Водка и сигары

— Это ещё что за херня? — Это вспениватель молока, капитан. — Зачем? Ник моргает, глядя то на Прайса, то на маленький кувшин. — Чтобы вспенивать молоко. Для хорошего латте или капучино. С тех пор как Ник официально перевёл «Химеру» в один дом с 141, в столовой начали появляться всякие бесполезные приборы. Мактавиш влюбился в тостер и целую неделю питался только бутербродами с ветчиной и сыром на завтрак, обед и ужин. Машина для мороженого завоевала сердце Райли, а Гаррик с Сид устроили какое-то соревнование, кто сварганит самый отвратный смузи во имя «здорового питания». Если Прайсу ещё раз придётся давиться стаканом зелёной жижи, чтобы восполнить дефицит B12, он точно кому-нибудь врежет. Прайс знал, что Ник любит свои пушки, машины и технику — всё, что можно разобрать, пачкая руки, с риском получить удар током или устроить маленький взрыв, — но эта одержимость кухонной техникой — совсем другой уровень. — Ник, смотри внимательно, — Прайс хватает кувшин с молоком, щедро наливает в свою привычную потрескавшуюся кружку, размешивает и засовывает её в микроволновку. Ник заметно морщится. — Это надругательство над хорошим кофе. — Мы тут не пьём хороший кофе, мы пьём паршивое пойло, от которого во рту металлический привкус, и нужна пачка жвачки, чтобы выветрить его изо рта. Ник изображает что-то вроде обиженной гримасы, а потом делает своё фирменное пожатие плечами, которое, как Прайс знает за почти десять лет знакомства, означает: «Я знаю, что прав, а ты нет, но я буду выше этого». Прайс ощетинивается и тычет в него пальцем. — Вспениватель молока убираем. — Куда убираем? — теперь Ник явно недоволен. — Хоть обратно в Италию, мне плевать. Никаких вспенивателей. Микроволновка пищит. Между ними повисает напряжённая тишина, и вдруг Прайс чувствует себя полным придурком, стоя в кухоньке и споря из-за вспенивателя молока. Потому что эти большие карие глаза, похожие на взгляд лохматой собаки, которую так и хочется почесать за ухом, выглядят чертовски грустно. — Оставлю в «Чёрном ястребе». Ник тянется к вилке, и теперь Прайс чувствует себя полным кретином. В «Чёрном ястребе». Ага, в том самом вертолёте, на котором Ник влетает в самую гущу боя, чтобы вытащить их по первому зову, а Прайс отчитывает его за какой-то вспениватель. Чёрт возьми. — Нет, Ник… — Прайс закрывает глаза, щиплет переносицу и отмахивается от руки Ника. — Оставляй. Я… — он хлопает по кнопке микроволновки, чтобы заткнуть писк, и вытаскивает кружку. Он вообще-то даже не пьет кофе с молоком. — …но это всё. Больше ничего. Услышал? Глаза Ника слегка расширяются. Прайс прищуривается. — Что? Ник поджимает губы, проводя рукой по волосам. — Я купил аэрогриль. Маленький, ты даже не заметишь. У Прайса уже голова начинает болеть. Он выплёскивает молоко в раковину и разворачивается обратно к своему кабинету. — Господи Иисусе…