Зависимость в нём

Шаг. Вдох не доходил до конца, будто лёгкие обрезали. Шаг. Твою мать. Воздух пах гарью. Холодные пальцы старались согреться в сжатом кулаке. Всё тело ныло от боли. Помня лишь холодное оружие, которое торчало из потёртых тканей гостиного кресла, он шёл не понятно куда. Температура тела по догадкам превышала норму. Даже ледяной ветер который смешался с дождём, чьи капли моросили по натянутому капюшону, не могли остудить. Кроссовки наступали в лужи, по которым барабанили капли летящие с неба. Дыхание выталкивало пар, обжигая лицо, тело двигалось быстро. Треники неприятно терлись поясовой резинкой о живот. Глаза, смотрели в одну точку. Асфальтная дорожка превратилась в сгусток тёмно-серого цвета. Не знал куда идёт, но в душе понимал, что любая дорога, которая приведет его к чему-то, будет гораздо лучше, чем уже не родная квартира. В груди был колкий комок, который при каждом вздохе и выдохе зацеплялся за стенки лёгких. В ушах стоял такой писк, что он даже не слышал как колёса машин проезжают буквально в трёх метрах от него. Голова болела. Во рту было сухо. Не так он планировал встретить своё восемнадцатилетие. Одно радовало, он в любом случае сбежал оттуда. Холодное тело вышло на переулок со сломанными фонарями, которые не могла починить администрация города уже какой год. Он помнил, как ночью, когда старался заснуть, слышал рёв мотоциклов, которые накручивали на этой дороге круги. И куда идти? Где спать? Его дома уже нету. Даже адрес и обратный путь забыл, как только остановился после двух минутного, безостановочного бега. Терять нечего, у него никого нету и не было никогда. Он сейчас слишком импульсивен В горле всё ещё отдавался привкус лимонада, который он купил ещё днём. Резкий прилив злости забил тогда последний гвоздь, в крышку его гроба. Похоронил его, и его суть. Хотя та и состоит из одних грубых выражений. Поверхность под подошвами шла рябью от бьющихся, испуганных шагов. Поворот, ещё один и ещё. К такой темноте, глаза не могли привыкнуть. Он видел лишь отблеск луж под ногами. С горла срываются панические выдохи, он будто забыл, что является взрослым парнем. Снова он – маленький мальчик, лет четырёх, который оборачивается по сторонам в поисках матери. Кости холоднели, ногтевые пластины будто мякли в плоти. Пройдя тяжёлый переход, щурясь парень осмотрел серую улицу. Глаза привлёк лишь двухэтажный бар-клуб, встроенный в пятиэтажку, с названием «Распутница». Из одиночного окна у входа, были видны лишь брызги разноцветного света. Остановившись у светлой двери, через стекло, он увидел лишь своё отражение. Взялся за ручку и потянул на себя с застывшим в голове пульсом. Твёрдая щеколда, преградила путь, лишая оставшуюся решимость без ничего. Парень сделал шаг назад, с ощущением нелюбимой неудачи. Не желая выходить из под накрывающего голову железа, он завернул за угол. К щекам прилила кровь, делая кожу горячей. Протерев шершавой ладонью лицо, парень ёрзая плечом о стену, замер. Теперь, уже никакое самообладание не могло удержать его голову на плечах. Не каждый день, он оставался без всего. Только когда он наконец остановился, парень смог здраво взглянуть на то где был. Стало невыносимо душно от самого себя. Побоище от отца, были для него уже привычным делом, которое он переживал у себя в комнате. Человек, от которого он взял отчество, плотно впечатал в подростковую голову осознание, что отец – это что-то злое, сильнее чем он и образованнее чем он. Этот круг был прост, слишком чтобы изливать душу, плакать и ежедневно спрашивать у самого себя о смысле своего существования. Родители устают на работе, приходят, отдыхают, он попадает под удары и уходит к себе в комнату. Подпирает ручку старым стулом, на котором никогда не сидел, и ложится спать. Только, он не разу не видел, чтобы мама пила или повышала голос. Она точно не была заложницей всего этого, скорее простым наблюдателем, привыкнувший к обстоятельствам. С какой-то стороны, её ведь можно было понять. Работа, дом, какой никакой заработок. Уходить из семьи где есть всё кроме сплочённости, не было хорошим решением. По странной случайности, из закрытой тенью порога, в темном углу, вылетела пара людей, лет так за сорок. Он зацепил лишь краем глаза происходящее, что помогло ему рвануть внутрь. Жадные поцелуи, вызвали отторжение, спровоцировав стенки желудка. Мысленно поблагодарив всех возможных богов, он застыл в проходе к туалетам. Выбитые двери, разваленный мусор и исцарапанные всякими фразами стены по типу «Цой жив», заставили парня задуматься насчёт своей преждевременной радости. Чистилище с измученными душами, не иначе. Вдалеке, за стенами из хрупких кирпичей, заиграла какая-то песня из нулевых. Он попал в клуб для стариков? Прошагав к входу в зал, что-то будто захотело его дёрнуть назад, подальше от этого места. «— Мне некуда идти, на улице ливень… я промокну и замёрзну насмерть, — сделал судорожный вывод у себя в голове парень и взялся за холодный металл.» По началу, его ослепило вспышками и ядовитым звуком. Ушам было непривычно приходить из громкой тишины природы, в это место. Здесь… отмечали какой-то праздник. Странно, парень не помнит чтобы в этом месяце был какой-то особенный день. Не его день рождения, уж точно. Основная возрастная категория была лет от двадцати до смерти. Он почувствовал себя на корпоративе бухгалтеров, хотя никогда там не был. Люди сумбурно общались, сталкивались стаканами и бутылками рассказывая советские тосты. Лицо обдало запахом спирта и тепла кондиционеров. Холодный балласт на теле, в виде одежды, стал ещё более тяжелым после резкой смены температуры. Парень вдруг подумал, что ему сюда нельзя, но когда оперился на закрытую собой дверь, забыл о сомнений. Здесь ещё могут оказаться его ровесники. Он представил, как будет просить какого-то студента переночевать у него в общаге. Вообще, так то план не плохой, но вялый язык в его рту, который прилип к нёбу, не обещал хорошей риторики. Наверное ему просто нужно забиться куда-то в угол, скосить под какого-нибудь дальнего родственника одного случайного человека. Обойдя сгустки людей, он осмотрел тёмный бар, за которым сидел парень, примерно того-же возраста как и он. Надежда отслоилась от мозга. Сделав шаг ближе, парень вошёл в зону видимости бармена. Логика и все остальные чувства в его голове, встали на паузу. Даже звуки за его плечами, стали неряшливыми шепотками, за которыми его уши не следили. Он никогда не подходил и не начинал диалог с кем-то просто так. Раз люди не подходят и не разговаривают с ним – значит не стоит и начинать. Сейчас же, он шёл наперекор всем своим запретам и социофобным страхам. — Чё надо? — выдернул его голос человека напротив, который теперь смотрел не в яркий экран телефона, а в лицо парня. Вся мужская уверенность исчезла при первом же слове парня. — Воды бы... — отрывисто смог промямлить он, теперь подойдя ближе к стойке и устало облокотив на неё локти. Бармен откинул мобильный куда-то в сторону, и поднявшись с места, достал откуда-то снизу гранированный стеклянный стакан. Все его действия, показались парню странными. Он непонятно держал стакан, бегал взглядом по своим владениям, в поиске крана. Пожирая силуэт глазами, парень запомнил на человеке примерно русые волосы, тату на руке, которое торчало из под рукава футболки с названием клуба. — Пожалуйста, — явно за долбанным голосом мычит бармен, со стуком ставя перед парнем воду. — Ты чей-то? — вдруг спросил парень, опустившись на скрипящий стул. Он мамин и папин. Хоть со вторым не мог полностью согласиться. — В смысле... — не понимающе застыл он, понимая, что один его вид говорил о многом. — Ну типа... чей-то родственник, друг, сын, зять? — пояснил бармен, почесав светлый затылок. И чью ему шкуру надеть сейчас? Парень перед ним выглядит так, будто он закричит на весь клуб тому, кого упомянет, что-то похожее на «Он с тобой?». Хотя бармен будто не заправляющий. — Я... ну... — бубнил что-то парень, пытаясь разобрать буквы на бейджике у бармена, — я скорее бездомный... В своей голове, он наотмашь ударил себя по щеке. Он не умел врать, люди которые ему ничего не сделали, не были причиной лгать. Но сейчас ложь была необходима. Густые брови молодого человека, с интересом приподнялись. — Так сюда вход же платный, — посмотрел куда-то в сторону бармен, а после вернул взгляд обратно. Ему остаётся лишь считать на пальцах до окончательного позора. Спустя пять гнилых секунд гляделок, бармен вдруг начинал смеяться. Стянув полотенце с плеча, он кидает его на стойку и начинает протирать поверхность. — Никита, — говорит парень, протягивая свою расслабленную руку. У него ещё никогда не было в друзьях бармены. Парень не решился сказать своё имя, словно это не то что дали ему его родители, а какой-то секрет. Недоверчиво заключив ответно руку в пожатие, Никита оглянулся на зал, словно что-то ища. — Чё реально бомж? — улыбнулся Никита, показывая свои выпирающие клыки. — Да нет... — отмахнулся он, неряшливо смотря куда-то вниз. — Сбежал из дома? — попытался угадать парень, сразу попав в яблочко. Он лишь сдержано кивнул. — На совсем? — спросил Никита, расчёсывая своё предплечье. — Наверное, но я не знаю куда идти честно... В глазах напротив, загорелся какой-то нездоровый огонь. Никита будто в голове начал строить планы на парня. В ту ночь, Никита спрятал его в кабинке туалета, заперев его на ключ. Хотя это была простой иллюзией безопасности, ведь можно было заглянуть в кабинку и сверху и снизу. До утра, он просидел на пластиковой, подмятой крышке, боясь пошевелиться. В мыслях, он умножал, делил числа и представлял, как выберется из всего этого. Начнёт новую жизнь и покончит с бесконечными страхами. Когда стало светать, его отпёр Никита и помог выйти наружу. Итог пряток был таким, что последняя, пятая кабинка, еле уцелевшая, на целую неделю стала привычным местом для сна. Днём, он уходил на улицу, а под вечер, приходил к чёрному входу. В самые сумасшедшие минуты разглядывания потолка, он смеялся от понимания, что спит буквально на параше. Ключ проворачивается в замке. Он напряжённо переминается с ноги на ногу, боясь представить, что его ждёт за деревянной дверью, по которой было видно, что ей довольно часто громко хлопали. Парень знал эти трещины, сам замечал такие у себя при входе в комнату. — Просто веди себя ненормально, — дал совет Никита, закидывая ключи в карман штанов, — и они тебя полюбят. Такое описание, будто там стая гиен, а не людей с рассудком. В нос ударил запах дыма и пива, что парень на момент задержался, словно его отрубило волной. Сначала, он не смог не с чём сравнить это помещение. Обычные кожаные диваны, темные стены, стол посередине комнаты, фото в рамках и какие-то разноцветные лампы. Он скорее поверил бы, что здесь проводят вип стриптиз, чем это обычная кальянная, отделённая для Никиты и его друзей. — Располагайся, — великодушно впускает Никита зачёсывая волосы назад. Пройдя внутрь, давящий воздух стал сильнее, парня будто придавливал он к полу. Дышалось здесь сложно. Окон не было, и о кондиционерах даже речи не шло. — А здесь... часто люди бывают? — спрашивает парень, осмотрев небольшую комнату. — Естественно, — качает головой Никита, с отвращением смотря на название клуба на своей футболке, — это как наш штаб. По позвоночнику, проскользил страх. Бармен оказался человеком понимающим, а остальные... ещё не понятно какие по характеру и взглядам на жизнь. Но что они встречаются здесь, уже об многом говорит. — Короче, пойду за бар. Можешь спуститься ко мне, главное, — объясняет Никита, и на момент замолкнув, указывает пальцем куда-то в угол, — не трогать. Дёрнув головой туда, куда направлял парень, он замер как от резкого облучения. Нечто в форме кирпичей, было накрыто какой-то чёрной тканью. Её будто сорвали откуда-то силой, про находящейся под ней, он вообще молчал. Никита не был похож на участника гетто или ОПГ, по крайней мере, он не слышал чтобы у них в округе было что-то похожее на это. Раздался щелчок двери, парню захотелось врасти в поверхность стены или пола. Чтобы не заметили и проморгали его существование в комнате. Двоя людей быстро зашли в комнату, разойдясь в разные стороны. Одна быстрыми шагами дошла до дивана и упала на промявшуюся поверхность. Второй, снял со спины рюкзак и бесцеремонно начал раскидывать упаковки каких-то салфеток по столу. Парень на секунду расслабился, когда понял что его присутствие никого не заинтересовало. Но когда глаза человека с рюкзаком, вцепились в него, в голове врубились инстинкты. — А это что за инцел? — хмурится девушка с раскинутыми по плечам тёмными волосами. — Знакомьтесь, это наш новый пряник, Данила. — улыбается Никита, уже готовясь выходить за дверь, оставляя парня на растерзание собакам. Он молился, чтобы что-то оставило Никиту в комнате ещё хоть на минуту. Отцепившись от рюкзака, парень выпрямляется и шумно втягивая воздух ноздрями, смотрит на Даню. — А ты к нам всех бомжей района будешь звать? — поворачивается парень на Никиту, который с невозмутимым видом смотрит на них троих. — Он вообще-то надёжный, не разу из толчка не сбежал, — махает ладонью Никита. — Ха-ха-ха, чего? — заливается смехом девушка и поднимается с дивана. И вот у парня уже нету места для отступления, выходы перекрыты. — Ну ладно знакомьтесь, а я пошёл работать, раз вы меня запрягли, — говорит Никита и уходя хлопает дверью. — Ну давай, знакомиться, — раскрепощённо кладёт на плечо Дани свою руку парень. Он понял, что назад дороги больше нет.