Два мира: сумрачный дар

“Не смотри”, “Не смотри”, “Не смотри”, – угасающим эхом отбиваясь от глухих каменных стен раздается предсмертная просьба. “Не смотри!”, “Не смотри…” И нет конца этому эху, нет спасенья от голоса Чонгука, он звучит не снаружи – он звучит внутри. Уже около месяца Тэхен находится в плену, и за это время он буквально познал Ад. О, как радовался Саариэль его появлению! Как осматривал его с азартом и любопытством, как диковинную зверушку, которую долго хотел себе в коллекцию. Тэхен же, пребывая в прострации, еле держался на ногах и почти не реагировал на происходящее. В его глазах пылал огонь. Тот огонь, что унес его чувства, его смысл, его Гука. Он смотрел прямо в лицо Саариэля, в лицо своего врага – но видел перед собой огонь, огонь, огонь. Смутно слышал, как Сар в замешательстве спросил “Что с ним?”, и как ответили ему: “Второго сожгли”. Он слышал смех, высокий и холодный, без злобной радости – Саариэлю правда было смешно, не более того. Он забавлялся чужой болью, его радовала чужая потеря – он был взбешен поисками, что длились больше полугода и теперь готов был отплатить сполна. Задав несколько вопросов и не получив на них ответа, он раздраженно велел бросить Тэхена в камеру. Не ту из которой он смог сбежать – уровнем выше и приставил к нему круглосуточную охрану. Несколько дней Тэхен днем лежал лицом к стене, отказываясь от еды и принимая только воду, а ночью бился в беззвучных рыданиях. Силы покидали его, и об этом, судя по всему доложили Саариэлю. Нет, он не пришел сам. Он отправил Вэлтена, которому доставляло особое удовольствие издеваться над Кимом. И именно он пришел Тэхена кормить. Это было неприглядно, унизительно, больно и безрезультатно. Вэлтен в приступе ярости схватил измазанного в еде, если это можно было так назвать, Тэхена за волосы и притянул ближе к себе. Долго брезгливо всматривался в лицо мужчины, что так и не отвел взгляда, затем оттолкнул от себя и, встав, обманчиво спокойно заговорил: – Ты знаешь, что я любил бывать на Земле? До всего этого. Вы людишки такие забавные, – ухмыльнулся, – а еще у вас… хм… интересная, – подобрал нужное слово, – медицина. Вам приходится так выкручиваться без магии. Я изучал ваш подход к лечению особенно внимательно и могу сказать, что вы очень изобретательны. Я даже взял много полезного – для пыток. Не знаю, на что еще это может сгодиться, ну да ладно. Я к чему это все. Есть один интересный способ кормить пациента, который сам не может есть по каким-то причинам. Ему ставят клизму, чтобы он жил. Маг снова приблизился к Тэхену, который даже не пытался утереться и просто безучастно смотрел на своего мучителя. Глядя прямо в глаза пленнику, Вэлтен зашипел в бешенстве: – И если ты, мразь, не будешь жрать то, что тебе приносят, я буду запихивать тебе все это в твою бесполезную задницу. Питательным это не будет, но зато ты “съешь” каждый кусочек. – Так я умру еще быстрее, – прохрипел Ким. – Нет, не умрешь. Не забывай, наш мир полон магии, и ее вполне достанет продержать в тебе твою никчемную жизнь до тех пор, пока ты нужен Сару. Но каждый твой день будет наполнен мучением, и ты прочувствуешь каждый миг своего беспросветного существования. А теперь – ешь, или я сделаю это прямо сейчас. Несколько долгих минут враги сверлили друг друга взглядом, потом Тэхен, видя безвыходность своего положения, принялся за еду. Точнее за то, что от нее осталось. * Саариэль забавлялся, изображая гостеприимного хозяина. Раскинув руки, он подошел к Тэхену, всмотрелся внимательно, ухмыльнулся. – Вэлтен рассказал мне о твоем небольшом акте неповиновения, это забавно. Ким в ответ смотрел ровно, ему нечего было ответить, он не мог себя защитить или даже противопоставить хоть что-то своим тюремщикам, а потому просто стоял, слушал, молчал. Саариэль обошел мужчину, рассматривая, потом тихо, даже как-то задумчиво произнес: – Как же долго я тебя искал. Я знаю, что те свитки, что я искал попали к тебе. Ты их прочел? Чуть помедлив, обдумывая ответ, Тэхен кивнул. – Хорошо, – протянул Сар, – и что же ты почерпнул оттуда? – Ничего, – на этот раз ответил сразу, – это предупреждение, Саариэль, а не инструкция к дару. Единственное, что я точно знаю – он убивает, не только своего носителя, но и всех вокруг. – Это уже детали, Тэхен, – улыбнулся мечтательно, – мне нужно от ксаэлтира только одно, и я получу это, невзирая на последствия. – И что же это? – вяло поинтересовался Ким. – Об этом ты узнаешь, когда я буду уверен, что именно ты сможешь мне это дать. – Не смогу, – просто пожал плечами. – Поверь мне, у меня есть множеств способов, заставить человека делать то, что нужно мне, – и снова эта улыбка – “ласковая”, полная яда и внушающая ужас. Теперь Саариэль каждый день вызывал Тэхена. Он уговаривал, угрожал, манипулировал, сулил немыслимые вещи, и снова угрожал. Тэхен был глух к словам, ни одной эмоции не отражалось на его лице, и каждый раз он твердил, что не может, что даже не чувствует в себе дар. Всего на неделю хватило дипломатии Саариэля. Не сдержавшись после очередного отказа, он наотмашь хлестнул Тэхена тяжелой перчаткой, оставив на щеке длинную царапину, по всей длине которой тут же набрякли капли крови. – Ты все равно сделаешь то, что мне нужно. Вот только просить я больше не буду. Уведите его! – проорал, поворачиваясь к своей страже. * А дальше все слилось в единую кровавую пелену. Саариэль прибег к самому простому и привычному способу сломать человека. Тэхена пытали. Изощренно, с болезненной увлеченностью, наслаждаясь каждым стоном, каждой каплей крови. – Интересно, как долго еще ты продержишься? Ты – червяк, жалкое ничтожество, – изгалялся Вэлтен, – ты так смешон в своих попытках казаться сильным… Ты – слабак! Ну да ладно, у меня в арсенале еще много интересных штучек, и чем дольше ты будешь упрямиться, тем больше их я на тебе испробую. Глаза Тени Разлома – человека, чья доля ярость и расправа, горели алчным огнем. Глаза же Тэхена были пусты. Лицо его искажалось болью, когда не мог сдержаться, он кричал, но налицо был факт, который все больше бесил Вэлтена и сводил с ума Сара – сломать пленника не удавалось. На мужчине буквально не оставалось живого места, он не всегда мог открыть залитые кровью и потом глаза, иногда это мешал сделать отек. Но как бы Ким не походил на кусок кровавого мяса, ни искры магии, ни слова мольбы о пощаде, ни намека на то, что мучители близки к своей цели не было. В один из дней, Тэхен не знал, какой по счету, все слилось у него в сплошную пелену боли и собственной крови, забрызгавшей все вокруг, в пыточную во второй раз явился Саариэль. Он поджав губы смотрел на пленника, а потом не отводя взгляда спросил у Вэлтена: – Ничего? – Ничего, мой Сар. Но, поверьте мне, я смогу его разговорить… – Пять дней, Вэлтен! ПЯТЬ! Никто не продержался дольше трех. Теряешь хватку? М? – Мой Сар… Саариэль раздраженно отмахнулся от помощника и подошел ближе к Тэхену. Тот стоял, прикованный к стене, с задранными кверху руками, что наверняка нещадно болели еще и из-за положения. Голова опущена на обнаженную грудь, что блестит от пота, крови и… еще чего-то, маг скривился. – Ксаэлтир, – позвал вкрадчиво. Тэхен в ответ дернулся, голова безвольно качнулась, но поднять ее и прямо взглянуть на пришедшего, мужчина то ли не смог, то ли не захотел. – Я знаю, Тэхен, я все знаю, – нашептывал тем временем Сар, – я чувствую в тебе этот дар. Не сдерживайся, прояви его и получишь, все что только сможешь пожелать. Одна просьба, Тэхен, и ты свободен, ты будешь волен сам распоряжаться своей силой. Ким приподнял голову, мутными от боли глазами уставился на “собеседника”, усмехнулся невесело – обреченно и глухо. – Сделай то, что я попрошу, и я помогу тебе вернуть Кайроса. Ты ведь этого хочешь? Взгляд пленника стал более осознанным, в нем так явно проявилась боль. Даже Вэлтен, смотревший на это с жадным любопытством, удивился и даже был оскорблен – он применил к Киму самые изощренные и болезненные пытки, но ни разу не видел в глаза того, что появилось там при одном лишь упоминании имени Кайроса. – Только представь себе, он снова будет рядом… ты сможешь коснуться его. У вас ведь было взаимно? М? Ты сможешь признаться ему – ты ведь так и не успел. Давай, же постарайся, помоги мне. Помоги нам обоим. Из последних сил Тэхен выпрямляется, опираясь на непослушные ноги, смотрит отчаянно и отвечает: – Я не могу. Понимаешь? Не могу, – голос его нарастает, переходит в крик, – не знаю, что делать, не знаю как! Я бы все отдал… – Я помогу, – улыбается победно – получилось. – Ты не понимаешь! Я пытался, но не могу! – разрывая жилы кричит в ответ Тэхен. – Не могу! Я не знаю как… – затихая на последней фразе, силы покидают его, и это конец. В тот же миг позади Сара, на стенной полке с оглушительным шумом взрывается какая-то емкость. Тишину, воцарившуюся в пыточной, разбавляет лишь мерный звук капель, бьющихся о бетонный пол. Саариэль, окаченный вонючей жижей, медленно поворачивается к Вэлтену, смотрит, как тот брезгливо вытаскивает из щеки, глубоко засевший там осколок и пытается стряхнуть жидкость с рукавов – действие очевидно бесполезное. – Что это за дрянь? – цедит сквозь зубы. – Печень… – растерянно. – Зачем? – вкрадчиво. – В лаборатории просили принести им надо зачем-то, вот, – махнул рукой в сторону того что осталось от обычной банки на острых осколках которой висели ошметки, как оказалось, печени, – поставили, чтобы сегодня отнести. – Идиоты! – выругался Сар. И замер. Он застыл, слегка наклонив голову и глядя в одну точку. Минута за минутой, собирая невидимый пазл, пробуя на вкус свое осознание, смиряя восторг, придерживая радость. А потом медленно повернулся к потерявшему сознание пленнику: – О… Вот, значит, как… – в удивлении, замешанном на восторге пробормотал Саариэль. – В камеру его. Подлечите там, приведите его в порядок, и через пару дней ко мне. И довольно напевая что-то веселенькое себе под нос, покинул пыточную. Он был счастлив – он нашел. * Саариэль ждал. Он заходился в своем нетерпении, дрожал от экстаза в предвкушении, терпение его подходило к концу, когда в тронный зал в очередной раз за месяц ввели Тэхена. Саариэль всмотрелся в него остро и цепко – внешне мужчина здоров, но в лице… в глазах… что-то изломанное, болезненное, такое, что видно не сразу, лицо безэмоционально, не выражает совсем ничего. Но то, что было нужно Сар уже получил, а дальше – лишь дело техники. – Как ты? – не забота – проверка. Тэхен склонил голову к плечу, скривил губы: – Как видишь. – Хорошо, – подошел ближе, обошел кругом, осматривая со всех сторон и повторил, – хорошо. – Что теперь? – бесцветным голосом спросил Тэхен, – ты знаешь, я не могу, ты видел сам. – Напротив, друг мой, напротив! – воскликнул маг, – я как раз таки увидел то, что доказало мне, что ты и есть тот самый, разыскиваемый мной ксаэлтир. – Что?... – Просто кое-что помогло мне убедиться, что я искал не там, – улыбнулся слегка, якобы выражая сожаление, – так бывает, когда налицо недостаток информации. Он помолчал, наслаждаясь недоумением Тэхена, тем как напряглись его плечи. – Я искал здесь, – он провел тыльной стороной ладони по плечам и спине пленника, – а надо было – здесь, – встал прямо перед ним и жестко ткнул пальцем в лоб мужчины. Тэхен понял, и ему впервые стало страшно, чего он не сумел, просто не успел скрыть от своего мучителя. Он испугался и был прав. * – О чем ты думал, когда Вэлтен тебя резал? М? Он говорит, что ты почти не кричал. Ты знаешь, это странно… Обычно, когда он работает, у него не бывает тихо. Знаешь, почему именно он? У него нет жалости, он – чистая ярость и ненависть ко всему живому. О, кстати! Твой Гук, кричал, – всматривается, ждет, ищет реакцию. – Очень громко. Интересно, о чем в тот момент думал ОН. Может быть он хотел еще хоть раз увидеть тебя? М? Что ж, увидел. Как думаешь, каково ему было гореть, слушая как ты кричишь? Мои парни говорили, что даже им стало не по себе… А ты… ты не дал ему умереть спокойно. Представь себе, он горел, а твои вопли врезались лезвиями ему в мозг. Больно? – Замолчи! – вырывается из горла против воли. Тэхена трясет, он сжимает и разжимает кулаки, но это не помогает. Уже давно не помогает. Он хочет уйти не слушать, не чувствовать, перестать гореть. – Ты дрожишь, – раздается над самым ухом. Да, он дрожит. Его челюсть сжата так, что еще немного и зубы начнут крошиться, не выдерживая. Давление растет, лицо его красно, ноздри раздуты, он пытается дышать, но воздуха не хватает. Уйти, не слушать, убежать. Некуда. Никуда не деться от вскрывающих душу слов, от препарирующего внимательного взгляда, что жадно впитывает его реакции, наслаждается его агонией. – Ты его видишь? Он снится тебе? Нет? Ты не спас его, слабак. Принцесса… – Замолчи!!!!!!!!!!!!!! Заткнись!!! Закрой рот!!!!!!!! Тэхен срывается, его трясет, ноги не держат, и он с гулким стуком падает на колени у ног своего мучителя. Трясущимися руками он пытается закрыть уши, а криком заглушить мерзкий голос, проникающий под кожу, впивающийся в мозг, разрывающий душу. Не выходит, он по-прежнему слышит каждое слово, Саариэль не замолкает, он продолжает говорить. Он давит-давит-давит своими словами, стирая пределы, вытесняя Тэхена за границы нормальности, туда где контроль потерян. Туда, где кровь боль, ужас, потеря. Где снова перед глазами огонь, уносящий ту часть его души, за которую он держался, раз за разом принимая удары от мира. От самой жизни. – Ну же, не сдерживайся, давай, выпусти это. Клянусь, я перестану, только отпусти дар, дай ему волю, сделай то, что я попрошу… Но ничего не произошло. Лишь Тэхен сломанной куклой всхлипывал на полу у его ног. Саариэль уже понял, что у него не вышло. Он смотрел на содрогающегося человека с брезгливой жалостью, затем выплюнув: – Бесполезный кусок дерьма, – велел снова запереть его в камере. * Эту ночь Тэхен провел почти без сна. Зависая на грани сна и бодрствования, он плавал тумане своего воспаленного разума. Когда его практически принесли в камеру и бросили на узкую жесткую кровать, он просто перевернулся на спину и дальше лежал не шевелясь. Не моргая он смотрел в потолок, а перед мысленным взором проплывали воспоминания. Вот первая встреча – дерзкий незнакомец, которому он просто решил довериться. Первый акт доверия и выход из серой зоны. Начало общения, зарождение дружбы. Первый стук сердца, ставший чуть громче, чем это должно быть в присутствии друга. “Не смотри…” Первые обиды и чертов Горди, лишь тут Тэхен впервые моргнул, цепляясь за раздражение, приходя в себя. Но волна воспоминаний снова подхватывает его. Страх за Гука, когда тот стал ходить в миссии, его такое жалобное “Не уходи, побудь со мной”. Уголок губ чуть дрогнул при этом воспоминании. Все дни после, когда его все чаще настигали осознания, с которыми по началу он не был готов мириться, а потом… “Не смотри…” Потом Чонгук, чувства к нему, завладели Тэхеном настолько, что противиться стало бессмысленно… Последняя миссия и слова, которые он так и не успел сказать. “Не смотри…” Горячая слеза скатилась по виску, затем еще одна, пока они не превратились в единый поток, без остановки омывающий лицо пленника, безмолвно оплакивающего свою любовь, свою потерю. – Не плачь, родной… – еле слышным шепотом раздалось в тишине камеры. Тэхен подорвался на кровати, и вжавшись спиной в холодную склизскую стену, до боли всмотрелся в полумрак, еле-еле разбиваемый отсветами огней с далеких факелов. Никого. Лишь ощущение присутствия, ровное дыхание вблизи и шепот, шепот… * – Эй! ты не сдох там? – ощутимый пинок под зад заставил открыть красные от слез и недосыпа глаза, – вставай давай, ты переезжаешь. Он не спал всю ночь, вслушиваясь, всматриваясь в полумрак, пока в конце коридора не погас последний факел. Ему было страшно, но боялся он отнюдь не призраков. Ким не заметил, как под утро сморил его беспокойный поверхностный сон, а через пару часов его разбудил жесткий унизительный пинок. Его вели коридорами, длинными и извилистыми, и то ли он успел позабыть их, то ли не бывал раньше в этой части гигантского дворца – резиденции Сара, служившей домом также его приближенным и придворным. Грязный, потерявший былой лоск и уверенность, он шел опустив голову, не желая встречаться глазами с теми, кого мог встретить на своем пути. Не хотел видеть предателей, не хотел видеть радость от его унижения в глазах тех, кто лживо улыбался ему в лицо раньше. Но вот они вышли к знакомой части дворца… И Тэхен понял. У него дыхание перехватило, и горький комок застрял в горле, когда он понял, куда его привели. Однако даже тогда он еще не понял всего коварства замысла Саариэля. – Пришли, – пробасил его провожатый, – располагайся, принцесса, – и заржал, увидев как пленник дернулся. – И это, ванну прими, воняешь. И, запихнув мужчину в покои, ушел похохатывая, в обратном направлении. А Тэхен стоял посреди до боли знакомой комнаты и глотал слезы, чтобы позорно не разреветься прямо среди бела дня на глазах соглядатаев, которых наверняка к нему приставили. Он медленно двинулся по громаде помещения, внимательно оглядывая все вокруг – все было так, как оставил Гук. Будто только сейчас он вышел на минутку по делу и должен вот-вот вернуться. Даже его рубашка свисала со стула так, словно парень только что сбросил ее на ходу после тренировки, пробегая в душ. Его любимая рубашка. Стараясь не глядеть по сторонам, Тэ прошел в ванную и хорошенько отмылся. Как бы ни было больно и горько, это не повод вонять на пол дворца. Погрузившись в ароматную пену, мужчина устало прикрыл глаза. Он честно старался ни о чем не думать, не замечать обстановки вокруг и вещей Гука. Саариэль это делает специально, задача же Тэхена – не поддаться. Ким понимал, что задумал Сар, и изо всех держался за свой рассудок. Поможет ли? Задремав за своими мыслями, мужчина потерялся во времени, вода начала потихоньку остывать, вдруг что-то вырвало его из дремы. Звук… Дверь? Кто-то зашел? Открыв глаза, огляделся – комната пуста, лишь туманная влажность клубится у пола, до середины стены. Он попытался расслабиться, снова прикрыв глаза, и теперь, уже более отчетливо, услышал шаги. Легкие, так похожие на кошачью поступь Гука, когда ему приспичивало подкрасться к Тэхену в надежде застать его врасплох. И вот глаза уже широко открыты, грудь высоко вздымается, а сердце норовит выскочить из груди. Никого… Наскоро высушив волосы, накинув на плечи пушистый, как издевка в его положении, халат, Тэхен направился массивной входной двери. Вышел и нос к носу столкнулся со стражником: – Освежился, а? Герой, – с издевкой осведомился страж, – чего надо? – Приходил кто-то? – безэмоционально спросил Ким. – Нет, – отрезал, – все, иди, тебе нельзя выходить. Тэхен молча вернулся в свою камеру – какая разница, тесная камера с сырыми стенами или роскошные покои в гостевой части великолепного дворца, все одно – тюрьма. * Потекли дни его заточения. И мужчина склонен был признать, что в камере было лучше. Здесь на всем был отпечаток пребывания Гука. Все говорило о том, что парень жил здесь, и то ли сознание, которое все чаще стало мужчине изменять, то ли сам Сар играли с ним злую шутку. Все больше происходило странного: Тэхен снова и снова находил что-то принадлежащее Гуку, а в покоях все время царила атмосфера, будто он только что вышел и вот-вот вернется. Вещи хранили его запах, тепло тела, будто еще не успели остыть. Все чаще боковым зрением он улавливал движение, а обернувшись, само собой, никого не находил. Его держали в одиночестве, и чтобы справиться с тишиной, что периодически наполнялась тихим шепотом, Тэхен стал говорить сам с собой. Он брал однажды бумагу и ручку, но наутро все написанное исчезло, как не было, а стражники снова ответили, что никто не приходил. Мужчина стал бояться ночи. Стоило погасить свет, как раздавались шаги, или запах тела Гука врезался в нос, создавая полную иллюзию присутствия. Он стал часто плакать – не из слабости, а чтобы снять напряжение, чтобы были силы противостоять, чтобы не сломаться. Однажды ночью, недели полторы спустя, когда наплакавшись, он уже почти заснул, произошло то, что сильно пошатнуло его и без того истерзанную нервную систему. Кровать просела под весом чужого тела. Ким открыл глаза, осмотрелся – здесь никогда не было полностью темно, и привыкшие глаза могли охватить пустую спальню. Пустую… Никого не было, но присутствие продолжало ощущаться, кровать скрипнула, будто сидевший наклонился немного ближе, опаляя дыханием, и запах… Слезы лились потоком, но он словно не замечал, крепко зажмурившись и сжав кулаки он молился, чтобы услышать любимый голос, чтобы это оказалось правдой, и Гук оказался здесь – живой. Чтобы коснулся как всегда – аккуратно и нежно… – Гуки…, – сдаваясь позвал мужчина. – Тшшш… То ли он уснул, то ли потерял сознание, но в следующий момент осознал себя уже утром, когда солнце ярко сияло, заливая комнату своими лучами. Тэхен лежал, глядя в потрясающий своей красотой потолок, что стал для него крышкой гроба. На сколько его еще хватит? У него галлюцинации? Или это всего лишь происки Саариэля или Вэлтена? С его разумом подло играют, или он и правда сходит с ума? Кое-как заставив себя встать, мужчина подошел к двери и прислушался – в коридоре тихо. Он потянул створку на себя, стражник лениво повернул голову в его сторону: – Ну чего еще? Тэхен выходил всего пару раз, и каждый раз его встречала вот эта недовольная физиономия и вопрос, заданный раздраженно-недовольным тоном. Мужчина не успел задать свой вопрос, безучастно скользнув взглядом по коридору, он увидел то, от чего сердце скакнуло в груди, застряв в горле, а колени подогнулись. – Кайрос… - не веря себе выдохнул он. Человек шел, не оглянувшись. Не услышал? – Гуки! – позвал громче и сделал шаг вдогонку. Стражник бдительно подхватил его под локоть. Мужчина не отводя взгляда попытался стряхнуть руку, догнать, развернуть к себе, убедиться… – А ну стоять, – руку сжали крепче. Тэхен забился, пытаясь вырваться, но за последний месяц он очень ослабел, а потому ничего, кроме истерических попыток освободиться у него не вышло. Человек ушел, и силы окончательно покинули пленника. Удивлённо-рассерженный стражник бесцеремонно запихнул его внутрь и захлопнул дверь. А Тэхен сполз по ней на пол и впервые за свою жизнь никого не стесняясь завыл. ** Саариэль сидит в своём кабинете. В мрачной задумчивости он смотрит в окно, поигрывая пальцами на подлокотнике своего рабочего кресла. Он давно уже пресытился и ненужной ему изначально властью и круглосуточным нахождением в тронном зале. Колоссальность помещения стала раздражать и угнетать, а потому он все чаще скрывался за дверьми разумно большого комфортного кабинета, который нравился ему куда больше. Досада. Вот что он сейчас чувствовал. Досада и раздражение. Чертов артефакт, чертова катастрофа, чертов Тэхен! Если бы артефакт не погиб, ему бы не пришлось сейчас хвататься за Кима как за последнюю соломинку. Саариэль помнит все, что с этим связано. Как еще будучи учеником старика Морхеса, он в куче старинных, едва читаемых свитков нашел информацию об артефакте. Как радовался старый маг – ведь это то, что он искал всю свою жизнь. Как жадно, с лихорадочным блеском в глазах тот вырвал тогда свиток. Как подозрительно поглядывал – не прочел ли ученик его целиком? Не утаил ли часть информации? Нет. Тогда еще нет, но по реакции Морхеса понял, что нашел что-то крайне важное. И когда справил по старику кровавую мессу, когда вместо покоя встал во главе нового зла – Дланей Разлома, вспомнил об этом свитке. Его снова пришлось искать, но хвала Многоликим, уже не по миру, а в гигантской свалке книг и свитков Морхеса. Нашел. И это ознаменовало начало новых поисков. Он понял, что ему нужно, какова миссия его новой жизни, куда он поведет свои длани. С того дня официальный курс был взят на захват абсолютной власти на их планете Омитеранд. Благо, чтобы захватить власть необходимо было свергнуть лишь одно правительство – ибо вся власть на планете была сосредоточена в одних руках. Централизованное управление было силой, но если эту силу побороть – вся мощь планеты переходила в руки победителя. Следующим, десятилетия поисков спустя, ему в руки попал другой свиток. И это было подарком свыше. Саариэль знал, что в столице Грилахан, в резиденции Сара, хранятся свитки, рассказывающие историю создания артефакта, падения Первых и историю дара, что звался Эрет’ксаэль. Информацию хранили в строжайшей тайне от народа, но не смели уничтожить – как напоминание, предупреждение. О, как Саариэль нуждался в тех свитках! И вот, он находит нечто поразительное в сути своей – ту же тайну, столь же бережно хранимую, но уже от властей. Он нашел дневник ксаэлтира, который спасся в бойне, что устроили Первые. И это не было предупреждением – это была месть. В дневнике подробно было расписано как действует артефакт, какими свойствами наделяет человека, что выдержит его воздействие, и главное – где именно его искать. Годы ушли у Саариэля на поиски. Он шел двумя путями – вел своих дланей к власти на планете, и не переставая искал. Визиты на Землю стали настолько регулярными и привычными, что он и его приближенные отлично знали культуру планеты. Презирали, смотрели свысока, но адаптировались. Одна беда – искать приходилось практически вручную, ведь на Земле не было магии. Но и это не остановило человека, одержимого своей целью. В минуты слабости и сомнений, он вспоминал глаза Эвийлы, слышал ее серебристый смех, и это придавало силы идти дальше. У него был СМЫСЛ. Он помнил, как артефакт был найден, с каким риском возвращен на планету. Все прошло хорошо, но артефакт стал другим… За миллионы лет в безмагическом поле сама суть его изменилась, и непонятно было, каким он стал теперь. Чего ждать? Чего опасаться? И снова ушли годы, но на этот раз на изучение обновленного артефакта. И вот Саариэль с замиранием сердца делает вывод – готов. Он разобрался в принципах действия, кроме того, артефакт стал менее агрессивен, более податлив. В тот день так ярко светило солнце. Маг счел это хорошим знаком… Однако и это солнце и земное – стали свидетелями чудовищной трагедии, соединившей два мира, а по сути, уничтожившей оба. Он помнит, как медленно улыбка сползала с его лица, когда он понял, что что-то пошло не так. Как гибли один за другим его соратники, помогавшие в проведении ритуала. Как рассыпался на частицы у него на глазах сам артефакт, унося последнюю надежду на счастливый исход. А следом – сама катастрофа, так “удачно” совместившая силы от взрыва артефакта и аварии на атомной станции на Земле. В той же проклятой точке, но в другом слое реальности. Черт бы ее побрал. Если бы не это – это бы так и осталось просто двумя взрывами в мирах, которым не суждено пересечься. Однако, все же суждено. И вновь желание бросить все к черту, оставить правление на свою верную троицу и исчезнуть из мира, на этот раз наверняка и навсегда. Но секундное осознание вселило в него веру. Снова. Ксаэлтиры погибли не все. И снова поиски по горячим следам – среди выживших, которых пачками забирали с Земли. Искал, искал, искал. Бесполезно. Саариэль хмыкнул. Сколько сил было приложено, и как легко все в итоге оказалось – он мог не делать ничего, ксаэлтир САМ пришел к нему в руки. Ну, да ладно, значит так было угодно Многоликим. И снова раздражение окатило волной – он больше месяца угробил на этого блаженного, а он выдал лишь жалкую искру дара. Один раз. Случайно. На эмоциях. Саариэлю было плевать на носителя – даже если после того, как он вернет Эвийлу от него останется пустая, пускающая слюни оболочка, или не останется ничего. Пле-вать. Главное та, кого он любит наконец будет с ним. Но как заставить? Как получить от него то, чего так страстно желает сердце? И снова поиски. На этот раз недолгие и увенчавшиеся скорым успехом. Все таки библиотека Морхеса – кладезь информации. Саариэль прочитал об этом ритуале буквально неделю назад – усиление/активация дара. Почему нет? Если даже в покоях Кайроса, с регулярными, уж об этом Саариэль позаботился, галлюцинациями, он все равно не сломался, оставался в себе. Да, нервный, да, все более истощенный физически и дерганный, но не сломленный. Тварь. И сегодня, как раз после доклада стражи об истерике при виде “Гука” в коридоре, Саариэль решил действовать. ** – Сюда его, – Сар показал стражникам, где нужно расположить Тэхена. Маг стоял спиной ко входу у своего стола со свитком в руках – проверить все еще раз, убедиться, что понял правильно, успокоиться. У него может больше не быть шанса, особенно если этот червяк сдохнет во время ритуала, именно поэтому все должно получиться сейчас – с первого раза. Тэхена оставили ровно в середине большого кабинета. Он не смотрел по сторонам – морально истощенный настолько, что ему было абсолютно наплевать на все, Ким просто стоял, опустив голову и изредка еле заметно вздрагивая. Повернувшийся Саариэль окинул его оценивающим взглядом, поджал досадливо губы и подошел. Магия этого мира не была зрелищной, она не требовала, в большинстве случаев, подручных средств, это было совсем не то, что представляли себе Земляне. Вот и сейчас, маг как есть подошел к Тэхену: – Смотри на меня, – сурово сказал он, и пленник, подчиняясь чужой воле, резко вздернул голову, – сейчас я покажу тебе человека, которого ты должен с помощью своего дара вернуть. Ты понял меня? Отвечай. – Я не могу… – еле слышно ответил мужчина. – Сможешь, – с иронией в голосе ответил Сар, – я помогу тебе немного, и ты все сможешь. А теперь, смотри внимательно, я подозреваю, что у тебя всего одна попытка. И став еще ближе к пленнику, обхватив ладонями его голову и вперив свой колючий взгляд в самые зрачки Тэхена, он стал передавать ему картины и образы. Он передавал этому ничтожеству память о своей Эви, его коробило от этого, он не хотел марать ее светлый образ, но иначе было нельзя. – Все видел? – Да… - шепотом. Тэхен еле держался на ногах, ему передались не только визуальные образы, но и эмоциональная реакция мага. Это было больно. – Сейчас я сделаю кое-что, и ты все свои силы бросишь на то, чтобы она оказалась здесь. Иначе, клянусь Многоликими и всей историей этой планеты, я найду еще одного ксаэлтира, верну твоего “Гуки” и буду рвать его на клочки у тебя на глазах, пока твое сердце не остановится от его криков. Ты меня понял? В давно потухших глазах Тэхена из последних сил вспыхнули ярость и ненависть такой силы, что странно, как это не навредило Саариэлю. – Понял, – процедил мужчина. – Чудно. Приступаем. Что именно делал Саариэль, Тэхен не понял, да и не вникал особо. Но то, что происходило у него внутри, он ощутил сполна. Вот он – Эрет’ксаэль, он чувствует. Зашевелилось в груди помимо боли то, что так страстно желал разбудить злодей. Оно живое – вот что понял Ким с первого момента, и нужно быть особо одаренным магом, чтобы сладить, чтобы сдержать. Сила бурлила, наливала его тело мощью, теперь он знал, что делать. Сосредоточившись, он бережно собрал образ прелестной светлой женщины, что передал ему Саариэль. Окутал его, налил светом и стал вытягивать его в реальность – наделять плотностью, вдыхать жизнь, даровать дыхание. Рядом с ним послышался задушенный стон: – Эвийла… Тэхен дрогнул, голос Саариэля был полон юношеского трепета и беззаветной любви. Мужчина поднажал, он чувствовал – еще немного, и она будет здесь. По-настоящему. И в этот миг все рухнуло. Дар погас – он замер, как недоношенный младенец, просто перестав шевелиться. А женщина, уже почти вернувшаяся в этот мир, испарилась под пальцами того, кто ради нее разрушил две планеты. Жуткий крик сотряс кабинет, вырываясь наружу и улетая бешеным эхом в нежилые коридоры это части дворца. * Истерика Саариэля длилась много часов. Никто не решался к нему подходить, ведь одного стражника он убил, даже этого не заметив. Аккуратно забрав из кабинета Тэхена, длани затаились неподалеку, чтобы быть рядом, но на достаточном расстоянии, чтобы не попасть под раздачу. Саариэль бился в агонии, он чувствовал, что больше не властен над собой, что разум его помутился, а сердце разбито окончательно. Со звоном рухнуло все, на чем он стоял, весь мир перевернулся для него. Он видел Эвийлу, он успел прикоснуться – она почти была здесь, теплая, уже почти совсем живая… Кончики его пальцев уже кололо в предвкушении – сейчас он сожмет свою любимую в объятьях… Она распалась под его ладонью… И вместе с ней распался он сам. Растерянные стражники, не зная, что делать дальше, упрятали Тэхена в покои, где он провел последние недели. У Кима не было истерики, но он словно выпал из мира – сегодня что-то в нем окончательно сломалось. А еще, он знал, что дар больше не спит, что он здесь – наблюдает изнутри, присматривается и чего-то ждет. Это не было концом всего, но было началом конца. ** Теперь Саариэль предпочитал держать Тэхена ближе к себе. Маг так и не пришел в себя, в движениях поселилась нервозность, а в глазах тлела искра безумия. Но он продолжал искать. Что? Возможно, он не знал этого и сам, но остановиться значило признать, что любимая покинула его навсегда, что все было зря, а значит - окончательно сойти с ума. Привязав пленника к себе, как собаку, Сар не озаботился его удобствами, а потому Тэхен проводил дни, ел и спал на полу, лишь изредка вставая, чтобы пройтись по кабинету из угла в угол. Он исхудал, волосы скатались в сплошной немытый колтун, кожа приобрела нездоровый оттенок, а сам мужчина часто нервно вздрагивал и бормотал что-то себе под нос. Впрочем, в этом большом и когда-то вполне уютном кабинете теперь раздавалось бормотание двух человек. Сумасшедшего мага и его искалеченного душой и телом пленника. Все реже кто-то входил в эти стены, бразды правления планетой взяли на себя самые близкие помощники – Вархук и Вэлтен, при помощи никогда не рвущейся к власти, но преданной Варгарды. Саариэль больше не насылал на Тэхена галлюцинации, тем не менее, они стали постоянными спутниками мужчины. Он все чаще слышал голос Чонгука, изо всех сил стараясь заглушить его своим бормотанием. Видел боковым зрением тени, игнорируя их из последних сил. Но иногда он не выдерживал и поворачивался… встречаясь взглядом иногда с пустотой, а иногда – с полуобгоревшим лицом Гука. Тогда он снова слышал это самое, сводящее с ума “не смотри…”. И он не смотрел, зажмуриваясь изо всех сил, но каждый раз чувствуя чужое присутствие, а иногда – запах гари. Саариэль выглядел немногим лучше. Он держался еще за идею, что если попробовать снова – на это раз все получится, главное найти… что? Что-то же должно быть, что поможет… И он искал, бормоча все чаще и громче, а не находя срываясь на тех, кто подвернулся под руку. Но никогда на Тэхене, сидящем практически у его ног. Сколько времени длился этот делирий, никто из затворников сказать не смог бы. Оба все глубже погружались в свое безумие, почти не контактируя уже ни друг с другом, ни с внешним миром, пока… Проходя с очередным бесполезным свитком, что ходуном ходил в трясущихся руках, Саариэль сорвал таки злость, впервые за это время пнув Тэхена. И тут же рухнула полка на дальней стене, а Тэхен почти физически ощутил шевеление дара в груди. И снова ничего, тишина, но Саариэль стал более сосредоточен, и простояв некоторое время внимательно вглядываясь в Тэхена, пошел дальше по своим делам. Маг снова вернул свое внимание пленнику – терзая и провоцируя его, отслеживая реакции, записывая их и перечитывая все больше свитков. Но время шло, а дар проявлялся лишь в ответ на провокации, ни больше, ни меньше. Только ответ, не поддающийся контролю со стороны носителя. Снова тупик. Саариэль уже почти готов был окончательно опустить руки, как произошло нечто, обрадовавшее его, напугавшее тех из дланей, кто знал в чем дело и оставившее абсолютно равнодушным, практически полностью ушедшего в свой мир Тэхена. Возможно, он был где-то, где Гук был жив, и с ними не происходило никаких трагедий? – Мой Сар, – с почтением склоняя голову проговорил Вархук, – не кажется ли вам, что история повторяется? Эрет’ксаэль снова выходит из под контроля, землянин не контролирует свой дар… – Вархук, – с огромным терпением ответил маг, – мне плевать, что он там не контролирует. Он нужен мне, и он будет при мне пока не даст мне, чего я хочу. Ясно? Не посмев спорить, но вовсе не удовлетворенный ответом, Вархук поклонился и вышел. Но обратный отсчет уже был запущен. Дар вырывался все чаще, становясь все сильнее. Он уже убил несколько рядовых дланей, разрушил одно из крыльев дворца и нанес еще много мелкого ущерба. И судя по состоянию ксаэлтира, хорошо, если тот вообще что-то замечал, не говоря уже о том, чтобы контролировать. Дар захватывал его, вытесняя личность носителя и заполняя собой. – Мой Сар! – излишне эмоционально говорил Вэлтен, – это не может больше продолжаться! Рядовые длани ропщут, они боятся – неизвестно, с какой стороны ждать удара, никто не чувствует себя в безопасности. Вархук напряженно смотрел за младшим товарищем, что увлекшись, не замечал тяжелого взгляда Саариэля, его крепко сжатых челюстей и гнетущей атмосферы. Пока Тень разлома выхаживал по кабинету высказывая общее недовольство и повышая тон, в испуге сжимались все вокруг. Но боялись отнюдь не Вэлтена. В один шаг Саариэль оказался подле него и схватил рукой за горло, сразу приподнимая над полом. – Ты забыл свое место, щенок, – тоном, от которого кровь стыла в жилах, проговорил он. – У тебя была власть, потому что Я дал ее тебе, но так же я могу ее и отобрать. А вместе с ней я забираю твою никчемную жизнь, – сжав пальцы, он погрузил их в горячую плоть, пока Вэлтен бился в полуметре над землей, захлебываясь собственной кровью. – В назидание всем сия смерть. Я ваш Сар. Я! И никто иной. Ясно вам?! – Ясно, – стройным хором ответили длани. – Уберите эту падаль и затрите кровь. ВОН. Саариэль внимательно посмотрел на Тэхена. Вэлтен был прав – времени действительно мало… Но и он почти понял, почти нашел. ** Сегодня все повторяется – снова надежда, под напором которой временно отступило безумие. Только место действия – не кабинет, а тронный зал – им нужно много места. Сегодня все закончится… Из этого зала он выйдет либо с Эвийлой, либо не выйдет вообще – слишком сложный и опасный обряд ему предстоит провести, даже он это понимал. Тэхен пришел на своих двоих, но, кажется, осталась только оболочка – вид больной и отсутствующий, пальцы подрагивают, а губы шевелятся будто в молитве. Начертив нужные знаки на полу, Саариэль поставил в центр носителя, а сам встал напротив, не касаясь письмен. Не теряя времени, он заговорил – заклинание, что учил последние дни лилось рекой и ложилось на ткань реальности правильно – знаки загорались один за другим и вместе с этим происходило что-то еще. Из глубины дворца доносился какой-то гул – то ли тысячи голосов, то ли просто звук рушащихся стен - и на то, и на другое Сару было плевать. Он не спешил и не медлил, сосредоточенный на ритме, который уже нельзя нарушить. Крики слышались уже почти за самой дверью, но важнее всего было то что происходило внутри. Тэхен внезапно выпрямился, но не как человек, нашедший в себе силы, но как марионетка в искусных руках. Вокруг него задвигался воздух, искрящий и золотой. Из груди ксаэлтира одна за другой вырываются золотые искры, а одержимый маг все говорит и говорит… И тут дверь распахнулась, в зал ворвались какие-то люди, много людей. – Тэхен! – перекрикивая шум, заглушая бурю. И тут все прекратилось. Саариэль упорно продолжал читать, но Тэхен осел посреди потухших письмен тряпичной куклой и больше не шевелился. – Тэхен! Тэхен… – теплые руки подняли подняли с холодного пола, прижали к груди, – Тэ, мой Тэ, пожалуйста открой глаза, любимый. – Гуки… – ласково пробормотал мужчина прежде чем окончательно погрузиться во тьму.