Семья Стилински-Хейл

— Сын? — для Малии вдруг всё встало на свои места. Знакомый запах, близость к Хейлам, пребывание у шерифа, мальчишка, которому, казалось, нравился Джексон, и то, как стая Хейлов его оберегала… Эли оказался её кузеном, сыном Дерека и Стайлза. Сходство стало очевидным для всех. Саркастичный, дерзкий, с хмурым видом и вспыльчивым характером — этот парень был словно точная копия Стайлза и Дерека. Было невозможно не заметить. Но всё равно их мучил один вопрос: как это вообще возможно?! Ногицунэ швыряет Эли через всю сцену, и подросток издаёт болезненный вскрик от удара. — Стайлз Стилински, во плоти! — усмехается Ногицунэ. — Вижу, ты полностью раскрыл свои способности? Рад, что помог тебе их увидеть. — Не смей так со мной разговаривать, — прошипел Стайлз, и ненависть прорывалась в каждом слове. — Ну, ну. Прошлое — вода под мостом! — Стайлз пристально смотрит на существо, а Кира следует за ним по пятам, приближаясь к ногицунэ. — В конце концов, я встретил твоего отпрыска. — Не смей! — Ногицунэ уже кипит от злости. Все остальные слишком шокированы внезапным появлением Стайлза и Киры, чтобы что-либо предпринять — некоторые даже от новости о происхождении Эли. Стайлз посылает в Ногицунэ опасную волну злобной магии, а Кира пользуется моментом и хватает Эли. — Эй, ты в порядке? — она оценивает его состояние. — Почему ты всё ещё не исцелился? У тебя столько ран, а ты, несмотря на свою природу оборотня, всё ещё не поправляешься. — Я слишком устал. У меня совсем не осталось сил, — отвечает Эли, голос слабый, он вот-вот рухнет, а бледность лишь усиливает это впечатление. Кира осторожно поднимает мальчика и подносит к стае и семье. Ной первым подходит к ней, с тревогой глядя на внука и на то, как его сын приближается к существу. Дерек беспокойно смотрит на мужа, в то время как Стайлз угрожающе приближается к ногицунэ. — На что ты способен, Стайлз? — Ногицунэ всё ещё не видит в нём угрозы, несмотря на явный рост. — Ты, может, стал сильнее и смелее после моей временной неудачи. Но я всё ещё непобедим. Ты никогда не сможешь причинить мне вреда! Стайлз кипит. Его магия уже исходила злобой и чрезмерной защитой. А теперь? Теперь из неё шла жажда убийства. Все оборотни невольно отступают, а в тот момент, когда вокруг Стайлза начинает собираться смертоносная магическая аура, те, кто не может учуять его запах, тоже отходят назад. — Может, я тогда был молод и слишком потрясён, чтобы действовать как следует. Но ты навредил моему сыну. И у меня в рукаве ещё пара козырей, — усмехается Ногицунэ, чей смех похож на скрежет ногтей по меловой доске. — Похоже, я был прав, считая, что твой отпрыск — талант, который стоит использовать, — тихо рычит Эли, прислонившись к Кире, пока Айзек и Питер пытаются снять с него боль. — Я изобью тебя, Стайлз, на глазах у твоего ребёнка и близких. А потом заберу его себе! Отвращение — основная эмоция, охватывающая каждого. За ней следуют гнев, раздражение, страх, беспокойство и недоверие. Но Стайлз, напротив, в ярости обрушивает на существо волну за волной острой, ярко-красной магии. Он не позволит тому же, что случилось с ним, повториться с его сыном. Ни сейчас, ни когда-либо. Вспышки света, яростный красный против тошнотворного тёмно-серого, крики на забытых языках, столкновение отчаяния и безумия — всё это выглядело ужасно для обеих сторон. Ногицунэ и так сильно ослаб, особенно после того, как в его череп вонзился дурацкий серебряный кинжал, но Стайлз может использовать лишь ограниченное количество магии, прежде чем она иссякнет. Ногицунэ остаётся лишь ждать подходящего момента для удара. Внезапно воздух вокруг Стайлза дрогнул. Его тело наполнилось статическим электричеством, и руны начали светиться — от чернил на запястьях до центра груди, просвечивая сквозь ткань одежды. Это древняя руническая магия, которую трудно найти и ещё сложнее освоить. Но это Стайлз Стилински — для него нет ничего невозможного. Ногицунэ узнаёт некоторые символы, но всё равно уверен в своей непобедимости. — Ты правда думаешь, что твоё маленькое световое шоу меня напугает? — голос Ногицунэ звучит холодно. Стая Скотта наблюдает за схваткой — они знали, что Стайлз силён, но это проявление магии далеко превосходит их ожидания. — Твои глупые трюки, может, и ослабят меня, но настоящего вреда ты мне никогда не причинишь! — Продолжай себя успокаивать, мумифицированный придурок! — с вызовом отвечает Стайлз. Стайлз начал петь на языке, непохожем ни на один другой — древнем языке, который существовал задолго до Артура. Эли узнал заклинание, которым пользовался его отец, как и Питер, а Лидия заметила знакомые слова, часто встречающиеся в кельтских заклинаниях. Это было опасное заклинание сдерживания, связывающее захватчика и пленённого. Ногицунэ окутал белый туман, и Стайлз уже почти закончил заклинание. Существо хаоса, казалось, замерло, осознав природу этих слов. Стайлз думал, что одержал верх, но существо щёлкнуло пальцами, и на его месте появился Джордан Пэриш. Стайлз резко прервал чтение — он не хотел заманивать друга в ловушку. Всё замерло. Если Стайлз продолжит заклинание, Джордан окажется в плену вместе с Ногицунэ, а если нет — существо не будет заточено. Стайлз не знал, что делать. — Адский огонь! Дядя Джордан! — голос Эли прорвал напряжённую тишину. Пэриш пришёл в себя от крика и повернулся к ногицунэ. Джордан бросился в атаку, его одежда горела, охваченная адским пламенем. Он с трудом приближался к существу, несмотря на заклинания Стайлза. Стайлз пытался увернуться, а Джордан пытался схватить Ногицунэ. Воздух закружился, в небе собрались тёмно-серые облака, кружащие над поляной. Стая Хейлз обратила внимание на младшего члена, который рисовал рунический круг собственной кровью. Даже Кира, стоявшая рядом, не заметила этого — она была слишком увлечена главной схваткой. — Тётя Кира… — Эли поднял взгляд на кицунэ, которая смотрела на него с вопросом. Наконец она заметила рунический круг. — Не могла бы ты мне помочь? — Что тебе нужно, Эли? — Кира присела рядом, пытаясь понять, чего хочет парень. — Твоя огненная аура кицунэ. Можешь ли ты вложить её в этот круг? — Эли смотрел на Киру, которая пожала плечами. — Постараюсь. Кира, снова охваченная пламенем кицунэ, вместе с Эли потянулась к кровавому кругу. Кровь засияла тёмно-оранжевым светом. Над поляной прогремел гром. — Папа! — Стайлз посмотрел на сына, бросая очередное заклинание в ногицунэ. — Попробуй связать его! — Вот что я и пытаюсь сделать, Илай! — Стайлз снова начал скандировать, присев и положив ладонь на землю. Гром гремел, молнии сверкали в считанных сантиметрах от деревьев вокруг поляны. Из земли вылезали толстые корни, сковывая Ногицунэ. Джордан подкрадывался к нему. — Ты думаешь, какие-то жалкие лозы смогут меня удержать? — Ногицунэ прав, корни начали дымиться и скоро превратятся в пепел. — Вот почему она и нужна! — крикнул Эли, наклоняя голову в сторону Киры. Взрослые были в замешательстве, Стайлз сосредоточен на удержании Ногицунэ, а Джордан держался на расстоянии. Стаи Хейла и МакКолла смотрели между двумя Стилински, не зная, что будет дальше. Глаза Питера расширились от осознания, увидев выражение глаз Элия. Парень выжимал из себя все силы. Питер опустился на колени рядом и положил руку ему на плечо. — Это не много, но возьми мою магию. — Голос был тихим, но Эли услышал его отчётливо. Он кивнул, и Питер почувствовал, как его энергия устремляется в Эли. Как парень держится на ногах при таком расходе магии — загадка. Слева от Ногицунэ ударила молния, в воздухе треснула магия и электричество. Все напряглись, когда гром гремел всё громче, а место удара пылало оранжевым пламенем. — Дядя Джордан, давай! — крикнул Илай. Джордан, всё ещё неуверенный, повернулся к Стайлзу, который коротко кивнул, стоя на коленях. — Тётя Кира, мне нужно, чтобы ты пронзила этого пыльного ублюдка. Обещаю, ты не пострадаешь. Кира кивнула и поднялась, крепко сжимая катану, и бросилась к сцене. Там, где она присела рядом с Эли, теперь стоял его папа, положив руку ему на плечо. Джордан тянулся к ногицунэ, корни, связывающие его, вспыхнули, но существо было всё ещё крепко. Кира была рядом. — Щенок, ты себя измотаешь. Они всё поняли. — Эли на мгновение поднял взгляд, встретившись с Дереком, затем покачал головой и снова сосредоточился на поддержании яркости рунного круга. Гром гремел всё громче, молнии сверкая всё ярче. На него было наложено ещё больше рук. Эли заметил, как вся стая возложила на него руки: Айзек — на левое плечо, Джексон — на спину рядом с Малией. Он чувствовал, как их энергия устремлялась через него в круг. Сила стаи, семьи поддерживала его в заклинании. Он мог бы использовать энергию друида и банши, но кто-то, вероятно, добрался до них первым — он увидел Мейсона с другой стороны круга, копирующего его позу, а Лидия, стоявшая рядом, держала его за плечо. Всё вокруг стало туманным, он не знал, что будет дальше. Яркие вспышки света, в ушах звенели раскаты грома. Он видел, как Джордан держит Ногицунэ, а катана Киры пронзает его живот, из которого сочилась чёрная слизь. Кира оставила катану на месте и отступила по команде Джордана (или так думал Эли — он ничего не слышал), а адский огонь Джордана вспыхнул ярче, поглощая Ногицунэ, из пламени валил густой чёрный дым. Молния ударила в лезвие катаны, торчащее из задней части существа, и вместо того чтобы просто исчезнуть, огонь окружил его. Джордан не ощущал никакого вреда. Всё происходило стремительно. В один миг ударила молния, в следующий — пламя стало невозможно большим, а потом всё рассеялось. Джордан вышел на поляну, задыхаясь, стоя рядом с кучей пепла. Кира убирала волосы с лица, схватив катану, а Стайлз, задыхаясь, положил голову на землю. Взглянув на троицу, взрослые с облегчением поднялись со своих мест. Мейсон и Лидия вытерли пот с лба, Дерек бросился к Стайлзу, за ним последовал Ной. Стая МакКоллов подошла к сцене, с трудом скрывая между собой тревогу и облегчение от того, что угроза миновала. Облака рассеялись, открывая оранжевое небо — солнце начало вставать. Все были рады. Но Эли истощён — между сражением и расходом остатков магии он едва держал глаза открытыми. Зрение плывло, тело казалось свинцовым и невыносимо тяжёлым. Он встретился взглядом с встревоженными Питером и Крисом — двумя взрослыми, что остались рядом. Он слабо улыбнулся им и прошептал что-то, что, как ему казалось, звучало как «не волнуйтесь». Позволив усталости взять верх, он наконец закрыл глаза.