Зависимость в нём

Ветер растрепал его волосы. В мышцах ног будто налили свинцом. Лёгкие горели огнём. Воздух из рта выходил белым паром. Он поднимался на крышу. Его голова была пуста. За что ему это всё? Какой грех он сотворил в прошлой жизни, что всё так обернулось против него. Он терпит. Кусает губы до крови, чтобы никто не увидел его покрасневших глаз от слёз. Хватит, натерпелся. Лестничные пролёты не кончались. Какой это этаж? Пятый или пятнадцатый? Глаза смотрели вниз, под ноги. Он не хочет видеть никого и ничего. Всё погрузилось во тьму, холодную и затхлую. Если протянешь к ней руку, она засосёт полностью. Не оставит и не уйдёт. Он не хочет ничего этого. Может, если он случайно выпадет с крыши, то всем станет наоборот легче? Его же ничего не держит. Одноклассники относятся к нему как к тени. Отец при плохом настроении то есть всегда, запирает его в комнате. Чтобы "не маячил перед глазами". Матери же приходиться на это лишь смотреть. Она не разу не подходила к нему и не спрашивала как он. Хотя ему этого и не надо. Не отпирала ручку двери, выпуская своего сына. Хотя тот стоял у выхода на коленях и тихо молил, чтобы она открыла. Хватит. Проход к лестнице на крышу оказался открыт. Он не обрадовался и даже не улыбнулся. Просто открыл его и сделал шаг. Подошёл к тёмной двери и схватившись за ледяную ручку прижался боком и начал давить. Когда под ногами захрустел снег, и ветер смог влететь в подъезд, он оказался на крыше. Щёки обдало холодом из-за чего, кровь начала наливаться под кожей. Закрыв тяжёлую дверь, он прошёл к краю. Он не хотел прыгать. Не желал, чтобы это произошло так. Представлял обрывки новостей «Подросток по случайности выпал с крыши семиэтажного дома насмерть». Он и не против такого исхода. Готов принять его. Челюсти сжались, скрипя зубами. Он боялся, но деваться было некуда. Его жизнь – одна большая пропасть. С темнотой, которая захватывает вихрем и заливает лёгкие своей ледяной пустотой, вытесняя кислород. Его руки по локоть в грязи. Отмывать бессмысленно. Хоть пытайся ногтями отрывать. Скинув с плеч тяжёлый школьный рваный портфель, его колени надломились. Штанины ударились о высокий снег. Раздался громкий хруст, будто он наступил на муку. По ногам прокатилась мокрая и остужающая волна. Упал горячим телом на холодный воздушный снег. Тяжело дышал, будто был на волоске от смерти. Глаза закатывались, он хотел лишь одного. Заснуть. Да по крепче, чтобы никто не разбудил. Ногти впились в утрамбованный телом снег. Из горла вырвался сдавленный хрип. Всхлипывая, он ослаб. Одни лишь редкие звёзды следили за ним с бесконечного неба. Глаза закрылись, он сдался. Брюнетка обвила руку девушки. Они шли, стуча каблуками по полу. В её мыслях крутились вопросы, какого хрена Дима заставил её одеться как Джессика Рэббит. Красное платье с вырезом на бедре, давило так сильно, что она еле могла дышать. Нашла его в рюкзаке Кристины и оно настолько сильно понравилось всем, что она сдалась и одела его в эту субботнюю ночь. Когда нибудь точно зарежет Диму. Музыка заливала в уши, заставляя взгляд мутнеть, а сознанию путаться. Два шота виски, достаточно встряхнули её. — Мир, у них по моему всё получается… — пробурчала Кристина, смотря на верхний этаж. Подняв взгляд, девушка увидела, за стеклянной перегородкой Диму и Даню. Они разговаривали с тремя девушками. Точнее, Дима говорил, а Даня тихо посасывал стакан с каким-то напитком. — У них да, а у нас мышь с хуём скоро родится. — прыснула девушка и отвернулась. — Блядь, давай по рюмке хлопнем, умоляю… Прижавшись щекой к плечу Кристины, Мира смотрела куда-то в танцующую толпу. Сегодня был диджей. Он настолько плохо переключал треки, что уши у девушки молили о тишине. Вспоминая свои малые годы, когда у неё дома валялись музыкальные диски, она насаживала их на карандаш и толкала пальцем. Даже блядь у неё бы получилось лучше, чем у этого чела в чёрном капюшоне! — Я бы прошлась по верхнему и вышла на улицу… — пожала плечами Кристина, скидывая пригревшуюся щёку с себя. Видимо она проигнорировала мольбы девушки рядом. Почесав затылок, Мира напомнила себе о нахождения перцового баллончика у себя в сумке и двинулась. Она никогда так долго не ходила на каблуках. Они ей нравились, но не на такой тонкой и высокой шпильке! На утро она обнаружит мозоли на ногах. Это Мира себе гарантирует. — А Лина орать не будет, что её мужик с девушками общается? — спросила скорее у себя Мира и огляделась назад. Обходить огромную толпу по краю, было не комфортно. А кому понравится прижиматься щекой к твёрдой стене? — Ну он вроде вообще на них внимание не обращает. — хмыкнула Кристина и потянула пальцами край своего платья в районе груди. — Если бы мой… — Мира остановилась и прокашлялась. — мой мужик общался с какими-то барышнями, я бы ему яйца выкрутила. — Не сомневаюсь. — лениво улыбнулась девушка и зашагала быстрее. Они уже два часа бродят пытаясь найти, нужную цель. А у Димы и Дани всё сразу нашлось. Бесит. Они вроде не соревнуются, но девушку так крутят мысль помешать Диме обойти их, что она звереет как только замечает эту кудрявую башку. — А Никита пошёл с нами? — спросила вдруг Мира, смотря на девушку рядом. — Он отказался, а когда я подошла к его номеру и постучала, то услышала лишь шорохи и не кто не открыл. — сказала Кристина и поднявшись на верхний этаж, осмотрела столы. Мира могла понять Никиту. Он всё-таки реально чувствует вину, за то, что подвёл их в прошлом клубе. Ему просто нужно время. Хотя и Мира не забывает, как мочила салфетку водкой и пыталась обработать раны на лице Дани, который жмурился от каждого движения губой. — Как насчёт этих? — указала Кристина двумя пальцами на двоя мужчин в углу. Вообще, их расставили в пару не правильно. Было бы удобнее, если бы в каждой был и парень и девушка. А так, какая-то херня получается. — Не, сочтут за шлюх. У них же прямо на лбу написано. — закатила глаза Мира и попыталась вглядеться, но увидела лишь как Даня заметил их. Дима же проморгал глазами, будто их даже не знал. — Во! — воскликнула Мира и потянула девушку за предплечье. Она заметила одну женщину, которая потягивала вино и смотрела в экран светлого телефона. Подойдя ближе, Мира растрепала свои волосы и быстро обернувшись на Кристину, сделала также с её чёлкой. Сообразив, перекинула свою руку через её шею и прихрамывая пошла ближе к столу. — Ты что творишь?… — громко зашептала Кристина, с непониманием убирая с накрашенных глаз свои волосы. — Подыграй дура… ай! С этой фразой, Мира опустила поникшие плечи и подойдя к нужной цели, села на стул рядом. Женщина подняла свои глаза и осмотрела сначала Миру, а после и застывшую Кристину, которая смотрела на это всё, как на дешёвый театр, в котором её заставили участвовать. — Извините… у вас есть вода? — спросила блондинка с наигранной отдышкой. Между накрашенными бровями пролегли две морщинки. Женщина была явно в шоке. — Вы… зачем вы ко мне сели? — послышался хрипящий голос женщины, которая не поднимая лица, смотрела на них исподлобья. — Мне плохо… на танцполе ногу подвернула… — зашептала Мира, хватая себя за ляжку и чуть сжимая пальцами. — Может тогда такси вызовите и поедете в больницу? Зачем ко мне садиться… Она говорила так, будто они были с отклонениями и не понимали очевидные вещи. — Да не… я просто посижу и всё пройдёт. — махнула рукой Мира и посмотрела на поблёскивающий бокал с вином. — Это вино? Палец с чёрным маникюром указал на приятного цвета жидкость. Женщина осеклась, будто её сейчас пытаются обмануть на деньги. — Что вам нужно? — задала она вопрос, с щелчком отключая телефон. Яркий экран погас, давая глазам отдохнуть. — Просто присели познакомиться… — хмыкнула Мира и положила подбородок на ладонь. Локоть со стуком ударился об стеклянный стол. — Мне не нужны знакомства. У меня есть муж и дети. — съязвила женщина. Мира цокнула языком. Ну какого у них не получается. Они же девушки, красивые. Подорвавшись с места, Мира взяла за руку Кристину и зашагала к лестнице. — Пиздунья старая… Глянув на Диму и Даню, девушка сморщилась. Дима общался с тремя девушками и улыбался так широко, что у самой Миры скулы свело. Захотелось подойти и опустошить желудок через рот прямо на стол. Чтобы кудрявому куску твари, неповадно было. Что её зацепило, так это то, что рядом не было Дани. Его девушка заметила лишь в момент, когда он уходил к чёрной двери с антипаниковой ручкой. — Может реально по водке? — устало проскулила Мира и шлёпнулась на стул. В руках хрустела тонкая бумага. Воздух трепал Даню за рыжие волосы. Сегодня было достаточно ветрено, чтобы натянуть флисовую кофту с капюшоном. Хотя внутри ему было более жарче, чем снаружи. Но он напоминал себе, что когда он выйдет на улицу, мысленно себя поблагодарит, что вообще решил её одеть. Даня сам не понял, как в его руке оказалась самокрутка. Состоящая из травы, фильтра и светлой бумаги. Как только тема за столом сошлась к успокоению, Кашин решил послушать. А когда на столе оказалась эта вещь, Дима выпросил её у девушки, которая вытянула её из сумки. Даня и не сопротивлялся. «Перед сном самое то! Мысли вообще никакие не мучают.» слышался голос в голове кого-то из тех девушек. Он отошёл от дверей входа и с неуверенностью вставил самокрутку между губ. Достал зажигалку и подпалил конец. Кончики пальцев подрагивали от нетерпения. Глаза бегали, смотря на тлеющую бумагу. Мысли путались. Даня чувствовал сердцебиение где-то в спине, которая прижалась к холодной поверхности клуба. Вдох. Всё замерло. Атмосфера стала как в космосе. Он был будто в воде. На языке вертелся терпкий вкус табака и дыма. Лёгкие покалывало, а щёки втянулись. Перед глазами поплыло. Мысли замерли, будто заморозились. Вот что он искал. Смесь табака и лёгких наркотиков. Мир крутился перед его взглядом. Он будто был в невесомости, где-то не на земле. Пришло время выдыхать. В груди загорелось тепло, в горле встал кашель. Ветер развеял дым по окружению. Пальцы сжимали светлую хрустящую бумагу. Даня облизнул сухие губы. Вдох. Вдох. Он растягивал этот момент как мог. Горевший табак, давал такое спокойствие, которое не дарила не одна зависимость. Алкоголь и сигареты стояли где-то в углу. Оно на первом месте. Голова кружилась, мысли исчезли. Внутри сознания прокатывалось перекати–поле от такой пустоты. Когда кончики пальцев начало жечь, Даня выкинул сгоревшую самокрутку вниз. Сердце билось размеренно, отдаваясь пульсом в висках и ушах. Он слышал своё тяжёлое дыхание. Путался, стараясь прийти в себя. Глаза слипались, Даня хотел сползти по стене вниз. Обхватить себя за колени и медленно моргать, смотря куда-то в одну точку. Он должен вернуться. Как бы не хотелось остаться. Дима, поняв что он задерживается, по пьяни пойдёт к нему. Ему этого не надо. Взявшись холодными пальцами за ручку двери, она поддалась. Музыка ударила оглушительной волной, чуть ли не снося с ног. Во рту пересохло. Даня зашёл внутрь. В горле будто насыпали солёного песка. Вдыхая кислород ртом, губы открывались и закрывались, как от желания что-то сказать. На уши налегла пелена, он огляделся. Всё плыло. В горле встал ком. Лестница была так рядом, но Даня пошёл дальше. К бару, пытаясь вдохнуть лёгкими, которые по ощущениям весом стали как гантели. Он не решил обходить, решил пройти прямо. Перед глазами крутило. Хотелось куда-то упасть. Диджей переключил песню. Даня сразу узнал группу, чья мелодия запомнилась ему ещё в пятнадцать лет. Никогда бы он не подумал, что какая-то самокрутка с наркотой доведёт его до такого беспамятства. Наконец выйдя к яркому бару, Даня сразу узнал бармена, который склонился вниз и что-то со стуком доставал. Горячо дыша, Кашин подошёл и жмурясь от яркого свечения, попытался вытянуть свою шею настолько, чтобы его было слышно. — Воды… — прошипел он, чувствуя холодную засуху во рту. Когда уселся на поверхность барного стула, понял одну важную вещь. Мысли его не беспокоят. Они остались там, на улице. С той самой его первой затяжкой. — Со льдом? — спросил бармен. Даня отрицательно качнул головой. Перед ним поставили стакан, в которой была прозрачная жидкость. Кашин взял прохладное стекло в ладонь, и поднявшись, слез со стула. Хотелось опустится на диван и растянуть это жидкое удовольствие. А не стоять и смотреть как бармен наливает напиток какому-то мужику. Взгляд поднялся на верхний этаж. Там где Дима. Тот откинулся на спинку дивана и быстро шевелил ртом. Если бы даже Даня и попытался понять по губам, что он говорит, не получ… блядь! Не отворачиваясь от интересного Димы и троя девушек, Даня сделал шаг, и почти снёс человека перед собой. Произошёл лёгкий толчок телами. Стеклянный стакан, чуть ли не пролился прямо на человека возле него. Перед глазами помутнело от резких действий. Пульс забился быстрее, от того как быстро дёрнул рукой со стаканом Даня. Перед ним был… тот тип. Эстет стоял перед ним и с чуть раскрытыми от шока глазами смотрел на него. Он чё его преследует? — Ты что здесь делаешь? — спросил Даня отойдя от резкого прилива адреналина. — Я сюда каждую свободную субботу прихожу. — ответил парень поправив очки на носу тычком пальца. Даня выдохнул, опуская грудь вниз. — Хотел подойти, а ты… пошёл на меня. — растерянно хмыкнул парень. Голова закружилась, импульс ударил по глазам. Лицо парня перед глазами двоилось. Даня зажмурился, пытаясь отойти. — Всё нормально? — послышался отдалённый вопрос возле. Слух будто накрылся пеленой. Даня сделал шаг назад. Да что он прилип к нему как банный лист?! — Может сядешь? — раздался ещё один вопрос. Господи, Кашину просто надо уйти. Зачем этот вообще здесь стоит? Встал как бетонный блок по середине проезжей дороги. Сдавшись, Даня открыл глаза и вместе с эстетом сел на стулья возле светлого бара. — Как тебя зовут? — спросил внезапно парень справа от Кашина. — Чего? — прошипев спросил Даня, еле держа эту нить лояльности. Он и сам не знал, почему на него легло это полотно ярости. — Даня меня зовут… — А меня Илья. — сказал парень и носком кроссовка покрутил себя на стуле. Кашин не знал куда деться. Ему хотелось и уйти и остаться. Он разрывался на части. — Слушай… — выдохнул Даня, собрав все свои силы. — я тогда был в говно. Не воспринимай всё в серьёз. — Не воспринимаю. Но ты был живым, а это редко можно встретить в людях. — с нотой убедительности приподнял брови Илья. — «Живым»? — криво усмехнулся Кашин. — Был бухой в неизвестном клубе. Живее некуда. Вспомнив про стакан в руке, Даня отпил воду уже комнатной температуры. Поставил его на стойку и уставился куда-то вниз. — Ты снова один. — заметил Илья и положил один локоть на подлокотник. — И чё? — спросил Даня, не зная на что намекает Илья. — Моя компания ещё здесь. — Ничего, просто это странно. Уходить от друзей в ночном клубе. — пожал плечами парень. — А ты… — вдруг уставшее вдохнул Даня. — один? Илья поднял взгляд, а после секунды раздумий ответил: — Я позвал одноклассника со школы. Но он не ответил. Кашин вдруг вспомнил про свою самую важную задачу. Найти знакомства. Может ли он быть наркоманом? Нет, определённо. От этого веет атмосферой человека, который утром идёт пить росу и шептаться с берёзой. Если он что-то и употреблял, то это комплименты от родственников. — Ты когда нибудь употреблял? — вдруг вылетел вопрос сам собой из Дани. — Странный вопрос… — прошептал Илья и положил локти на подлокотники стула. — нет. Парень как-то сильнее начал вглядываться в глаза Дани. — А ты… подожди, ты под кайфом? — вдруг нахмурился Илья. Он сильнее присмотрелся к расширенным чёрным зрачкам. Даня замер, будто его только что обвинили в убийстве. Почему его так волнует состояние Кашина? — Чё, нет. — выдохнул Даня. Пальцы сильнее впились в шершавую поверхность ладоней. Врать он ненавидел, считал самой плохой чертой в себе. — Понятно. — кивнул Илья. Даня не понимал, как этот эстет мог выводить его на эти эмоции. Он будто сам всё мог прочитать по нему. Понять его историю. Это бесило и заставляло его открыться. — Дань, слушай… — вдруг оказалась рядом Мира. — тебе водку брать? По шее пробежал холод. Словно его поймали за серьезным нарушением закона. Мира посмотрела на Даню, а после на его собеседника. Она будто бы всё поняла и без слов отошла, сжав губы в полоску. Но быстро махнула бармену рукой, чтобы он подошёл. Кашин тяжело выдохнув. — Из компании? — кивнул головой на неё Илья. — Да. — лишь выдохнул Даня и опустил взгляд на стакан. Перед глазами плыло течение. Он как будто находился в хлипкой деревянной лодке, которую качает от лёгкого дуновение ветера. Горло будто сдавливала рука, заставляя невольно двигать кадыком, проглатывая слюну. В ушах послышался писк. Челюсти сжались. Вдруг стало так плохо, что голова откинулась назад, напрягая шею. Глаза закатились, а тело ослабло. Его унесла тьма. Подальше от всего этого.