Экспедиция «Истинный Север»

Из дневника Кейтлин Кирамман Дата: 14 октября, 21-й год по Единому Календарю. Местоположение: Порт «Последняя Гавань», Заун. Состояние: Экспедиция «Истинный Север» готова к выходу. Снаряжение проверено, команда в сборе. Моральный дух высок, за исключением одного, но самого важного элемента. Сегодня нам представили главного каюра. Если бы отец видел ее, он бы поставил под сомнение всю свою веру в человечество. Она — дикарка. Вульгарная, грубая, с цинизмом, холодным, как арктический лед. Она смотрит на наш труд, на цель всей моей жизни, как на досадную помеху по пути к чеку. Но именно ее отец назвал «единственным шансом». Я не понимаю. Но я сделаю все, чтобы доказать, что мой успех зависит от науки и расчетов, а не от инстинктов этого... существа. У меня нет другого выбора.

***

Воздух в «Последней Гавани» был тяжелым и плотным. Он пах солью, каменноугольным дымом и безнадежностью. Цивилизация здесь истончалась, обтрепалась по краям, оставляя лишь самое необходимое: доки, склады, пару кабаков и казармы для временного размещения таких, как они — людей, готовящихся сделать шаг в великую белую пустоту. Кейтлин Кирамман чувствовала себя инородным телом в этой серой, промозглой реальности. Ее полярный костюм, сшитый на заказ в лучшем ателье Пилтовера, цвета слоновой кости с синими вставками, был безупречен. Он был не просто одеждой — он был заявлением. Заявлением о порядке, технологии и контроле над хаосом. Сейчас, стоя в продуваемом всеми ветрами ангаре перед советом спонсоров и представителями Географического общества, она была воплощением этого контроля. — …и таким образом, автономная метеорологическая станция «Кирамман-1» станет первой в своем роде, установленной на Полюсе недоступности, — ее голос звучал ровно и уверенно, отбивая такт от холодного металла планшета в ее руке. — Собранные данные позволят нам создать самую точную климатическую модель за всю историю науки и, возможно, предотвратить грядущие катаклизмы. Это наследие не только моей семьи, но и всего Пилтовера. Пожилой профессор Хеймердингер, стоявший рядом, одобрительно закряхтел, поправляя свои огромные очки. Он, как и отец Кейтлин, верил в прогресс и науку. Он верил в нее. А вот полдюжины мужчин в дорогих шубах, представлявших спонсоров, верили только в цифры и будущую прибыль от патентов. — Все это звучит превосходно, мисс Кирамман, — пробасил один из них, грузный мужчина с лицом бульдога. — Но наши вложения зависят не только от вашего оборудования. Нам обещали лучшего проводника. Где он? В этот самый момент тяжелая створка ангара со скрежетом отодвинулась, впуская внутрь порыв ледяного ветра и их «лучшего проводника». Точнее, сначала ворвалась ее стая. Это был вихрь серого, черного и белого меха. Десяток огромных псов, смесь хаски и маламутов, ввалились внутрь как единый, дышащий паром организм. Они не лаяли. Они просто были — воплощенная сила, дикость и почти пугающая дисциплина. Воздух наполнился запахом мокрой шерсти и чего-то еще, первобытного. За ними, не спеша, вошла она. Вай. На ней была старая, засаленная парка из оленьей кожи, местами латаная. Тяжелые, видавшие виды унты, штаны из грубой ткани. Дерзкая асимметричная стрижка с коротко выбритым левым виском, красно-розовые длинные пряди с другой стороны растрепал ветер. В углу рта тлела самокрутка. Она остановилась у входа, прислонившись плечом к металлической стене, и окинула все собрание взглядом своих серых, колючих, лишенных всяких иллюзий глаз. На ее лице была едва заметная, циничная усмешка. — Госпожа Заун, я полагаю? — холодно произнесла Кейтлин, чувствуя, как внутри закипает раздражение от этого показного пренебрежения. Женщина выплюнула самокрутку в снежную грязь у входа. — Просто Вай. Вы тут что, бал устроили, или на Север собрались? Маркус, ее молчаливый, похожий на скалу помощник, стоял чуть позади, держа собак в узде. — Мы обсуждали финальные детали экспедиции, — чеканя слова, ответила Кейтлин. Она подошла ближе. — Нам нужно подтвердить ваш контракт и… — Деньги вперед. Половина сейчас, половина по возвращении. Если вернемся, — перебила ее Вай. Она даже не смотрела на Кейтлин. Ее взгляд был прикован к нартам, стоявшим у стены. Она подошла, провела рукой в грубой перчатке по идеально гладкому углепластику. — Мило. Для прогулок по парку сойдет. На первом же торосе эта красота разлетится на куски. Кровь прилила к лицу Кейтлин. Этот укол унижения перед спонсорами был невыносим. — Наше снаряжение было разработано лучшими инженерами Пилтовера и прошло все… — Инженеры Пилтовера хоть раз ночевали при минус пятидесяти? — Вай наконец-то удостоила ее взглядом. И в этом взгляде была такая вселенская усталость и пренебрежение ко всему миру «умников в парках», что Кейтлин на миг потеряла дар речи. — Лед живой. Он дышит, двигается. И ему плевать на ваши красивые графики. Сломаете нарту посреди нигде — умрете. Просто и быстро. Мои псы тоже это чуют. Их я буду слушать, а не ваши бумажки. — Вы наняты, чтобы следовать моим приказам, а не… — начала Кейтлин, но снова была прервана. Не Вай. Ее собаками. Вожак стаи, огромный, почти черный маламут с одним белым ухом и желтыми, дьявольски умными глазами, издал низкий, гортанный рык. Он не был громким, но в нем прозвучал скрежет раскалывающихся льдин. Все инстинктивно попятились. Кроме Вай. Она повернулась к псу, и все ее лицо изменилось. Ушла грубость, ушел цинизм. В ее голосе появились хриплые, почти нежные нотки. — Тихо, Коготь. Вижу, что тебе не нравится ее запах. Слишком много духов и слишком мало страха. Она еще научится. Она опустилась на колено, и огромный пес ткнулся своей массивной головой ей в плечо. Их связь была почти мистической, невербальной. Она была вожаком этой дикой, первобытной стаи. Кейтлин замерла, наблюдая за этой сценой. Она испытывала шквал противоречивых чувств. Раздражение, граничащее с ненавистью к этой неотесанной мужланке. Ледяной страх, который внушала эта женщина и ее звери. И крошечную, нежеланную, абсолютно неуместную искорку... восхищения. Она никогда не видела такой абсолютной гармонии, такой животной, неприкрытой силы. Вай поднялась. Усмешка вернулась на ее лицо. — Так что, принцесса? Контракт подписываем или вы дальше будете рассказывать спонсорам сказки про неуязвимое оборудование? Она говорила с Кейтлин, но смотрела поверх ее головы, на спонсоров, и этот взгляд был прямым вызовом. Она знает, — внезапно поняла Кейтлин. — Она знает, что у меня нет выбора. Что отец посоветовал именно ее. И она наслаждается этим. Не произнеся больше ни слова, Кейтлин молча протянула ей электронный контракт. Вай небрежно чиркнула стилусом по экрану и развернулась, чтобы уйти. — Мы выходим через два дня. В шесть ноль-ноль. Я требую пунктуальности, — бросила ей в спину Кейтлин, из последних сил цепляясь за остатки своей власти. Вай обернулась через плечо, и на губах у нее играла самая ядовитая ухмылка из всех, что Кейтлин когда-либо видела. — Не волнуйтесь, Ваше Высочество. Мы не проспим. Холод — лучший будильник. Она вышла из ангара, и ее стая без единого звука последовала за ней, растворяясь в серой мгле порта. Кейтлин осталась стоять в оглушительной тишине, чувствуя, как холод Зауна впервые пробрался сквозь ее идеальный костюм и поселился где-то глубоко внутри. Это была не просто экспедиция. Это будет война. И она уже не была уверена, кто ее главный враг — лед на Севере или эта невыносимая, грубая, но необходимая женщина.