Семья Стилински-Хейл

— У тебя есть ребёнок?! — голос Скотта дрожал от ярости, пока он расхаживал перед камином в старом доме Стилински. — Почему ты скрывал это от нас, Стайлз?! Скотт первым нарушил гнетущее молчание, которое висело между двумя стаями после всего, что произошло. Стая Хейлов терпеливо сносила косые взгляды и едва скрываемое предательство по пути к дому после драки. А стая МакКолла отказывалась говорить до тех пор, пока не появился Скотт. — Не кричи на меня, Скотт, — прищурился Стайлз, глядя на альфу с предупреждением. — Назови хоть одну вескую причину, почему я должен был тебе рассказывать. Любому из вас! — Я твой брат! — голос Скотта был полон надежды, но вызвал лишь насмешку Питера и закатывание глаз Джексона. — Он мой кузен, Стайлз… — медленно произнесла Малия, неуверенно, стоит ли ей вообще что-то говорить. Питер нахмурился. — Что для тебя значит семья, Малия? — вместо Питера вмешался Джексон, зная, что скоро Питер может сорваться на неё. — Что ты хочешь этим сказать, Уиттемор? — фыркнула Малия. Истинному Альфе явно нужно было заступиться за свою жену. И Джексон, похоже, имел в этом больше права. — Вот что я имею в виду. Она вообще сказала своему отцу, что выходит замуж? Или, черт возьми, заставила его проводить её к алтарю? — в глазах Малии появилась вина. — Она пригласила Генри! — Скотт сделал шаг осторожнее. — Того самого, кто её воспитал. Питер даже не в себе, не говоря уже о том, чтобы быть отцом. — Скотт… — Малия вздохнула. Питер ей никогда не нравился, но Скотт перешёл все грани. Питер всё же был её отцом, хоть и узнал о дочери далеко не сразу. — Нет, Малия. Они скрывали от нас секреты! И от тебя! — Скотт повернулся к Джексону. — Больше не вмешивайся в мои разговоры. — Его угроза заставила стаю Хейлов ощутимо зарычать в предупреждение. — Ты прав, Скотт. Мы скрывали от тебя секреты. Но кто ты такой, чтобы требовать, что мы должны тебе рассказывать? — покачал головой Стайлз. Он столько раз представлял себе этот разговор, но не в тот момент, когда его сын был без сознания и на грани смерти. — Я... — попытался начать Скотт. — Ты мне не брат, Скотт, — с горечью и разочарованием проговорил Стайлз. — Ты давно перестал быть моим братом. Просто я никогда не хотел это признавать. Нет, я знал, но отрицал. — Его голос был настолько подавленным и сломленным, что даже члены стаи МакКолл (кроме Скотта) почувствовали, как их сердце съедает чувство вины. — Они тебе промывали мозги, Стайлз! Я твой лучший друг! И твой первый друг! — усмехнулся Джексон. — Я всегда был на твоей стороне! А многие из твоей стаи когда-то были твоими врагами! Насколько он был самоуверен… Неужели Скотт искренне верил в своё совершенство? В этот момент Ной, который оставался рядом с внуком, избегая ссор и испытаний, услышал крики и, решив, что не может спокойно смотреть на происходящее, направился в гостиную, где собрались две стаи. — Ты серьёзно? — покачал головой Ной, глядя на Скотта. — Сколько раз ты подвергал моего сына опасности, Скотт? Сколько раз оставлял его одного, когда он был просто человеком? Возможно, ты был его лучшим другом, мальчик. Возможно, я даже считал тебя своим сыном, но с того момента, как тебя укусили, ты изменился. — Его голос дрожал от разочарования. — Что? — Скотт выглядел, словно побитый щенок. Все поняли, что разговор будет непростым. Все, кроме Скотта, Дерека, Ноя, Криса, Стайлза и Киры, вышли из комнаты. Кира просто пошла проверить Элая наверх. — Это правда, Скотт. Сколько раз после укуса ты причинял мне боль? Сколько раз игнорировал мои советы, ставя под угрозу себя и других? — Я не знал лучше, Стайлз, я... — Нет, не знал! — Стайлз был измотан, а по щекам текли слёзы. — В этом и проблема! Ты влюбился в охотницу, а потом стал выполнять все приказы её сумасшедшей семьи! Меня мучил её дедушка! Я годами врал своему отцу, чтобы тот был в безопасности, Скотт. Я чуть не потерял всех, кто был мне дорог, пытаясь быть твоим лучшим другом и защитить всех! А ты только усложнял всё! Ты подверг опасности Хейлов, которые всё это время помогали тебе! Из-за тебя погибли Эрика и Бойд! Холодное осознание охватывает их, когда хриплый голос Стайлза вырывает наружу его боль. Крис знал, что его отец и сестра были плохими, но тем не менее его собственная дочь охотилась на невинных щенков и помогала деду. Предательство и отвращение, которые он испытывал к этому, годами терзали его, скрытые горем по Эллисон. Но чистую боль в голосе Стайлза всё равно было тяжело выслушать — она вырывалась наружу вместе со всеми этими чувствами. Дерек с самого начала сожалел о потере двух товарищей по стае, особенно о Бойде. Даже сейчас он не смог до конца избавиться от чувства вины. Он знает, как сильно их смерть ударила по стае, особенно по Стайлзу, который несмотря ни на что ощущал свою ответственность за них. Однако Скотт возмущён и совершенно несправедливо. — Я их не убивал! — кричит он. — Это сделала стая альф! И они хотели Дерека! Чёрт возьми, это Дерек буквально убил Бойда! Скотт зацепился не за тот аккорд, и резкий выброс энергии устремляется прямо в него, выбивая дыхание. — Они просто хотели, чтобы он добрался до тебя, тупой эгоистичный идиот! — рявкает Стайлз. — Дерек не хотел убивать Бойда! Это был не его выбор! Дерек сидит на диване, уставившись на свои руки. Правая трясётся, и его волнение очевидно. Он на взводе, что видят все, кроме Скотта. Ной мягко кладёт руку на плечо зятя, успокаивая его, и Дерек немного расслабляется. — Если бы не Питер и Дерек, ничего бы этого не случилось! — резко заявляет Стайлз. — Никто не заставлял Дерека кусать подростков! Это стало последней каплей. Стайлз подходит прямо к Скотту, сжимает кулак и бьёт его в лицо. Серебро его колец обжигает кожу на щеке Скотта, оставляя вмятину и ожог, который заживает дольше, чем должен был. — Какого чёрта, Стайлз?! — Никогда. И я имею в виду никогда больше не говори плохо о моей семье! — в ярости говорит Стайлз, его силы на исходе, но энергия вокруг него статична и опасна, готовая взорваться. Он может рухнуть в любой момент. — У Питера не было выбора! У Дерека не было выбора! А у тебя? У тебя было столько вариантов! Ты мог меня послушать, но решил гнаться за Эллисон, у тебя был выбор не целовать Лидию, в которую я был влюблён годами, но ты сделал это, у тебя был выбор не становиться на сторону этого жалкого старика, но ты сделал и это! Ты хочешь, чтобы я продолжил? — его магия бурлит. — Стайлз, я... — Нет, Скотт. Я не хочу это слышать. Убирайся с глаз моих. После всего, что случилось, ты потерял право называться моим лучшим другом. Твой эгоизм загнал нас в ещё большую передрягу, хотя всё можно было решить раньше. — Стайлз... — Скотт выглядит обиженным и растерянным, а Стайлзу в этот момент хочется лишь выстрелить ему в лицо из выданного ФБР пистолета. — Заткнись. Эли — мой пятнадцатилетний сын, на которого у тебя нет никаких прав. Ты никогда не был членом моей стаи, Скотт, и не будешь в ближайшее время. Это ударило Скотта до глубины души. Он так разочаровался в себе, поверив, что принадлежит стае Стайлза, что услышать такое, пусть даже правду, было невыносимо. *** Тем временем, как только остальные вышли из дома, Лидия загнала Джексона в угол. — Ты всё это скрывал от меня? Какого чёрта, Джексон? — её голос источал яд. — Я не обязан тебе ничего объяснять, Лидия. — С каких пор вы со Стайлзом так сблизились? — До того, как Скотт его украл, и после того, как Скотт злоупотребил его доверием. Почему спрашиваешь? — Скотт ни в чём не виноват! Ты что, с ума сошла, Уиттмор? — вмешивается Лиам, защищая Скотта, что никого не удивляет, ведь он его первый бета. Несмотря на то, как плохо Скотт с ним поступил, и несмотря на то, что Стайлз действительно о нём заботился. — Не лезь, детка! Это разговор только между мной и Лидией. — Джексон! — Лиам закатывает глаза, глядя на Лидию. — Посмотри, как ты с ним разговариваешь. Он усмехается. — Не веди себя так, Джексон. Какова твоя позиция? — Что ты имеешь в виду под «позиция»? Я не ты, Лидия. Я не работаю с «позициями». — Фу, ты невыносим! Ты только вредишь Стайлзу! — Я плох для Стайлза? Я? — Джексон усмехается с недоверием. Вся стая Хейлов наблюдает за бывшей влиятельной парой. — Да ты! Ты его ненавидел! Ты издевался над ним! — Ты им манипулировала! Водила его за нос и играла роль лучшего друга, даже после того, как вы расстались и он встал на сторону Скотта! Разве это лучше? — Скотт ничего не сделал! Очевидно, что ты оказала на него дурное влияние и разрушила их отношения! — Ну ладно! — Питер качает головой, смотря на них. — Джексон, иди сюда. Джексон фыркает, но всё же подходит к Леви, понимая, что тот на пределе и раздражение — это не просто знак. Лидия собирается ответить, но Питер угрожающе рычит и сверкает глазами. Лидия с щелчком закрывает рот и кривит губы. — Все мы здесь взрослые, так что ведите себя соответственно. Мы все изменились, понятно? — вздыхает Питер, уставший от этого дня и мечтающий просто лечь спать после всего того дерьма, что произошло за несколько часов. — Мы все устали и раздражены, но мы только что победили! Нам нужно праздновать, а не ссориться. Лучше просто отдохнуть. — Согласен, — говорит Мейсон, который всегда олицетворял разум стаи Макколлов. — Это общая победа, нам стоит сосредоточиться на заключении договора или чём-то подобном, а не пытаться убить друг друга. Никто не отвечает. Мейсон сказал правду, и как бы ни были злы старшие, он прав — уже слишком много. Малия первой нарушает гнетущее молчание: — Прости меня за то, что я сказала о Скотте, Питер. Я не знала, как с тобой связаться, и... — Всё в порядке, — отвечает Питер. — Во время вашей свадьбы я всё равно был в Аппалачах. Там хоть были твои родственники. Питер на самом деле не обиделся — он не чувствует той связи с дочерью, которая должна была бы быть. А она даже не пыталась сблизиться, так что какой смысл расстраиваться из-за того, чего никогда не было? Он слишком ослеплён чувствами стаи Макколлов к себе. — Не все, — пробормотал Джексон себе под нос. — Питер сказал, что его это устраивает, Джексон. Просто оставь это, — рычит Лидия на Джексона, но тот не собирается сдаваться так просто, не после всего, что произошло. — Его, может, и устраивает, а меня — нет! — рявкнул Джексон. Он ненавидит ощущать себя обделённым, и после всего сказанного всё вдруг стало кристально ясно. Малия должна была знать — это было больно очевидно. — То, что ты часть его стаи, не делает тебя частью семьи, Джексон! — Лидия говорила так, что Питер едва не сорвался с места. Мужчине хотелось всего одного: закрыть ей рот своими когтями. — Ч- — Джексон даже не успел начать, как Лидия резко продолжила, задела за живое, хотя этого делать не следовало. — То, что твоей семье на тебя наплевать, не значит, что ты можешь просто так влезть в чужую! Молчанье повисло с обеих сторон. Даже Лидия выглядела шокированной собственными словами, но тут же пожалела и поняла: усталость — не оправдание. — Извинись, — прорычал Питер. — Что? — Лидия отрезвела от собственной жалости, услышав резкий тон Питера. От неё исходило чувство вины, но этого было явно мало. Все молча смотрели, ожидая либо объяснений от Питера, либо извинений от Лидии — что выглядело маловероятным. Лидия напряжённо смотрела на Питера, а он лишь сверлил её взглядом. — Я сказал: извинись перед Джексоном. Джексон словно спрятался за Питером, выглядя как побитый щенок, отчаянно пытаясь убедить себя, что слова Лидии — ложь. Он знал, что это не так: все, кто ему дорог, уже дали ему понять обратное. Паника и страх сжимали горло. Айзек, почувствовав накал, обнял Джексона, защищая его, и впервые заговорил: — Это глупо. Лидия, ты лучше всех знаешь, к чему приводят такие слова. — Его взгляд стал холодным и злым. — Как ты смеешь говорить от имени его семьи? Как ты смеешь намекать, что его семье было до него безразлично? Айзек вздохнул и бросил взгляд на Питера, чтобы увидеть, как тот отреагирует. От Питера исходила злость и враждебность. Ничего хорошего не выйдет, если пустить ситуацию на самотёк. — Джексон был и остаётся частью семьи ещё задолго до того, как появилась стая! Мы любим его, и он любит нас. Чего не скажешь о тебе. — Это был тонкий удар, который большинство, кроме Лидии, вряд ли поняли бы. Косвенное напоминание о том, что у Лидии больше нет власти над Джексоном. — Айзек, ты... — Лидию прервал рычащий голос блондина. — Исаак... Питер... — осторожно подошла Малия. — У меня есть вопрос... — Да, — коротко ответил Питер, не вдаваясь в подробности, но слёзы в глазах Малии говорили сами за себя. — Как? Я же думала... Вроде логично, но... На неё устремились вопросы из своей же стаи, но внезапно в воздух ворвалась убийственная магия, и обе стаи замерли, глядя в сторону дома, откуда исходил поток энергии. Через мгновение из звукоизолированного здания вышел Скотт, с видом пнувшего щенка, вызывающего отвращение у стаи Хейлов. Он, поджав хвост, направился к своей стае, и точно не был источником ни этой энергии, ни недовольства. — Стайлз сказал, что я был и никогда не буду членом его стаи... — тихо объяснил он Лиаму, который первым подошёл к своему альфе. — Значит, он наконец рассказал тебе то, что и так всем известно, — прокомментировал Джексон, выбравшийся из оцепенения после магической волны. Он крепче сжал объятия Айзека, пытаясь не поддаться желанию бежать к Стайлзу и убедиться, что с ним всё в порядке. — Какого чёрта, Джексон! — первым вслух отреагировал Мейсон, остальные же просто смотрели с ошарашенностью. — Что? — Джексон вызвал сомнение. — Вы правда считаете, что, когда вы стали эмиссарами, кто-то из вас чувствовал связь Стайлза со стаей? Или что он был действительно членом вашей стаи, а не просто привязан к Скотту? — В глазах стаи Макколлов мелькнуло сомнение. — Скотт всегда видел в Стайлзе инструмент. Все, кого мы встречали, говорили, что с самого начала мы не были одной стаей. Айзек кивнул в знак согласия: даже он, Эрика и Бойд всегда считали Стайлза скорее близким товарищем, чем настоящим членом стаи. — Нужно быть слепым, чтобы не видеть это. — С этими словами стая Хейлов направилась внутрь, оставляя стаю Макколлов разбираться во всём самостоятельно.