Клубничные шорты

      Тэхен суетливо метался по комнате, на ходу запихивая в рюкзак проводные наушники и носки. Футболка натягивалась на плечи, шнурки кроссовок завязывались в рекордные сроки — каждая секунда приближала его к долгожданной поездке. К заботливым объятиям бабушки, пахнущим свежей выпечкой и теплом; к мычанию Соль по утрам и играм с Ео; и, конечно, к Чонгуку. Тэхен успел соскучиться по их гонкам на велосипеде, поездкам к озеру, забавным перепалкам и их секретному штабу. В редких телефонных разговорах они делились друг с другом идеями для новых приключений Капитана Космоса, которые Чонгук должен был воплотить в жизнь на бумаге, и увлеченно обсуждали последние выпуски комиксов о Человеке-пауке, споря о сюжетных поворотах и восхищаясь мастерством художника.              Те самые выпуски Человека-паука, подаренные Чонгуком, сейчас лежали стопкой на столе, напоминая о бессонных ночах и захватывающих приключениях, в которые он погружался, читая их при свете ночника. Над столом, висел рисунок Капитана Космоса его собственного производства. Да, он был не так искусен, как работы Чонгука, но все же неплох, и к тому же — единственный рисунок, который отец, обычно требовательный к порядку, не приказал убрать.              Внезапно зазвонил телефон. На экране высветилось: «Чонгук». Тэхен судорожно схватил телефон и, прижав его к уху плечом, начал прыгать на одной ноге, пытаясь натянуть кроссовок.              — Чонгук! Привет! — выпалил он, задыхаясь от восторга и неудобства одновременно. Кроссовка предательски сопротивлялась.              — Привет! Я уже у бабушки, — раздался в трубке звонкий голос Чонгука. — Ты скоро будешь?              Кроссовка наконец поддалась, но Тэхен, потеряв равновесие, чуть не рухнул на пол. Еле удержавшись на ногах, он выпрямился и, задыхаясь, прижал телефон к уху покрепче.              — Мы сейчас будем выезжать.              — Жду на нашем месте, — бодро сказал Чонгук и сбросил.              В последний раз заглянув в зеркало, Тэхен накинул толстовку и, готовый вылететь из комнаты пулей, вдруг замер, услышав, как отец с силой захлопнул дверь. Он поежился. Внезапно радостное предвкушение оборвалось, как лопнувшая струна. Из-за стены, из гостиной, донеслись резкие, взвинченные голоса. Родители. Ругались. Тэхен опустил руку с дверной ручки, ощущая, как тепло, наполнявшее его еще минуту назад, сменилось холодом и беспокойством. Из-за двери доносились обрывки фраз, полных обиды и раздражения. Он не понимал, о чем они спорят, да и не хотел. Просто знал, что это плохо, что так быть не должно. И что теперь поездка, которую он так ждал, будет омрачена этой тяжелой, липкой атмосферой.              Тэхен замер, прислушиваясь. Слова сливались в неразборчивый гул, но даже сквозь стену он ощущал напряжение и злость, витавшие в воздухе. Что-то о работе, о деньгах, о каких-то обещаниях, которые не были выполнены. Он знал эти ссоры наизусть. Они всегда происходили внезапно, словно гром среди ясного неба, и оставляли после себя тягостное, давящее молчание. Сердце болезненно сжалось.              Стараясь не обращать внимания на тяжелое молчание, нависшее в квартире, Тэхен накинул рюкзак на плечо и вышел в коридор. Отец стоял, скрестив руки на груди, и хмуро смотрел в пол. Мама, в спешке вытирая глаза, делала вид, что ищет ключи от квартиры.              Тэхен знал этот сценарий. Сейчас нужно было вести себя максимально тихо и незаметно. Не задавать вопросов, не привлекать внимания, просто помочь донести вещи до машины и занять свое место на заднем сиденье.              — Готов? — спросил отец, нервно потирая переносицу.              Тэхен кивнул, стараясь, чтобы его голос не дрогнул.              — Да, отец.              — Тогда не стой, а бери чемодан, — отец указал взглядом на самый большой, который у них был, стоявший у двери. — Я пойду заводить машину.              Тэхен молча подхватил чемодан, чувствуя, как тяжесть оттягивает плечо. Обычно он бы попросил отца помочь, но сейчас, в такой обстановке, боялся даже пикнуть. Он кое-как вытащил чемодан на площадку, чуть не задев дверной косяк, и поставил его у порога. В этот момент мама вышла из квартиры, тихонько прикрыв за собой дверь. На ее лице читалась грусть.              — Давай я помогу, Тэхен, — тихо предложила она, протягивая руку к чемодану.              Тэхен покачал головой.              — Нет, мам, я сам, — он почувствовал, как слова застревают в горле. Ему хотелось сказать что-то, но в голове было пусто. Только и думал о том, как бы поскорее дотащить этот чемодан и не получить выговор.              Медленно, ступенька за ступенькой, Тэхен начал спускаться, представляя, как вскоре он окажется в деревне, вдали от всех этих проблем и ссор. Ему оставалось только надеяться, что эта поездка не превратится в сплошное мучение, а принесет хоть немного радости. Колесики чемодана противно громыхали, отдаваясь эхом в пустом подъезде.              Наконец, Тэхен выбрался из подъезда и увидел машину. Отец стоял рядом, хмуро глядя в сторону. Даже не предложил помочь. Тэхен, пыхтя и отдуваясь, докатил чемодан до багажника. Отец молча открыл его и, не говоря ни слова, закинул чемодан внутрь. Бум! Хлопнула крышка багажника, и Тэхен вздрогнул.              — Садимся, — сухо бросил отец, обходя машину и садясь за руль.              Тэхен, чувствуя, как по спине пробежал холодок, обошел машину с другой стороны и уселся на заднее сиденье, подальше от отца. В голове гулко отдавался стук крышки багажника, будто предупреждение. Предстоящая дорога казалась ему сейчас бесконечной. Он уставился в окно, стараясь не видеть напряженное лицо отца в зеркале заднего вида. Невыносимая тишина давила на уши, и Тэхен чувствовал себя все более неуютно. Он медленно потянулся к рюкзаку, который поставил на пол рядом с собой, и достал плеер, перебирая в памяти, какую музыку хочется послушать, чтобы хоть немного заглушить гнетущую тишину. Вытащил из бокового кармана наушники, аккуратно распутал провода и вставил штекер в разъем плеера. Заиграла музыка, еле слышная сквозь гул мотора. Тэхен прибавил громкость, подбирая привычный уровень, и откинулся на спинку сиденья.              Дорога тянулась бесконечно. За окном мелькали унылые пейзажи: однообразные поля, серые леса и редкие дома. Тэхен пытался сосредоточиться на песнях, перебирая в голове слова, но мысли постоянно возвращались к отношениям родителей. Он снова и снова прокручивал в голове недавнюю ссору, пытаясь понять, что же произошло на этот раз. В голове, словно заезженная пластинка, звучали обрывки фраз, полные обиды и взаимных обвинений. Музыка не помогала, лишь создавала фоновый шум для его беспорядочных мыслей. Он сильнее вжался в сиденье, чувствуя, как закрутило живот. Тэхену хотелось спрятаться в шалаше на чердаке, чтобы не видеть злых маму и отца, не думать обо всем этом. Он сглотнул, пытаясь справиться с тошнотой. В голове как будто кто-то кричал мамиными словами и злыми папиными ответами.              Монотонное покачивание машины усыпляло. Веки стали тяжелеть, и Тэхен почувствовал, как сон постепенно накрывает его. Голова непроизвольно дернулась, и он едва не выронил наушники. Тэхен вздрогнул, оглянулся, но отец продолжал сосредоточенно смотреть на дорогу, а мама молчать. Снова устроившись поудобнее, Тэхен попытался бороться со сном, но безуспешно. Музыка, казалось, становилась все тише, а изображение за окном сливалось в размытые пятна. Он несколько раз безуспешно пытался открыть глаза, но сон победил. Голова склонилась к плечу, и Тэхен провалился в дрему.              Через какое-то время Тэхен проснулся от того, что мама аккуратно тормошит его за плечо. Он открыл глаза и увидел, что машина стоит, а за окном знакомый деревянный забор и домик бабушки. Дежавю. Точно так же было и в прошлом году. Только тогда он притворился спящим и надеялся, что они вернутся домой. В этот раз он не стал этого делать. Слишком уж ему хотелось поскорее выбраться из машины и оказаться подальше от ругани. Тэхен быстро расстегнул ремень безопасности и выскочил на улицу, стараясь не смотреть на отца.              Не дожидаясь, пока родители достанут вещи, Тэхен рванул к крыльцу. Деревянные ступеньки громко скрипели под ногами, но ему было все равно. Бабушкин дом, встреча с Чонгуком, вкусная еда, посиделки под старой ивой — это было как глоток свежего воздуха после удушающей атмосферы в машине.              Запах! Божественный, манящий аромат свежей выпечки и чего-то еще, невероятно вкусного, ударил в нос, как только он распахнул дверь. Тэхен, не раздумывая, забежал на кухню. Бабушка стояла у плиты, помешивая что-то в большой кастрюле.              — Бабушка, привет! — крикнул Тэхен, и тут же обнял ее, прижавшись щекой к мягкому фартуку.              Миссис Ли, вздрогнув от неожиданности, рассмеялась.              — Тэхен! Вот так сюрприз! Я уж думала, только к ужину вас ждать, — проговорила она, тепло обнимая внука в ответ слегка подрагивающими руками. — Как доехали? Все хорошо?              — Хорошо, — уклончиво ответил Тэхен, надеясь, что бабушка не спросит про родителей. Ему не хотелось обсуждать их недавнюю ссору. — А что ты готовишь? — он попытался заглянуть в кастрюлю, встав на носочки.              — Кальбитхан, — ответила миссис Ли, улыбаясь. — Твой любимый.              Глаза Тэхена радостно засияли. После долгой поездки он вымотался и проголодался, и мысль о горячем, ароматном кальбитхане была настоящим спасением. Он уже представлял, как будет уплетать лапшу и сочное мясо, запивая бульоном, а потом побежит к Чонгуку на чердак.              — Ким Тэхен, — отец стоял в дверях кухни, нахмурившись. — Ты мужчина или кто? Вместо того, чтобы помогать с чемоданом, бездельничаешь.              Тэхен вздрогнул и потупил взгляд. Вся его радость моментально испарилась.              — Я хотел… — начал он, опуская глаза. Хотелось возразить, сказать, что он устал от дороги, что соскучился по бабушке, но он знал, что это бесполезно. Отец все равно не услышит.              — Надо не хотеть, а делать, — отец продолжил, его голос стал еще более резким. — Я не буду слушать твои детские оправдания.              Тэхен сглотнул. Каждое слово отца било как пощечина. Он чувствовал, как его щеки заливает краска стыда. Зачем он так рванул сюда? Зачем показал свою радость, забыв о делах? Он заметил, как улыбка бабушки медленно сползала с лица.              — И тебе здравствуй, Ким Джихо, — тихо, но твердо произнесла бабушка, вытирая руки о полотенце. Обычно мягкий и добрый голос приобрел серьезные нотки, которые Тэхен слышал крайне редко.              — Не защищайте его, миссис Ли, — огрызнулся отец, не глядя на бабушку. — Ему пора уже мужчиной становиться, а он все за юбкой прячется.              — Я и не защищаю, — пожала плечами бабушка. — Просто напоминаю тебе элементарную вежливость. Ты вошел в мой дом, Джихо, и не поздоровался, а сразу начал ругать ребенка. Это некрасиво.              Лицо отца на мгновение исказилось, словно он собирался возразить, но, встретившись с твердым взглядом бабушки, он лишь плотнее сжал губы и промолчал. В повисшей тишине было слышно только тиканье часов на стене. Тэхен стоял пораженный, не зная, что делать. С одной стороны, ему было приятно, что бабушка за него заступилась. С другой — он понимал, что из-за этого поругались еще двое.              — Ладно, — сухо сказал отец, стараясь говорить ровным тоном, хотя в его голосе все еще чувствовалась обида. — Лучше поздно, чем никогда. Я тебя жду, Тэхен.              Отец бросил на него суровый взгляд и вышел из кухни, оставив Тэхена стоять в оцепенении. Он чувствовал себя маленьким и никчемным. Радость от встречи с бабушкой и предвкушение встречи с Чонгуком словно улетучились, оставив после себя лишь горькое послевкусие вины. Что бы он ни делал, ему всегда было мало.              — Поссорились снова, да? — мягко спросила бабушка, погладив Тэхена по плечу.              Тэхен опустил голову. Ему не хотелось рассказывать бабушке о постоянных ссорах родителей, о напряженной атмосфере в машине. Он боялся, что это расстроит ее.              — Немного, — пробормотал Тэхен, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более беззаботно.              Бабушка вздохнула, но не стала настаивать, а лишь прижала внука к себе, сжимая в крепких объятиях.              — Знаешь, — сказала она, немного помолчав, — твой отец хороший человек, хоть и бывает иногда чересчур строгим. Просто он очень устает на работе, и ему тяжело. Не обижайся на него.              Тэхен кивнул, хотя ему и было трудно сдержать обиду. Он понимал, что отец устает, но почему эта усталость всегда должна выливаться на него?              — Успеем еще с тобой наговориться, а пока иди к отцу, — миссис Ли легонько подтолкнула его к двери.              Тэхен вышел в коридор, и, несмотря на поддержку бабушки, его все еще душил какой-то непонятный клубок чувств. Он не понимал, что с ним происходит. С одной стороны, он все еще чувствовал горькое жжение от отцовских слов, эту несправедливую злость, которая сжимала грудь. Он злился на отца за его грубость, за то, что тот не видел, как он устал, но в то же время, бабушкины слова о том, что отцу тяжело, немного смягчили эту злость, сменившись какой-то тупой, ноющей грустью. Ему было грустно от того, что семья так часто ссорится, грустно от того, что поездка, обещавшая быть счастливой, превратилась в это.              Хотелось спрятаться в своей комнате, зарыться в подушку и ни с кем не разговаривать. Хотелось сбежать к Чонгуку, чтобы он развеселил его. Оба этих желания казались сейчас недостижимыми. Тэхен не мог избежать встречи с родителями без последующего наказания. Он остановился посреди коридора, как будто невидимая сила держала его на месте. В животе скручивался тугой узел из обиды, грусти и вины. Ему хотелось кричать, хотелось плакать, хотелось, чтобы кто-нибудь просто обнял его и сказал, что все будет хорошо.              В прошлый раз Тэхен надеялся, что отец приедет как можно скорее. Сейчас он бы хотел, чтобы его не было здесь вовсе.       

***

      После помощи с чемоданом и сумками, Тэхен осторожно спросил у бабушки, через сколько будет готов кальбитхан. Услышав, что еще нужно подождать, он почти пулей вылетел из дома и помчался к соседям. В груди трепетало предвкушение. Кажется, даже тяжелое настроение от ссоры с отцом немного отступило, уступив место радостному волнению. Мысль о том, что он сейчас увидит Чонгука, заставила его ускорить шаг. Подлетая к соседскому дому, Тэхен заметил на веранде миссис Хван. Женщина, увидев его, расплылась в широкой улыбке и поманила к себе рукой.              — Как ты вырос, Тэхен! Ну прямо не узнать! — причитала бабушка Чонгука. — Красавец такой!              Тэхен смущенно улыбнулся, принимая комплименты. Он немного поболтал с бабушкой Чонгука о том, как прошла дорога и как поживают родители, стараясь не показывать, как ему не терпится увидеть Чонгука, но волнение выдавали его блестящие глаза и слегка подрагивающие руки.              — Чонгук тебя заждался, наверное, — продолжила миссис Хван, приглашая его в дом. — Он целое утро только о тебе и говорил, как приехал              Сердце Тэхена забилось быстрее от радости. Он поблагодарил бабушку Чонгука и сразу же побежал наверх, на второй этаж, где была лестница на чердак.              Поднимаясь по скрипучим ступеням, Тэхен затаил дыхание, предвкушая радостную встречу с Чонгуком. Наконец, он достиг чердачной двери. Остановившись на мгновение, он прислушался. Внутри было тихо.              Три стука: два коротких один длинный.              Чердачная дверь со скрипом открылась, и в узкой щели появилось знакомое, но немного изменившееся улыбающееся лицо.              — Тэхен! Ну наконец-то приехал! — воскликнул Чонгук, широко раскрывая дверь и втягивая друга внутрь.              Чердак был в привычном творческом хаосе: огромные стопки комиксов, незаконченные модели самолетов из бумаги и карандаши, разбросанные вместе с рисунками. На балке, немного криво, висел старый потрепанный флаг, который они с Чонгуком повесили еще прошлым летом. Казалось, за год он стал еще более выцветшим и потрепанным. В воздухе витал запах пыли и старого дерева, смешанный с ароматом жевательной резинки, которую Чонгук, похоже, жевал прямо сейчас.              — Что жуешь? — спросил Тэхен, направляясь к старому, продавленному матрасу, брошенному на полу. Чонгук уже плюхнулся на него, освобождая место для друга. Тэхен последовал его примеру и с тяжелым вздохом рухнул рядом, моментально провалившись в гору мягких, но пыльных подушек.              — Виноградную, — ответил Чонгук, доставая упаковку жевательной резинки и протягивая Тэхену. — Будешь?              Он энергично зажевал, надувая щеки, и выжидательно посмотрел на друга. Тэхену вдруг стало забавно. Чонгук, жующий жвачку, был точь-в-точь похож на хомяка. Каким был год назад, таким и остался. Он засмеялся, глядя на эту знакомую и немного комичную картину.              — Давай, — ответил Тэхен, с улыбкой беря предложенную жвачку.              — Что смешного? — нахмурился Чонгук, переставая жевать и непонимающе глядя на Тэхена.              — Да ты на хомяка похож, — выпалил Тэхен, не в силах сдержать смех. Он откинулся назад, зарылся в подушки и расхохотался во весь голос.              Чонгук на секунду замер, словно не веря, что Тэхен снова взялся за старое, когда они встретились меньше десяти минут назад. Казалось, он собирался обидеться, но потом его взгляд смягчился, а на лице появилась хитрая улыбка. Он нахмурился, словно злился, и легонько ударил Тэхена по плечу. Не больно, а скорее в шутку, напоминая, что друг перешел границы дозволенного.              — Ах ты, засранец! Я с тобой делюсь жвачкой, а ты надо мной смеешься?              Чонгук попытался выхватить упаковку, но Тэхен увернулся, быстро закинул жвачку в рот и принялся энергично жевать. Чонгук потянулся к нему, но Тэхен, продолжая смеяться, ловко увернулся и выплюнул огромный пузырь, который лопнул с громким хлопком.              — Фу! — поморщился Чонгук. — Ты все такой же противный!              Тэхен, вытирая рот, снова рассмеялся.              — Зачем тебе гитара? — спросил он, кивая в сторону инструмента, прислоненного к стене.              — Я решил научиться играть, — гордо ответил Чонгук. — Хочу стать рок-звездой! Ну, или хотя бы уметь играть что-нибудь крутое. Я уже даже пару аккордов выучил! Хочешь послушать? — он уже почти схватил гитару, готовый продемонстрировать свои музыкальные таланты.              — Хочу, — ответил Тэхен, с любопытством наблюдая за Чонгуком.              Тот немного неуклюже, но очень старательно взял гитару и сел на матрас. Ему явно было не очень удобно: то ли инструмент был великоват, то ли матрас слишком мягкий, но в конце концов он устроился поудобнее и попытался правильно поставить пальцы на струны. Тэхен видел, как Чонгук сосредоточенно хмурит брови, сгибая пальцы в замысловатых позах и сверяясь с какими-то пометками на клочке бумаги.              — Сейчас, сейчас, — пробормотал Чонгук, сосредоточенно глядя на гриф гитары. — Надо только вспомнить, как это…              Чонгук глубоко вздохнул и неуверенно провел пальцами по струнам. Получилось что-то похожее на аккорд, но звучало немного фальшиво, даже Тэхен это заметил. Чонгук нахмурился и попробовал снова. На этот раз получилось лучше. Он повторил аккорд еще несколько раз, а потом перешел к следующему.              И вот, наконец, Чонгук начал играть, неуверенно перебирая струны и подпевая себе мотив под нос. Пару раз он сбивался, останавливался и начинал снова, поправляя пальцы и сосредоточенно глядя на свои руки. Тэхен узнал в этой неумелой мелодии знакомую песню.              — Это же Creep? — удивленно спросил он, чуть наклонившись вперед, чтобы лучше слышать.        — Да! Ты ее знаешь? — обрадовался Чонгук, тут же прекращая играть и широко улыбаясь. — Она моя любимая! — И моя! Ее сложно играть, — смущенно признался Чонгук, почесывая затылок. — Но я очень хотел выучить сначала именно эту песню. — Ну, у тебя вроде получается, — неуверенно попытался ободрить Тэхен. — Я даже узнал мелодию. — Я знаю, что пока плохо, — надуто произнес Чонгук. — Но я научусь.       Чонгук, немного расстроенно убрал гитару, прислонив ее обратно к стене. Тэхен, наблюдая за ним, вдруг почувствовал усталость, накатившую волной после раннего подъема, сумбурной поездки и, главное, утренней ругани дома. Он просто откинулся назад и повалился на матрас, утопая в подушках. Он невидящим взглядом смотрел в старый, деревянный потолок чердака, на потрескавшиеся доски и причудливые тени, играющие в свете солнца. В голове некстати всплыла утренняя ссора родителей, их резкие слова, полные взаимных упреков, а потом еще и бабушка с отцом повздорили. Он с силой зажмурил глаза, пытаясь выкинуть эти неприятные воспоминания из головы, но они словно приклеились к нему, не желая отступать.              Тэхен моргнул, только когда почувствовал, как рядом с ним провалился матрас под тяжестью еще одного тела. Чонгук смотрел на него особенно внимательным и серьезным взглядом, но все решил нарушить тишину.              — Чем займемся?              Тэхен ничего не ответил, лишь слабо шевельнул губами, пробормотав что-то невнятное, похожее на «я не знаю». Ему сейчас совершенно ничего не хотелось. Он лежал какое-то время молча, чувствуя на себе взгляд Чонгука, и кожей ощущал, как тот пялится, но не лез с дурацкими вопросами.              Не выдержав, Тэхен перевернулся на бок, лицом к Чонгуку.              — Эй, Чонгук, — выдавил он, смущенно ковыряя ногтем дырку в матрасе. — У тебя… твои родители… ну, ругались часто?              На лице Чонгука на секунду появилась растерянность. Он пару раз моргнул, а затем хмуро посмотрел на друга, словно пытаясь понять, с чего вдруг такие вопросы. Он задумчиво почесал затылок, взъерошив и без того растрепанные волосы.              — Я особо не помню, — пожал плечами Чонгук, переводя заинтересованный взгляд на Тэхена. — Но вроде не очень часто, как все родители. А почему ты спрашиваешь?              «Как все родители?» — мысленно передразнил Тэхен. Да у Чонгука хоть родители и в разводе, но даже тогда они не орали друг на друга каждый божий день, как его. Ему не понравилось, как прозвучал этот ответ, словно его семья была какой-то…ненормальной. Тэхен недовольно поджал губы, почувствовав, как внутри все сжалось от обиды. Этот вопрос, казалось, был слишком личным, слишком неприятным, и он тут же пожалел, что вообще его задал. Отвернувшись от Чонгука, он уткнулся лицом в подушку, стараясь скрыть разочарование.              — Да так, просто, — буркнул Тэхен, стараясь, чтобы голос прозвучал равнодушно. — Неважно. Забей.              — Ну расскажи, — Чонгук подался вперед, заглядывая другу в лицо. — Что случилось-то? Ты какой-то странный сегодня.              — Нормальный, — огрызнулся Тэхен, отворачиваясь еще дальше и утыкаясь носом в подушку. — Спать хочу.              Чонгук глубоко вздохнул, пытаясь понять, как подступиться к другу. Взгляд его упал на синий плед, скомканный в ногах. Решение пришло мгновенно. Он потянулся к пледу, подхватил его и, расправив, накрыл Тэхена с головой, полностью пряча того под тканью.              — Эй! — возмущенно пискнул Тэхен, пытаясь освободиться из-под пледа              Чонгук ухмыльнулся. Затем, недолго думая, со всей силы плюхнулся на него сверху. Матрас просел под его весом, и они оба начали перекатываться, пытаясь удержать друг друга и увернуться от навалившегося пледа. Тэхен издал удивленный вскрик, пытаясь выбраться из-под тяжелого плена, чувствуя, как Чонгук смеется и щекочет его, пытаясь заставить признаться, что же все-таки стряслось.              — Спокойной ночи, — пробормотал Чонгук сквозь смех, продолжая щекотать бока друга через мягкий плед.              Тэхен задергался, пытаясь вывернуться, и тут же рассмеялся. Удушливая тяжесть пледа и Чонгука, вместо того чтобы его разозлить, вдруг показались забавными. Вся эта глупая возня, эти щекотки и крики… на миг он даже забыл о своей грусти.       

***

      Когда Тэхен заглянул в сарай, то обнаружил там только Соль, которая лениво поприветствовала его, пару раз моргнув своими большими карими глазами, и вновь впала в полудрему. Тэхен аккуратно подошел к ней ближе, стараясь не спугнуть сон, и ласково провел ладонью по ее мягкому боку. Шерсть была теплой и привычно пахла сеном.       — Соль, ты не видела Ео? — прошептал Тэхен, надеясь, что корова каким-то образом поймет его. Соль лишь пожевала что-то невидимое.              Тэхен вздохнул. Он обошел весь сарай, заглядывая за мешки с зерном, под старую телегу, в углы, заваленные соломой. Хотя Ео уже был не маленьким теленком, он все равно тщательно проверял каждый уголок.              Выскочив из сарая, Тэхен обежал его вокруг, заглядывая под навесы и в кусты, что росли рядом. «Ео! Ео! Где ты?» — кричал он, надеясь услышать в ответ мычание, но в ответ была лишь тишина, нарушаемая стрекотом кузнечиков. Тэхен побежал в огородик за домом, заглядывая между рядами капусты. Ео иногда забредал туда, чтобы полакомиться сочной травой или урожаем, но даже там его не было.              Тэхен обошел весь двор, заглядывая под каждый куст, под каждую скамейку. Он звал и звал Ео, но в ответ слышал только тишину. В голове пронеслась ужасная мысль о том, что Ео потерялся или его похитили.              Сломя голову он побежал к бабушке в огород, придерживая панамку рукой, которая слетала от того, как быстро он перебирал ногами. Ветер свистел в ушах, а сердце бешено колотилось в груди. Ноги заплетались, спотыкаясь о кочки, но Тэхен не останавливался. Он должен был рассказать бабушке, должен был попросить помощи.              Добежав до огорода, Тэхен увидел миссис Ли, склонившуюся над грядкой. Она что-то копала в земле, не замечая его приближения.              — Бабушка! — взволнованно выдохнул Тэхен, хватая воздух ртом. — Ео… Ео пропал! Его нигде нет!              Миссис Ли грустно посмотрела на внука, ее добрые глаза вдруг наполнились печалью. Она отложила лопату, сняла заляпанные землей перчатки и пригласила Тэхена жестом руки.              — Пойдем-ка, присядем, — тихо сказала она, и отвела внука к старенькой деревянной скамейке под яблоней. Приобняв Тэхена за плечи, она вздохнула.              Тэхен послушно сел, но взволнованно ерзал на скамейке. Тишина, наполненная жужжанием пчел и шелестом листьев, казалась ему оглушительной. Он ждал объяснений, но вместо слов бабушка долго смотрела вдаль, на дома и поля, простиравшиеся за их двором.              — Ты же знаешь, Ео уже большой стал, — начала бабушка, осторожно подбирая слова. — Я не могу больше за ним ухаживать, Тэхен. Спина болит, да и тяжело мне с ним одной. Пришлось его отдать… хорошим людям. Они будут заботиться о нем.              Тэхен замер, уставившись на бабушку, словно не понимая ее слов.              — Отдать? Кому отдать? Куда? — его голос дрожал, наполненный нарастающим отчаянием. — Но… но я же столько ждал, чтобы увидеть его!              Бабушка вздохнула, крепче обнимая внука.              — Я знаю, Тэхен-и. Я знаю, как ты хотел еще раз с ним увидеться, посмотреть, как он вырос, но пойми, ему нужно больше места, чем у нас есть. Ему нужна большая ферма, где он сможет гулять и пастись. А у нас… у нас только этот маленький двор.              Тэхен опустил голову, и слова бабушки словно отскочили от его слегка надутых губ. Ну, конечно, большая ферма! Как будто здесь ему было плохо! Ну и что, что двор маленький, зато он привык! Бабушка что-то продолжала говорить, но Тэхен перестал ее слушать, погрузившись в свою обиду.       

***

      Три привычных стука: два коротких, один длинный. Тишина. Тэхен постучал еще раз, чуть громче. Снова ничего. Он нахмурился. Неужели Чонгука нет? Но ведь он точно должен был быть здесь. Договаривались же. После недолгих сомнений, Тэхен решил рискнуть. Он уперся ладонью в деревянную дверь и толкнул ее вверх. С громким скрипом, от которого заложило уши, дверь поддалась. Тэхен протиснулся в образовавшуюся щель и, помогая себе руками, подтянулся, чтобы полностью оказаться на чердаке.              На матрасе лежал Чонгук с одним наушником в ухе. Он покачивал головой в такт музыки. Тэхен не мог разглядеть чем именно был увлечен, только заметил, как ловко двигаются пальцы Чонгука, то ли перебирая что-то, то ли что-то скручивая. Он слегка наклонил голову вправо, затем влево, пытаясь подсмотреть, что так увлекло друга, но тот лежал к нему спиной, и обзор был закрыт.              Тэхен ступил несколько шагов вперед, стараясь скрипнуть старыми досками, но и это не помогло. Чонгук оставался в своем мире, полностью поглощенный тем, что было в его руках. Тэхен слегка надулся. Неужели его друг настолько увлечен, что даже не слышит, как он вошел? Он несколько раз кашлянул, привлекая внимание. Тишина. Легонько топнул ногой. Никакой реакции. Внутри Тэхена стало подниматься легкое раздражение, смешанное с обидой. Он ведь специально пришел сюда, чтобы провести время с Чонгуком, а тот даже не заметил его присутствия.              В голове Тэхена созрел коварный план. Улыбка расползлась по его лицу. Он тихо подошел к Чонгуку со спины, стараясь ступать как можно легче. Затем, набрав побольше воздуха, он с размаху навалился на друга сверху, крепко обхватив его руками и издав громкий, нарочито страшный вопль.              Чонгук подскочил как ужаленный. Пронзительный вскрик вырвался из его груди, а в руках что-то звякнуло и рассыпалось по матрасу. Он резко дернулся и перекатился на спину и перед ним предстало лицо Тэхена, расплывшееся в широкой, довольной улыбке.              — Ну, Тэхен! — возмущенно выдохнул Чонгук, нахмурив брови. — Из-за тебя все разлетелось! — он отбросил наушники в сторону и принялся ощупывать матрас в поисках рассыпавшихся деталей.              — Если бы ты меня не игнорил, то не пришлось бы пугать, — фыркнул Тэхен, сложив руки на груди. — Что ты там делал вообще?              Тэхен снова подошел к Чонгуку и заглянул через его плечо. Взгляд заскользил по рассыпанным разноцветным бусинам, брелкам и тонкой проволоке, валяющимся среди них. Он приподнял бровь в удивлении.              — Ты что, бусы делаешь? — с недоверием в голосе спросил Тэхен,              — Браслеты, — коротко ответил Чонгук, не поднимая головы и продолжая собирать рассыпавшиеся бусины. Его пальцы ловко подхватывали маленькие шарики и складывали их в небольшую кучку.              Тэхен, наблюдая за усердием Чонгука, присел рядом и тоже принялся помогать. Он хмуро смотрел на разноцветный бисер и недоделанный браслет, одиноко лежавший на матрасе. И кому вообще нужна эта фигня? Собрав часть бусин, он аккуратно сгреб их в ладонь и протянул Чонгуку, стараясь не рассыпать их снова.              — Спасибо, — кивнул Чонгук и аккуратно пересыпал бисер из ладони Тэхена в небольшой контейнер, стоящий рядом.              Чонгук сортировал оставшиеся бусины по цветам, раскладывая их по небольшим кучкам на матрасе. Его пальцы быстро и умело перебирали разноцветные шарики, и Тэхен невольно залюбовался его ловкостью. Он должен неплохо обращаться с мячом, если даже такие крошечные предметы перебирает с так умело.              — Давай погоняем в футбол?              — У меня нет мяча, — замялся Чонгук.              — У меня есть! Я специально взял! — с энтузиазмом произнес Тэхен, чуть ли не подрываясь с места.              — Я вообще-то не очень люблю игры с мячом.              Тэхен, услышав это, словно сдулся. Его лицо вытянулось, а энтузиазм мгновенно испарился. Он опустился обратно на матрас, тяжело вздохнув.              — Отстой. И что тогда будем делать? — В его голосе звучала обида, смешанная с разочарованием. Он чувствовал себя так, словно его планы на сегодняшний день рухнули. Он перевел взгляд на недоделанные браслеты и насупился еще больше. Сидеть и смотреть, как тот ковыряется в бисере, ему совершенно не хотелось.              — Может сплетем браслеты?              — Браслеты? — переспросил Тэхен, скривившись. Внутри все протестовало. Футбол — это весело, а плести браслеты — это… нудно, по-девчачьи и совсем не для него. — Я на девчонку похож что ли?              — А я разве похож?              — Ну, — протянул Тэхен, оглядывая друга с головы до ног, — косички прилепить и похож.              — Да ну тебя, — буркнул Чонгук, пихнув друга в плечо.              Тэхен, заскучав от отсутствия движения, откинулся на матрас и начал беспокойно дрыгать ногами в воздухе. Ему не хотелось сидеть без дела, но и заниматься плетением браслетов его совершенно не тянуло. Он поднял ноги вверх и стал раскачиваться из стороны в сторону, лишь бы чем-то себя занять. Тэхен продолжал наблюдать за Чонгуком, который с завидным упорством сортировал бусины, и его недовольство лишь росло. Он хотел бегать, прыгать, пинать мяч, а не лежать без дела, словно тюлень на пляже.              — Может все-таки в футбол? — настаивал Тэхен, смотря на друга вверх ногами.              — А может браслеты?              Мальчики встретились взглядами, упрямо смотря друг на друга. В их глазах читался немой спор кто кого переупрямит. Напряжение росло, как будто сейчас что-то рванет.              — Ну чего ты правда с этими браслетами носишься? — наконец, не выдержал Тэхен. — Таким девочки занимаются, а нам надо в футбол играть.              — Тебе надо — ты и играй, а мне надо браслет доделать, — пробурчал Чонгук, бросая на друга сердитый взгляд.              — Ты для девчонки какой-то стараешься что ли, раз так уперся в эти браслеты? — съязвил Тэхен, надув губы.              — Да.              — Чего? Серьезно?! — удивился Тэхен, чуть ли не подпрыгнув. Он аж перевернулся обратно на живот, чтобы лучше видеть друга. — Кто она? Красивая?              Тэхен тараторил, не давая другу и слова вставить, но в голове уже закрутились совсем другие мысли. Как у Чонгука вообще может быть какая-то девчонка? Он же любит всякие заколки, браслетики и вот эту всю девчачью фигню. Чонгук никак не вязался с девочкой, даже у Тэхена ее не было, но только потому, что ему не интересно. Игры с друзьями намного круче и веселее, чем сюсюкаться с какой-то девчонкой.              — Расскажу, только если будешь плести браслеты со мной, — хитро улыбнулся Чонгук.              — Я не умею, — пробурчал Тэхен.              — А я научу, — пожал плечами Чонгук.              — Ну, так не честно! — страдальчески простонал Тэхен, бухнувшись лицом в подушку. — Ты — монстр! Шантажер!              — Шантажист, — поправил Чонгук, протягивая другу леску и коробочку с бисером.              Тэхен приподнял голову и с видом мученика посмотрел на предстоящую для него пытку, если он хочет узнать правда о подружке Чонгука. Он вздохнул и неохотно потянулся к коробочке.              — Ну давай, показывай, — буркнул Тэхен, уже предвкушая, как будет вечность ковыряться в этих мелких бусинах, вместо того чтобы гонять мяч. — Как это вообще делается?              Чонгук терпеливо начал объяснять, как нанизывать бисер на леску, но у Тэхена получалось все криво и косо. Леска выскальзывала из пальцев, бисер рассыпался по всему матрасу, и он начинал злиться. Чонгук же нанизывал бусины быстро и уверенно, словно занимался этим всю жизнь.              — Да что за фигня! — взорвался Тэхен, отшвырнув леску в сторону.              — Дай сюда, — вздохнул Чонгук, видя мучения друга, и взял его руки в свои. Он осторожно направил пальцы Тэхена, показывая, как правильно держать леску и как подцеплять бисер. Он сосредоточился на том, чтобы повторить движения друга, но все равно получалось как-то неуклюже и медленно.              Тэхен не мог проиграть дурацким бусинам и девчачьему занятию. Он стиснул зубы, его взгляд стал более сосредоточенным, и он принялся за дело с удвоенной силой. Пальцы, которые еще секунду назад были непослушными, теперь двигались чуть увереннее. Тэхен стал внимательнее присматриваться к тому, как ловко Чонгук справляется с тонкой леской и крошечными бусинками.              — Так? — проворчал Тэхен, поднимая что-то похожее на браслет, где бисер сидел немного криво, но все же держался, и показывая другу. В его голосе сквозила смесь гордости и нетерпения. Он ждал одобрения.              Чонгук внимательно осмотрел его творение.              — Хороший, — улыбнулся он. — Будет еще ровнее, если затягивать потуже.              Тэхен кивнул и принялся доделывать браслет, стараясь сделать все идеально. Он выбирал бисер любимых цветов — синий, красный и немного фиолетового — тщательно выкладывая узор, чередуя их в определенной последовательности. Ему хотелось, чтобы браслет получился аккуратным, даже если плетет он его, чтобы выведать секрет. Злость на Чонгука за этот шантаж немного утихла.              Прошло, наверное, около часа, прежде чем Тэхен удовлетворенно вздохнул и протянул Чонгуку свой браслет.              — Красиво, — кивнул Чонгук и достал еще одну коробочку. — Можешь выбрать подвеску.              — И зачем это? — спросил Тэхен.              — Ну, так интереснее, — пожал плечами Чонгук. — Браслет с подвеской              Тэхен с интересом заглянул в коробочку. Там были маленькие звездочки, бабочки, крошечные ключики и даже пара машинок. Он задумался, выбирая между серебряной звездочкой и машинкой, но тут же отбросил первый вариант. Звездочки — это слишком мило. Его взгляд зацепился за что-то блестящее в глубине коробки, и он начал рыться в кучке мелочей. И вот, среди всего этого, он нашел брелок с пауком и, не раздумывая, взял его.              — Вот этот, — решительно заявил Тэхен, протягивая подвеску в виде паука другу.              — Очевидно — улыбнулся Чонгук и ловко прикрепил подвеску к браслету. — Готово!              Чонгук протянул браслет другу, и тот с удивлением посмотрел на свое творение. Браслет и правда получился неплохим. Тэхен нахмурился, надевая браслет на руку. Ему, на самом деле, нравилось, как он выглядит, но он ни за что не признается в этом Чонгуку.              — Надеюсь, мы больше никогда не будем этим заниматься, — проворчал Тэхен, тряхнув рукой, чтобы проверить, как сидит браслет, и крошечный паук весело звякнул, задевая бисер.              — А теперь пойдем играть в твой футбол, — весело сказал Чонгук, закрывая коробочки с бисером.              — А история про девчонку? — возмутился Тэхен, почти подпрыгивая на месте. — Ты же обещал! Я что, зря тут час ковырялся с этими бусинами?!              — Не зря. Ты плел со мной браслеты, а я пойду играть с тобой в футбол, — улыбнулся Чонгук, ловко уклоняясь от летевшей в него подушки.              Тэхен надулся, скрестив руки на груди. Теперь он точно был уверен, что нет у Чонгука никакой девчонки! И хорошо.       

***

      Два велосипеда мчались по неровной деревенской дороге, поднимая клубы пыли. Звонкие крики мальчиков, доносившиеся из-за пыльного облака, заглушали стрекот кузнечиков. Солнце палило нещадно, капли пота появились на висках, но их это не волновало. Они хотели как можно быстрее оказаться у озера.              Тэхен резко вырвался вперед, покачнувшись на кочке, но удержался на сидении. Он повернулся назад, показал Чонгуку язык и помчал дальше, чувствуя себя победителем, но уже через мгновение увидел, как его друг, пригнувшись к рулю, поровнялся с ним и в итоге обогнал. Тэхен фыркнул, нажимая на педали с большей силой. Он видел, как удаляется спина Чонгука. Ноги горели, воздух обжигал легкие, но он продолжал крутить педали, упрямо вгрызаясь в дорогу. Однако, как бы он ни старался, догнать Чонгука не получалось. Неудивительно, Чонгук всегда побеждал его в гонках на велосипедах.              Последнее, что видел Тэхен, как Чонгук резко сворачивает в сторону, дергается, словно что-то случилось, и кубарем слетает с велосипеда прямо в траву. Тэхен, заинтригованный и обеспокоенный, подлетел к месту падения и резко затормозил рядом с валявшимся велосипедом друга. Он осторожно ступил в траву, стараясь смотреть под ноги. Трава щекотала голые лодыжки.              — Чонгук! — громко позвал Тэхен, пытаясь высмотреть друга. — Ты живой?              Лицо Чонгука резко показалось из-за зарослей. Он пару раз плюнул, пытаясь избавиться от привкуса травы с землей, и надулся.              — Живой, — пробурчал Чонгук, нахмурив брови.              Чонгук вылез из зарослей, отряхивая шорты от прилипшей травы. На коленке виднелась ссадина, а на щеке красовалась зеленая полоса. Волосы были взлохмачены, словно их растрепал Тэхен в одну из их дружеских перепалок.              — Тебя чего занесло так? — Тэхен не удержался от подначки, хотя в голосе слышалось и беспокойство. — Решил траву попробовать на вкус?              Чонгук проигнорировал колкость. Он смотрел куда-то за спину Тэхена, заставив его повернуться. Его взгляд скользнул по обочине дороги, по зеленой траве, по пыльной грунтовке. И вдруг замер. Прямо возле колеса его велосипеда, свернувшись крошечным клубочком, сидел тот самый виновник аварии. Маленькой худой котенок с грязной шерсткой. Он дрожал, испуганно прижав ушки к голове.              Тэхен медленно присел на корточки, протягивая к нему руку. Котенок зашипел, нервно покачивая хвостом, но не убежал, лишь смотрел с опаской, готовый в любой момент улизнуть.              — Бедняжка, — прошептал Тэхен, чувствуя, как беззащитный вид котенка заставил что-то болезненно сжаться в его груди. — Ты совсем один?              Чонгук подошел ближе и тоже присел рядом. Ссадина на коленке, кажется, совсем забылась.              — Может, он потерялся? — предположил Чонгук тихо, чтобы не спугнуть котенка.              Тэхен осторожно коснулся грязной шерстки. Котенок вздрогнул, но позволил себя погладить. Его шерсть была свалявшейся и жесткой.              — Похоже, он давно на улице, — заключил Тэхен, гладя котенка по голове. — Видишь, какой он худой? И грязный весь.              Они сидели так, молча, глядя на дрожащего котенка.              — Что будем делать? — тихо спросил Чонгук, смотря на друга.              Тэхен поднял глаза. В них больше не было озорства, только серьезность и решимость.              — Забираем его, — твердо ответил он. — Домой.              — У моего дедушки аллергия на котов.              — Значит ко мне. Моя бабушка любит котов, —улыбнулся Тэхен, но тут же засомневался. — Ну, вроде бы. Кто их не любит?              Теперь перед мальчиками стоял вопрос как доставить котенка до дома. Они встали, призадумавшись.              — Может, футболку снять и его туда завернуть? — предложил Тэхен, уже было дергаясь за край своей синей футболки, но Чонгук остановил его, положив руку на плечо.              — Он может начать царапаться и вылезать, если мы его замотаем, — покачал головой Чонгук.              — Ага, — с досадой протянул Тэхен.              Некоторое время они снова молчали, каждый погруженный в свои мысли. Затем взгляд Чонгука скользнул вверх, на голову Тэхена.              — А если в панаму? — вдруг предложил он, указывая пальцем на головной убор.              Тэхен удивленно вскинул брови.              — В панаму?              — Ну да, — подтвердил Чонгук, кивнув. — Он маленький, поместится. И там мягко. Только надо аккуратно его туда посадить, чтобы не напугать.              Тэхен снял панаму и задумчиво повертел ее в руках. Идея казалась странной, но вполне рабочей. Аккуратно сложив ее так, чтобы получилась небольшая чаша, он присел обратно на корточки перед котенком.              — Ну что, — тихо проговорил Тэхен, стараясь говорить как можно спокойнее. — Покатаешься в моей панаме?              Тэхен медленно, очень медленно, начал подносить панаму к котенку, стараясь не делать резких движений. Котенок, казалось, замер, наблюдая за ними своими огромными, испуганными глазами. Чонгук, затаив дыхание, следил за каждым движением друга, готовый в любой момент прийти на помощь, если вдруг котенок решит сбежать.              Тэхен поднес панаму совсем близко. Котенок нахохлился, сжавшись в еще более плотный клубочек. Маленький розовый носик задергался, жадно принюхиваясь к панаме. Несколько секунд он внимательно изучал этот новый, странный предмет перед собой, подрагивая то ли от испуга то ли от легкого ветерка.              Чонгук, заметив нерешительность котенка, осторожно подошел с другой стороны. Он присел на корточки так, чтобы не напугать зверька еще больше, и тихонько подтолкнул его ладонью под заднюю часть. Маленькое тельце подалось вперед. Котенок недовольно мяукнул, словно выражая свое возмущение столь бесцеремонным обращением, но оказался внутри панамы. Он свернулся калачиком, и большие глаза по-прежнему настороженно следили за двумя мальчишками.              Тэхен аккуратно положил панаму с котенком в корзинку своего велосипеда. Он зафиксировал ее так, чтобы панама не перевернулась во время движения. Они с Чонгуком переглянулись. В их глазах читалось волнение и осторожная надежда. Оба взяли свои велосипеды и решили катить их вручную, чтобы не трясти котенка на неровной дороге. Шли медленно, время от времени заглядывая в корзинку, чтобы убедиться, что с маленьким пассажиром все в порядке. Котенок, утомленный пережитым стрессом, казалось, задремал.              — Его надо как-то назвать, — произнес Тэхен задумчиво, не отрывая взгляда от корзинки велосипеда.              — А вдруг нам не разрешат оставить его?              — Значит уйдем вместе с котенком, — твердо заявил Тэхен, нахмурившись.              — Будем жить под ивой, — рассмеялся Чонгук.              Дорога домой казалась бесконечной. Палящее солнце нещадно жгло, и мальчики, привыкшие проезжать путь до озера на велосипеде, а не пешком, давно уже выбились из сил. Футболки прилипли к спине от пота, а каждый шаг давался с трудом. Чонгук то и дело морщился от боли в колене. Ссадина, полученная при падении, ныла с каждым движением, напоминая о неприятном инциденте.              Тэхен тоже чувствовал себя не лучше. Отдав свою панаму маленькому найденышу, он шел с непокрытой головой, и солнце безжалостно палило ему макушку. К концу пути его голова начала болеть, словно ее стянули тугой повязкой.              Когда, наконец, показался дом Тэхена, мальчики почувствовали огромное облегчение. Они поспешили к огороду, где копошилась миссис Ли. Бабушка Тэхена оторвалась от своего занятия, заметив приближающихся мальчишек. Широкая, добрая улыбка расцвела на ее лице, освещая морщинки вокруг глаз.              — Боже мой, что с вами случилось? Тэхен, ты весь красный, где твоя панама? Чонгук, что у тебя с ногой? — ее лицо в момент изменилось, а голос задрожал от волнения. — Вы что, подрались?              Мальчики переглянулись, не зная, с чего начать, чтобы их не наругали и позволили оставить котенка. Тэхен несмело указал на корзинку велосипеда.              — Бабушка, там… — начал он, но тут же замялся, не зная, как продолжить.              В этот момент Чонгук, собравшись с духом, шагнул вперед.              — Миссис Ли, мы нашли котенка. Он был грязный и худой, и мы решили его забрать, — выпалил он на одном дыхании.              Женщина нахмурилась, обеспокоенно глядя на мальчиков.              — Котенка? Какого еще котенка? И зачем вы таскаете всякую заразу? — проворчала она, приближаясь к корзинке велосипеда. — Ну-ка, покажите…              Она заглянула внутрь и ахнула.              — Ох ты, боже мой! — воскликнула миссис Ли, прикрыв рот ладонью. В ее голосе больше не было и следа раздражения. — Какой же он малюсенький! И правда, худенький какой…              Женщина осторожно протянула руку и погладила спящего котенка по голове. Она оглянулась на мальчиков, и на ее лице снова появилась улыбка.              — Ладно, ладно, — сказала бабушка. — Раз уж принесли, не выгонять же его на улицу. Но учтите, вся забота о нем — на вас. Кормить, поить, убирать… Все сами!              Тэхен и Чонгук переглянулись, сияя от радости.              — Конечно! Мы все сделаем! — в один голос воскликнули они.              — Вот и славно, — улыбнулась миссис Ли. — А теперь, давайте-ка, занесем его в дом. И Чонгуку надо ногу обработать, а тебе, Тэхен, отдохнуть от солнца. Пойдемте!              В доме царила суета. Миссис Ли первым делом настояла на том, чтобы отмыть котенка от клоков грязи. Тэхен принес таз с теплой водой, а Чонгук приготовил мягкое полотенце. Они с осторожностью опустили котенка в воду, опасаясь, что он начнет вырываться и царапаться, но к их удивлению, котенок не сопротивлялся. Он лишь немного вздрогнул, а потом расслабился. Казалось, ему даже нравилось купаться в теплой воде. Он спокойно сидел, позволяя мальчикам бережно смывать с него грязь и пыль под внимательным взглядом миссис Ли.              Когда вся грязь была смыта, они увидели, что его шерсть на самом деле светлая, почти белая. Лишь на голове красовалось большое серое пятно, охватывающее область вокруг глаз и ушей, словно маска, и пара пятен такого же цвета разбросаны по худому телу.              Мальчики сидели возле котенка с восторженными взглядами и тихо наблюдали за тем, как он с аппетитом ел отварную разорванную на кусочки курицу, которую специально для него приготовила миссис Ли.              Чистого и сытого котенка мальчики забрали в комнату. Там они обустроили ему небольшое местечко на кровати, положив мягкое полотенце. Котенок, немного побродив по незнакомому пространству, свернулся клубочком на полотенце и прикрыл глаза.              Тэхен присел на край кровати, поджав ноги под себя. Чонгук, с трудом согнув больное колено, лег рядом на живот, подперев голову руками.              — Хорошо, что нам не придется жить под ивой, — прошептал Чонгук, с облегчением выдохнув.              — Да, бабушка согласилась быстрее, чем я думал, — усмехнулся Тэхен и добавил чуть тише: — Может из-за Ео.              Мальчики снова замолчали, наблюдая за котенком.              — Как думаешь, как его назвать? — тихо спросил Тэхен, нарушая тишину.              — В этот раз ты выбирай имя.              Тэхен еще раз посмотрел на котенка. Он задумчиво рассмотрел его со всех сторон, словно пытался высмотреть в нем его настоящее имя. Тэхен прищурился, наклоняя голову то в одну, то в другую сторону, и вдруг радостно выпалил:              — Гурым!              — Потому что он белый? — улыбнулся Чонгук, погладив котенка. Тот смешно дернул ухом, вызвав у мальчиков тихий смех.              — Ага, как обычное облако, а там, где серые пятна, как грозовое, — объяснял Тэхен гордым голосом.              — Теперь ты Гурым, — прошептал Чонгук, нежно почесывая котенка за ушком. Гурым сладко потянулся и еще крепче зажмурил глаза. — Думаю, ему нравится.       

***

      Солнце уже клонилось к закату, заливая чердак золотым светом. Чонгук сидел на матрасе и сосредоточенно перебирал струны гитары. Пальцы уже увереннее переставляли аккорды, иногда сбиваясь и заглушая мелодию фальшивыми звуками, но он усердно продолжал, хмуря брови, стараясь запомнить последовательность и уловить нужный ритм. При каждом движении его руки тихонько звякал браслет из бусин на запястье.              В другом конце чердака Тэхен, присев на корточки, увлеченно играл с Гурымом. Игрушка была незамысловатая — старое перышко, привязанное к веревочке, но Гурым, казалось, был в полном восторге. Тэхен дергал веревочку, заставляя перышко порхать в воздухе, а котенок, с широко раскрытыми глазами, прыгал за ним, пытаясь поймать. Он подкрадывался, прижимался к полу, а потом стремительно бросался вперед, забавно перебирая лапками. Его хвост весело дергался из стороны в сторону.              Тэхен, заливаясь смехом, бегал по чердаку, увлекая за собой Гурыма. Котенок ловко лавировал между старыми коробками и мешками, ни разу не споткнувшись. Его звонкое мяуканье смешивалось с нестройными звуками гитары.              Несмотря на аллергию дедушки Чонгука, мальчикам разрешили проносить Гурыма на чердак. Бабушка строго-настрого наказала тщательно выметать оттуда шерсть и держать котенка подальше от старика, но отказываться от новоприобретенного маленького друга не стала.              Неожиданно Гурым остановился, зевнул во всю кошачью пасть и, лениво потягиваясь, направился к Чонгуку. Добравшись до матраса, он свернулся клубочком у его ноги, прижавшись к ней всем своим маленьким тельцем. Чонгук отвлекся от гитары, отложив ее на матрас рядом, и погладил котенка.              Тэхен, остановившись посреди чердака, подошел ближе и надулся, смотря на эту картину. И почему Гурым любил Чонгука больше, чем его? Тэхен на секунду почувствовал укол ревности. Он же с ним играл, бегал, придумывал развлечения! Он подошел ближе, скрестив руки на груди и слегка нахмурившись.              — И почему он всегда спит с тобой? — обиженно буркнул Тэхен.              — Зато с тобой ему больше нравится играть.              — Да? — недоверчиво протянул Тэхен, немного смягчившись.              — Ага, — кивнул Чонгук и упал назад на спину, раскинув руки в стороны. — С тобой ему весело, а я просто подушка.              Тэхен усмехнулся.              — Ну, ты и правда удобная подушка, — заявил он, и, недолго думая, плюхнулся сверху на Чонгука, устроившись поудобнее.              — Эй! — возмутился Чонгук, но тут же затих, вспомнив про спящего Гурыма. Он попытался скинуть с себя Тэхена, но, увидев, как сладко спит котенок, прижавшись к его ноге, передумал. Пришлось лежать неподвижно, терпя неудобства, пока друг не решит слезть. — Ты ужасный и противный.              — Сам такой, — с улыбкой ответил Тэхен, устраиваясь еще удобнее на Чонгуке.              Так они и лежали какое-то время в тишине. Тэхен даже начал немного засыпать, уставший после насыщенного дня на озере. Вечерний ветер тихонько завывал в щелях чердака, и монотонный скрип старых балок убаюкивал его, но внезапный голос Чонгука вывел его из полудремы.              — Почему браслет не носишь? Не нравится? — спросил Чонгук, глядя в потолок. Он почувствовал, как Тэхен поерзал на нем, просыпаясь.              — Ну… вроде нравится, но как-то… — запнулся Тэхен.              — По-девчачьи? — закончил за друга Чонгук.              — Ага.              — Понятно.              Тэхен резко поднялся с Чонгука и заглянул ему в лицо.              — Обиделся что ли? — спросил Тэхен, нахмурившись, но ответа не получил. Он ткнул друга в плечо. Никакой реакции. — Ну, Чонгук, ты серьезно? Это же просто браслеты.              Губы Чонгука были упрямо сжаты в тонкую линию, выдавая его недовольство. Взгляд устремлен в потолок, словно там было что-то интересное, а Тэхен был просто надоедливым жужжащим под ухом насекомым. Ни единого движения, ни намека на то, что он слышит друга. Он превратился в неприступную крепость, и Тэхен прекрасно знал этот его настрой. Именно так Чонгук дулся, когда был по-настоящему задет, и пробить эту стену молчания было практически невозможно.              Тэхен легонько потряс Чонгука за плечо, пытаясь привлечь его внимание, а потом помахал рукой перед лицо, но не получил даже малейшей реакции. Тэхен почувствовал, как начинает закипать раздражение. Это было так по-детски! Неужели из-за какого-то дурацкого браслета Чонгук решил с ним не разговаривать?              — Ты вечно на ерунду обижаешься, — выпалил Тэхен, скрестив руки на груди.              — Это ты вечно ерунду делаешь и говоришь! — огрызнулся Чонгук, резко поворачиваясь к Тэхену. В его глазах плескалось обиженное возмущение.              — Ну и не дружи тогда со мной!              — И не буду!              Тэхен, окончательно разозлившись, подхватил мирно спящего Гурыма на руки. Котенок недовольно заурчал, но не проснулся. Не говоря больше ни слова, он развернулся и быстрым шагом направился к выходу с чердака. Если бы не Гурым на руках, Тэхен бы обязательно хлопнул чердачной дверью, чтобы показать насколько его все раздражало, но он оставил ее открытой и поспешил домой, оставляя Чонгука одного в полумраке чердака.              Живот неприятно закрутило. Уже завтра нужно было уезжать.       

      

***

             — Нет, Тэхен, мы не заберем Гурыма, — вздохнула Наен и устало потерла переносицу. В ее голосе звучала искренняя усталость. Поездка была делом хлопотным, и сейчас она явно думала о тысяче других вещей, кроме котенка.              Тэхен продолжил ковыряться в завтраке, но теперь с самым унылым видом. Палочки с омлетом, казалось, стали неподъемными. Он понимал, что родители не разрешат забрать котенка с собой (в основном отец, который не любил животных в доме), но небольшая надежда на другое решение все-таки была, ведь он так привязался к Гурыму, а Гурым — к нему.              — Не дуйся, — мягко сказала мама и ушла собирать вещи, оставив сына одного на кухне.              — А я и не дуюсь, — пробормотал Тэхен в никуда, отодвигая тарелку подальше.               Аппетита не было совершенно, от одной мысли о том, что скоро снова придется уезжать и оставлять Гурыма, его мутило, а тут еще и с Чонгуком поссорились… Последний день в деревне складывался не так, как Тэхен ожидал. Вместо веселых игр, поездок до озера в последний раз в этом году и прощальных посиделок на чердаке вместе с Чонгуком и Гурымом, его ждало тоскливое утро, омлет, который он не мог проглотить, и перспектива уехать, не помирившись с другом.              По деревянному полу застучали коготки. На кухню, радостно виляя хвостиком, вбежал Гурым, неуклюже перебирая лапками. Добравшись до стула Тэхена, он ласково потерся о его ножку, словно приветствуя и выпрашивая ласку. Тэхен не удержался и поднял котенка на руки, прижимая к себе и поглаживая по светлой шерстке.              — Ты чего не ешь, Тэхен-а? Не вкусно? — раздался обеспокоенный голос бабушки, вошедшей на кухню. Она внимательно посмотрела на внука.              — Вкусно, — вздохнул Тэхен, тоскливым взглядом окинув тарелку. — Просто не хочу есть.              Миссис Ли подошла ближе и провела рукой по его волосам.              — Что-то случилось? Ты какой-то грустный сегодня. Обычно уплетаешь мой омлет за обе щеки, — она тепло улыбнулась.              — Да нормально все, — буркнул Тэхен, прижимая Гурыма еще ближе к себе, словно он мог спасти его от расспросов.              — С Чонгуком что-то не поделили? — мягко спросила бабушка, не отводя от него внимательного взгляда.              Тэхен ничего не ответил, лишь надул губы, отводя взгляд. Бабушка, словно и так все поняла по его молчанию, тихо вздохнула. Она ласково погладила его по голове.              — Знаешь, Тэхен-а, ты никогда не предугадаешь какая встреча может стать последней, — начала миссис Ли, — в твоем возрасте кажется, что жизнь очень длинная и долгая, но на самом деле это не так. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на ссоры с друзьями.              Тэхен нахмурился, но промолчал, продолжая гладить Гурыма. Слова бабушки заставили его задуматься, но признавать свою вину и тем более идти мириться с Чонгуком ему совсем не хотелось. Он не виноват!              — Ладно, не слушай старушку, — посмеялась миссис Ли, стараясь разрядить обстановку. — Давай лучше Гурыма покормим, раз хозяин не голодный.              Тэхен, все еще пребывая в задумчивости, кивнул. Он спрыгнул со стула, прижимая Гурыма к себе. Вместе с бабушкой они принялись насыпать котенку корм в маленькую миску. Гурым, не обремененный никакими сложными мыслями, с аппетитом набросился на еду. Тэхен невольно позавидовал беззаботности своего маленького друга. Быть котом, наверное, очень здорово.              К обеду Тэхену стало совсем скучно. Он не знал, чем себя занять, и мысли о Чонгуке и возможности помириться лезли в голову одна за другой. Гурым, наевшись, свернулся клубочком и мирно засопел в своем любимом кресле. Мама была занята сборами, постоянно бегая из комнаты в комнату с коробками. Бабушка собиралась пойти к соседке и предлагала Тэхену составить ей компанию, но он отказался, боясь случайно столкнуться с Чонгуком. Теперь он успел пожалеть об этом решении, потому что сидеть в одиночестве, перебирая в голове один и тот же разговор, было просто невыносимо. Он все больше и больше чувствовал себя виноватым. Тэхену не нравилось это чувство, возникающее только при общении с Чонгуком. Он не помнил, чтобы с другими друзьями когда-либо испытывал что-то подобное. С ними все было проще и понятнее: если поругались, значит все равно скоро начнут разговаривать, как ни в чем не бывало, а с Чонгуком все было по-другому… сложнее.              Чтобы хоть чем-то себя занять, Тэхен принялся собирать свои вещи в комнате, хотя мама уже почти все сложила. Бесцельно перекладывая футболки и шорты из одного угла в другой, он чувствовал, что мысли его далеко. Закончив, он рухнул на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Так он пролежал какое-то время, грустя и ругая себя за упрямство.              Случайно взгляд Тэхена зацепился за браслет, лежавший на прикроватной тумбочке. Тот самый, который он делал вместе с Чонгуком и который, в конечном итоге, стал причиной их перепалки. Он долго сверлил его взглядом, словно пытаясь прочитать в нем ответ на мучивший его вопрос. В конце концов, не выдержав, он взял браслет в руки, повертел его между пальцами, рассматривая кривые узелки и разноцветные бусины, а затем надел на запястье.              На душе у Тэхена вдруг стало как-то особенно неспокойно. Вроде бы и скучал, вроде бы и злился, а может, и вовсе сам виноват. Он не всегда понимал, что именно чувствует, особенно когда дело касалось Чонгука. Тэхен долго смотрел на браслет на запястье. В голове проносились обрывки их разговоров, смешные моменты, глупые обиды. Наконец, не выдержав, Тэхен резко вскочил с кровати и, повинуясь какому-то неясному порыву, выбежал из дома, сам толком не понимая, куда и зачем он бежит, но ноги почему-то сами понесли его в сторону дома Чонгука.              Влетев во двор, Тэхен распахнул дверь и оказался в столовой. За столом, мирно беседуя и попивая чай, сидели его бабушка и Миссис Хван. Обе удивленно посмотрели на взъерошенного и запыхавшегося Тэхена.              — Здравствуйте, а где Чонгук? — выпалил он, стараясь отдышаться.              — На озеро уехал, — растерянно ответила бабушка Чонгука. — Я думала, что вы вместе…              Живот Тэхена закрутило от одной мысли, что он может опоздать и не увидеть Чонгука перед отъездом. А если слова бабушки окажутся правдой и это их последняя встреча? Тэхен не мог допустить того, чтобы Чонгук запомнил его, как самого противного и ужасного друга, который у него только был. Не говоря ни слова, Тэхен резко развернулся и, так же стремительно, как и ворвался, выбежал из дома, оставив растерянных бабушек переглядываться друг с другом.              Тэхен мчался к озеру, напрочь забыв о велосипеде, пылившемся в сарае. Все его мысли были сосредоточены только на одном: успеть, успеть, успеть. С каждым шагом браслет на его запястье тихонько позвякивал, словно подгоняя. И вдруг, вдалеке, он увидел знакомый силуэт, приближающийся по дороге. Это был велосипед, и он безошибочно узнал его. Чонгук! Тэхен, задыхаясь, принялся махать руками, стараясь привлечь внимание друга. Чонгук, казалось, заметил его, потому что резко затормозил, подняв в воздух клубы пыли. Тэхен закашлялся, но, несмотря на это, со всех ног подбежал к другу.              — Чонгук!              — Тэхен!              Мальчики резко замолчали и стояли друг напротив друга, смущенно улыбаясь и переминаясь с ноги на ногу, словно не зная, что сказать после всего, что произошло. Неловкая тишина повисла в воздухе. Вдруг Чонгук перевел взгляд на запястье Тэхена и заметил браслет.              — Ты… его надел? — удивленно и тихо спросил Чонгук.              — Ага… — кивнул Тэхен и, тронув пальцами разноцветные бусины браслета, добавил: — Прости меня.              — Это ты прости меня, — виновато пробормотал Чонгук. — Я не должен был обижаться на такое. Если не нравится, не носи.              — Ну, мне вроде как нравится, — неуверенно ответил Тэхен. — Иначе бы не надел.              Чонгук замялся, опустив взгляд на свои кроссовки, испачканные дорожной пылью. Затем он глубоко вздохнул и полез в карман своих шорт. Тэхен с любопытством наблюдал за ним, гадая, что тот достанет. К его удивлению, в руке Чонгука оказались два браслета, сплетенные из тех же самых разноцветных бусин, что и тот, что сейчас красовался на его запястье, но эти браслеты Тэхен не помнил. Когда Чонгук их сделал?              Чонгук протянул браслеты Тэхену, и тот, с любопытством, взял их в руки. Приглядевшись, Тэхен заметил, что на одном браслете аккуратно красовалась бусина с буквой «T», а на другом — «J». Он поднял вопросительный взгляд на друга.              — Я сделал нам парные браслеты, — тихо проговорил Чонгук, слегка смущенный. — Сплел их еще дома, перед тем, как приехать в деревню. Думал, мы будем вместе их носить, как… как лучшие друзья, а потом ты сказал, что тебе такое не нравится…              В Тэхене боролись два противоречия. С одной стороны, вся эта милая лабуда про браслеты — это скорее для девчонок, нежели для парней, но с другой стороны, этот небольшой подарок, хоть и отдавал чем-то приторно-сладким, был неожиданно приятным. Для Тэхена еще никогда и никто не делал ничего своими руками. Внутри все как будто перетягивало от необъяснимого волнения. Он колебался лишь мгновение, а затем быстро надел браслет с буквой «T» рядом с тем, что сделал сам.              — Спасибо, — буркнул Тэхен, отворачиваясь, чтобы Чонгук не увидел, как он покраснел. — Мы теперь как сопливые друзья из дорамы какой-нибудь. Давай хотя бы без обнимашек и слез?              Чонгук хмыкнул, но ничего не ответил, лишь слегка пихнул Тэхена плечом и рассмеялся.              — Ладно, пошли уже, — сказал Чонгук, кивнув в сторону дома. — А то тебе уезжать скоро.              Тэхен, все еще немного смущенный, последовал за другом. Он старался идти как обычно, но краем глаза то и дело поглядывал на браслеты на своем запястье. Может, это и правда немного по-дурацки, но… это было неплохо. И, может быть, совсем чуть-чуть, ему нравилось быть «сопливым другом из дорамы».