Взаимность не требуется

— Рассказывай, — Чан откинулся на спинку стула, от чего тот издал жалобный треск. Хёнджин замялся. Ему снова назначили приём, чтобы обсудить результаты недавно сданных анализов, но он понимал, зачем Чан позвал его в свой кабинет на самом деле. — Я не прошу делиться какими-то… излишне интимными подробностями, как если бы мы собрались в баре за кружкой пива и обсуждали всякое, — сказал Чан, почувствовав его неловкость. — Расскажи мне, что между вами происходило, как пациент — врачу. Можешь использовать более, хм, научную терминологию, если так будет проще. Как врачу? Хёнджин чуть было не расхохотался ему в лицо. Что ж, научную так научную… — Мы использовали возвратно-поступательные движения в области гениталий друг друга, — сказал он. — Чего?.. — Чан изумлённо на него вытаращился. Хёнджин вздохнул. Видимо, всё же придётся сказать, как есть.  — Да подрочили мы друг другу, — буркнул он.  Чан издал смешок, который тут же подавил, пытаясь замаскировать под кашель. Хёнджин знал всё о любых его проявлениях — лёгкое першение, спазмы, мешающие сделать вздох, раздирающие гортань хрипы, от которых потом звенело в ушах. У Чана вышло как-то совсем неубедительно.  — Сколько раз? — спросил он, помечая что-то в лежащих на столе бумагах. — Просто раз. Один. Чан нахмурился и откинулся обратно на спинку стула. Тот затрещал ещё более жалобно. — Хёнджин, прости, но это несерьёзно. Прошла уже неделя. Как мы можем отслеживать динамику изменений в твоём состоянии, если процедуры происходят нерегулярно? Тем более, в настолько… облегчённой форме. Это ведь даже не полноценный секс.  Хёнджин сдержал вспышку гнева — куда более успешно, чем Чан своё неуместное веселье. — Извини, что это доставляет тебе неудобства, — холодно сказал он. — И за то, что я не могу запросто переспать с человеком, к которому ничего не…  — Я понимаю, Хёни, как это сложно, — перебил его Чан и потянулся к нему через стол, чтобы взять за руку.  Только вот он ни черта не понимал. Хёнджин почувствовал на тыльной стороне своей ладони его пальцы и больше ничего. Вспыхнувшее раздражение угасло так же быстро, как и возникло, оставаясь тихонько тлеть за рёбрами до следующего раза. В том, что такой наступит совсем скоро, Хёнджин не сомневался. Хотя очередную встречу с Минхо никто не назначал, но никто и не отменял. — Почему Минхо такой мудак? — вдруг вырвалось у него. Он давал себе обещание не обсуждать Минхо ни с кем, особенно с Чаном. Минхо должен был оставаться вынужденной необходимостью, лекарством, средством выживания, а не восприниматься настоящим человеком, имеющим какое-то прошлое и, возможно, будущее. Только вот вопрос соскочил с языка сам собой. — Почему он разговаривает так высокомерно, словно я что-то ему должен, а он, видите ли, вынужден меня терпеть? — У Минхо действительно непростой характер, — поморщился Чан. — Если его не знать, он может показаться довольно резким. Попробуй вести себя с ним, как… с клиентом. — Как с клиентом? — переспросил Хёнджин, не веря своим ушам. Чан действительно предлагал ему вести себя, словно шлюха? Вот так он теперь к нему относился? — Чёрт, прости. Я неправильно выразился. Я не имел в виду ничего такого. Клиента — в смысле как у тебя на работе, когда появляется новый выгодный проект, но приходится терпеть кошмарных заказчиков, — спохватился Чан и отдёрнул руку. — Хотя на самом деле Минхо — хороший человек. Просто нужно время, чтобы это увидеть. Да и он проходит сейчас через очень непростой период. — А кто, блять, нет? — фыркнул Хёнджин. — Как будто я в восторге от того, что каждое утро пытаюсь угадать, задохнусь ли ебучими цветами или захлебнусь собственной кровью… — Ты не говорил, что твоё состояние настолько ухудшилось, — Чан моментально посерьёзнел. Складка на его лбу очертилась сильнее. — Хёнджин, это никуда не годится. Хорошо, я признаю своё поражение и не собираюсь больше тебя заставлять. Хотя я очень надеялся, что до этого не дойдёт, но… видимо, другого варианта нет. Давай вместе выберем дату операции и начнём к ней готовиться. Договорились? Хёнджин прикусил губу, пытаясь успокоиться. Нет, он не мог, он не хотел, он не… — Ладно, я схожу к Минхо ещё раз.  *** Упругое твёрдое бедро Минхо сокращалось под ним на каждом движении, словно Хёнджин пытался объездить норовистого жеребца, не терпящего седла и поводьев. От интенсивности ощущений он дрожал и немного заваливался набок. Тогда Минхо подхватывал его за талию одной рукой, не давая соскочить, а второй продолжать двигать по его члену. Это была их третья такая встреча.  Хёнджин ухватился за его плечо, немного скользкое от выступившей на нём испарины. Сам он был вспотевшим с ног до головы из-за возбуждения и усердия, но всё равно никак не мог кончить. Сперма Минхо уже застыла на его ладони, которой Хёнджин то опирался на пружинящий от ритмичных покачиваний матрас, то хватался за руку Минхо, двигающуюся ритмично и беспрерывно. Из колонок раздавались шлепки, крики и стоны, сымитированные актёрами в очередной похабной сцене, на которые никто из них не обращал особого внимания. Минхо сидел в изголовье кровати, как и раньше, но в этот раз, откровенно заколебавшись, притянул его к себе на колени, чтобы, Хёнджин не сомневался, мучить сильнее. В такой позе он никак не мог расслабиться. Близость Минхо — его совсем почерневшие глаза, по которым пьяно расплылись зрачки, его прерывистое дыхание, ощущающееся голой кожей, содрогания его крепкого мускулистого тела — совсем не помогала. Такая близость требовала совсем другого уровня контакта. Не просто механических движений, пусть даже от них искры сыпались из глаз, а прикосновения, ласку и поцелуи. Желание. Ничего из этого между ними не было. Минхо перестал столь откровенно грубить, но всем своим видом выражал, насколько неприятно, почти брезгливо ему было чем-то подобным заниматься — особенно с ним — хотя кончал он исправно и гораздо быстрее, чем сам Хёнджин. Представлял ли Минхо на его месте кого-то другого, последовав собственному совету, воспользоваться которым Хёнджин так и не смог? Представлять Чана, который принудил бы его объезжать собственное бедро, потираться и едва слышно поскуливать, если и удалось бы, то с трудом. Представлять Чана, когда рядом с ним был Минхо, когда это его красивые, зло прищуренные глаза прожигали в нём дыры, было абсолютно невозможно. Ладонь Минхо сжималась на его члене всё безжалостнее. Ему это явно надоело. Хёнджину тоже.  Последние месяцы он на многое был не способен — путешествовать или хотя бы гулять по городу, поэтому постоянно сидел дома. Встречаться с друзьями, потому что общение забирало у него слишком много сил. Работать, из-за чего он был вынужден перевестись на четверть ставки и выполнять простейшие, скучные задачи по веб-дизайну, которые ему теперь поручали, удалённо. Дышать. А теперь даже получить удовольствие не мог.  Свободная ладонь Минхо вдруг опустилась ему на поясницу и поползла ниже, заставив вздрогнуть от неожиданности. — Потрогать тебя там? — спросил он низким хриплым голосом, от которого у Хёнджина внутри что-то скрутилось и оборвалось.  Ладонь скользнула ниже, к ягодицам, показывая, где. Сегодня Хёнджин пришёл сюда готовым, растянутым и смазанным, но всё равно не решился ему предложить полноценный секс. Готовым по-настоящему он по-прежнему не был. — Подожди, нет, — прошептал Хёнджин. — Лучше… укуси меня.  Он ожидал, что Минхо начнёт возражать или, как обычно, фыркнет в своей пренебрежительной кошачьей манере, как вдруг одним движением Минхо притянул его к себе вплотную, пересадив выше на своём бедре. Его зубы сомкнулись на тонкой коже у горла, где отчаянно бился пульс. Лёгкая боль разошлась импульсом по всему телу. Хёнджин простонал и выгнулся в неосознаваемой попытке прижаться ещё ближе. Минхо был горячим до ожогов, сильным, твёрдым. От него пахло мылом, горечью и чем-то, что невозможно было распознать, но хотелось вдыхать снова и снова. По шее Хёнджина прошёлся влажный горячий язык. Минхо зализал место укуса раз, другой, и снова припал к ней, теперь целуя. Его губы то смыкались, то расходились, передвигаясь всё ниже. Каждый следующий поцелуй становился продолжительней, как будто Минхо никак не мог оторваться.  Хёнджин не сомневался, что у него останутся синяки, которые наутро расползутся безобразной синевой, но лишь подставлялся, запрокинув голову назад. Его колени разъехались, между ног всё сжалось, онемело, и он наконец кончил. Даже не так, он кончал — долго и обильно, ощущая, как его сперма заливает им обоим животы.  Чужая рука, сжимающая его член, разжалась. Чужие, припавшие к его ключице губы замерли.  Хёнджин тут же отстранился и произнёс сам, чтобы не пришлось вновь выслушивать это от Минхо. — Уже ухожу.