Два мира: сумрачный дар

∽∽∽∽∽∽

Они были всегда. Появились ли они с началом этого мира или стали его причиной неизвестно, и не осталось уже никого, кто мог бы рассказать об этом. Они были всегда, и власть их была безгранична. Рожденные в самом начале, они вплелись в ткань мира и влияли на него не меньше, чем он влиял на них. Их магия. Мир дышал ею, а она дышала миром. [...] То был Золотой век – всеобщего равенства без анархии и власти без тирании. Не каждый человек имел доступ к магии, но те, кто был поцелован… И кроме всеобъемлющей власти на них лежал груз ответственности за свою силу. [...] Семь доминионов. Не делили власть меж собой, являясь частью единого целого. Эларий — Доминион Созвучия. Сила ментальной магии, власть над иллюзией, манипуляция восприятием. Они хранили согласие этого мира, помогали искать компромиссы в спорах, их сила в интеллектуальной магии. То что дали они миру до сих пор хранится в устных преданиях. Саурэн — Доминион Пламени. Их магия была сильна, разрушительна, агрессивна – жесткий стержень мира и причина его гибели. Сильные, волевые, осознающие свое превосходство. Они стали теми, кто нарушил единство, захотел большего и поставил мир на грань.                     Хейамар — Доминион Воды. Сила целительства, стержень памяти, порядок хронологии и власть над эмоциями. Близость к природе, гармония, сохранение.        Наал’Тир — Доминион Закона. Они владели магией подчиняющей пространственную ткань, строили барьеры и давали защиту. Они стерегли доминионы от их собственной силы, блюли порядок, напоминали о долге, ограничивали ради стабильности.        Закон этого мира, закрывший глаза на перевес силы и снявший ограничение. Бездействие тоже преступление. Керон’Ала — Доминион Сна. Сила видеть во сне, прорицать и забывать, плести ткань бытия из увиденного или забытого. Интуитивная магия, последовательность и обрядность, смирение пред неизбежным. Их монастыри стояли в пустынях, никто не знает, уцелели ли они       Велас-Мор — Доминион Грани. Грань на грани – игры разума, перетекание форм, смена состояний. Неуловимость трансформации, сила в поисках смысла, важность формы и ее непостоянство. Неизменны в своем непостоянстве.        Адастей — Доминион Эхо. Вибрации реальности, память о будущем, сны о прошлом… Вечный повтор, игры памяти, возвращение раз за разом, пульсация в одной точке, влияющая на ткань времени. Они подсказали решение, но, увы, подсказали не тем. Тысячи лет Доминионы были основой основ столпами магии и источником жизни простых людей. Они не запирались в замках, а жили среди простых людей. Они всегда были рядом, но немного “вне”, немного “над”. Единые в своей власти, одинокие в своей ответственности, не властители, но слуги подвластного им мира. Тысячи лет благоденствия, которого со временем стало мало. Мир держался на уважении Граней, на том, что никто не брал больше положенного, больше нужного. Никто не смотрел За Грань. До них. Тех, кого поглотила сила, кем завладела неутолимая жажда. Саурэн. Они возжелали раздвинуть Грани, получить невозможное и сгорели в своем огне. Разлад начинался с малого, с того, на что остальные Доминионы в слепоте своего благоденствия и полной уверенности в нерушимости старого уклада просто закрыли глаза. Дети и властители огня начинали с небольших экспериментов, искали, испытывали Грани. Эхо видело, Закон знал. Саурэн искал. Они искали то, что позволит им навсегда выйти за Грани, что больше не будет ограничивать их магию, что позволит улучшить мир расширяя пределы – реального, возможного, дозволенного. Ради блага этого мира, ради свободы всех Доминионов, свободы от служения, от ограничений. Артефакт был создан за полсотни лет до конца. Конца первых и крушения системы Доминионов. Он получился в результате долгих поисков и экспериментов, с подсказки Эхо, что, как видно, неправильно расшифровали послания переплетенного с прошлым будущего. Простой жезл, превосходящий по силе все, что присутствовало в этом мире и совместную силу всех Доминионов. Огонь сам был испуган своим творением. Тем, что раздвинуло те самые грани и уничтоженным уже быть не могло. Когда подключились все остальные, было непоправимо поздно, магия плескалась более неподвластная контролю – отчаянная и одичавшая. Они пытались, искали решение и до, и после того, как практически пал Доминион Пламени, но было поздно — магия взбунтовалась. Использовать артефакт никто не решался, но это уже не имело значения – его магия все чаще вырывалась выжигающими все живое всполохами. И тогда пришли они – новая надежда мира – Многоликие. Вместе с оставшимися в живых первыми они нашли решение – артефакт был спрятан, а уцелевшие маги Доминионов просто ушли, уступая свое место другим семи. Тем, что спасли, что ограничили власть, укротили магию, сделав ее более приземленной и практичной. Новая семерка Многоликие, не боги, но властители, не ограничители, но стражи. Келарин — Часовой Границы, ведёт между мирами. Его лики: Пепельный Путник, Хранитель Замка, Сын Рассвета. Аскарэль — Владычица Пламени. Её лики: Матерь Искр, Буря в Костях, Женщина из Пепла. Ее в новом мире боятся и почитаю больше всего – как память о тех, кто уничтожил старый порядок и едва не уничтожил сам мир. Мэларит — Глубинная. Её лики: Безликий Оракул, Туманная, Река, что течёт вверх. Теарон — Несущий Плод. Его лики: Отец Урожая, Молчащий Камень, Стерегущий Клык. Ин’Ксаэль — Что Глядит. Его лики: Золотое Зеркало, Стеклянная Маска, Тень за Стеклом.        Вэлиар — Певец Пространств. Его лики: Шепчущий, Немой Голос, Песня при Рождении.       Намераш — что не зовут. Его лики: Чёрный Ветер, Улыбающийся в Пепле, Тот, кто в тени твоей спины. С уходом Первых они просто есть. На страже Грани, в ткани мира. Люди шепчут их имена, но Многоликие не требуют жертв. Ни войн за себя не ведут, ни истины не навязывают. Кто хочет — слышит. Кто не хочет — просто живет. И всё равно идёт рядом, один из семи. Всегда.

∽∽∽∽∽∽

Мерный стук капель дождя убаюкивает. В комнате тепло, Тэхен устало трет глаза и бережно, даже трепетно сворачивает очередной прочитанный свиток – третий и последний из тех, самых древних, написанный, скорее всего кем-то из летописцев сразу после прихода Многоликих. Неведомо какая сила удерживает его от того, чтобы рассыпаться в прах в руках чтеца. Возможно, магия Тэхена, о которой он по-прежнему ничего не знает, закончив читать предысторию. А возможно, сам автор сего свитка окутал его магией сохранения, неподвластной ни времени, ни постороннему вмешательству. Тэ много недель потратил на изучение бесценного дара, что преподнес ему Гордиар. Что, впрочем, не потушило огня полыхающей между ними ненависти. Мужчина практически не покидает дома и не умер от голода лишь, потому что Леда и Чайзи приносят ему еду. Последней иногда даже удается вытянуть его на прогулку. Тэхен не стал оставаться в одном доме с Чонгуком и все эти недели успешно избегал его, не сказав парню больше ни слова. Первое время Чонгук приходил, пытался говорить с ним, ловил взгляд, который от него так упорно прятали. Раз за разом бился о стену отчужденности и холода, вздыхал и уходил, чтобы назавтра прийти снова. И так по кругу каждый день. Пока однажды он не пришел. Тэхен в тот день почувствовал неясный укол тревоги, чаще чем обычно бросал взгляд на часы, путаясь в буквах и раз за разом прочитывая один и тот абзац. В обед пришла Леда, с едой и “приветом” от сына – снова начались непонятные передвижения врага – Длани зачастили на Землю. И им – как тому немногому, что уцелело от сопротивления после переворота, тоже приходится бывать там все чаще – они не могут просто отдать целую планету врагу. Чонгук вызвался добровольцем. Тэхен лишь кивнул, поджав губы. Оставив еду, Леда задержалась в дверях, будто желая что-то сказать, оправдать сына, попросить за него, но Тэхен уже склонился над свитками, игнорируя и обед, и гостью. Тяжело вздохнув, женщина покинула дом. А Тэхен замер над столом невидящим взглядом уставившись в витые строчки, стараясь унять дрожь, перестать бояться – Чонгук сильный, он справится, он вернется… Вернется ведь, правда? Еще раз умыв лицо ладонями, Тэхен тянется к следующему свитку. Этот необычный, его будто склеили из десятков обрывков. Аккуратно, почти не дыша раскатывает его на столе и, затаив дыхание, впивается глазами в древний текст. ****** Это самое прекрасное, что я когда-либо видел! Это свет и тьма, слившиеся воедино, золото вечности, неиссякаемый поток! Я смог, мое заклинание сработало – Грани отступили предо мной, пред моей силой. Я разорвал пределы привычной магии! Я ожидал увидеть все, что угодно, но не это… То, что предстало мне… это выше всех наших знаний о магии, больше всех представлений. Ему нет описания, нет названия, нет числа. Я смотрел и не мог отвести глаз – необъятное, всепроникающее нечто. Оно передвигается, оставаясь на месте, обволакивает, не касаясь… Тиканье часов в безвременье, оно хранит след предыдущих миров. Я преклонялся пред ним от восторга и содрогался от ужаса. И пока я недвижимо наблюдал за ним, оно наблюдало за мной. Оно потянулось ко мне, обняло, засасывая в свою глубину и проникая в меня все глубже, пускаясь по венам, разрывая ткани и дробя кости. Боль стала моим всем. Я был болью и вечностью в ней, мгновения растянулись в века, я не дышал… Моя сила полыхнула, спасая меня, а в награду я забрал кусочек этого с собой. Оно так прекрасно… [...] Оно изменяется… не могу уловить как это происходит, но… вещество в постоянном движении, а я… мне странно и… страшно. Я должен сохранить то, что есть, потому что никогда, ни за что, ни за какие блага ни в одном из миров я не вернусь туда. Примары говорят, что я должен дать веществу распасться и просто забыть… Но я не могу… Иногда ночью я слышу его глас, оно зовет меня. Пару раз я просыпался от прикосновений, будто я остался там. Оно зовет… [...] Я сумел!! Нашел способ стабилизировать и в то же время изолировать вещество – оно в безопасности. Оно не просто в сохранности, но я нашел способ использовать его силы, соединять их с нашей магией! И даже будучи запертым в артефакте, вещество живет! [...] Я снова был там… Оно не отпускает, зовет-зовет меня. Я… теряю рассудок, наверное, не могу понять где реальность, а где – оно. Я не хожу в комнату с артефактом, но слышу его… Слышу… Он говорит мне страшные вещи, а я не могу противостоять. Этот голос… Страшно… [...] Другой почерк Я нашел этот дневник рядом с телом. Не знаю, зачем продолжил здесь писать, но… Он прибил к столу свою правую руку, а левой… он вырвал себе глотку… Не знаю, как это может быть, как он смог, но… Столько крови… [...] Я боюсь и ненавижу эту штуку. Никто из нас больше не входит в комнату с артефактом, но каждый из нас теперь слышит его… Страх поселился в стенах мощнейшего Доминиона этого мира – Доминиона огня. Я один здесь, но слышу шаги… они приближаются… и этот голос… Он зовет меня… [...]Другой почерк Уже пятеро мертвы. Это так… Каждый из них по-разному, но одинаково страшно… Они растерзали себя… Кровь… Кровь… Кровь… И я их слышу… Их крики, их стоны, их зов… [...]Другой почерк Изоляция не помогает – оно живое, и оно растет. Мы вскрыли помещение, в котором запирали артефакт – вещество поменяло цвет… Клубится черным и бьется, бьется о прозрачные стенки вместилища… Иногда меня захлестывают волны ужаса, я вижу и слышу страшное… Не победить, не уничтожить, не сбежать… Я тоже слышу, не могу не слушать… не могу не подчини… ***** Тэхен оторвался от чтения. В ужасе и неверии он смотрел на свиток в своих руках – он понял, что это были за пятна. С трудом взяв себя в руки и справившись с отвращением, он продолжил чтение. ***** [...]Другой почерк Погибло так много наших… Сегодня нас посетил один из Примаров Адастей. Не удалось скрыть нашей трагедии – они знают. Теперь они все знают, но не вмешиваются, по крайней мере пока. Странно, что Эхо пришли, хотя… Быть может… [...] Огонь сожжет сам себя, но не тронет другого. Ткань бытия разорвется в клочья… Ни прошлого ни будущего, сила в разнице, мощь в слабости, пустота в глазах… искра в безжизненном сердце. Ничто в пустоте, без любви, без опоры, проклятие душ разрывает оковы… Пекло спасет, неизменность изменит, плотность утратит цвет и если сольются – единые вознесут… … Примары ошиблись… они неверно истолковали видение и чуть не погубили нас всех… [...] Ужас, поглотивший нас, выходит за пределы нашего доминиона… Артефакт… он будто живет своей жизнью – призывает к себе беззащитных, выжигает пространства, огонь выходит из под контроля, гибнут люди вне Доминионов. Никто… никто не знает что делать, но… кажется, еще есть последний шанс. Я… так устал… не знаю почему он не трогает меня, но я… слышу его постоянно, слышу о чем он шепчет, что говорит другим… Не хочу… не могу больше… [...] Другой почерк Не знаю, сколько недель с ритуала, что провели совместно с Адастей – артефакт не тронул их, получилось. У нас снова появилась надежда, мы заняты восстановлением мира, Эхо помогают – те кто рискнул подвергнуться воздействию, теперь в силах менять пространство, их сила… возросла, не представляю, насколько. Артефакт же успокоился, передав силы им. Мы не смогли его уничтожить, но он пуст. Это последняя запись, больше мы не повторим своих ошибок. [...] Я так надеялся, что никогда больше не возьму в руки этот проклятый дневник гибели мира. С момента “осушения” артефакта прошло сорок лет. Это такой малый срок, который открылся нам бесконечной бездной. Между Доминионами назревает война, а на тех, кто рискуя собой спасал нас всех тогда, четыре десятилетия назад, открыта охота. Их сила возросла настолько, что их сочли угрозой… У них не хватило ума все скрыть, и они поплатились. Они сами, их дети, их жены… Смерть… снова везде царит смерть. [...] Он ожил. Снова. Его сила преобразилась – он выжигает мир. Артефакт больше не призывает к себе людей, теперь он словно окутан непроходимой черной пеленой, сквозь которую невозможно пробиться. И в это время везде на планете происходят катастрофы – наш мир буквально разрушается – земля уходит из под ног, реки выходят из берегов, горы взрываются. И никто. Никто не может даже приблизиться к артефакту. Ну что ж… Возможно, мы заслужили… [...] Другой почерк Не думала, что придется взять в руки перо… Но Ретан… это было для него так важно, что я не могу… Примары нашли решение. Безумное, жестокое, но… кто им судья? Думаю, нужно вернуться немного назад - на те годы, что мы смели жить надеждой. Тогда Адастей – Доминион Эхо не дали умереть нам всем, они спасали Саурэн и весь мир. Их сила смогла противостоять разрушению, чистота их душ погасила огонь и поглотила смертельные вибрации артефакта – он опустел, а у них прибыло. В начале никто ничего не заметил, но потом их сила стала изменяться. Это проявлялось понемногу, сначала кто-то из них сделал то, что никто из Эхо не мог, потом … Я не сильна во всех проявлениях их сил, а потому не могу описать подробнее – Доминионы едины, но каждый из них хранит свои тайны. Они смогли изменять пространство, перешивать ткань бытия и не просто прозревать, но переделывать время. Тревогу забили, когда один из них прошел сквозь время и привел в этот мир умершего в младенчестве сына. Его жена сходила с ума от горя все эти годы, а он сходил с ума от любви и тоски по ней. Возможно, им удалось бы скрыть, но мальчик умер снова, а жена окончательно утратив рассудок, публично покончила с собой. Тогда то и выяснилось, что сила стала расти и преображаться. Чтобы избежать путаницы ЭТО назвали Эрет’ксаэль – Сумрачный дар. Примары готовы были принять этот дар магии, они тщательно следили за ксаэлтирами, вели записи, ставили эксперименты, и первое время все шло хорошо. Но пару лет назад один из ксаэлтиров… он не удержал силу и просто сошел с ума. Одна смерть – трагедия, но маг не просто обезумел – он смел полгорода своей силой. Погибли сотни, если не тысячи… И тогда все изменилось. Ксаэлтиров стали преследовать и уничтожать. Наш мир так быстро ко всему привыкает… Постояв однажды на самом краю гибели, люди стали так лояльны к убийству единиц ради сохранения тысяч… Это преступно, но они так хотят жить… Но все снова не было просто. Артефакт стал просыпаться. Недавно, это стало происходить буквально на наших глазах, и… Примары снова обратились за помощью к ксаэлтирам – артефакт разрывал любого, кто смел приблизиться, поэтому использовать сумеречный дар стало единственно логичным решением. И, как ни странно, они согласились. Они снова не бросили нас на краю гибели. Мне безмерно тяжело даются эти строки, но я начинаю понимать, что пишу это не только в память мужа, но и для грядущих поколений – вы обязаны знать, ОБЯЗАНЫ помнить. Это не история спасения – это история величайшего предательства. Примары, используя силу Эрет’ксаэль, нашли место, где нет магии. Не знаю, кто и как додумался до этого, но это маленькая планетка – безмагический вакуум, там даже в будущем не может возникнуть та самая искра. Они порвали время и пространство и отнесли артефакт туда – он больше не сможет никому навредить. Но после… Последовало самое страшное. Событие, которое можно считать величайшим предательством этого мира, мерзейшим преступлением, после которого и собственная жизнь перестает цениться теми, у кого остались еще хоть крупицы чести и совести. Тех, кто спасал нас уже дважды, по возвращении оттуда, ждала казнь. Нет, не так. Бойня. Жестокая, кровавая, беспощадная. Первые ксаэлтиры, их дети и даже жены были убиты. Ретан был там, он пытался не дать убить мальчика… ему было всего три, возможно, у него даже не было Эрет’ксаэль. Два удара, две жизни… их больше нет… [...] Прошло полгода с прошлой записи, и я снова здесь. Что-то происходит, наша сила иссякает, магия покидает этот мир. Доминионы в состоянии войны – всюду шпионы, подозрения, страх. Что-то происходит… грядет новая сила, я чувствую, хоть и была огнем. Возможно, если я доживу, я снова возьму в руки перо, чтобы рассказать обо всем потомкам. Возможно… [...] Доминионы пали, наша магия полностью иссякла. Мир стал трещать по швам, как вдруг явились они – Многоликие. Их семь – по велению мира, на замену нам. Надеюсь, у них получится лучше, ведь Доминионы не справились.

∽∽∽∽∽∽

Окончив чтение, Тэхен оттолкнул от себя свиток, словно надеясь избавиться от полученного знания. Он сидел, невидящим взором уставившись перед собой, а в голове как на повторе раз за разом всплывали слова "страшно", "кровь", "бойня". На негнущихся ногах он прошел к умывальнику и, тщательно намылив, вымыл руки. И ещё раз, и ещё, и ещё. Перестал, лишь когда кожа покраснела, а в некоторых местах и вовсе стало щипать. Он понял. Но по-прежнему не знал, что с этим делать. Ему нужен Джин, возможно, Намджун, с которым он тоже с возвращения ещё толком не виделся. Ему нужен кто-то, кто желательно скажет, что все это ошибка, и все прочитанное не имеет к нему никакого отношения. Так? Эти гребаные свитки не принесли ответов, не помогли. Они лишь показали ему величину ответственности, размером в целый мир и миллионы жизней. Груз, которого ему не осилить. А за окном снова... или по-прежнему? дождь. Только больше не уютный и успокаивающий, а подчеркивающий и оттеняющий фантомный шепот, поселившийся в ушах Тэхена. И доводящее до исступления чувство беспомощности. Дождь усилился, из приятного перестука и мягких превратившись в мощный монотонный гул и сплошную стену ледяной воды, отрезавшую все пути к отступлению. Люди остались там, за этой ледяной стеной, они ждут его, ждут ответов, но у него их нет. И это временное – не одиночество, это спасение. Мужчина поднялся в спальню, сел на кровать, так чтобы удобно было смотреть в окно и закутался в одеяло с головой, оставив лишь нос и глаза. Странная терапия, к которой он не прибегал с детства, когда отец ни на минуту не оставлял его в покое, пока не доводил до истерики... Он проснулся в густых сумерках – все так же сидя, со мстящим за сон в таком положении телом. Пока прислушивался к себе, его ничто не отвлекало, но когда мышцы были немного размяты, а... ВСЁ перестало болеть, он понял, что с улицы доносится монотонный шум, разбавляемый время от времени странными выкриками. Что-то случилось… Что? Группа вернулась? Тэхен подошел к окну, выглянул – ничего не видно. И тут отчетливо врезалось в слух встревоженное “Чонгук!”. Не помня себя в мгновение оказался на первом этаже, дернул входную дверь и нос к носу столкнулся с Чонгуком. Тот явно не ожидавший такого слегка пошатнулся и ухватился рукой за косяк. Он был измученный, грязный, еле держащийся на ногах, местами измазанный в крови. Своей или чужой? Сзади еще раз раздался окрик “Чонгук!”, но звавший, увидев Тэхена, осекся. Мужчина же кивнул в ответ и, бросив “Я позабочусь”, подхватил парня и повел его в дом. Аккуратно усадив Гука на диван, Тэхен кинулся к аптечке – с учетом ситуации, она была в каждом доме – полный комплект бинтов и лекарств. Подогрев воду кристаллом и набрав чистого тряпья, вернулся к “пациенту”. Тот несмело исподлобья взглянул и начал несмело: – Тэхен… – Ой, заткнись, – беззлобно, но как-то отчаянно ответил Ким. И спросил, будто не зная ответа, – Где тебя так? Гук с трудом поймал взгляд мужчины, всмотрелся пытливо: – На Земле. Руки, что аккуратно, но быстро сновали по его телу – омывали, ощупывали, проверяли на наличие травм и открытых ран, замерли. Тэхен просто смотрел на Чонгука. Ему явно потребовалось время на то что бы взять себя в руки: – Зачем? – разлепив-таки пересохшие губы. – Ты не знаешь? – Я не выходил из дома в эти дни… Читал… Какое-то время они молчали, и вот уже Гук чистый, насколько это возможно без полноценной ванны, перебинтованный и намазанный всем, чем можно, сидел, не зная, как поступить, что сказать? Уйти? Или остаться? Попытаться оправдаться? Поговорить? – Гордиар читал свитки, что передал мне? – Я не знаю… – Чонгук откровенно растерялся, – нет? Наверное, нет. – Ясно… – Тэхен помолчал, собираясь с мыслями, – я по-прежнему не знаю, как относиться к тому что это сделал ты и сделал за моей спиной, но… вы не могли поступить иначе, это было… правильно. – Ты дочитал, да? – еле слышно спросил. Тэхен кивнул: – Я не знаю, что с этим делать, Гук. Вы все надеетесь на меня, но… Там не написано, ЧТО нужно делать. Это не инструкция, это предупреждение… Чонгук молчал, он не знал, что можно сказать в ответ на это признание. Видно было, что Тэхен разбит, что ему тяжело сейчас. Не просто тяжело – неподъемно. И они молчали. Просто сидели, соприкасаясь плечами, в темноте при свете последнего, почти разрядившегося кристалла и тлеющей из последних сил свечи и молчали, заканчивая этот бесконечный день. ***** Тэхен проснулся от ощущения пристального взгляда и того, что каждая клеточка его тела требовала сменить положение на более комфортное. Посидел немного, не открывая глаз, пытаясь сообразить, почему он опять спит сидя и вздрогнул, услышав робкое: – Доброе утро… Резко открыв глаза, увидел вполне себе цветущего на вид Гука, который снова пытался встретиться с ним глазами – за последнее время это вошло у него в привычки и умиляло ровно настолько же, насколько и раздражало. – Доброе… – просипел Тэ, – как спалось? Неловкость между ними можно было ножом резать, но оба старательно ее игнорировали, усиленно пытаясь вести непринужденный диалог. – Хо… Кхм… Хорошо. А ты почему здесь? Неудобно же… И, я, кажется, уснул на диване внизу..? – Да, – усмехнулся мужчина, – я принес тебя сюда, а ты попросил побыть с тобой, – посмотрел хитро на краснеющего парня и добавил, – жалобно так. Я не смог уйти. Смотреть за тем как Чонгук покрывается красными пятнами от стыда и в то же время, не веря себе, радуется тому, что его, кажется, простили было одним удовольствием. – Есть хочешь? – Спросил гостеприимный хозяин. – Очень, – радостно закивал Гук, но тут же схватился за голову – поспешил, ой как поспешил посчитать себя здоровым. – Тогда тебе надо домой – у меня шаром покати, доел, что принесла Леда еще вчера в обед. – Выгоняешь? – заметно скис парень. Тэхен пристально посмотрел на него, подумал о чем-то, явно колеблясь, потом сказал: – Нет. С тобой пойду. *** Ему давно не было так уютно. Леда и Чайзи встретили его с распростертыми объятьями, от них не было ни намека, ни упрека по поводу столь долгого затворничества и игнорирования всех и вся. Сейчас Леда суетилась у стола, подставляя все новые и новые тарелки и миски с едой. Тэхен никак не мог понять, как женщина входящая в совет, принимающая участие во всех важных совещаниях и даже иногда в вылазках, умудряется оставаться такой хлебосольной хозяйкой. Она сама как-то обмолвилась, что это просто ее хобби – способ снять напряжение. Ну что ж, каждому свое, и Тэ искренне наслаждался плодами ее любви к кулинарии. По левую руку от него вплотную сидела Чайзи и крепко эту руку обнимала своими двумя. Уложив голову Киму на плечо и вцепившись намертво, девушка лишь изредко счастливо вздыхала, давая понять, как соскучилась, да бросала загадочные лукавые взгляды на Гука, который в свою очередь не сводил глаз с мужчины. Не забывая, впрочем подчищать тарелки со своей стороны стола. – Сынок, ну куда ты торопишься? – со смешком спросила Леда. – Где Родмунд? – серьезно отозвался парень, не переставая жевать, – если он придет до того, как я доем, тогда мне действительно придется поторопиться. Общий смех был перебит недовольным ворчанием зашедшего в кухню Юнги: – О, смотри на него, сидит, жрет как ни в чем не бывало, пока мы там места себе не находим. Мужчина сел к столу, и сразу же перед ним оказалась полная тарелка исходящая ароматным паром. – Ну как ты? – уже серьезно спросил Мин, кивком поблагодарив хозяйку. – Не знаю, – помедлив ответил Тэ, – давай обсудим это чуть позже, не за столом. Юнги кивнул и приступил к еде. Трапеза затянулась, и если кому-то и не терпелось приступить к обсуждению того, что вычитал Тэ, то сам он не торопился и просто наслаждался комфортом и близостью дорогих людей. Чонгук пересел по его правую руку и троица выглядела достаточно забавно, что, впрочем, никого не смущало. Гук все время шевелился, ненавязчиво касаясь мужчины, перебрасываясь ничего не значащими фразами, словно боялся утратить контакт, изголодавшись по их общению. Тэхен делал вид, что не замечает, но и не отодвигался, утоляя тактильный голод парня. Когда взгляды Юнги стали уже непристойно выразительными и могли сойти за тик, он сдался: – Идем к Джину, там все обсудим. * В тот день они совещались до поздней ночи, а потом, как-то само собой получилось, что Тэхен заночевал у Леды в своей старой комнате, а еще чуть позже и вовсе в нее перебрался. Чонгук светился, Чайзи сияла, Леда была радушна как всегда, мужчина снова оказался дома. На этом хорошее в его жизни заканчивалось. Он рассказал подробно обо всем, что прочел за эти недели, особенно о двух последних свитках, но ни к каким выводам прийти они так и не смогли. Тэхен – ксаэлтир? Нет никаких тому доказательств, кроме двух актов случайного… даже не колдовства… Что это было? Доказательств обратного тоже не нашли. Они так ждали ответов, но получили лишь еще больше вопросов, напряжение росло, решений не было. Единственное, к чему пришли единогласно – Саариэль таскается на Землю в поисках артефакта, и их первейшая задача помешать ему. И самое печальное: все понимали – план провальный, но иного выхода у них не было, они просто не могли оставить все как есть. Если они опустят руки – это будет означать, что они отдали оба мира Дланям Разлома, этого нельзя допустить. И каждый из них, даже понимая, что по-сути они уже проиграли – их слишком мало, они слабы – каждый из них каждый день рисковал жизнью, стараясь сделать хоть что-то. Ради тех, кто ничего сделать не мог. – Может быть мне присоединиться к миссиям на Землю, - спросил как-то Тэхен. – Нет, – излишне на его взгляд резко отозвался Джин, – тебе нельзя. – Почему? – выразительно приподняв бровь спросил Тэ. – Потому что, – гораздо тише и спокойнее проговорил вождь, – мы будем исходить из соображения, что ты все же ксаэлтир. А в этом случае тебе категорически нельзя возвращаться на Землю. – Поясни. – Тэхен, не тупи, – слегка раздраженно пробасил Намджун, – Земля – безмагический вакуум, если ты действительно носитель сумеречного дара, который всегда был в тебе, но активировался только здесь, то представь себе, ЧТО может случится, если ты снова пройдешь по маршруту, но с уже активным даром. Ну? – Что-то не очень-то он и активен… – пробурчал Ким. – Ну, да, ты, наверное, хочешь посмотреть, как он вырвется из тебя и разнесет пол планеты? – Нет… – принимая поражение, согласился мужчина – Вот и мы не хотим, так что нечего тебе там делать, уже сформированные группы справляются и без тебя, так, Кайрос? – Так. Кстати, об этом… Можно мне в группу с Тэхеном? – И смотри глазами своими чернющими, просительно так, чуть не жалобною – Берсерк карманный, – фыркнул Мин, – нет нельзя. Группы уже сформированы и сработаны, нехрен скакать туда-сюда. Чонгук фыркнул сердито, но спорить не стал – понимал, что друг прав. – Дома наобщаетесь, – уже мягче добавил Юнги. – Угу… * Но и в миссии по планете Тэхена стали отпускать далеко не сразу, пресекая возражения и возмущения на корню. От скуки мужчина еще на раз перечел ключевые свитки и выписал из них кое-что. Стал помогать Леде на кухне, и ему, прости господи, понравилось, а еще проводить много времени с Гуком, когда тот был не на миссиях. Они будто знакомились заново, уже не скрывая и не утаивая друг от друга ничего, а Чонгук до сих пор минимум раз в неделю извинялся за тот порошок. – Ммм, как вкусно пахнет, – ладони аккуратно ложатся на плечи, а сам Чонгук без стеснения наваливается на Тэхена, стараясь высмотреть, что же они с Ледой там такое приготовили. Мужчина улыбается мягко, легонько отталкивая парня, но не настолько, чтобы тот действительно отошел. Помешивает мясо на сковороде, а потом на кончике лопатки протягивает Гуку. Тот дует, жует аккуратно и жмурится от удовольствия, ни на секунду за это время не убрав рук от Тэхена. – Фкушно… – Все, иди, скоро ужин, фкушно ему. А на ужин как обычно собираются все. Как рассказала Чайзи, пока Тэхен жил отдельно, называя вещи своими именами – прятался от всех, таких общих ужинов было раз-два и обчелся. – Не клеилось без тебя, как ни крути. Твое место пустым всегда оставалось, а на печальную морду Чонгука и вовсе смотреть сил не было, вот и предпочитали не собираться вообще, чем подчеркивать твое отсутствие. Тэхен правда не понимал, чем заслужил роль всеобщего любимца, но расспрашивать, набиваясь на комплименты не спешил. Просто отмалчивался, ловил на себе обожающе/укоризненные взгляды Гука и сворачивал тему. До следующего раза, когда кому-либо из завсегдатаев таких ужинов хотелось обсудить то, что он, скотина такая, лишал их общих ужинов, запершись в халупе на отшибе. В вечера, когда все спокойно, они засиживаются допоздна. Иногда просто разговаривая обо всем на свете и травя байки, иногда обсуждая планы и стратегию. Но о чем бы не говорили – это всегда тепло, уютно, по-семейному. Чонгук часто пристраивается под боком Тэхена, постепенно сползая головой ему на плечо и нередко так и засыпая, особенно если только вернулся с Земли и не успел отдохнуть. Иногда кого-то из них не было: и Родмунд, и Джин, и Намджун и Юнги с Чимином, каждый из тех кто считался близким кругом регулярно ходил в миссии и, бывало, задерживался. Смеха в такие вечера было меньше, но каждый старался, чтобы ужин не перерос в томительное траурное ожидание. – Чонгук, – тихонько пошевелил плечом Тэхен. – Мммм, – чуть слышно всхрапнув, отозвался парень. – Все уже разошлись, иди к себе, а я помогу Леде. – Ммм… – Чонгук… — Угу, – промычал и остался сидеть. Леда, посмеиваясь смотрела на эту картинку. – Веди его в спальню, он сейчас все косяки соберет, но так и не проснется толком. А мне Родмунд поможет. Верно, Род? – Конечно, – бодро подорвался мужчина, чуть не опрокинув лавку. Тэхен немного растормошил Гука, чтобы тот хоть на ноги поднялся и повел его, спящего на ходу, наверх. – Ну вот, пришли, Гуки, – пропыхтел мужчина, аккуратно сгрузил крупную тушку на кровать. – Побудь со мной, – не открывая глаз просит парень. Тэхен же усмехается, думая о том, что где-то это уже было, и присаживается на край кровати, аккуратно поглаживая спящего по черным, чуть спутанным волосам. – Ммм, хорошо… – урчит как большой кот Чонгук, подставляясь под горячую ладонь. А затем и вовсе шокирует мужчину: перехватывает его руку, смачно целует в середину ладони и подкладывает себе под щеку, через мгновение затихая окончательно. Чонгук спал, уютно посапывая в ладонь, которую мужчина не спешил убирать, то ли из страха разбудить, то ли по какой-то другой причине, думать о которой не собирался. Он просто смотрел на ставшее родным лицо, слушал глубокое ровное дыхание и думал. Думал о том, сколько за последнее время между ними было таких моментов. Таких… на границе дружбы и… чего? Тэхен категорически не собирался давать этому названия, но помнил каждый долгий взгляд, каждое прикосновение, которого можно было избежать. Помнил все, старательно сохраняя в самом дальнем, самом секретном уголке своей души, не планируя, впрочем, когда либо этот уголок посещать. – Тэхен? Ты почему не спишь? – шепотом зовет проходящая мимо открытой двери Чайзи. – Да вот, – пожимает плечами Тэ, – попросил посидеть с ним, – улыбается как-то, виновато что ли. Чайзи смотрит внимательно, подходя ближе и заставая картину целиком, вздыхает: – Ох, Тэхени, он из тебя веревки вьет, а ты и рад, – улыбается тепло, затем мягко достает руку Кима из под щеки брата, – успеете еще, иди спи. Тэхён смотрит в недоумении, но не спорит и тем более ничего не спрашивает – себе дороже, да и не готов он услышать ответы на вопросы, которые и задавать не хочет. * Спустя месяц размеренной, почти умиротворенной, жизни, Юнги явился по душу Тэхена: – Ну что, стряхивай с себя пыль и расчехляй доспехи, рыцарь, – торжественно возвестил он, врываясь, как всегда, неожиданно, – дело для тебя есть. Тэхен обрадованно вскинулся, но с вопросом его опередил Гук: – Что за дело? – Одна из серых зон начала изменяться, надо взглянуть. Тэхен начал было вставать, чтобы собраться, но парень схватил его за руку, не отпуская. – Серая зона? Юнги, вы в своем уме??? Это не серая, это СМЕРТЕЛЬНАЯ зона! – Из которой твой Тэхен единственный вышел невредимым, еще и ВАС вывел. Целую группу. Живыми и невредимыми. – Но… – Чонгук, – так тихо и спокойно позвал Тэхен, что Гук не сразу расслышал, отреагировал только на теплое касание, – Чонгук, я пойду, все будет в порядке. – Нет, ты не можешь! Я… Тогда я тоже пойду! – Нет! – в голос ответили Ким с Мином. – Нет, – мягче повторил Тэхен, – я должен пойти один, чтобы ничто… и никто… меня не отвлекал. Если ты пойдешь, я буду беспокоиться и отвлекаться на тебя, это может навредить другим. – Хорошо, – явно борясь с собой все же согласился парень, – но ты должен пообещать мне, что все будет хорошо. Что ты вернешься. Мин вышел, понимая, что между этими двумя людьми сейчас происходит что-то очень личное и даже интимное. Даже если они и сами еще этого не осознают. – Гук… Ты не должен так сильно переживать за меня, Гуки. И мы оба должны понимать, что однажды кто-то из нас может не вернуться… И… – Замолчи! – так отчаянно воскликнул Чонгук, что, кажется, и сам испугался своего голоса, – не надо, не говори так, – он звучал надломленно, умоляюще, – я знаю это, я все знаю, но пусть лучше буду я, а не ты. – Эгоистичный пиздюк, – полушутя полусерьезно выругался Ким, – я обязательно вернусь. Сегодня – точно, обещаю. Все отпусти, мне пора. Он сжал в ответ горячие пальцы Чонгука и быстро пошел к себе – собираться. * – Что происходит? – несколько встревоженно спрашивает Тэхен, когда выходит на улицу к ожидавшему его Юнги. – Сам увидишь, – бросает маг и открывает портал. На первый взгляд все было как тогда, месяцы назад, когда Тэхен столкнулся с аномалией впервые. Но… – Она что, переливается? – недоверчиво смотрит на зону. – Угу, – мрачно подтверждает Мин, – и еще кое-что… Она зовет. – В смысле? – вскидывается Ким. – Здесь Рэй недавно погиб. Несколько раз переспрашивал у своих в группе, что они говорят, но так как все работали молча, ребята просто отмахивались. А он все прислушивался, отходил все дальше, когда заметили он уже подходил к самой границе. И руку тянул, знаешь так… будто потрогать что-то хотел. А потом все как обычно – не доходя пары метров, рассыпался в прах. Не пикнул даже. А Тэхен все смотрел и смотрел. Он видел связь, но отказывался ее принимать, не хотел верить, что сейчас снова начинает происходить то, с чем не справились все семь Доминионов, а место нахождения артефакта по-прежнему не известно. Бесцветная пустота перед ним была неподвижна и безмолвна, лишь изредка по воздуху проходят золотистые переливы. Золотистые… – Ты знаешь, что это, да? – тихонько спрашивает Юнги таким тоном, что сразу понятно – он тоже не очень хочет знать ответ. – Думаю, да. Но это нам никак не поможет, Юнги. Ни-как… С того дня начались регулярные миссии для Тэхена. Серые зоны начали меняться одна за другой, и единственным, кого они не трогали, как и в первый день на планете, был Тэхен. Он смотрел, изучал, делал заметки, но помочь мог только тем, что присоединялся к миссиям, которые по необходимости проходили рядом с зоной – слушал, смотрел, охранял. Когда он был там, все проходило спокойно, и все возвращались домой. Но он не всегда был рядом, иногда приходилось отправлять по две-три группы за раз, и тогда возвращались не все. Время шло, месяцы сменяли друг друга, напряжение возрастало. Все чаще и все ближе стали появляться разведотряды Дланей, участились схватки между отрядами. Ряды сопротивления редели – все больше людей сдавались под власть Саариэля, считая что это будет лучше, чем барахтаться без малейшего шанса на победу. Верными себе и своим идеалам остались лишь несколько поселений и небольших городов. Но даже союзники стали смотреть друг на друга с подозрением. Прошедшие шесть месяцев измотали всех, особенно доставалось Тэхену – он старался не пропускать миссий, ведь знал, что если он не пойдет – кто-то из миссии не вернется. Кто это будет в следующий раз? Чимин? Джин? Родмунд? Кто из тех, кто не так близок ему как названные, но не менее дорог. Как он сможет посмотреть в глаза тем, кто не дождется любимого человека домой? И он ходил. Еле держась на ногах, иногда засыпая за столом, не успев толком поесть. Теперь уже Чонгук практически уносил его в постель, и кто знает что ему говорил мужчина сквозь сон. Их отношения можно было охарактеризовать одной фразой – “Я скучаю”. Они виделись до обидного мало за эти полгода. Оба все время были заняты и временами лишь успевали коротко обняться в перерыве, когда один только вернулся, а второй уходил. Каждая украденная у войны минутка, каждое слово, каждое прикосновение – бережно хранились обоими, а Тэхен все чаще ловил себя на мысли, что просто хочет быть рядом. Что ему больше не важен ни пол Чонгука, ни разница в возрасте, ни пропасть, лежавшая между ними раньше. Что ему просто важно знать, что с парнем все в порядке, ловить его взгляд, наслаждаться его счастливой улыбкой, улыбаясь в ответ, касаться открыто… Что он просто любит и отказывается прятать это даже от самого себя дальше. Все более отчетливо становилось понятно, что каждый следующий день может стать последним. ** Эта миссия изначально была какой-то неудачной. Такие дни были у Тэхена раньше, еще в прошлой жизни в Нью-Йорке – еще даже из дома не вышел, но уже знаешь, что день будет говно. – Тэхен, хватит дергаться, – раздраженно шипит Юнги, – Гук никуда не денется, у него со вчерашнего дня отпуск, он вообще еще наверняка дрыхнет. Тэхен не ответил, он не мог объяснить Юнги той тревоги, что покоя ему не дает уже практически сутки. Интуиция? Дар? Просто страх? Нервы? Неизвестно, что из этого, но оно стало заметно и другим участникам миссии. А когда так откровенно дергается тот, от кого зависит твоя жизнь – это прямо такое себе. С одной стороны Тэхен, который стал рассеян и невнимателен, с другой – поблизости высадилась группа разведчиков Дланей. Ничего особенного – низшие длани, расходный материал, но и этот “материал” заметит вспышку магии, если открыть портал у них под носом. Заметит и сумеет подхватить, а потому группе Кима пришлось давать круг по пересеченной местности, да еще и без использования магии. Тэхен дышит. Он усердно вспоминает все дыхательные практики, которым учил его психолог, когда он ходил к нему несколько лет назад. Дышит, дышит, но дрожь в груди нарастает, волнение выходит из под контроля грозясь перейти в паническую атаку – давненько его так не накрывало. Глубокий вдох, руки в кулаки, сжать изо всех сил, отпустить. Помогло? Нет. Еще раз. Кажется легче. – Юнги, ты можешь потом ржать надо мной до конца жизни, придумать мне сотни кличек и рассказать это всем, кто не откажется слушать, – взяв себя в руки тихонько говорит другу, – но мы должны как можно скорее вернуться в лагерь. Я чувствую, что что-то не так, мы должны быть дома. Юнги смотрит на него серьезно, потом бросает взгляд на группу – не услышал ли кто. Нет, все заняты своими делами – перекладывают рюкзаки, едят, кто-то просто лежит навзничь, раскинув в стороны руки-ноги. – Еще пара километров и можно рискнуть, но видят Многоликие, я тебе жизни не дам, если там все в порядке. Группа, подъем, последний рывок и открываем портал. Люди зашевелились, закряхтели, поднимаясь – они в миссии больше трех суток, и это на сорок часов больше запланированного времени. Все устали, голодны и тоже переживают о тех, кто остался их ждать. И потому не шли – бежали оставшееся расстояние, чем позволили Тэхену немного выдохнуть – он не сидит на месте, он делает хоть что-то. * Открывшийся портал выплюнул их прямо посреди поселения, и все поспешили к своим домам, чтобы успокоить родных, и уже после отправиться к Джину с докладом. Тэхен рванул к дому быстрее всех – оказавшись на месте, он испытал не облегчение, а лишь острый приступ паники. – Я дома… – и не договорил, столкнувшись нос к носу с бледным встревоженным Джином. – Ну хвала Многоликим, хоть один вернулся, – воскликнул вождь. – Что значит – один? – не своим голосом спросил мужчина, уже прекрасно зная, что услышит в ответ. – Гук не вернулся… – пряча глаза ответил Сокджин, – он отбился от группы и не вышел к контрольной точке сбора. – И его никто не отправился искать??? – Тэхен осип от ужаса и возмущения. – Искали, но время для портала, ты же знаешь… Но его маяк в порядке, мы читаем сигнал, и собираем группу… – Джин! Он опоздал больше чем на сутки!!! Как вы можете??? Он же… – Тэхен, – жестко сказал вождь, – на сколько ты сам опоздал? Почти на двое суток, – ответил сам себе, – и ты знаешь, мы начинаем что-то предпринимать только после трех суток. За ним мы и так идем раньше. – Открой мне портал, – требует Ким. – Ты не пойдешь один. – Открой. Мне. Портал. – цедит сквозь зубы, – иначе я попробую активировать его САМ, и не ручаюсь за последствия. В прихожую, где застряли мужчины вышла бледная встревоженная Леда. Она мужественно держала себя в руках, но видно было, насколько трудно ей это дается. Молча переводила она взгляд с одного на другого, потом тихо сказала: – Джин прав, Тэхен. Когда он привел тебя, вы и вовсе опоздали на неделю. Тэхен не ответил, он просто перевел взгляд на Джина и повторил: – Открывай. * Земля встретила его нездоровой тишиной. Воздух был спертым, будто из плохо промытой и закрученной банки или как в закрытом, давно непроветриваемом помещении. Тэхен почувствовал себя странно – будто сама атмосфера планеты перестала ему подходить, давила снаружи и в то же время давала ощущение пустоты внутри. Дар… На Земле нет магии… Значит… Значит он тот, кого все это время ищет Саариэль. Ну что ж, он подумает об этом позже, ког… если вернется домой. Тревога и не думала униматься, она так и накатывала волнами – то окатывая паникой с головой, то лишь учащая сердцебиение, но не отпуская ни на минуту. Тэхен огляделся – он в горах. Как повезло ему выйти на плоской площадке не очень высоко, иначе и сообразить бы не успел, что произошло - улетел вниз, на острые камни. В разные стороны, и вверх, и вниз, уходило несколько тропинок, широких и поуже. Какая из них приведет его к Гуку? Да, Тэхен знал, что один из них однажды не вернется, но знать это одно, а не дождаться в реальности – это другое. К тому же он всегда надеялся, что тем, кто не вернется, будет он сам, а не Гук. Они так ждали этот отпуск… Тэхен окончательно все решил для себя, все понял и сегодня хотел рассказать парню о том, что чувствует. О том, что любит, рассказать, как сильно… А вместо уютного разговора после сытного ужина – он в панике осматривает возможные варианты поиска парня. Просто идти вперед прошаривая горы “механически” – нереально, магии здесь нет, да и Тэхен так и не научился ей пользоваться. Звать? Самоубийство по нескольким причинам. Что остается? И, глубоко вздохнув, Тэхен решил снова довериться чутью, что привело его сюда. Внутри будто шевелилось что-то, толкая его в одном направлении – к той малоприметной тропинке слева от места, где он стоял. Вниз. Осторожно переставляя ноги, Тэхен спускался все ниже, тропа становилась все более крутой, что замедляло спуск. И это, как оказалось, спасло его от того, чтобы выскочить прямиком на нескольких дланей, что прохаживались у входа в небольшую пещеру, к которой вывела тропка. Мужчина замер и прислушался – ничего, только голоса, но слов не разобрать. Он потихоньку стал подкрадываться ближе, медленно и осторожно переставляя ноги на узкой тропе. Длани, наконец, нагулявшись, нырнули в пещеру, что вызвало у Кима вздох облегчения – не придется их отвлекать, чтобы попасть внутрь. А то что они теперь внутри – ну и что? Ему разницы нет, что там будет трое, что пятеро, что десятеро – открытого боя ему все равно не выдержать. Погрузившись во тьму пещеры, Тэ двигался на голоса, замирая от страха и молясь не увидеть там Чонгука. “Пусть это будет моя ошибка, господи, пожалуйста”, – взывал Тэхен по дороге к привычному местному “господи”. Но, то ли, когда Земля перестала быть мужчине домом, господь вычеркнул его из своих списков, то ли его зацепило катастрофой и Земля осталась без своего покровителя. На холодном каменном полу закопченой факелами пещеры, избитый и связанный, лежал Чонгук. Тэхен чуть подался вперед в попытке рассмотреть – дышит? в сознании? Глаза парня были прикрыты, но различить – в сознании он или нет, было невозможно. Отсвет факела упал на Тэхена, и в этот момент один из дланей повернулся и уставился прямо на Кима. – О, как! Держи его! Реакция дланей оказалась быстрее, чем у измученного тревогой, голодом и дефицитом сна Тэхена, и через мгновение он был схвачен. – Кайрос, – громко позвал Ким, пользуясь тем, что таиться уже не было смысла. Пленник пошевелился и слабо застонал. – Тэхен? – словно не веря себе, – вот ублюдки, все таки отшибли мне башку… – Заткнись, – пнул его в ногу здоровенный мужик, на котором чуть не по швам трещала форма дланей. – Тэхен? – проморгался Гук, – это правда ты? – Ооо, – протянул знакомый голос от входа, – какие лююдии. Как удачно, Саариэль будет доволен уловом, мы уже и не надеялись. Этот, как его… Вал… Вар… Вэлтен, с трудом вспомнил Тэхен. Вэлтен тем временем продолжал: – Из этого что-нибудь выбили? – кивнул на Чонгука. – Нет. Либо ничего не знает, либо… Если только с собой его забрать – в пыточную? – чуть ли не с надеждой предложил один из злодеев. Чонгук дернулся, попытавшись встать, но его ударом ноги вернули обратно, Тэхен забился в руках расслабившегося стража, что зазевавшись, чуть не упустил мужчину. Вэлтен, глядя на это, рассмеялся, но так же резко успокоившись распорядился: – Этого, – кивок на парня, – в расход, он бесполезен, а этого, – указывая на Тэхена, – в подарок нашему Сару, – чуть не промурчал с удовольствием. Чонгука вздернули на ноги, попутно обсыпая каким-то странным нелетучим, а плотно ложащимся на парня порошком. Тэхен неистово забился в руках, держащих его уже гораздо крепче, сжимая до острой боли, на которую мужчина не обращал внимания. – Нет!!! Не смейте!!! Неет!!! – не своим голосом кричал он, понимая к чему все идет. А один из дланей, снял со стены факел и терпеливо ждал пока все отойдут от посыпанного горючим порошком пленника. – Мы же не хотим оставить следов? – издевательски-ласково проговорил Вэлтен, наслаждаясь агонией мужчины, и добавил обращаясь к тому, с факелом, – поджигай. Тэхен смотрел. Он глаз отвести не мог, смотрел прямо в глаза Гука, не простил бы себе если бы отвел хоть на миг, если бы зажмурился. – Я люблю тебя, – одними губами шепчет Чонгук, – не смотри… Упал факел, и пещеру пронзил неистовый животный крик исходящий не от связанного, сгорающего заживо парня, а от Тэхена, что не мог перестать кричать пока любовь его жизни не осела кучей пепла у его ног. В безымянной затерянной на полуразрушенной Земле пещере, путь к которой будет потерян теперь навсегда . – Открывай портал, – последнее, что он услышал перед тем, как его поглотила тьма.