Взаимность не требуется

— Тогда раздевайся.  — С-сейчас? — опешил Хёнджин. Хотя он сам напросился к Минхо и сам предложил ему секс, последствия этого решения вдруг показались ему слишком реальными. Как мгновенная карма, вынуждающая расплачиваться за собственную глупость. Минхо раздражённо вздохнул. — Хёнджин, у меня была очень непростая ночь, и, честно говоря, нет на всё это сил. Ты пришёл сюда сам, с очевидным намерением. Но, если сейчас тебя нужно будет уговаривать, пока ты играешь в смущения или какое-то дурацкое кокетство, то мой ответ — сразу нет.   Одним резким движением Хёнджин рванул молнию на толстовке. Запутавшись в рукавах и мысленно чертыхаясь, он стащил её с себя и отшвырнул в сторону. Она упала на пол с шумным шелестом, от которого он вздрогнул. В тишине повисшего молчания звук вышел чересчур громким. Настоящим. Следом за толстовкой отправилась футболка. Хёнджин остался в одних джинсах и носках, борясь с желанием обхватить себя руками. Прежде, раздеваясь, он не испытывал стеснения. Он любил своё тело и любил секс, не видя в нём ничего грязного или постыдного, но. Минхо смотрел на него безотрывно, отслеживая каждое движение… как если бы был врачом на приёме, который ожидает, пока его нерадивый пациент наконец избавится от мешающейся одежды. У Хёнджина уже был врач. Ему не требовался ещё один. — Может, ты тоже разденешься? — предложил он с едкой усмешкой и принялся за ширинку. Чтобы снять джинсы, ему пришлось встать. Обратно на кровать Хёнджин уселся в одном нижнем белье, которое решил пока что оставить. Хотя он явно ощущал напряжение — им пропитался весь воздух в комнате — от возбуждения не было и следа. Минхо даже не пошевелился. — У тебя есть справка? — спросил он. — Справка? — непонимающе уточнил Хёнджин. Так Минхо думал, что его диагноз ненастоящий? Что он, блять, просто так напросился к нему в гости на секс?  — Стандартная справка об отсутствии инфекций, передающихся половым путём, — скучающе протянул Минхо. — Наличие у тебя в теле оранжереи, знаешь ли, не означает, что там нет ничего другого.  — Блять, ты нормальный вообще? — Хёнджин почти вскочил на ноги от возмущения, но остался сидеть.  Так он мог хотя бы немного прикрыться перед Минхо, который по-прежнему оставался полностью одетым. — Хёнджин, не надо так реагировать. У меня не сложилось какого-то превратного мнения о твоей добродетели. По правде говоря, у меня о тебе вообще нет какого-либо мнения, — сказал Минхо. — Это в целом нормальная практика для любого сексуального контакта с новым партнёром, если ты вдруг не в курсе. Особенно, когда вы собираетесь кончать друг в друга без резинки. Помнишь, что говорил Чан? Методика, возможно, сработает при обмене биологическими жидкостями. Другими словами — никаких презервативов. А я не хочу, знаешь ли, избавившись от ебаного батохаки, подцепить какой-нибудь гепатит.  Хёнджин с такой силой сжал кулаки, что ногти впились в ладони. Пусть даже Минхо говорил разумные, правильные вещи о безопасности, но его тон… Он говорил так спокойно, чуть ли не снисходительно, словно объяснял несмышлёному ребёнку, что тучка не плачет, а просто идёт дождь. — У меня осталась справка из пакета документов, которые я собирал, когда ложился в больницу, — процедил Хёнджин. — Это было месяца два назад. Формально она уже, наверное, истекла, но не то чтобы всё это время я прыгал по хуям. Был немного занят, отхаркивая свои лёгкие. Тебя устроит, или встретимся в другой раз, когда кто-нибудь из нас уже помрёт? — Устроит, — прищурился Минхо.  Он выдвинул ящик тумбочки, стоящей рядом с кроватью, и положил перед Хёнджином распечатанное медицинское заключение.  Исключительно в попытке ему досадить Хёнджин действительно начал вчитываться в каждую строчку, гласящую, что половые инфекции у пациента Ли обнаружены не были, и только потом полез в карман лежащих на полу джинсов за телефоном. Где-то среди бесконечных файлов с результатами анализов должен был находиться нужный. Отыскав его, он протянул Минхо телефон. Тот мазнул взглядом по последнему абзацу, где результаты также значились как отрицательные, а потом молча стянул футболку через голову и, аккуратно свернув, положил на тумбочку. От этого жеста Хёнджин чуть ли не расхохотался. Все его прежние партнёры срывали одежду сначала с него, а после с себя, теряя пуговицы, чтобы побыстрее оказаться с ним постели. Вжимали его в матрас, целовали до боли в губах, кусали за шею и трогали, трогали, трогали, постепенно опускаясь всё ниже.  Когда он дошёл до того, что его даже не хотели? Нисколько. Пусть даже только физически. На ничьи чувства он давно уже не претендовал. Минхо встал, чтобы снять шорты. Их на тумбочку он сложил уже более небрежно. В его жестах теперь не было ничего ленивого или пренебрежительного. Мышцы на плечах и животе напряглись, челюсть плотно сжалась. Хёнджин оббежал его тело вороватым взглядом. Фигура Минхо напомнила ему ту, что была у его первого парня, с которым они недолгое время спали на первом курсе. Именно он научил его, как любить собственное тело за наслаждение, которое то способно принести. Именно он так и не полюбил Хёнджина в ответ, но тогда это лишь казалось смертельным, а не было.  Они вновь уставились друг на друга. Хёнджин растерянно заморгал, будучи не в силах ни отвести взгляд, ни продолжать смотреть. Его словно парализовало, как во сне, когда невозможно контролировать свои поступки и даже движения. И что теперь? Теперь им надо было… теперь придётся?.. — Может, включим порно? — вдруг предложил Минхо. Он тоже рассматривал его, блуждая глазами то по губам, то по учащённо приподнимающейся груди, где, Хёнджин не сомневался, у него встали соски. — Просто… ты не то чтобы меня возбуждаешь. Ничего личного, извини.  Хёнджин отвернулся, чтобы скрыть выражение своего лица. Не показать, насколько его это, оказывается, задело. Конечно, Минхо и не должен был что-то к нему испытывать — но так откровенно это демонстрировать, словно перед ним сидел и не человек вовсе, а кто-то уже безо всяких чувств. Ему захотелось тут же одеться и выйти, напоследок шарахнув дверью. Лучше было сделать операцию, чем терпеть всё это. Причём не однократно, а раз за разом, вновь и вновь. «Лечение — это процесс», — постоянно повторял Чан, когда никаких улучшений в очередной раз не наблюдалось.  Процесс, при котором с ним будут обращаться вот так, а после трахать под чужие стоны. Хёнджин было потянулся за футболкой, но вдруг подумал о том, каким Чан вернулся из Австралии. Потерянным, иссохшимся, пустым. Оболочкой прежнего себя. Ему не хотелось становиться таким же. Он бы не смог.  — Эмм… ладно, — пробормотал Хёнджин.  Ещё одно проглоченное унижение встало поперёк горла. Сколько ещё такого ему предстояло? Сколько, прежде чем на смену мятежу, сейчас полыхающему за рёбрами, придёт безразличие? Он снова посмотрел на Минхо, который слез с кровати и направился к столу, где стоял ноутбук. Теперь мышцы на его плечах, спине, без одежды оказавшейся шире, чем в ней, выглядели более расслабленными. Видимо, он стал чувствовать себя спокойнее, когда выразил то, что о нём думал.  Хёнджин сжал кулаки крепко, до боли. Боль помогала сосредоточиться. Ему следовало держаться мысли, что всё это — ненастоящее. Ненастоящая любовь и даже секс ненастоящий. Минхо и не должен был ничего к нему испытывать. Минхо не должен — и был просто честен в этом. Излишне, болезненно честен.  — Есть предпочтения по категориям? — спросил Минхо, вбивая что-то в поисковую строку. — Да не особо, — сказал Хёнджин, чувствуя, как у него по-идиотски запекло уши. Они собирались потрахаться под порно, а он, блять, стеснялся назвать свои предпочтения. — Лучше что-то простое, без каких-то слишком, слишком… Он всё же смутился и не договорил.  — Окей, — Минхо кивнул, как если бы его попросили добавить в общий заказ ещё один напиток, и принялся листать видео на открывшемся сайте. — Вот это, думаю, подойдёт. Ничего такого чрезмерного и актёры… приятные. Вот этот немного похож на тебя. Хёнджин покосился на экран. Судя по всему, Минхо сразу промотал ролик до середины, минуя якобы сюжетное вступление. Один парень опускался перед другим на колени и радостно заглатывал огромный член, словно не подозревал о существовании рвотного рефлекса.  — Потому что у него тоже волосы светлые? — уточнил Хёнджин.  Между ним и тем актёром не было ничего общего, кроме цвета волос. — Не знаю, возможно. Просто он тоже симпатичный, — задумчиво сказал Минхо. Хёнджин оторопел. Теперь он совсем ничего не понимал. Минхо уже дважды называл его привлекательным, но при этом не мог возбудиться при мысли о том, что они сейчас будут трахаться? Может, это у него было что-то не то со здоровьем, помимо блядских бабочек, застревающих в горле?  С экрана доносились хлюпающие звуки и низкий, поощряющий к большему голос, которые отдавались напрямую в пах. Хёнджин свёл ноги. Обычно он довольно быстро возбуждался от нехитрых ласк и стонов, но сильнее всего — от того, с какой силой его хотели. С каким желанием на него смотрели.  Минхо смотрел на экран. Это вдруг вызвало странную резкую вспышку злости, сдержать которую не удалось. — Я не готовился, — выпалил Хёнджин, чтобы привлечь его внимание.  — Ты о чём? — Минхо тут же повернулся в его сторону и нахмурился, догадавшись. — В смысле… для проникновения?  Хёнджин кивнул и стиснул пальцами покрывало. На секунду ему показалось, что он с него сейчас соскользнёт. Лучше бы сразу было провалиться вниз, к соседям, чтобы не ощущать на себе ледяной взгляд, которым Минхо его прожигал.  — Блять, тогда нахрена мы всё это… — Минхо сказал сквозь зубы и потянулся к ноутбуку, чтобы нажать на паузу. Он вдруг остановился и сделал глубокий вздох, ещё один, пытаясь успокоиться. — Так, ладно. Ты обычно снизу? — Да, — торопливо ответил Хёнджин, чувствуя, как его окатывает совершенно иррациональным стыдом. Мысленно он вернулся к сегодняшнему утру, когда стоял в душе, гипнотизируя смазку. Если бы он решился и подготовил себя, то сейчас они могли бы сдвинуться с этой унизительной мёртвой точки. Но он так и не смог в отчаянно глупой попытке уклониться от неизбежности. — Хотя в целом я могу быть сверху, но в основном пассив, а ты? — Я в основном сверху, но иногда… бываю внизу. Посмотри-ка, как мы идеально подходим друг другу, — Минхо невесело усмехнулся и потёр виски, словно у него разболелась голова. — Ладно, тогда давай встретимся в другой раз. Хёнджин нервно втянул воздух. Если всё нелестное и пренебрежительное, что ему пришлось выслушать о себе, было впустую, сюда он попросту больше не придёт. Впрочем, разве он уже не обещал себе нечто подобное? — Подожди, — сказал Хёнджин. — Не обязательно же делать это сразу так. Можно попробовать… что-то другое. От противоречивости происходящего, дерущей его на части, ему стало нехорошо. Это он был тем, кто напросился к Минхо. Тем, кто уже с полчаса предлагал ему себя всяческими способами, чуть ли не умоляя… и всё же он не мог не чувствовать отвратительный привкус принуждения.  — В целом идея неплохая, — задумчиво произнёс Минхо спустя пару мгновений, растянувшихся в небольшую вечность. — Чан же не уточнял, каким именно должен быть этот грёбаный обмен. Думаю, если мы просто подрочим друг другу, этого может хватить. Хотя бы для начала.  Чан… К стыду, который никуда не делся, добавилось чувство вины. Едкое, тяжёлое до неподъёмности. Хёнджин ему не изменял — чёрт подери, Чан вообще был женат, — но ощущалось это именно так. Предательством. Изменой. Ещё и с одним из его друзей… … под которого Чан сам его подложил.  — Хёнджин? — Да, д-давай, — Хёнджин заёрзал на кровати, безуспешно пытаясь заглушить нелепые, абсолютно нелогичные чувства. В конце концов, он затеял всё это не ради того, чтобы пронести свою любовь к Чану чистой и незапятнанной, а чтобы от неё избавиться. Вырвать с корнем — буквально.  Минхо снова выдвинул ящик тумбочки и достал флакон смазки, запечатанный в плёнку. Тоже новый? Он тоже думал о том, чтобы всё же попробовать, или просто намеревался утешать себя перед сном? Мыслительный процесс оборвался, когда Минхо кинул смазку на кровать и снял нижнее бельё. Его член начал твердеть, реагируя то ли разносящиеся по комнате звуки, то ли на неохотные движения рукой, которой Минхо заскользил вверх-вниз почти на сухую.  Хёнджин осознал, что не может отвести взгляд от тёмно-розовой головки, от выпуклых вен, которые на члене у Минхо были такие же, как на стимулирующей его руке. Собственная напрягшаяся плоть, прижатая боксерами, дёрнулась. Опомнившись, Хёнджин приподнялся и тоже их снял.  Теперь они оказались обнажёнными, почти на равных, только вот… сам он уже был готов, возбуждённый донельзя, хотя себя даже не коснулся. Пульс застучал в ушах глухо и обрывисто. Ему стало ещё более неудобно, чем было в принципе возможно, чем человек способен вынести без последствий. Минхо сел обратно на то же место и принялся зубами сдирать со смазки упаковку, невнятно чертыхаясь, потому как та едва поддавалась. — Иди сюда, — велел он, наконец с ней расправившись. Теперь настала очередь Хёнджина.  Хёнджин застыл. Всё в нём воспротивилось фразе, брошенной в форме приказа. Да и каким образом его нужно было исполнять? Встать, обойти кровать и забраться к Минхо на колени? Подползти, призывно изгибаясь в пояснице? Ему не хотелось, чтобы Минхо уличил его в желании как-либо себя заинтересовать. В том, что тот мог бы это сделать, Хёнджин нисколько не сомневался.  — Хёнджин, — Минхо раздражённо кашлянул. — Мы не можем трогать друг друга телепатически. Или, если ты так стесняешься, давай каждый подрочит себе сам. Просто придвинешься ближе, когда будешь кончать.  Хёнджин почти прикрыл глаза от невыносимой интенсивности ощущений, которые порождались в нём от каждого слова, произнесённого с внешним нарочитым спокойствием, хотя Минхо чуть ли не разрывало от неприязни. Они накрывали одно за одним, не давая вздохнуть. Унижение, ярость, стыд. Возбуждение, которое от этого почему-то только нарастало, неправильное и злое. — Я не стесняюсь, — он неуклюже сдвинулся по кровати выше.  — Ну, раз не стесняешься, то иди сюда, — повторил Минхо и похлопал по матрасу рядом с собой. Совсем рядом. Возле своего обнажённого, отставленного в сторону бедра.  Хёнджин прополз ещё немного и послушно сел.  Щёлкнув крышкой от смазки, Минхо выдавил порцию себе на ладонь и протянул ему флакон, а потом принялся растирать её, разогревая. Хёнджин повторял за ним, изо всех сил стараясь абстрагироваться. Потеряться для самого себя и найтись позже, когда всё это кончится. Парочка на экране, куда он перевёл глаза, чтобы не смотреть на Минхо, находящегося слишком близко, сменила позу. Теперь блондин встал на четвереньки, а второй мужчина пристроился к нему сзади и похлопывал членом по розовой гладкой дырке. Хёнджин скосил взгляд на собственный пах. Обычно он просто коротко подстригал волосы, а не брился. Может, поэтому Минхо не возбудился от него, хотя бы на рефлекторном уровне? Хотя у самого Минхо тоже были волосы, уходящие от низа напряжённо поджатого живота к лобку.  Может, его больше привлекали девушки, даже если у него и случались связи с парнями? И с ним Минхо согласился переспать просто потому, что был вынужден, ради спасения собственной жизни. — Готов? — спросил Минхо.  Хёнджин не был. — Да.  Минхо обхватил его член у основания, сразу плотно и уверенно, не колеблясь. Двинулся вниз, к яйцам, обвёл каждое большим пальцем, а потом скользнул — буквально, от обилия смазки — вверх, замедлившись у головки. Хёнджин едва сдержал стон. Его давно никто не касался и очень давно — так. С началом пандемии любые сексуальные контакты свелись к минимуму чуть ли не на законодательном уровне, поскольку способ распространения инфекции какое-то фатальное время ошибочно считался воздушно-капельным, а потом у Хёнджина уже не было возможности. Влюблённость в Чана лишила его желания спать с кем-либо другим, невзаимная влюблённость, ставшая ханахаки, лишила сил.  — Тебе нужно какое-то особое приглашение? — фыркнул Минхо.  Вот чёрт. Хёнджин спохватился и тоже сжал его член.  — Как тебе нравится? — хрипло спросил он, молясь о том, чтобы не покраснеть. — Обхвати сильнее, — велел Минхо, пристально смотря на то, как чужой кулак двигается вверх-вниз по его, теперь полностью вставшей, плоти. — Я кончу быстрее, если темп будет равномерным и резким. А ты?  Хёнджин помедлил с ответом. Быстрее всего он кончал от избытка чувств. Когда человек, с которым он оказывался в постели, любил его.  — Да, мне тоже нравится… погрубее, — неуверенно сказал он. — Так?  Рука Минхо задвигалась быстрее, оттягивая нежную кожу у головки. Влажно хлюпающие звуки смазки заглушили даже неестественно громкие стоны, которыми давился блондин, размашисто насаживаясь на член. В животе затеплело, по спине, напротив, пробежали мурашки, острые и колючие. Хёнджин зажмурился, не переставая работать рукой. Происходящее казалось нереальным, словно проплывало мимо сознания, по-настоящему им не воспринимаясь.  Член Минхо стал совсем твёрдым и горячим, он пульсировал, отзываясь на жёсткий, взятый темп, от которого кисть немного затекла, но Хёнджин продолжал, стараясь не сбиться. Это было запредельно сложно. Собственные ощущения оказались слишком интенсивными. Его бёдра стали непроизвольно подаваться вперёд, навстречу чужой руке. — Вот так… ещё… немного, — пробормотал он.  Если бы Минхо поцеловал его или хотя бы потрогал где-нибудь ещё... Погладил по волосам, чуть оттягивая у корней, задел ногтями соски, провёл пальцами по рёбрам, сдавил ягодицы… Минхо издал короткий низкий звук и кончил. Его сперма потекла у Хёнджина по разжавшимся пальцам и капнула на постельное бельё. — Сейчас, я почти… — прошептал Хёнджин. Ему стало неловко за то, что он, приблизившись к грани, никак не мог за неё перейти. Наверняка Минхо, уже получившему своё, было неохота дальше с ним возиться.  — Можешь представить, что это он, — тихо сказал Минхо ему на ухо и покрутил кистью у головки, выдавив из него вскрик. — Закрой глаза. Хёнджин подчинился, в который раз за сегодня, но это не помогало. Почему-то Чан совсем не представлялся ему в таких обстоятельствах. Их первый секс был бы другим. Нежным, полным заботы и ласки. Любви. Сердце в ушах застучало быстро, с надрывом. Хёнджин не мог. Ему хотелось оставить Чана за пределами этой тёмной неприветливой спальни, этой квартиры, в которой, казалось, по-настоящему никто никогда не жил.  Он положил поверх ладони Минхо свою. Они были одинаково широкими, только пальцы у Минхо оказались немного короче, зато костяшки — выпуклыми и шершавыми, словно он совсем недавно кого-то избил.  Они задвигались почти синхронно. Хёнджин прогнулся в пояснице, словно пытался насадиться на чей-то член, словно тот уже был в нём и толкался внутрь без малейшей жалости. По его телу прошла жгучая волна, со слабым стоном он содрогнулся и кончил.  Минхо высвободил руку, которую Хёнджин всё так же прижимал своей, не сразу догадавшись расцепиться. — Вот и хорошо, — сказал Минхо, обтирая её об своё взмокшее бедро. — А теперь можешь идти.  Хёнджин оделся так быстро, как только мог, даже не стерев смазку и чужую сперму. С него было достаточно. Спустившись на лифте, он выскочил на улицу и вдохнул порыв ветра, хлестнувшего его по лицу. Горло стянуло. Хёнджин напрягся, готовый выплюнуть цветы, но это была только желчь.