнообразия, но догонялки или игра в мяч, если у Чонгука вообще есть мяч, — хоть какое-то развлечение. С трудом сдерживая себя, чтобы не бежать сломя голову, Тэхен резво спустился вниз. На кухне уже хлопотала бабушка, готовя завтрак. Она удивленно вскинула брови, увидев Тэхена:              — Кто это у нас такая ранняя пташка? — бабушка добродушно улыбнулась, прищурившись от первых солнечных лучей, проникающих сквозь кухонное окно. Она подтолкнула к нему тарелку с ароматным хоттоком. — Чего так рано вскочил?              — Мы с Чонгуком договорились погулять, — довольно поделился Тэхен, уплетая горячую сладость за обе щеки.              — Ну чего ты всухомятку, Тэхени, — возмутилась бабушка, поставив рядом кружку, и наполнила ее травяным чаем. — Славно, что вы с Чонгуком подружились, но думаю, что в такое время он еще спит.              Тэхен призадумался, на секунду отложив хотток. Действительно, он так воодушевился, что совсем не подумал о времени. Чонгук, скорее всего, мирно посапывал в своей постели, даже не подозревая о его бурном энтузиазме. Тэхен отпил несладкий чай, надувшись. Чонгук мог не спать так долго?              — Ну вот, совсем лицо скисшим стало, — заметила бабушка, погладив Тэхена по голове. — Не грусти, проснется скоро твой Чонгук.              Тэхен, вздохнув, послушно доел свой хотток с чаем, стараясь не думать о Чонгуке, который, вероятно, сейчас видел самые сладкие сны. Он помог бабушке убрать со стола, а затем, надев панаму, вышел вместе с ней во двор. Солнце еще не палило вовсю, как днем, когда от жары некуда деться, но уже поднималось все выше и выше, обещая скорое наступление зноя.              Первым делом они отправились на огород. Бабушка вооружила Тэхена маленькой тяпкой и показала какие сорняки нужно выполоть. Земля была еще влажной от утренней росы, и Тэхен, стараясь не испачкать свою футболку, тщательно выкапывал каждую травинку. Работа шла медленно, и он то и дело бросал взгляд в сторону дома Чонгука, который виднелся вдалеке.              Полчаса спустя спина уже ныла, а футболка предательски липла к коже. Тэхен с тоской посмотрел на бабушку, которая, казалось, не чувствовала ни усталости, ни жары. Она ловко орудовала лопатой, а Тэхен… Тэхен ненавидел эти колючие растения, цепляющиеся за пальцы. Ненавидел липкую, комковатую землю, забившуюся под ногти. Ненавидел упрямые корни, которые не хотели вылезать из земли. Он чувствовал себя пленником, приговоренным к медленной и мучительной казни в виде прополки. Каждая вырванная травинка казалась маленькой победой, но радости не приносила. Он вздыхал, поправлял панаму и продолжал копаться в земле              — Не вздыхай так тоскливо, — усмехнулась бабушка, заметив его мучения. — Собери клубнику для Чонгука и можешь бежать к нему.              Тэхен засиял от радости. Собирать клубнику было гораздо интереснее, чем копаться в грядках. Он тут же отбросил тяпку в сторону и, присев на корточки, принялся выбирать самые крупные и сочные ягоды. Тэхен внимательно осматривал каждый кустик, отыскивая те, что были спрятаны под листьями. Пару раз он не удержался и, быстро сунув ягоду в рот, довольно причмокнул. Он старался наполнить корзинку как можно быстрее, чтобы поскорее увидеть Чонгука. От усердия у него даже вспотели ладони. Наконец, корзинка была полна, и Тэхен, вытирая руки о шорты, гордо показал бабушке свой улов.              — Ну все, беги, — кивнула бабушка, поправляя его панаму. — И будьте осторожными, не хулиганьте!              Тэхен крепко обхватил корзинку с клубникой и, махнув бабушке рукой, побежал по тропинке в сторону дома Чонгука. Ему казалось, что ноги сами несут его вперед, а сердце бьется в унисон с каждым шагом. Он даже не заметил, как добежал до калитки. Дыхание немного сбилось, когда он подбежал к крыльцу и, собравшись с духом, постучал в дверь.              Дверь открылась почти сразу, и на пороге появилась бабушка Чонгука. Ее лицо озарила теплая улыбка, но в глазах читалось легкое удивление.              — Тэхен? Ты чего так рано? — спросила миссис Хван, приветливо улыбаясь. Ее взгляд скользнул по корзинке, которую Тэхен держал перед собой.              — Я Чонгуку клубнику принес.              — Очень мило с твоей стороны, — похвалила миссис Хван. — Он совсем не выспался и теперь сидит надутый. Думаю, клубника поднимет ему настроение.              Бабушка посторонилась, пропуская Тэхена в дом. Пахло свежей выпечкой и теплым молоком. Она указала на столовую. Там, за большим деревянным столом, облокотившись на руку, сидел Чонгук. Он выглядел сонным и слегка растрепанным. Взгляд его немного затуманенных глаз устремился на вошедшего Тэхена.              — У тебя такие глаза опухшие, что ты похож на… — Тэхен замер, пытаясь подобрать подходящее сравнение. — ...на вареный пельмень! А еще… как хомяк!              Чонгук нахмурился и надул щеки. Он пытался придать своему лицу серьезное и даже немного грозное выражение, словно хотел напугать Тэхена. Однако, несмотря на все его старания, этот надутый вид лишь рассмешил еще сильнее.              — Ты такой вредный, — вздохнул Чонгук.              — Я? — переспросил Тэхен, насупившись. Он наклонил голову вбок, прищурившись, и обиженно посмотрел на Чонгука. — Почему это я вредный? Я тебе клубнику принес!              — А еще ты не следишь за языком! — буркнул Чонгук, отворачиваясь и скрещивая руки на груди. — Вредина.              Волна негодования охватила Тэхена. Он не понимал почему на него злятся. Он специально встал рано, собрал клубнику, прибежал сюда, чтобы порадовать Чонгука, а в ответ — «вредина» и недовольство. Его хорошее настроение начало стремительно улетучиваться.              — Да что я такого сказал-то? — пробормотал Тэхен, пытаясь сдержать обиду. Он отодвинул от себя корзинку с клубникой, словно она стала вдруг чем-то грязным. — Может, мне вообще уйти? Раз я такой… вредный.              — Просто извинись.              Тэхену эта идея совсем не понравилась. Извиняться? За что? Он же не сделал ничего плохого! Он долго-долго стоял, сверля взглядом спину Чонгука, словно пытаясь взглядом заставить его повернуться и объяснить, в чем он провинился. Тишина в столовой стала почти осязаемой, наполненной невысказанными обидами и непониманием. Тэхен переминался с ноги на ногу, теребя край своей футболки. Слова извинения словно застряли у него в горле, отказываясь вырываться наружу, но, видя, что Чонгук не собирается уступать, и боясь окончательно испортить утро, Тэхен, скрепя сердце, пробормотал, едва слышно:              — Ладно… Прости.              — Почему ты извиняешься? — спросил Чонгук, повернувшись обратно. Он подозрительно прищурился, словно Тэхен пытался его обмануть.              — Ну, ты же сам сказал, чтобы я извинился, — пожал плечами Тэхен. — Чего теперь-то?               — Просто… ты как-то неискренне извинился. Как будто одолжение сделал, — Чонгук фыркнул, задрав подбородок.              Тэхен закатил глаза.              — Да какая разница! Главное, извинился! Давай уже клубнику есть, а то я ее тут зря собирал, что ли? А если не хочешь, я сам съем, и тебе ничего не достанется!              Он демонстративно потянулся к корзинке. Чонгук тут же перехватил ее.              — Эй! Не хватай! — возмутился Тэхен. — Я ее принес!              — Мне принес! — Чонгук вытащил самую большую ягоду и сунул ее в рот. — Ммм, вкусно! А ты, если будешь дразниться, вообще ничего не получишь!              Он высунул язык, дразнясь, и убежал с корзинкой в другую часть столовой. Тэхен с криком «Эй, ворюга!» бросился за ним в погоню. Смех и вопли наполнили комнату, заглушая все остальное. Обида была забыта, остался только привкус сладкой клубники и веселой возни.              Миссис Хван появилась в столовой, когда половина корзинки уже опустела. Она несла поднос с двумя стаканами молока и тарелкой свежеиспеченных булочек. Увидев их обоих, мирно поедающих клубнику, она тепло улыбнулась.              — Ну вот, совсем другое дело! А то сидел тут, как сонная муха, — сказала она, ставя поднос на стол. — Молоко пейте, чтобы силы были. И булочки берите, они еще теплые.               Чонгук и Тэхен набросились на булочки, как будто не ели целую вечность. Они уплетали их за обе щеки, запивая теплым молоком. Клубника, молоко, свежая выпечка… этот завтрак был самым вкусным из всех, что Тэхен когда-либо пробовал.              — Ты умеешь кататься на велосипеде? — внезапно спросил Чонгук, откладывая хвостик от съеденной клубники в сторону.              — Конечно умею, — с гордостью ответил Тэхен. — Кто же не умеет? Или ты?..              — Я умею! — быстро перебил его Чонгук, слегка нахмурившись. — У меня есть друг, который не любит велосипеды, поэтому не умеет. Это нормально.              — Странно, — замотал головой Тэхен. — Как можно не любить кататься на велосипеде? Это же весело!              — Весело, — кивнул Чонгук. — Сестра оставила здесь свой велосипед, поэтому можем покататься вдвоем.              Чонгук ловко собрал опустевшие стаканы и тарелки, отнес их к раковине и быстро сполоснул. Затем вытер руки полотенцем и, обернувшись к Тэхену, сказал:              — Подожди меня здесь, я быстро переоденусь.              Чонгук скрылся в коридоре, а Тэхен, с нетерпением переминаясь с ноги на ногу, остался ждать его возле входной двери. В животе у него запорхали бабочки от предвкушения. Он уже представлял, как они будут мчаться по проселочной дороге, ветер в волосах, смех и брызги пыли из-под колес. Давно он так не катался на велосипеде! Он постукивал носком кроссовка по полу, с трудом сдерживая порыв выбежать на улицу и начать кататься прямо сейчас.              Буквально через пару минут вернулся Чонгук, одетый в простую футболку и шорты. Его волосы были немного взъерошены, выдавая спешку. Тэхен сдержался от шутки про клубничные шорты, остерегаясь очередных обвинений в том, что он вредина. Вдруг Чонгук снова обидится и не даст ему покататься на велосипеде?              Мальчики вместе вышли из дома. Обогнув его, они оказались на заднем дворе, где, прислоненные к покосившейся стене старенького сарая, их уже ждали два велосипеда. Один был видавший многое, с местами облупившейся синей краской. Второй, наоборот, сверкал розовым цветом, с новенькими шинами и блестящим звонком.              — Розовый тебе не стоит предлагать, да? — улыбнулся Чонгук, лукаво поглядывая на Тэхена. В его голосе сквозило явное поддразнивание. — Он же для девочек.              — Оставлю для тебя поновее, а то упадешь еще, — хмыкнул Тэхен и направился к синему велосипеду.              Выбравшись на дорогу, мальчики вскочили на свои велосипеды. Тэхен, немного неуклюже, но быстро освоился за рулем старенького велосипеда. Чонгук, напротив, выглядел так, словно родился на велосипеде: уверенно держа равновесие, он грациозно крутил педали, легко набирая скорость.              Вскоре они уже мчались вдоль ряда однотипных домиков, наслаждаясь теплым летним ветром, ласково треплющим волосы, и ощущением свободы. Солнце весело играло в листве деревьев, отбрасывая причудливые тени на дорогу. Чонгук то и дело вырывался вперед, то вдруг замедлял ход, позволяя Тэхену догнать его. Он выделывал какие-то смешные трюки: то ехал, стоя на педалях, то пытался объехать воображаемые препятствия, то резко тормозил, заставляя Тэхена вздрагивать от неожиданности.              Наконец, они выехали к озеру. Мальчики, запыхавшиеся от долгой поездки, остановились на небольшом пригорке, откуда открывался живописный вид. Солнце, отражаясь в воде, создавало ослепительные блики. Рядом росла старая плакучая ива, склонившая свои ветви прямо к воде. Они съехали с велосипедов и, прислонив их к дереву, подошли к берегу.              — Красиво здесь, правда? — спросил Чонгук, нарушая тишину.              — Ты прямо как моя мама, — усмехнулся Тэхен, — она тоже постоянно восхищается, какая красивая природа: то небо у нее волшебное, то деревья загадочные, то цветы какие-то особенные.              — Ну так красиво же, — не смутился Чонгук, разводя руками.              — Красиво-красиво, — передразнил его Тэхен с улыбкой.              Вместо ответа Чонгук наклонился и начал выбирать плоские камешки.              — Что это ты? — поинтересовался Тэхен.              — Сейчас увидишь, — загадочно ответил Чонгук, примериваясь к одному из камней. Он ловко швырнул его в воду, и камешек, подпрыгивая, проскользил по поверхности несколько раз, оставив за собой серию маленьких кругов.              — Неплохо, но я сделаю больше «блинчиков», — самоуверенно заявил Тэхен и метнул свой камень. Тот подпрыгнул шесть раза, вызвав одобрительный возглас Чонгука.              — Как ты это делаешь? У меня больше четырех не получается, — удивленно спросил Чонгук, глядя, как Тэхен снова наклоняется, выбирая очередной камень.              Улыбка расползлась на губах Тэхена. Он с важным видом прочистил горло и начал:              — Видишь ли, Чонгук, в этом деле важна не только техника, но и… связь с природой! Нужно почувствовать энергию озера, слиться с духом камня, — он театрально развел руками. — Только тогда он полетит как надо!              Чонгук закатил глаза, но на лице тоже появилась улыбка.              — Да брось ты, Тэхен! Просто покажи, как правильно бросать.              Тэхен немного смутился от такой прямолинейности, но тут же взял себя в руки.              — Ладно, ладно, никакой магии. Нужно правильно выбрать камень. Он должен быть плоским, гладким и не слишком тяжелым. Потом, нужно держать его крепко, но не зажимать. И бросать… — он наклонился и, вытянув руку над водой, продемонстрировал правильное движение. — Резко, под небольшим углом, с сильным вращением. Понял?              Чонгук попробовал повторить его движения. Он выбрал плоский камешек, прицелился и метнул. Камень подпрыгнул всего три раза.              — Не то, — отмахнулся Тэхен. — Давай еще раз. Чуть сильнее вращай кистью.              Чонгук снова бросил камень, и на этот раз тот подпрыгнул пять раз.              — Уже лучше! — похвалил Тэхен. — Но можно и больше. Давай вместе!              Он подошел ближе к Чонгуку и взял его руку в свою, чтобы поправить хват. Чужая ладонь была немного липкая от пота. Тэхен поморщился, но не отпустил.              В этот раз на воде осталось шесть кругов. Чонгук невольно вырвал короткий, радостный возглас и подпрыгнул на месте. Он, не сдержавшись, вскинул руки вверх, словно выиграл какой-то важный приз.              — Получилось! — выдохнул он, широко улыбаясь. Его глаза сияли от восторга. Он даже не заметил, как чуть не задел Тэхена, размахивая руками.              Тэхен, улыбаясь в ответ, отступил на шаг — случайно получить в глаз из-за бурных эмоций не хотелось.              — А теперь попробуй побить мой рекорд! — подзадорил Тэхен, скрестив руки на груди и с интересом наблюдая за другом.              Азарт, словно заразная волна, сначала подхватил Чонгука, увлекая его в соревнование, а затем, совершенно неожиданно для самого себя, поглотил и Тэхена, когда к его рекорду начали быстро подбираться. Их руки начали ныть от непривычной нагрузки, плечи затекли, а в кистях чувствовалась легкая дрожь, но мальчики не сдавались, пока, наконец, не услышали предательское урчание в животе, которое настойчиво напоминало о том, что пора остановиться.              — Я сейчас умру от голода, — простонал Тэхен, потирая живот, — но домой так не хочется.              — И не нужно, — улыбнулся Чонгук. — Бабушка дала мне два сэндвича перед тем, как мы ушли. Они в корзинке велосипеда.              Лицо Тэхена мгновенно просветлело. Мальчики, подгоняемые голодом, быстро направились к старой иве, у которой оставили велосипеды. Чонгук достал из корзинки два завернутых в бумагу сэндвича, и протянул один Тэхену.              Мальчики расположились в тени раскидистой ивы, на мягкой траве, и развернули свой скромный обед. Сэндвичи были с ветчиной и сыром, щедро намазанные маслом. Аромат свежего хлеба смешивался с запахом реки и трав, создавая аппетитный букет. Мальчики, не говоря ни слова, жадно набросились на еду. После активной игры на свежем воздухе сэндвичи казались невероятно вкусными.              Насытившись, Чонгук откинулся на ствол дерева и блаженно прикрыл глаза. Тэхен, не торопясь, доедал свой сэндвич, наблюдая за колышущимися кронами деревьев, поющими птицами, неподвижными силуэтами рыбаков с другой стороны озера. Он никогда не понимал восторга мамы по поводу природы. Ему всегда казалось это чем-то надуманным и банальным, но сейчас, сидя под старой ивой, он находил в этом что-то приятное. Тэхен украдкой взглянул на Чонгука, чье лицо было безмятежным и расслабленным, освещенное теплым светом солнца.              Дожевав последний кусочек, Тэхен вытер руки о траву и тоже откинулся на ствол дерева, рядом с Чонгуком. Некоторое время они сидели в тишине, каждый погруженный в свои мысли.              — Я хочу показать тебе потом кое-что, — неожиданно нарушил тишину Чонгук. Его голос звучал немного тихо, словно он делился сокровенной тайной.              Тэхен заинтересованно склонил голову, ожидая продолжения. Его внимание было полностью приковано к другу, и он сгорал от желания узнать, что Чонгук хочет ему показать.              — Что? — спросил он, подавшись немного вперед.              Чонгук замотал головой.              — Я не скажу, я покажу, — с озорством ответил он, глядя Тэхену прямо в глаза. — Но нужно вернуться домой.              Тэхен нахмурился. Ему не нравились сюрпризы, особенно те, которые заставляли его долго ждать, но в то же время ему было интересно, что же Чонгук приготовил для него.              — Тогда поехали быстрее! — воскликнул Тэхен, вскакивая на ноги.              — Хорошо, только подожди немного, — сказал Чонгук, — я хочу кое-что сделать.              Он подошел к краю озера и сорвал несколько небольших веточек с небольшими цветами с прибрежного кустарника.              — Что ты делаешь? — спросил Тэхен, с любопытством наблюдая за действиями Чонгука.              — Бабушке подарю. Ей будет приятно, — ответил Чонгук, аккуратно складывая веточки в корзинку своего велосипеда.              Тэхен задумался, глядя на куст, усыпанный нежными белыми цветочками. Он вспомнил, как его мама любит цветы. Она всегда ставила букеты в вазы, чтобы украсить дом и создать уют. Может быть, и ей было бы приятно получить такой маленький букетик? Но он никогда раньше не дарил ей цветы… Но сейчас, глядя на нежные цветы в руках Чонгука, он подумал, что маме тоже было бы приятно получить такой простой, но искренний подарок.              Он подошел к кустарнику, рассматривая цветы. Они действительно были очень красивыми, с тонкими лепестками и нежным ароматом. Он представил, как обрадуется его мама, когда он преподнесет ей такой букет.              Чонгук уже забрался на велосипед и нетерпеливо ждал Тэхена.              — Ты чего там застрял? — крикнул он.              Тэхен вздрогнул, словно очнувшись от сна. Он посмотрел на Чонгука, на куст с цветами, а потом принял решение. Он подошел к кустарнику и осторожно сорвал несколько веточек, стараясь не повредить их. Одни он собирался подарить маме, а другие — бабушке.              — Все, едем, — сказал Тэхен, смущенно складывая веточки в корзинку своего велосипеда. Он чувствовал, что немного краснеет, но старался не показывать этого.              Мальчики тронулись с места, и велосипеды, набирая скорость, понесли их по тропинке, в сторону дома. Тэхен ехал молча, вдыхая свежий воздух и чувствуя легкий аромат цветов. Он думал о том, как мама обрадуется его маленькому подарку, и на душе становилось тепло.              До дома Чонгука мальчики доехали быстрее, почти не отвлекаясь. Они припарковали велосипеды у крыльца, оставив веточки цветов в корзинках. Чонгук забежал в дом, крикнув, что они вернулись, и махнул рукой, чтобы Тэхен следовал за ним. Внутри пахло пирогами — миссис Хван скорее всего была на кухне. Они быстро прошли через прихожую и начали подниматься по деревянной лестнице на второй этаж. Ступеньки слегка поскрипывали под ногами. Чонгук уверенно повел Тэхена к самому дальнему углу. Там, притаившись у стены, стояла еще одна, совсем небольшая лестница. Она была узкой и крутой, почти вертикальной, больше похожей на стремянку.              — А вот и наш секретный путь, — прошептал Чонгук, с хитрой улыбкой глядя на Тэхена. — Готов?              Тэхен немного засомневался. Лестница выглядела ненадежной, но любопытство пересилило страх. Он кивнул, и Чонгук первым начал карабкаться вверх, ловко перебирая руками и ногами. Подъем был недолгим, но требовал некоторой ловкости и сноровки.              Наконец, Чонгук добрался до верха и одной рукой открыл небольшую дверцу, расположенную прямо в потолке.              — Готово! — крикнул он сверху. — Добро пожаловать на чердак!              Тэхен, подражая Чонгуку, осторожно начал подниматься по лестнице. Сверху лился слабый свет, и он старался не смотреть вниз, чтобы не испугаться. Когда он, наконец, добрался до дверцы и вылез на чердак, он замер от удивления.              Чердак оказался совсем не таким, каким Тэхен представлял такие помещения. Конечно, здесь было много старых вещей, коробок и пыли, но все было как-то упорядочено и даже уютно. В покосившемся потолке были окна, в которые пробивался солнечный свет, наполняя пространство теплым золотистым светом. В одном углу стоял старый матрас и несколько мягких подушек, а на стенах висели самодельные гирлянды из бумажных фонариков и звезд. В другом углу была небольшая полочка с книгами, старыми игрушками и настольными играми. Больше всего внимание Тэхена привлек самодельный шалашик, сделанный из старых простыней и одеял, натянутых на веревки, закрепленные за балками. Было очевидно, что кто-то здесь часто бывает и заботится об этом месте. Чердак, хоть и был старым, ветхим и немного заброшенным, выглядел обжитым. Он был похож на секретную комнату, спрятанную от посторонних глаз, где можно спрятаться от всего мира.              — Ты сам все сделал? — с искренним восхищением спросил Тэхен, оглядывая чердак.              — Да, — смущенно ответил Чонгук, почесывая затылок. — С шалашом дед помог, а то я сначала вообще не мог понять, как эти простыни привязать, чтоб не падали, а так сам.               Тэхен, недолго думая, сразу принялся прогуливаться по чердаку. Он залез в шалаш, потрогал простыни, оценивая прочность конструкции. Внутри было темно и душно, но зато можно было спрятаться ото всех.              — Крепко! — оценил он, вылезая наружу. — Туда бы что-то светящееся.              Тэхен подошел к гирлянде из бумажных фонариков и легонько потрогал один из них. Фонарик был помятый и местами выцвел, но все равно выглядел неплохо. Тэхен аккуратно провел пальцем по его шершавой поверхности.              — Сам делал? — спросил он, не поворачиваясь.              — Ага, — ответил Чонгук.              — Прикольно, — сказал Тэхен. — Только кривовато немного, но все равно прикольно.              Тэхен оставил гирлянду в покое и подошел к полке с игрушками. Там была настоящая сокровищница: старые машинки без колес, кубики с облезшей краской, сломанные солдатики и куча всякой всячины. Он начал копаться в этом хаосе, вытаскивая и рассматривая каждую вещь. Наконец, он наткнулся на старый пластмассовый пистолет.              — О, смотри! Пистолет! — воскликнул Тэхен, с восторгом разглядывая находку. Пистолет был потрепанный, с поцарапанным корпусом и сломанным курком, но его это не остановило. Он прицелился в Чонгука, нажимая на курок. — Пиф-паф! Ты убит!              Пистолет издал слабый щелчок.              — Да ладно тебе, — закатил глаза Чонгук. — Он же не работает.              — Мог бы подыграть. Типа, «ой, я ранен!», — буркнул Тэхен, опуская пистолет. — Ладно, давай лучше сделаем из шалаша штаб?               — Штаб? Это как? —              — Ну, типа, секретное место, как в кино! Где мы будем строить планы, играть в шпионов… и… ну, короче, круто будет! — Тэхен залез в шалаш и начал его осматривать. — Надо тут все обустроить!              Он забежал в шалаш и начал его осматривать.              — Тут мало места, конечно, — пробормотал он, — но для штаба сойдет. Надо только как-нибудь украсить…              — Я могу сделать нам флаг, — предложил Чонгук, неожиданно оживившись. — У меня есть большой лист в каком-то из ящиков и краски.              — Круто! Давай найдем твой лист, — Тэхен подбежал к пыльным ящикам и открыл один из них. В ящике лежали старые газеты, какие-то тряпки и сломанная игрушечная машинка. Он с брезгливостью заглянул внутрь. — Фу, тут какая-то гадость!              Тэхен закрыл ящик и открыл следующий. Там оказалось чуть больше интересного: несколько старых журналов, моток веревки и какая-то странная железяка, похожая на деталь от велосипеда.              — А что нарисуем? Что-нибудь пиратское, с черепом и костями? Или лучше космическое? — спросил Тэхен, вытаскивая из ящика потрепанный журнал с изображением ракеты. — Космический корабль с лазерными пушками было бы круто! Ты вообще рисовать умеешь?              — Умею! — Чонгук с важным видом распахнул ящик, и оттуда, словно по волшебству, вырвалось облако пыли, заставив его пару раз громко чихнуть.              — Будь здоров ,— машинально буркнул Тэхен, рассматривая журнал. — Так что рисуем? Ракету? Или пиратский флаг?              Чонгук вытер нос тыльной стороной ладони.              — Просто ракета — это скучно. Давай что-нибудь поинтереснее придумаем.              — А вот и бумага! — воскликнул Тэхен, вытаскивая большой лист ватмана, немного помятый и с загнутыми краями.              Мальчики устроились на полу, подстелив под себя старую газету, чтобы не испачкать одежду. Посередине лежал ватман, слегка пожелтевший от сырости, вокруг были разбросаны краски в старых баночках, кисточки и стакан с мутной водой. Чонгук, сосредоточившись, усердно вырисовывал контур рисунка черной краской. Он старался, чтобы линии получились ровными, но кисточка то и дело дрожала. Тэхен, подперев подбородок рукой, с любопытством наблюдал за его стараниями, предвкушая, каким крутым получится их совместный рисунок.              Когда контур был готов, Чонгук передал краски Тэхену.              — Раскрашивай! А я пока ракету нарисую.              Тэхен с энтузиазмом взялся за дело. Он тщательно закрашивал динозавра зеленым цветом, не заботясь о том, чтобы не вылезать за контур, поэтому зеленая краска то и дело оказывалась на фоне.              — Эй, ты чего делаешь! — ворчал Чонгук, наблюдая за его стараниями. — Мазюкаешь, как попало!              — Зато весело! — отмахнулся Тэхен, вымазывая щеку зеленой краской. — Занимайся лучше своей ракетой, а я сам разберусь!              Чонгук фыркнул, но ничего не сказал. Он продолжал рисовать ракету, время от времени бросая взгляд на Тэхена, который с упоением закрашивал динозавра, превращая его в настоящее чудовище.              И вот, спустя час усердной работы, на листе ватмана красовался флаг их секретного штаба: огромный, зубастый динозавр в шлеме космонавта, верхом на ракете с лазерными пушками, плюющийся огнем. Флаг получился немного кривым и неровным, но они, вымазанные в краске, были в восторге от своей работы. Чонгук на мгновение застыл, рассматривая их творение, а потом, словно решившись на что-то важное, повернулся к Тэхену и немного неловко произнес:              — Знаешь… если хочешь, ты тоже можешь сюда приходить. Когда захочешь. Если тебе здесь… ну… понравилось.              — Правда? — с удивлением переспросил Тэхен. В его голосе звучало недоверие и восторг одновременно. — Конечно хочу! Тут круто!              — Тогда приходи, когда захочешь. Постучишь вот так, чтобы я понял, что это ты, — Чонгук продемонстрировал хитрый стук в стену, состоящий из двух коротких и одного длинного удара.              Тэхен с улыбкой повторил стук по стене.              — Понял. Теперь это наш секретный пароль.              Чонгук улыбнулся в ответ.              

***

      

      Резкий свет из коридора больно резанул по глазам, заставив Тэхена недовольно поморщиться. Он сонно заморгал, пытаясь сориентироваться. На прикроватной тумбочке тикали часы, показывая три часа ночи. Сердце екнуло от беспокойства. Обычно в такое время в доме царила полная тишина.              В дверном проеме стояла его мама, силуэт которой отчетливо выделялся на фоне света из коридора. Ее лицо было серьезным, но в глазах читалось какое-то волнение и предвкушение.              — Тэхен, проснись, — тихо позвала она. — Бабушка просила тебя позвать.              Тэхен, протирая глаза, сонно посмотрел на нее.              — Что случилось? — пробормотал он, чувствуя себя немного растерянно.              Мама улыбнулась ему успокаивающей улыбкой.              — Ничего страшного, не волнуйся. Просто корова отелилась. Бабушка сказала ты очень ждал этого, поэтому попросила позвать тебя посмотреть на теленка.              Тэхен окончательно проснулся, и сонливость как рукой сняло. Он действительно ждал этого события все две недели с тех пор, как приехал. Сейчас же его переполняло любопытство: какого цвета теленок, какой у него будет нос, как он будет ходить и есть.              — Правда? — воскликнул Тэхен, вскакивая с матраса. — Теленок? Сейчас?              Наен кратко кивнула.              — Да, прямо сейчас. Бабушка ждет тебя в сарае. Только оденься потеплее, на улице прохладно.              Не дослушав маму до конца, Тэхен схватил с кресла теплую кофту и, накинув ее на плечи, выбежал из комнаты прямо в пижамных штанах. Наен лишь покачала головой и с улыбкой посмотрела вслед своему сыну. Знала, что Тэхена сейчас не остановить.              Выскочив на улицу, Тэхен почувствовал прохладный ночной воздух. Звезды ярко сияли в небе, освещая дорогу к сараю. Тэхен прибавил шаг и вскоре уже стоял у двери сарая, из щелей которой пробивался теплый свет фонаря.              — О, Тэхен, наконец-то ты пришел, — обрадовалась бабушка, увидев внука. — Посмотри, какой красавец у нас родился!              Тэхен подошел ближе и замер от восторга. В углу, рядом с Соль, лежал маленький теленок. Он был совсем крошечный, с большими карими глазами и мокрым черным носом. Его шерстка была рыжей, с белыми пятнами на боках. Он неуклюже пытался подняться на свои тоненькие ножки, но у него пока плохо получалось.              — Какой он маленький! — прошептал Тэхен, не отрывая взгляда от теленка.              Бабушка улыбнулась и протянула ему руку.              — Подойди поближе, не бойся.              Тэхен осторожно подошел к теленку и протянул к нему руку. Малыш робко понюхал его пальцы своим влажным носом, а потом лизнул ладонь шершавым языком.              — Ой! — воскликнул Тэхен, отдергивая руку. — Щекотно!              Он рассмеялся, и теленок, испугавшись резкого звука, попытался спрятаться за свою маму.              — Не пугай его, — сказала бабушка, ласково поглаживая теленка по голове. — Он еще совсем маленький и всего боится.              — Можно будет Чонгуку показать? — взволнованно спросил Тэхен.              — Конечно, можно. Завтра утром и покажешь, а сейчас теленок устал, ему нужно отдохнуть. И тебе тоже пора обратно в кровать. На улице уже совсем поздно.              Тэхен на секунду нахмурился, не желая откладывать встречу Чонгука с теленком, но бабушкин тон был непреклонен, а в ее глазах читалась усталость.              — Хорошо, — пробормотал он, немного разочарованно. — Тогда завтра утром!              — Вот и славно, — обрадовалась бабушка. — А теперь бегом в кровать. Спокойной ночи, Тэхени.              — Спокойной ночи, бабушка! — Тэхен еще раз бросил взгляд на мирно посапывающего теленка, пообещав ему, что завтра он обязательно вернется с Чонгуком, и покинул сарай.              Утро следующего дня выдалось для Тэхена мучительно долгим. Он проснулся, когда солнце только встало, но понимая, что еще слишком рано будить Чонгука, начал наматывать круги по дому. Каждое мгновение казалось вечностью. Он то и дело подходил к окну, высматривая знакомую фигуру, то садился за стол, безуспешно пытаясь чем-то себя занять. Ему не терпелось поделиться новостью о теленке, увидеть восторг в глазах друга.              Тэхен не мог усидеть на месте. Он то и дело спрашивал, не пора ли уже бежать к соседскому дому. Бабушка, которая успела подоить корову и принести свежее молоко, посмеивалась над его нетерпением.               Не прошло и часа, как послышался стук в дверь. Тэхен, как ошпаренный, сорвался с места и подбежал к двери, с нетерпением распахнув ее. На пороге стоял Чонгук, запыхавшийся и с сияющей улыбкой на лице.              — Бабушка сказала, что у вас появился теленок, — выпалил Чонгук, не давая Тэхену и слова сказать. Его глаза горели от любопытства. — Можно посмотреть?              — Да, конечно! Он такой маленький! И нос у него смешной! Пошли скорее, я тебе покажу!              Схватив Чонгука за руку, Тэхен потащил его к сараю. На бегу он успел крикнуть маме и бабушке, что они уже идут смотреть теленка. Сердце бешено колотилось от предвкушения. Добежав до сарая, Тэхен распахнул дверь, пропуская Чонгука вперед. Внутри пахло свежим сеном и молоком, а в углу, рядом с Соль, лежал тот самый маленький теленок, мирно посапывая. Его рыжая шерстка блестела в лучах утреннего солнца, пробивавшихся сквозь щели в стенах сарая.              Затаив дыхание, Тэхен и Чонгук осторожно подошли к Соль и ее малышу. Тэхен с трепетом ждал реакции друга, наблюдая за тем, как тот завороженно смотрит на спящего теленка.              — Такой хороший!              — Ага! — воодушевленно подтвердил Тэхен. — А еще он очень смешно ходит, когда пытается встать!              Чонгук осторожно протянул руку и робко погладил теленка по мягкой шерстке. В этот момент теленок, почувствовав прикосновение, проснулся и, слегка потянувшись, открыл свои большие карие глаза. Он несколько раз моргнул, осматриваясь вокруг, а затем перевел взгляд на Чонгука и Тэхена.              — Ой! — воскликнул Чонгук, отдергивая руку. — Он на нас смотрит!              Мальчики вместе протянули руки к теленку и стали осторожно гладить его по мягкой шерстке. Теленок, казалось, был совсем не против их внимания, и даже прикрыл глаза от удовольствия.              — Вы уже придумали ему имя? — тихо спросил Чонгук.              Тэхен покачал головой.              — Нет еще. Бабушка сказала, что мы вместе должны выбрать. А у тебя есть какие-нибудь идеи?              Чонгук задумался, нахмурив брови. Он внимательно смотрел на теленка, словно пытаясь разглядеть имя в его мордочке.              — Ео? — неуверенно произнес Чонгук, вопросительно глядя на друга.              Тэхен снова посмотрел на теленка. Действительно, что-то в этом имени было. Оно было коротким, простым и каким-то особенно подходящим для этого маленького существа.              — Мне нравится, — сказал Тэхен, после небольшой паузы. — Ео… звучит неплохо. Тем более он правда пушистый!              В этот самый момент в сарай заглянула бабушка, держа в руках два стакана парного молока. Она услышала их разговор и с интересом спросила:              — Ну что, выбрали имя для теленка?              Тэхен и Чонгук, переглянувшись, одновременно произнесли:              — Ео!              Миссис Ли на секунду задумалась, а затем улыбнулась еще шире.              — Ео? Хорошее имя. Простое и запоминающееся. Что ж, будем звать его Ео.              Она подошла ближе и протянула мальчикам стаканы с молоком.              — Вот, выпейте свежего молочка за знакомство с Ео. А потом поможете мне накормить цыплят.              Мальчики с радостью принялись за стаканы с теплым сладким молоком, поглядывая на проснувшегося Ео.              Тэхен вдруг подумал, что в деревне было не так уж и плохо.              

***

      

      Раздались два коротких и один длинный стука. Тэхен смиренно ждал, пока ему откроют дверь на чердак. С тех пор как Чонгук показал ему свое укромное место, они собирались на чердаке почти каждый день, то устраивая там шумные игры в индейцев, вооружившись самодельными луками и стрелами, то представляя себя бесстрашными космонавтами, бороздящими бескрайние просторы вселенной, воображая корабли из картонных коробок и шлемы из старых кастрюль. А в более спокойные дни они зарывались в стопки комиксов, с головой погружаясь в истории о супергероях и злодеях, споря о том, кто сильнее и кто прав. Теперь над входом в шалаш гордо висел их самодельный флаг с зубастым динозавром в шлеме космонавта, немного криво приклеенный на скотч к одной из балок. Тэхену нравилось это ощущение избранности, чувство, что у них есть собственный мир, куда взрослым вход воспрещен. Ну, кроме дедушки Чонгука, который иногда приносил им печенье и рассказывал забавные истории из своей жизни, пока помогал с починкой сломанных игрушек или давал советы, как лучше укрепить шалаш, чтобы тот выдержал самые яростные сражения с воображаемыми врагами.              — Ты поздно, — прозвучал недовольный голос Чонгука. В щели двери показались его глаза, полные то ли укора, то ли простого нетерпения.              — Помогал бабушке доить Соль, — оправдался Тэхен, забираясь по шаткой деревянной лестнице до конца. — Она сегодня капризничала, никак не хотела стоять спокойно.              Тэхен вылез на чердак, отряхивая пыль со своих штанов, и огляделся. На импровизированной кровати, собранной из старого матраса и раскиданных вокруг подушек, валялась куча листов бумаги, исписанных карандашом. Некоторые были смяты и брошены в угол, другие же были аккуратно разложены.              — Что это тут у тебя? — спросил Тэхен, с любопытством рассматривая художественный беспорядок. — Всю кровать завалил!              — Мне было скучно, пока я тебя ждал, поэтому рисовал,— пожал плечами Чонгук, стараясь казаться безразличным, но по его глазам было видно, что он рад интересу друга. — Придумал новую суперспособность для нашего героя.              — Круто! Покажи! — с энтузиазмом воскликнул Тэхен, чувствуя, как в нем просыпается азарт. Он обожал, когда Чонгук придумывал новые штуки для их вымышленного супергероя Капитана Космоса. Они могли часами придумывать новые приключения и сражения для своего собственного комикса. Тэхен нетерпеливо принялся копаться в беспорядке, перебирая листы бумаги в поисках заветного рисунка.              — Ты так не найдешь, — усмехнулся Чонгук, наблюдая за хаотичными поисками друга, и небрежно поправил челку, которую удерживали… девчачьи заколки в виде бабочек.              Тэхен моргнул, пытаясь понять, не мерещится ли ему это. Нет, не мерещится. На голове его друга, Чонгука, красовались ярко-розовые заколки с бабочками. Тэхен похолодел. Он надеялся, что та неловкая ситуация с шортами в клубничку, которые Чонгук как-то надел, была случайностью. Он уже и забыть успел, что их первая встреча не задалась. Бабочки… Ну почему бабочки?              Тэхену не нравились эти заколки. Они ему казались… неправильными. Чонгук, с его любовью к комиксам, супергероям и велосипедам никак не вязался с этими девчачьими украшениями.              — Эм… Чонгук? У тебя… — Тэхен запнулся.              — Что? — Чонгук нахмурился, явно почувствовав подвох. — Что-то не так?              — Нет… Да? Просто… у тебя заколки, — осторожно произнес Тэхен. — Зачем?              — У меня челка отросла, поэтому я убрал ее заколками, чтобы не мешала, пока рисую, — пожал плечами Чонгук, словно это было само собой разумеющимся. — А что?              — Это как с теми шортами в клубничку… Это странно, — пробормотал Тэхен, чувствуя, как в нем закипает раздражение от всей ситуации. — Ты же мальчик! Ну какие заколки с бабочками?              Чонгук нахмурился. В его глазах мелькнула обида, но он ничего не сказал в ответ. Просто надулся и, молча, подошел к кровати. Он сел на край матраса и, уткнувшись взглядом в лист бумаги, принялся яростно водить карандашом по бумаге. Тишина, повисшая в комнате, стала давить на Тэхена. Он чувствовал себя виноватым, но в то же время не мог заставить себя извиниться. Он же прав?              Тэхен долго мялся, не зная, как исправить ситуацию. В его семье обычно все начинали общаться спустя время после ссоры. Никаких душещипательных разговоров, никаких искренних извинений. Просто игнорировали произошедшее, пока молчание не становилось совсем уж невыносимым. В крайнем случае, когда Тэхен сильно провинился, его отправляли постоять в углу пару часов, чтобы обдумать свое поведение. Сейчас оставить ситуацию как есть казалось невозможным. А если Чонгук никогда не перестанет обижаться?              Наконец, собравшись с духом, Тэхен нерешительно подсел к другу. Тот, почувствовав его присутствие, демонстративно отодвинулся. Тэхен вздохнул и снова подсел ближе, пока их плечи почти не соприкоснулись. Не зная, что сказать, он просто боднул Чонгука носом в щеку, легонько и по-дружески, как они часто делали, дурачась. Чонгук вздрогнул от неожиданности, но не оттолкнул его. Он по-прежнему смотрел в пол, нахмурившись, словно размышляя над чем-то очень важным. В тишине чердака было слышно только шуршание карандаша по бумаге — Чонгук демонстративно продолжал рисовать, делая вид, что ничего не происходит.              — Я не хотел тебя обижать, — тихо проговорил Тэхен, стараясь, чтобы его голос звучал искренне. Он надеялся, что этих слов будет достаточно, чтобы чужая обида испарилась.              —Но обидел, — буркнул Чонгук в ответ, не поднимая головы.              — Можешь меня ударить, — предложил Тэхен, отчаявшись найти другой способ задобрить друга. — Или ущипнуть больно… Или что-нибудь еще. Я все вытерплю, — он даже зажмурился, готовясь к удару.              — Ты дурак? — фыркнул Чонгук, подняв голову. — Не буду я тебя бить!              — Вот ты снова обзываешься! —пробурчал Тэхен, обиженно надув губы.              — Потому что ты дурак! — передразнил Чонгук, и тут же легонько толкнул друга плечом.              Тэхен, не ожидавший этого, покачнулся, а затем в ответ толкнул Чонгука в плечо. Чонгук сдавленно хихикнул и толкнул его сильнее. Так, в шутку, они начали пихать друг друга, стараясь не свалиться с матраса. Вскоре толчки переросли в возню, и оба, смеясь, повалились на кровать. Чонгук, оказавшись сверху, попытался щекотать Тэхена, но тот ловко перевернулся, и теперь уже Чонгук вопил от щекотки, пытаясь вырваться. Они катались по матрасу, смеясь до слез, пока окончательно не выбились из сил.              Лежа на спине, тяжело дыша, Тэхен посмотрел на Чонгука, у которого из-под бабочек торчали в разные стороны взъерошенные пряди волос.              — Ты лохматый, — посмеялся Тэхен и отцепил одну из заколок, что скорее висела на челке, а не держала ее. Она легко соскользнула куда-то на матрас.              — Ты тоже, — ответил Чонгук, и, недолго думая, запустил пятерню в волосы Тэхена, с озорным блеском в глазах. Он с силой взъерошил и без того растрепанную шевелюру друга, доведя беспорядок на голове Тэхена до абсолютного хаоса.              — Эй! — взвизгнул Тэхен, пытаясь отбиться.              Но в его голосе не было злости, только смех. Он схватил подушку и замахнулся на Чонгука. Началась новая битва, на этот раз подушками.              

***

             Вечерело. Небо алело, переливаясь оттенками оранжевого и багряного. Чонгук и Тэхен сидели под ивой, прислонившись спинами к ее шершавому стволу, и болтали о всякой всячине. Длинные ветви дерева укрывали их от посторонних глаз, создавая уютное и укромное местечко. Рядом, опираясь друг на друга, стояли их велосипеды. Колеса давно остыли после долгой поездки, и пахло нагретой солнцем резиной. В корзинках велосипедов уже были собраны небольшие, немного помятые букеты из полевых цветов — ромашек, камелий и каких-то незнакомых, но очень красивых — скромный подарок для бабушек и мамы, ждущих их дома. Вдали слышалось тихое кваканье лягушек, предвещающее скорое наступление ночи. Мальчикам нужно было уже уезжать, ведь солнце быстро скрывалось за горизонтом, но возвращаться обратно не хотелось.              — Мы завтра уезжаем домой, — тихо проговорил Тэхен, нарушая идиллию момента. В его голосе слышалась грусть. Ему так не хотелось говорить об этом Чонгуку до последнего, чтобы не портить их последний день вместе.              — Что? Но почему? — встрепенулся Чонгук, поворачиваясь к другу. — До конца летних каникул еще две недели!              — Родители помирились, поэтому отец завтра приедет за нами, — тихо ответил Тэхен, опуская взгляд на свои кроссовки, испачканные землей и травой. Он чувствовал себя каким-то предателем, словно это он был виноват в том, что им приходится уезжать.              — Ты больше не приедешь, да? — еле слышно спросил Чонгук.              Тэхен не знал, что ответить. Ему и самому было тоскливо и обидно, что все так получилось. Он хотел бы сказать, что обязательно вернется, что они снова будут вместе играть и строить планы, но он не знал, правда ли это. Взрослые часто говорили одно, а делали совсем другое. Он поднял глаза и посмотрел на друга. Чонгук сидел, нахмурившись, и ковырял палочкой землю.              — Я… не знаю, — честно ответил Тэхен. — Может, на следующие каникулы… если родители разрешат.              — Следующие каникулы — это еще ждать целую вечность! — пробурчал Чонгук, отбрасывая палочку в сторону. — И что, теперь мы больше не будем… в штабе собираться? И в пиратов играть? И… и больше не нарисуем приключения Капитана Космоса? И вообще… ничего? — его голос звучал все тише и тише, словно он боялся произносить эти слова вслух.              — Я приеду! — заверил его Тэхен, поднимая взгляд и стараясь говорить уверенно. — Я упрошу родителей отвезти меня сюда на следующих каникулах. Я не смогу надолго оставить здесь бабушку, Соль и Ео, нашего Капитана Космос и… тебя. Ты мой друг!              Тэхен и подумать не мог, что ему настолько понравится вдали от шумного города. До приезда он представлял, как будет скучать по своим гаджетам и друзьям, но теперь от одной мысли о расставании с Чонгуком в животе все скручивалось. Мальчики долго смотрели друг на друга, молча, но в их взглядах читалась грусть от предстоящей разлуки и надежда на скорую встречу. Тэхен до сих пор не мог поверить, что этот странный мальчик, с которым они сначала не поладили, стал его настоящим другом, без которого он уже не представлял своих каникул. Не только этих, но и следующих. Не выдержав переполняющих чувств, Тэхен вдруг почувствовал, как у него предательски защипало в носу, поэтому он решил действовать быстро. Он просто резко обнял Чонгука, хлопнул его по спине и тут же отстранился.              — И ты мой друг, Тэ!