Экспедиция «Истинный Север»

Хрупкий мост, построенный из молчаливого уважения, оказался таким же ненадежным, как и лед под ногами. Дни, последовавшие за их спасением, вернули холод не только в погоду, но и в их отношения. Тишина снова стала оружием. Кейтлин с удвоенной силой вцепилась в свои карты, создавая вокруг себя непробиваемый барьер из цифр и протоколов. Вай, в свою очередь, замкнулась окончательно. Она снова стала тем отстраненным, циничным каюром, которого Кейтлин встретила в доках Зауна. Она говорила только с Маркусом и собаками, а на Кейтлин не смотрела вовсе. Но теперь в этом игнорировании была не насмешка, а что-то другое. Тяжелое. Почти болезненное. Они избегали друг друга так тщательно, как только позволяло замкнутое пространство их маленького мира. Но от стихии укрыться было невозможно. Ветер пришел внезапно, налетев с севера резким, почти физически ощутимым порывом. Он поднял с поверхности земли тучи колючей ледяной крошки, превратив видимость в кипящее белое молоко. Мир исчез, остался только вой ветра и необходимость устоять на ногах. Команда инстинктивно сбилась в кучу, пригибаясь и поворачиваясь спиной к урагану. Кейтлин пыталась удержать в руках планшет, данные с которого ей были необходимы для коррекции курса, но порывы ветра вырывали его из онемевших пальцев. В один из особенно сильных порывов, который едва не сбил ее с ног, перед ней внезапно выросла стена. Стена из кожи, меха и неожиданного, спасительного тепла. Вай. Она встала прямо перед ней, полностью закрывая ее от ледяного потока своим телом. Это был инстинктивный, отточенный годами жест. Каюр защищает руководителя. Функция защищает цель. Но это было нечто большее. Ее рука легла Кейтлин на плечо, крепко, уверенно, прижимая ее к своей спине. Это было не просто удержание. Это была защита. — Пригнись! — крикнула Вай, пытаясь перекричать вой ветра. Кейтлин подчинилась, утыкаясь лицом в ее парку. Она вдохнула запах ее одежды — резкий запах дыма, пота, собак и чего-то еще, теплого и своего, который уже стал для нее до боли знакомым. И этот запах вдруг показался самым безопасным местом во всей этой ледяной пустыне. Ветер бился о спину Вай, но сюда, в этот маленький кокон, который она создала, он почти не проникал. Рука на ее плече не отпускала. Она была тяжелой и надежной. Жест защиты длился дольше, чем было необходимо. Намного дольше. Когда порыв немного стих, Вай обернулась. Она все еще была слишком близко. Ее лицо, обветренное, с несколькими снежинками на ресницах, было в нескольких сантиметрах от ее. И Кейтлин увидела ее глаза. В них не было ни иронии, ни злости. Там была чистая, неприкрытая забота. И еще что-то… Что-то глубокое, темное, пугающее и невероятно притягательное, от чего у Кейтлин перехватило дыхание сильнее, чем от любого порыва ветра. Сердце в ее груди сделало кульбит и заколотилось так громко, что, казалось, его стук можно услышать сквозь вой урагана. — Держись за нарты, — голос Вай был хриплым. Она отпустила ее и, не сказав больше ни слова, отвернулась, чтобы проверить упряжь. А Кейтлин осталась стоять, чувствуя, как горит щека, которой она касалась ее куртки. Пульс в ее висках стучал, как походный барабан. Она была уверена, что сейчас упадет. Но не от ветра. Катастрофа случилась через час, когда ветер утих так же внезапно, как и начался. Они шли по заснеженной равнине, которая, по всем картам, была абсолютно безопасной — толстый, монолитный паковый лед. День был ясным, почти безветренным. Идеальные условия. И эта идеальность убаюкала бдительность. Здесь можно было наверстать упущенное время. Кейтлин позволила себе немного расслабиться, идя чуть позади основной группы и делая пометки в своем дневнике. Собаки вели себя спокойно. Даже Вай, обычно напряженная, как струна, шла размеренным шагом, разговаривая о чем-то с Маркусом. Кейтлин остановилась на мгновение, чтобы записать показания барометра. Она опустила голову к планшету, всего на несколько секунд. Этого хватило. Она сделала шаг, догоняя остальных, и земля исчезла у нее из-под ног. Не было ни предупреждения, ни треска. Свежий снег, наметенный ночной пургой, скрывал предательскую ловушку — старую полынью, покрытую тончайшей корочкой молодого льда. Это было падение в абсолютную, оглушающую тишину и немыслимый холод. Ледяная вода обожгла ее, вышибив воздух из легких. Холод был не просто температурой. Это была физическая боль. Миллиарды ледяных игл впились в ее тело, выжигая воздух из легких, парализуя. Тяжелая полярная одежда мгновенно намокла, превратившись в свинцовый саван, тянущий ее вниз, в черную, бездонную тьму. Инстинкт заставил ее барахтаться, но руки и ноги не слушались, скованные шоком и ледяной водой. Паника была абсолютной, первобытной. Она видела над собой светлый круг — пролом во льду, такой далекий, такой недостижимый. Первым ее отсутствие заметил Экко. — Мисс Кирамман? Крик Вай был почти нечеловеческим. Рваным, яростным ревом раненого зверя. Она обернулась и увидела лишь зияющую дыру в снегу там, где только что была Кейтлин. Все, что произошло дальше, слилось для нее в один длинный, смазанный кошмар. Вай не думала. Не рассчитывала. Не было времени. — Трос! Страховку на меня! Живо! — рявкнула она, срывая с себя тяжелую парку на ходу. Маркус и Экко бросились выполнять приказ, их движения были отточенными, почти автоматическими. Камилла уже бежала с медицинским ящиком, готовя сухие одеяла. Вай, обвязывая себя веревкой, подползла к самому краю полыньи. Внизу, в черной воде, едва виднелось темное пятно — голова Кейтлин. Она уже почти не двигалась. — Кейт! Держись! — заорала Вай так, что голос сорвался. Не дожидаясь полной страховки, не думая о том, что края полыньи могут обрушиться, она прыгнула. Прямо в эту ледяную, смертельную купель. Холод был таким, что на мгновение ее собственное сердце, казалось, остановилось. Она с силой пробила головой тонкую пленку льда, хватая ртом морозный воздух. Она увидела Кейтлин в паре метров от себя. Схватила ее за воротник костюма и с отчаянной силой потянула на себя. Тело Кейтлин было почти безвольным, обмякшим. — Тащите! — выдохнула Вай, и Маркус с Экко, упираясь ногами в лед, начали тянуть трос, вытаскивая их обеих из воды, как рыболов вытаскивает сеть с двумя запутавшимися, почти безжизненными рыбами. Они вывалили их на снег. Две мокрые, дрожащие фигуры, от которых валил густой пар. Кейтлин не дышала. Ее лицо было синим, губы — почти фиолетовыми. Камилла была тут же. Проверяя пульс, делая все быстро и по-деловому. Но в ее глазах на секунду мелькнул страх. Вай, отплевываясь водой и кашляя, оттолкнула ее. — Отойди! — Она схватила Кейтлин, перевернула ее и с силой надавила на грудь. Раз. Два. Кейтлин судорожно глотнула воздух, захлебываясь и кашляя. Она не видела ничего, кроме лица Вай и белого, безразличного неба. Она не чувствовала ничего. Только бесконечную, всепоглощающую дрожь. Она лежала на снегу, сотрясаясь в конвульсиях, а ее тело уже начинало покрываться тонкой корочкой льда. — В палатку! Обеих! Немедленно! — командовала Камилла, вновь обретая свой холодный профессионализм. — Снять все мокрое! Нам нужно их согреть, или через полчаса мы получим два трупа с тяжелейшим переохлаждением. Все, что было дальше, Кейтлин помнила урывками, как в бреду. Чьи-то сильные руки, сдирающие с нее мокрую, ледяную одежду. Жесткая, колючая ткань одеял. Жгучая боль, когда начало возвращаться кровообращение в конечности. И Вай. Ее мокрое, дрожащее тело рядом. Ее дыхание на ее щеке. Ее руки, которые растирали ее окоченевшие руки и ноги. Грубо, отчаянно, почти зло. Она не говорила ни слова. Она просто боролась за ее жизнь с этим всепроникающим холодом. А потом Кейтлин почувствовала, как Вай прижимается к ней всем телом, пытаясь отдать ей остатки своего тепла. И в этот момент, находясь на грани сознания, она поняла. Этот запах. Запах мокрой собачьей шерсти, пота и этого чего-то еще, своего, дикого… это был запах жизни. Ее жизни, которую эта невыносимая женщина только что вырвала из ледяных объятий смерти.