Два мира: сумрачный дар

Звук битвы приблизился, сражающиеся неосознанно стягивались к тронному залу. Чонгук, отрешенный от всего происходящего, испуганный и потерянный прижимал к себе безжизненное тело Тэхена. Руки его непрестанно двигались, оправляя одежду, убирая отросшие спутанные пряди грязных волос со лба, аккуратно заправляя их за уши. Он снова и снова звал мужчину по имени. Знал, что тот не откликнется, но не мог перестать звать. Захлебываясь в своем горе, Гук чувствовал ту самую особую тяжесть мертвого тела, ощущал как охладевают неподвижные кончики пальцев, забирая последнюю надежду на благополучный исход. Он плакал, не обращая внимания ни на кого и ни на что вокруг. Его Тэхен, его мужчина, его мечта был мертв, и чем кончится эта битва парня уже не интересовало. Он не слышал как в двух шагах от него, окончательно потерявший разум Саариэль истово выкрикивал слова уже бесполезного заклинания. Не видел, что что-то все же начало происходить – сам воздух пришел в хаотичное странно пугающее движение. Высокие окна, сквозь которые видно лишь небо, дрожали, будто снаружи невиданный по своей мощи ураган крушил все вокруг. Вдруг стекла треснули, вдавленные внутрь напором неведомой силы, и в зал, обтекая замерших в ужасе людей, стали стекаться сгустки какого-то вещества. Странного, не похожего ни на что, что было порождено этим миром. Тэхен бы сразу узнал это. Безумно пугающие и в то же время прекрасные, отливающие золотом потоки стремились к стоящему в самом центре Саариэлю, завихряясь вокруг него. Сумасшедший маг смеялся безумным смехом, торжествующе раскинув руки, в то время как последний, самый маленький сгусток этой чужеродной энергии покинул грудь своего погибшего носителя и присоединился к общей крутящейся и похожей на земное торнадо массе. Это стало последней каплей для Чонгука, он не в силах больше сдерживаться взвыл горестно, прижал еще крепче Тэхена и вспыхнул. Он кричал став живым факелом, но боль его была не физической, а душевной. Не знал он, что где-то неподалеку Намджун держит Юнги, рвущегося к своему ученику и другу, что Родмунд придерживает Леду, которую подвели ноги, и она едва не рухнула на пол, как Чайзи рыдает на плече у Чимина. Не знал, что битва остановилась, а оставшиеся в живых длани бросили оружие и стояли в ужасе глядя на своего бывшего лидера и живой факел, из которого не переставая неслись леденящие душу крики. Плевать на прОклятый дар, плевать на власть и на деньги, ведь ничто из этого не компенсирует потери самого главного – жизни и любимых. Все происходило синхронно – огонь Гука понемногу иссякал, молодой Саурэн больше не кричал, лишь молча ронял слезы на невредимого Тэхена, которого по прежнему окружало пламя. Сила, вихрившаяся вокруг Саариэля, внезапно остановилась, сделала круг в обратную сторону и начала менять очертания. Через несколько мгновений перед Саариэлем, который не выглядел уже торжествующим, стояла его мерцающая золотистая копия. Маг медленно, с явной опаской опустил руки, тревожно вгляделся в это пугающее нечто и заговорил. Было видно, что губы его трясутся, а голос вибрирует от напряжения, но он не сдавался: – Я призвал тебя, Эрет’ксаэль. Подчинись мне. Золотое вещество находилось в постоянном движении – очертания тела сохранялись, но не было ни единой черты, за которую можно было зацепиться взглядом. Сияние, плавление, движение. Но тем не менее это “тело” улыбалось. И Саариэль, узрев эту улыбку, побледнел от ужаса. – Многоликие… – дрожим голосом еле слышно пробормотал он, – Эви… Двойник поднял свою текучую руку, осторожно прикоснулся к лицу Саариэля. Слеза скатилась по бледной щеке мага, ноги его подогнулись, но он устоял, всхлипнул в тишине. И в тот же миг время будто сорвалось с удерживающей его цепи, все было быстро, но не менее ужасно. Призрачно-золотая фигура окутала Сара, впитываясь в него, проникая, вытесняя собой старого хозяина этого тела. Постояв с минуту, уже не Саариэль начал двигаться. Он двигался так, как человек, примеряющий новую, невиданную ранее и не очень удобную одежду. Омыл ладонями лицо, провел руками по рукавам, сжал и разжал ладони, сделал несколько шагов, явно устраиваясь в “костюмчике” поудобнее. И теперь он, занятый собой, не видел того, что происходило у него под самым носом. Чонгук, вокруг которого уже сошел огонь, оставив Тэхена совершенно нетронутым, в ужасе наблюдал за происходящим. И страшно ему было вовсе не за себя, он все равно сегодня считай что умер, навсегда потеряв Тэхена. Гук понимал, что сейчас происходит, и понимал так же, что противопоставить этой силе им нечего. Это конец. Сегодня или чуть позже погибнут все – это чуждое, пугающее до рвоты и с трудом сдерживаемого мочевого, не оставит никого. И если вспомнить, как именно оно предпочитает убивать, судя по тем летописям, что, кажется, вечность назад прочел Тэ, лучше не оставить ему такой возможности. Пугающее существо, ибо это не было уже ни Саариэлем, ни той первозданной энергией что против воли была принесена из-за Граней, тихонько прохаживалось взад и вперед перед Гуком с его драгоценной ношей, не обращая на них ни малейшего внимания. Из горла его понемногу вырывались какие-то странные покряхтывающие, сипящие звуки. Еще и еще, от чего становилось не просто страшно, а на на грани инфернального ужаса. – Кх… Кххмм… Ка..кхм… Каак интересно, – сипло проговорило оно. Помолчало, покряхтело еще и видимо оставшись довольным результатом, уже более уверенно заговорило: – Ну наконец-то, свобода… – в голосе звучало облегчение, оно словно говорило само с собой, а потом резко развернулось в сторону людей, которые уже сбились в тесную кучку, позабыв о том, что полчаса назад они сражались друг с другом. – Я чувствую ваш страахххх, – в голосе было тягучее удовлетворение, – миллионы лет вы держали меня взаперти, вдали от дома, в пространстве без магии. Мне было таак боольноо. Но я терпел. Я ждал мига. Это вы – мерзкие самовлюбленные, самоуверенные подонки забрали меня из дома, оторвали меня от моего единого всепоглощающего Я. Я сопротивлялся как мог, я терзал вас, уничтожая по одному, я пытался заставить вас вернуть меня домой. Но вместо этого… кхмм, – он замолчал, задохнувшись, посипел страшно, но не долго, и продолжил, – вместо этого вы закинули меня еще дальше… Я просто хотел домой… А теперь – не будет вам ни пощады, ни спасения – каждый из вас отплатит… Кто-то из толпы заскулил от ужаса – не было сил на сопротивление. ЭТО проникало в мозг, парализовало тело, окутывая мороком, заставляло стоять покорно, как овцы, приведенные на убой. Нечто говорило что-то еще, приближаясь к людям, которые не в силах были пошевелиться, даже отойти, просто стояли, стараясь не встречаться с ним взглядом. А за его спиной, такой же парализованный, как и все, Чонгук, ощутил под своей рукой невероятное – рука Тэхена дернулась под его рукой и крепко сжала ладонь. Гук перевел свои огромные от шока глаза вниз и увидел, что грудь Тэхена равномерно вздымается, а на порозовевших щеках трепещет тень от ресниц. Не в силах выдавить из себя хоть слово, парень просто выдохнул шумно и почувствовал еще одно сжатие на своей руке. Тэхен медленно приоткрыл глаза и сразу встретился взглядом с любимым. – Гуки… – одними губами, – любимый. На бледных губах мужчины расцвела бледная улыбка, а Чонгук не решался поверить своему счастью, на грани слышимости прошептал: – Это правда ты? Мой Тэ, я так люблю тебя. – И я тебя, Гуки… – … и потому, – раздался голос совсем рядом, – я начну с них. “Саариэль” остановился в шаге от Чонгука с его ношей. От него все еще исходили миазмы ужаса, но вокруг Тэхена с Гуком они были менее насыщенными, словно разбиваясь о невидимый щит. Щит, образовавшийся в тот миг, как руки их переплелись, а глаза встретились, в миг их беззвучного признания. Единения. Нечто подняло руку и поманило Тэхена, тело которого вздернуло над полом, а в следующую секунду на ноги взвился Чонгук, вставая между “безжизненным” Тэ и этим – чужим. – Ты не тронешь его, – в ярости выплюнул Саурэн глядя на странно нечеткие черты лица противника. В ответ ему лишь расхохотались – это на удивление быстро освоило голосовые связки занятого им тела. – У тебя нет власти надо мной, – прошипело оно, – нет силы противостоять мне, а это тело, – он небрежно кивнул в сторону Тэхена, все еще не подававшего признаков жизни, – безнадежно мертво, чтобы представлять опасность. Тебе не сладить, ты проиграл. А теперь ты умрешшь. – Сегодня умрешь только ты, – раздался спокойный голос, и Тэхен, секунду назад беспомощно висевший в сантиметрах над полом, поднял голову, взглянул прямо в глаза “Саариэля” и плавно опустился на пол. Не отрывая взгляда от врага, Тэхен протянул руку, и Чонгук вложил в нее свою. Они переплели пальцы, и вокруг них вспыхнуло светло-голубое сияние, при виде которого страх появился уже на лице того, что вытеснило Сара. – Огонь сожжет сам себя, но не тронет другого. Ткань бытия разорвется в клочья… Ни прошлого ни будущего, сила в разнице, мощь в слабости, пустота в глазах… искра в безжизненном сердце. Ничто в пустоте, без любви, без опоры, проклятие душ, разрывает оковы… Пекло спасет, неизменность изменит, плотность утратит цвет и если сольются – единые вознесут… – громко и ясно проговорил Тэхен, – это было не про тех – древних, это было про нас. Тело Саариэля метнулось в сторону так и стоящих без движения, парализованных ужасом людей. Оно вскинуло руку, готовясь ударить, в жестоком стремлении забрать с собой как можно больше людей, но не успело. Не отпуская Чонгука, Тэхен заговорил на непонятном языке, чем-то похожем на тот, что звучал уже в этих стенах сегодня, когда Саариэль читал свое страшное заклинание. Медленно, уверенно поднял руку и повел ею по часовой стрелке, и по направлению этого движения закрутился огонек открывающегося портала. И ровно в ту секунду, когда страшная золотая сила уже вырвалась из ладони насильно занятого тела, портал засиял, активировавшись окончательно. Золотое сияние, лишь немного не долетев до беззащитных перед ним людей, метнулось по большой дуге и, сопротивляясь, полетело в открытый портал. Это было страшно. Еще страшнее, чем когда это чуждое вливалось в чужое тело. Сейчас оно сопротивлялось, кричало, билось, хрипело, изо всех сил цепляя за чужую плоть, но шансов не было – портал не просто был пассивно открыт на выход/вход. Он высасывал чужеродное из пространства, и сил чтобы сопротивляться ему у золотого чужака не было. Зайдясь в последней судороге, тело Саариэля выгнулось дугой и с глухим стуком упало на каменный пол. Тягучий ужас схлынул, звуки стали ярче, а воздух чище, люди зашевелились, зашептались, постепенно говоря все громче, осознавая свою победу. Победу, которую вся планета ждала миллионы лет. Все было кончено. *** – Все, – облегченно выдохнул Тэхен, – Гуки, мы победили. В голосе его не было радости или торжества, просто удовлетворенная усталость победителя. Мужчина несмело улыбнулся повернувшемуся к нему парню и хотел было что-то сказать, как в глазах помутнело, и он начал заваливаться на бок. Столкновения с полом не было – сильные заботливые руки поймали его, снова прижали к себе, только в этот раз все было по другому. Не было страха и безысходности, криков, слез – все понимали, что это просто усталость. Чонгук поудобнее перехватил свою драгоценную ношу и пошел к выходу из зала. Под ногами у него хрустели осколки стекла, щепки, оставшиеся от резных рам, пару раз он неловко поскользнулся на крови, что успели пролить сражающиеся. Он шел по коридорам, чутко прислушиваясь к мерному дыханию мужчины на своих руках. Такой легкий, худенький – Чонгуку выть хотелось от одной лишь мысли о том, что пришлось пережить Тэхену за эти два месяца. Раскиснуть не давало осознание – они победили. Не в битве – в войне. Это не временная передышка, это новая мирная, безопасная жизнь. Тэхен вздохнул чуть глубже, вздрогнул и открыл глаза. Осмотрелся: – Где мы? – Тебе нужно отдохнуть, я отнесу тебя в свои старые покои. Тэхен забился в руках Гука так, что тот вынужден был его выпустить. – Нет-нет-нет, боже! Только не туда, Гуки, только не туда. Ким тяжело дышал, повиснув на парне всем весом. – Не туда, – повторил еще раз, чуть слышно, – домой хочу. – Хорошо, я поищу того, кто нам откроет портал. – Не надо, – приподнял уголки губ, – я сам. *** Чонгук не отходил от Тэхена ни на шаг, единственная уступка на которую он пошел – отпускал его без сопровождения в туалет. В тот день они вернулись в практически пустое поселение – лишь несколько человек, что не смогли отправиться со всеми, маялись на улице, не в силах оставаться дома. – Мы победили, – коротко бросил им Гук и понес вконец ослабевшего после открытия портала Тэхена в дом. Трогательная забота, которой был окружен своими домашними Тэхен, приносила свои плоды – он быстро шел на поправку. Лишь изредка просыпался он в холодном поту от ночных кошмаров. Что самое интересное, ему ни разу не приснилось ничего из того, что делали с ним Саариэль и Вэлтен. Нет, его кошмары были иными – ему снилось, что Гука нигде нет, что он, Тэхен, зовет, ищет его, а потом находит могилу с повалившимся камнем. Иногда рядом с этой могилой он видел камни с именами Леды и Чайзи, Юнги, Джина. Бывало снился тот день в пещере, когда последними словами Гука были те самые – жуткие “Не смотри”. Иногда он кричал, но чаще всего до этого не доходило – Гук всегда был рядом, успевал успокоить, подать голос, заговорить. И страх под напором его голоса отступал, и Тэхен, прижавшись к теплому телу плотнее, спал спокойно уже до утра. Чонгук переселился в спальню Тэхена сразу после первого кошмара, на что никто и слова не сказал. Тэ так и вовсе воспринял как что-то само собой разумеющееся. Забавным был официальный переезд – замучавшись спать на видавшей виды раскладушке, “тоже мне мир магического всемогущества, раскладушку нормальную сделать не могут”, парень перетащил в комнату Кима свою кровать – большую, почти что двуспальную, сбитую из какого-то крепкого сорта древесины. И, естественно, она застряла в дверях, а ехидные наблюдатели вместо помощи делали ставки – Гук внесет кровать вместе с косяком, или кровать сломается под таким напором. Не угадали – победила смекалка – повернув кровать на несколько градусов, умелец втащил таки свое спальное место в новое обиталище. Иногда все же возникала между парнями неловкость. Чонгук завороженно-влюбленно смотрел на Тэхена, старался прикасаться к нему как можно чаще и сам же от этих прикосновений смущался. Смотрел внимательно, считывал реакции, отстранялся опасливо. Тэхен понимал, чем это вызвано, но эти пляски вокруг него вызывали то недоумение, то досаду. Он же все сказал, признался в своих чувствах, почему же сейчас Гук ведет себя так, будто боится услышать, что Тэхен ошибся/поторопился/передумал? В тот вечер Тэхен сидел в уютном кресле у окна и при теплом свете магического кристалла и нескольких восковых свеч, он любил это сочетание, читал сказки Омитеранда. Хватит с него летописей, учебников истории и уж тем более детективов или ужастиков. Прервался, задумавшись уставился в окно, за которым все давно уже было темно. Может написать свою сказку? А потом, когда ему станет лучше – не физически, душевно, он обязательно напишет роман про тех, древних, что в жадности своей едва не погубили мир. И про них – тех, кто сотни тысяч поколений спустя исправили старые ошибки, и про воцарившийся на планете мир. Чонгук тихонько зашел в комнату и уставился на точеный профиль мужчины. Дыхание спирало от того, насколько Тэ был красив, Гук в последнее время и правда дышать рядом с ним боялся, понимая, что перегибает, но поделать с собой ничего не мог. – Чонгуки, – мягко улыбнулся Тэхен и протянул к нему руку, – ты где был? Чонгук подошел и уселся на пол рядом с креслом, положив руки на укрытые пледом колени. – Я… У Джина. Не хотел тебе мешать, решил дать побыть одному, ты, кажется, устал от меня… Длинные теплые пальцы осторожно легли на губы парня, не давая ему договорить. – Чонгуки… Что с тобой происходит? Кто тебе сказал, что я устал? Мне становится лучше, когда ты рядом. Меня и кошмары только благодаря тебе больше не беспокоят, – голос мужчины был мягким и бархатным, таким тембром он говорил только с Чонгуком. – Что? С каких пор? – удивился Гук. Он забавно вскинул брови и чуть-чуть наклонил голову. – Почти сразу как ты переехал, – заулыбавшись еще шире, сказал Тэ. – Почему не сказал? – Ты бы ушел к себе, – просто отозвался мужчина, – а я этого не хотел. – Правда? – черные омуты заблестели радостью робкой надежды. – Правда. Гуки, я все еще не понимаю, почему ты…? – Я боюсь, – признался парень, – боюсь, что ты поймешь, или уже понял, что поторопился тогда в своих словах. Что теперь, когда тебе лучше, я могу тяготить тебя своими чувствами, что… – Гуки… – прервал Тэхен излияния. Он понял суть и не стал заставлять любимого проговаривать такие неприятные для обоих вещи, – хороший мой, – он ласково провел рукой по щеке сидящего у его ног парня, а тот прижался к ней и прикрыл глаза. – Мой милый, мой глупый, – продолжил совсем ласково, – я никогда и ни в чем в жизни не был так уверен, как в своих чувствах к тебе. Я осознал их еще до всех ужасов, что с нами произошли, а потому у тебя нет ни малейшего повода подозревать меня в простом эмоциональном порыве. Я хотел признаться еще в тот день, когда… в пещере… – голос его пресекся, но он вновь заговорил, взяв себя в руки, – И тогда в тронном зале, я вернулся, пересилив дар, лишь услышав твой голос. Я смог, потому что хотел взглянуть на тебя еще раз. Никогда, никогда во мне не сомневайся, я люблю тебя, Гуки. И это вряд ли сможет измениться в ближайшую вечность. – Я так люблю тебя, Тэхен, – почти всхлипнул Чонгук прижимая ладонь мужчины к своим губам, – я уже не смогу без тебя, поэтому и боюсь… Тэхен аккуратно убрал книгу с колен и сполз со своего кресла на пол к Чонгуку. Встал на колени против него, взяв его лицо в чашечку своих ладоней. Всмотрелся внимательно вглубь любимых глаз, где разгоралось неудержимое пламя, что горело там всегда при взгляде на Тэ. Медленно, чтобы прочувствовать и запомнить каждый миг близости, он накрыл теплые губы своими. Чонгук втянул воздух со звуком, что больше походил на всхлип, и жадно подался вперед, отвечая на долгожданный поцелуй. От сладости губ, от частоты дыхания, от того, с какой отдачей целовал его Чонгук, Тэхена повело. Все, что сейчас существовало на свете – Чонгук. Его губы, его руки, что не могли успокоиться, стремясь прижать ближе, объять целиком, обласкать везде. Его тихие стоны, что вышибали из Тэхена самообладание, и губы мужчины становились все более жадными, он и сам уже не мог сдержать тихих стонов каждый раз, когда его язык переплетался с языком Чонгука. Гук чувствовал, что воздуха ему не хватает, он задыхался в поцелуе, но сам же не отпускал любимого, не давая ему отстраниться ни на миллиметр. Ему было мало-мало-мало. Первым отстранился Тэхен, нежно придерживая парня за плечи: – Гуки… – Тэ дышал тяжело, сам не осознавая того, насколько сексуально и призывно это выглядит, облизывал губы, и Гук с тихим стоном снова подался вперед, впиваясь в эти манящие губы, врываясь в горячий рот. В следующий раз, когда им удалось оторваться друг от друга, они оба были уже откровенно возбуждены и дышали так, словно у них был забег с препятствиями на длинной дистанции. – Мой Тэ, – Чонгук ласково кончиками пальцев провел по разрумянившейся щеке мужчины. – Так о чем мы там говорили? – взгляд у Тэ был мутный, поплывший. – Кажется о том, что я могу целовать тебя в любой момент до конца жизни. – Звучит заманчиво, – промурлыкал Тэхен. Они какое то время просто сидели обнявшись, не решаясь отпустить друг друга, наслаждаясь близостью. Чонгук застонал, на этот раз жалобно: – Тэээ… – Ммм? – У меня ноги затекли… Смеясь Тэхен отстранился, легко встал сам и помог подняться обиженно пыхтящему Гуку. И только после того, как его подвела собственная нога, подогнувшись и покрывшись мерзкими щипучими мурашками, он понял, что смеялся зря. Они снова повалились на пол и смеялись, вздрагивая каждый раз, когда по затекшим конечностям волной прокатывалась вернувшаяся чувствительность. Тот вечер они запомнили как один из самых счастливых. * Первое время все старательно обходили все вопросы, касающиеся плена и Эрет’ксаэля, но тактичная осторожность их и подвела. Тэхен не то чтобы взорвался, но достаточно раздраженно высказался по этому поводу, когда зайдя в очередной раз на кухню, застал резкий обрыв разговора и старательно улыбающиеся физиономии. В тот вечер они проговорили до самой ночи, и это стало первым полным сбором с момента, как он вернулся домой. – А что, Тэ, все таки пророчество [разговор почти в конце главы “Дар”]?? – ехидно подцепил мужчину Юнги, вспоминая тот самый далекий разговор. – Скотина злопамятная, – рассмеялся Тэхен, – да, все таки пророчество, кто бы мог подумать. – Я не до конца понимаю… – подала голос Чайзи. – Я тоже, но в основном разобрался: в строках пророчества смерть Гука от огня, мое воскрешение от него же, наши чувства, спасшие нас и сделавшие единым… – Но в тебе же не было ничего, кроме этого проклятого Эрет’ксаэля, да и его было не увидеть до поры. Он оставил твое тело, а потом ты вышвырнул его за Грани. Я не пойму, откуда в тебе магия? – спросил Джин. – Было, вождь, было. Я потомок доминиона Эхо, ведь именно они приняли в себя силу артефакта, я ведь поэтому и был ксаэлтиром, это же лежит на поверхности… – О… – растерянно отозвался мужчина, – это действительно очевидно, но никто из нас об этом не подумал… – И когда Эрет’ксаэль оставил меня, а огонь Гука выжег остатки, переродил меня, во мне, наконец, проснулся мой истинный дар, не искусственный. – В их древних летописях такого не было… – присвистнул Юнги. Сегодня мужчина был умиротворен и спокоен, и впервые открыто рядом с ним, положив голову ему на плечо, сидел Чимин. – Да, тот Примар, что принес весть в Саурэн видел нас с Гуком, но видение было нечетким и в нем было многое, чего он просто не способен был тогда понять. Но, самое интересное, что если бы он все правильно понял тогда, то и пророчество бы не сбылось совсем. Та ошибка запустила события, приведшие к его исполнению. – Кстати, – внезапно вскинулся Намджун, – ты же не в курсе – серых зон больше нет, Саариэль впитал в себя ВСЕ, очистив планету, а ты выкинул это обратно. Тэхен довольно заулыбался, ему совсем не хотелось снова караулить эту гадость от того, чтобы в нее никто не залез. Да это у него бы больше не вышло. Много еще о чем говорили в тот вечер. О жизни в столице, о том, как мир восстанавливается после правления Дланей, о том, как бывшие длани приносили присягу новому Сару и их прощали, но переселяли подальше от столицы. О Вархуке, который, как и обещал, исчез – просто стер себя с политической арены, отправившись доживать отведенный ему срок в каком-то тихом, уединенном месте. О Гордиаре, Тэхен поморщился, что занял свое прежнее место при дворе. – Кстати, Сар тебя приглашал, когда ты поправишься, – известил Джун. Он тоже вернулся на прежнюю должность и бывал в поселении лишь набегами. Все, кто мог вернуться домой – в свои старые дома, уцелевшие во время катастрофы, но покинутые ради борьбы с Дланями, вернулись. Но многие остались здесь, и это временное поселение стало для них постоянным домом, потихоньку разрастаясь и становясь настоящим городом, заставляя соседей с собой считаться. Наступивший мир принес не только покой, но и любовь. Юнги с Чимином открыто заявили о своих отношениях, Леда, наконец, не без влияния своих детей и Тэхена, посмотрела на Родмунда и его чувства серьезно и приняла его ухаживания. Что довольно быстро привело к переезду Леды в дом мужчины. У всех началась новая жизнь. Они помнили, как чуть не лишились всего, и помнили историю Саариэля, и именно поэтому так сильно ценили все, что у них было. Слишком яркий пример был у них перед глазами, чтобы относится к жизни и к любви легкомысленно. Чайзи переехала с матерью – дом Рода был больше, а девушка не раз и не два видела, с какой тоской брат посматривает на Тэхена, который был категорически против прилюдного проявления нежностей. – Наконец, мы одни, – блаженно пропел Гук на ухо наливающего чай Тэхена. – Угу-м, – мирно отозвался мужчина, с готовностью подставляясь горячим губам парня. Они не заходили далеко, зная, что впереди еще много времени, и они оба должны быть готовы к следующему шагу. Но поцелуи, объятья и невинные ласки, с каждым разом заходящие чуть дальше – стали их повседневностью. Тэхен очень любил целоваться, а Чонгук просто очень любил Тэхена и никогда не отказывал ему в ласке. Комфортные вечера вместе, общие занятия и много разговоров делали их все ближе. Ни один из них уже не мыслил себя без прикосновений другого. Сейчас, получив дом в свое полное распоряжение, они перешли в режим затворничества. Там, за стенами текла жизнь, что-то менялось, мир учился жить так – два в одном, потому как разделиться мирам уже было не суждено. А Чонгук с Тэхеном, просто временно прикрыли дверь в большой мир, объявив, что у них отпуск, который они хотят посвятить только друг другу. – Тэхен, – зовет Гук, уткнувшись лбом в плечо любимого. На этот раз Тэхен поймал Чонгука в коридоре и долго, сладко вылизывал его рот, становясь все более требовательным. – Да, – облизывается сыто. – Я… я не хочу тебя торопить, но… – он слабо контролируя себя толкается пахом в пах стоящего ровно напротив мужчины, – мне немного больно… Говорит, а сам смотрит жалобно, наверное, он никогда не перестанет переживать – как бы не испугать, не слишком ли он торопится, а вдруг Тэхену некомфортно. А Киму некомфортно, да. Его возбуждение не меньше, чем у Гука, и он тоже не знает, как подступиться, ведь парень хоть и младше, но носится с Тэхеном, как с хрустальной вазой. А в штанах тем не менее тесно и жарко у обоих, и деликатность приходится отодвинуть на второй план. Тэ вспоминает, кто из них старше и у кого, пусть и немного иного, но опыта больше. Тэхен снова припадает к манящим губам, впивается жадно, а руки его с лица, с шеи, ниже которых он запрещал себе опускаться, плавно стекают, наконец, вниз. Ласкает горячее тело откровенно и смело, слегка задевает бусинки сосков, на что Гук стонет, открывая рот шире, давая языку Тэ полный доступ. Ким опускается все ниже, ладони покалывает, а кончики пальцев чуть вибрируют от нетерпения, он кружит ладонью по животу, дразня, испытывая терпение, свое и Гука, и накрывает, наконец, его пах. Ничего особенного, просто прикосновение, просто касание поверх ткани, но Гук стонет и толкается в его ладонь, жадно требует больше. – Тэхен, пожалуйста, я с ума сойду, – лижет пухлые улыбающиеся губы напротив, – сожми, шшхаа, – и шипит, запрокидывая голову, когда Тэхен просьбу выполняет. Мужчина дразнит, сегодня сам себя не узнает, он и сам горит, так хочет, член пульсирует, тоже требует внимания. Но к себе мужчина и не собирается прикасаться, он целиком занят парнем, что патокой растекается по его рукам. Плотнее обхватывая член Гука, Тэхен сжимает его все еще поверх ткани, перебирает по нему пальцами, стараясь не навредить нежной коже грубой тканью штанов. Горячим языком очерчивает ушную раковину теряющего связь с реальностью парня, что стонет все громче. Мягкая мочка, теплое местечко за ухом, мощная, покрытая от возбуждения испариной, шея, каждая родинка в пределах доступности – все изучено и обласкано горячей и влажной гибкой плотью. Гук внезапно отталкивает руку Тэхена своей левой, держа однако ее за запястье, а правой сдирает с себя штаны, едва не порвав их. Смотрит прямо в глаза Киму и медленно, давая шанс отстраниться прижимает его ладонь к своей обнаженной плоти. Цепкий взгляд бездонных черных глаз с плещущимся едва ли не через край пламенем, отслеживает реакции, считывает эмоции… Но Тэхену не до этого. Его словно током пронзает, когда он чувствует в своей руке нежную бархатистую кожу. Горячий, чуть влажный член Чонгука пульсирует у него на ладони, и у него нет сил оторваться, он сжимает его и медленно, но на удивление уверенно, проводит вверх и вниз, останавливаясь у самого основания. Стонет пораженно – сам не ожидал от себя такой реакции, такого острого удовольствия от казалось бы поверхностного контакта, и с напором, под которым ломается Гук, впивается с жесткими поцелуями в шею парня. Это длится недолго, Чонгуку хватает буквально пары движений, и он изливается мужчине в руку, продолжая толкаться в нее, пока Тэ с неменьшим удовольствием размазывает сперму по его все еще стоящему члену. – Боже, Гуки, – Тэхен дышит тяжело, продолжая ласкать дрожащего парня. – Тэхен, – Гук легонько отталкивает руку и смотрит вниз, – ты… Тэхену уже больно от возбуждения, но пока Гук стонал и извивался в его руках, мужчина просто забыл обо всем на свете. – Я хочу… позволь мне, – отрывисто шепчет парень и опускается на колени перед Тэ, которого откровенно ведет: и от вида Гука на коленях перед ним, и от происходящего в целом. Отчего-то торопясь, расстегивая непослушными пальцами пуговицы на штанах мужчины, Гук жадно облизывает губы, не сводя горящего взгляда с паха. Наконец штаны спускаются к щиколоткам, а Чонгук восхищенно и немного настороженно смотрит на член Тэхена перед собой: – Такой большой, – шепчет и берет рукой осторожно, нежно проводит от основания к головке и обратно. Тэхен стонет, это так нежно, но этого так мало. Он теряется на миг, вспоминая, что рука его в сперме Гука, оглядывается по сторонам, ища обо что вытереть, не находя, использует свою рубаху и откидывает ее, не глядя, куда-то в сторону. Чонгук стонет от вида перед собой и делает то, чего от него Тэхен точно не ожидал – широким мазком проходится по члену, начиная с мошонки и жадно вбирает головку в свой горячий рот. Тэхен продержался немногим дольше: крепко вцепившись в смоляную черноту волос, Тэхен слегка подтолкнул Гука к себе, просясь глубже, но понимая пределы неопытного возлюбленного. Помогая себе рукой, Гук старался изо всех сил, не жалея слюны и обласкивая горячую головку языком, он постанывал, и закатывая глаза, явно не меньше Тэхена получал удовольствие от процесса. Пара движений, один-два неглубоких толчка, Тэ еле успел выйти, кончив Гуку на грудь. Чонгук медленно поднял руку и глядя неотрывно в глаза Тэхена, размазал его сперму по своей груди, а ртом поймав тяжело обвиснувший член, ласково облизал головку. Остаток дня они провели в постели. Прижимаясь друг к другу так, что не было ни сантиметра свободного пространства, они разговаривали (мало), целовались, ласкали друг друга везде (много), даря и получая удовольствие, изучая друг друга. Они наслаждались близостью и, казалось, в это же время старались наверстать и восполнить то время, что было у них отнято. ** – Тэ! – Чонгук чем-то очень доволен, – Тээ! Ну где ты? О, – натыкаясь на выходящего из ванной мужчину, – вот ты где! Джин ждет нас сегодня на ужин, сказал отказы не принимаются. – С чего вдруг? – неспеша промакивая волосы спросил Тэ. – Нуууу… – Ну? – насторожился Ким. – Гордиар прибудет вечером… – Я не пойду. – Ну Тэ… Пожалуйста, – глазки-бусинки, губки надутые, смотрит жалобно, – он мой друг, я не хочу метаться между вами, выбирать… Понимаешь? Может попробуешь? Тэхен смотрит, делает вид, что думает, но на самом деле уже согласен, не может отказать. – А если не выйдет? Что если как всегда, что делать будешь? – Обещаю, если не выйдет, никогда больше не попрошу. – Хорошо, – сдержанно улыбается. – Спасибо-спасибо-спасибо, – повисает на нем Гук, покрывая поцелуями все лицо. – Чего припрется-то? – Ким старательно изображает недовольство. – Хочет забрать свитки, да и повидаться со всеми, он потом не скоро сможет выбраться к нам. – Хорошая новость, – фыркает Тэ, – чем это он так занят? – Ооо, – закатил глаза парень, – у него любооооовь, и эта любовь уже очень беременна, он не хочет оставлять ее одну. – Если бы не это, я бы решил, что он имеет на тебя виды… – проворчал Тэхен, одеваясь. Вечер начался на удивление мирно. Горди удивил тем, что даже улыбнулся Тэхену и крепко пожал ему руку. Но ведь не могло все пройти так просто, ни в одном из миров, ни в магическом, ни в каком другом, видимо, просто не существовало сценария, где эти двое могли мирно ужится на одном пространстве. Чем дольше длилось застолье, чем больше алкоголя было выпито, тем больше внимания уделял Гордиар Тэхену, его комментарии становились все более едкими. Настолько, что Гук уже несколько раз делал ему замечания, и каждый раз сжимал кулаки, стараясь не наброситься на уже бывшего друга. Он не будет выбирать и не может нормально общаться с человеком, который позволяет себе такое по отношению к его возлюбленному. Тэхен не молчал, но он так устал от конфликтов, что из последних сил старался свести все на нет, молясь про себя, чтобы этот придурок наконец заткнулся. Атмосфера давно перестала быть легкой и дружеской, все напряженно переглядывались, не понимая, на самом деле, что происходит. Наконец, после очередного неуместного (мягко выражаясь) комментария, Тэхен встал. – Джин, я пожалуй, пойду. Я всегда буду рад тебе в своем доме, а к тебе смогу зайти, только когда этого мусора здесь уже не будет. – И кто это у нас тут открыл свой рабочий рот?? – пьяно проорал Гордиар, – твой дом? Да на этой планете нет ничего твоего, принцесса… – его “речь” прервал хук от Чонгука, который уже и сам не помнил, как подскочил к мужчине и врезал ему, вкладывая все накопившиеся за вечер эмоции. Завязалась потасовка, в которой никто не заметил, как Тэхен, устало опустив плечи, все же ушел. Недодрака завершилась быстро – Гордиару хватило нескольких ударов, чтобы начать трезветь и вернуться в реальность. В нескольких шагах от него тяжело дыша от гнева, стоял Гук, которого осторожно придерживал за руку Намджун, наведавшийся в гости к брату за компанию с Горди. Рядом с побитым гостем на заднем крыльце сидел Джин, он смотрел на разбитую физиономию с неудовольствием, которое к самой драке отношения не имело. Только к причине. – Не знаю, что на тебя нашло, – проговорил он прохладным тоном, – но тебе лучше больше здесь не появляться. Если будут какие-то дела ко мне – передашь с Джуном. И, помолчав, добавил: – Тэхен – наша семья, всех нас, и мы все его любим. И только из прошлого уважения к тебе, мы давали тебе шанс заткнуться самостоятельно, все должно было закончиться гораздо раньше. У нас есть свободный дом, переночуешь там. Сказав это, Сокджин вернулся в дом, давая понять, что разговор окончен и Гордиара внутри больше не ждут. Подняв побитую физиономию на Гука, мужчина попробовал извиниться: – Гук, я… – Да пошел ты, мудак, – выплюнул зло парень, вырвал руку из крепкой хватки Нама и тоже прошел внутрь. – Ну ты, конечно… – проговорил Намджун, посмотрел на “пострадавшего” (читай - получившего по заслугам) и вздохнул, – пойдем, провожу тебя. * – Где Тэхен? – с нотками паники в голосе спросил Чонгук, оглядевшись и не увидев любимого. – Не видела его, с момента, как ты разбил рожу этого придурка, – отозвалась Чайзи. – Наверное, он, как и сказал, пошел домой, – успокаивающе погладила сына по плечу Леда. – Я домой, – подорвался парень, – спокойной ночи, мам, Чази. Он бежал через их поселение к дому не чуя под собой ни земли, ни ног, задыхаясь не от нагрузки – от паники. Благо жили они недалеко от Джина – теперь их дома были самым центром разраставшегося с каждым днем все сильнее города. Вот их дом, но ни одно из окон не горит, неужели не дома? Тогда где? С начала драки прошло уже чуть больше часа… Пульс подскочил, Гук ворвался в дом, позвал: – Тэ! Тишина в ответ. – Тэхен! – зовет громче, нет ответа. Чонгук звал, обходя всех комнаты, начиная с той, где Тэхен любил посидеть в одиночестве, подумать или просто почитать. Тэхена нигде не было. Сердце бешено колотилось о ребра, Чонгук откровенно запаниковал, пока не понял, что не осмотрел еще одну комнату – их спальню. Ему отчего-то в голову не пришло, что Тэ может быть там… Но он был. Удобно развалившись, обняв свое одеяло и уютно завернувшись в Чонгуково, Тэхен спал, сладко причмокивая губами. СПАЛ. Просто ушел домой и улегся в давно ставшую их общей постель. – Тэхен! – облегченно простонал Гук громче, чем хотел, но эмоции взяли верх. –Гуки? – сонно промаргиваясь приподнялся на локте Ким. – Я потерял тебя, – пожаловался парень присаживаясь на край кровати. – Что? Почему? Мне просто надоел этот идиот, и я ушел домой… – Прости, – трепетно взяв лицо любимого в руки, просит Чонгук, – прости, что потащил тебя туда, что тебе целый вечер пришлось это слушать… – Гуки, – но его перебили хаотичные мелкие поцелуи, рассыпаемые по всему лицу. Тэхен положил свои ладони поверх Гуковых, по прежнему крепко держащих лицо, сам поцеловал глубоко, нежно, но почти сразу отстранился, услышав шипение. Костяшки парня, разбитые в кровь, приносили ему боль, но Гук не отпустил, не дал отстраниться и что-то сказать. – Плевать, – отмахнулся, – целуй меня. И Тэхен целовал. Терпко и страстно, вылизывая рот, сплетаясь своим языком с горячим влажным языком любимого. Они то немного замедлялись, чувственно обводя языками губы друг друга, даря трепетную нежность, то жадно вгрызались, будто от этого зависела их жизнь. Они не боролись за роли, они просто любили друг друга, сильно, страстно, нежно – как требовалось и было правильно в данный конкретный момент. Ладони Тэхена блуждали по желанному горячему телу рядом с ним, лаская, раздевая трепещущего парня. Мужчина уже знал каждую эрогенную зону Гука, знал где сжать где погладить, а где мокро и страстно вылизать. Они оба знали. У них обоих уже крепко стояло, но они оставляли эти прикосновения на потом. Им нравилось не торопиться, изводить друг друга, доводя до исступления, когда от желания искрит все тело, сбивается дыхание и мелко дрожат кончики пальцев. Но сегодня Гук не был терпелив, он все более и более жадно целовал Тэхена, прижимался к нему, стремясь получить все больше и больше, забрать целиком себе. Он навалился, придавливая своим весом мужчину, нежно огладив его руки, задрал их наверх, а коленом раздвинул ноги Тэ, слегка надавливая на тяжело обвисшие яйца. Тэхен выгнулся до хруста, прижался плотнее к ноге Гука и просто открыл рот, высунув язык и позволяя парню делать все, что ему захочется. Стоны звучали в унисон, ни один из них не мог сдержаться. Тэхен попробовал высвободить руку, но Гук зарычал и крепче сжал запястья. Мужчина давно заметил, что при своей мягкости в обычной жизни, в постели, когда был уже сильно возбужден, Чонгук брал на себя ведущую роль. Это удачно совпадало с открывшимися кинками Тэхена – у него ноги подкашивались, и яйца поджимались от возбуждения от такого Гука. Застонав в ответ на рык, Тэхен, попробовал еще раз: – Гуки, пожалуйста, мне надо… Я так хочу к тебе прикоснуться… Не отпуская рук возлюбленного, Чонгук пристально посмотрел на него, возвышаясь над ним доминирующей грудой мышц, на что Тэхен ответил грудным стоном и подался пахом вверх, ища больше трения. Медленно, до последнего не отводя взгляда, Чонгук опустился к взмокшей шее Тэхена и впился в нее кусачим поцелуем, без жалости прикусывая зубами и тут же сладко зализывая. То, что начиналось как невинные поцелуи, сейчас превращало их обоих в стонущее, возбужденное нечто. Напряжение вечера, долгое ожидание “настоящего” секса изводило обоих. Чонгук не хотел давить, Тэхен думал что парень не готов. Они оба не хотели торопиться, они оба изнывали от страсти сжигающей внутренности до тла. Получив свободу, Тэхен обхватил мощную спину руками, прижимая к себе молодое тело, ближе, ближе. Их губы снова соединились, а руки старались охватить все. Тэхен нежно обхватил пульсирующий от бешеного возбуждения член Гука, тот застонал и выкрутил сосок мужчины вызывая ответный полустон полукрик. Ладонь Тэхена мягко обхватывала член, Чонгук пытался толкнуться, ему просто необходимо было получить больше. Они сплетали языки, уже даже не соприкасаясь губами, возбуждали друг друга все больше и больше, не давая и малейшего намека на разрядку. – Боже, Тэ… – Чонгук уперся лбом в лоб Тэхена, – сожми, пожалуйста, нужно больше… Ааахх… Но Тэхен не торопился выполнять просьбу, он все так же едва касаясь, легко ласкал готовый взорваться от возбуждения орган. Наслаждался тем, как дрожал, почти целиком на него улегшись Гук. – Гуки… – промурлыкал, пустив по телу парня толпу мурашек, – ты кончишь только внутри меня… – Но… – попытался было спорить, но получил отнюдь не ласковое сжатие на самом дорогом. – Я. Хочу. Тебя. Внутри, – горячий язык облизал мочку, мужчина обжигал своим дыханием, продолжая говорить, – представь как у меня там горячо и влажно, – сжал член посильнее и медленно провел вверх-вниз, – как я буду сжимать тебя… Протяжный стон не дал ему договорить, а руку залило горячим и влажным. Тэхен не останавливался, продолжая стимулировать кончающий член и наслаждаясь содроганием Гука. – Я вытрахаю из тебя душу, любимый мой, – простонал парень, когда к нему вернулась способность говорить. – Я очень на это рассчитываю, – промурлыкал Ким, раскрываясь перед парнем и демонстрируя влажную пульсирующую дырочку. – Ты…? Когда ты успел? – Магия, Гуки, бывает разной, – Тэхен обхватил рукой свой сочащийся смазкой горячий член, и глядя прямо Гуку в глаза стал медленно с оттяжкой ласкать себя. – Ты убьешь меня, – взвыл Гук, глядя на это невероятное зрелище. – Ты можешь проверить, хорошо ли я растянут, – игриво подтолкнул мужчина зависшего Гука. Отвиснув, Гук опустился ниже, оттолкнул руку Тэхена и взяв член в рот сразу на максимум приступил к проверке. Два пальца, три, четвертый тоже вошел без проблем – идеально. Гук снова был готов, Тэхен изнывал в его руках, насаживаясь на длинные, ласкающие его пальцы. – Иди ко мне, – подрагивая от возбуждения позвал Тэ. Чонгук не заставил повторять дважды, крепко схватившись за разведенные в стороны бедра Тэ, он одним слитным движением провалился в глубину и жар его тела. Общий стон огласил комнату, а Тэхен содрогнулся всем телом, кончая себе на живот, в тот момент, когда Чонгук начал двигаться. Ускоряясь с каждым толчком, все крепче впиваясь влажными от спермы и смазки пальцами в крепкие бедра, Чонгук казалось терял власть над собой – перед глазами плыло, а в мире исчезли все звуки, кроме стонов Тэхена. И в этот раз их тоже не хватило надолго, так жадны они были друг до друга, так сильно возбуждены, так мало им требовалось, чтобы завестись и кончить. Эта ночь, посвященная ими друг другу, длилась так долго, что казалось, планета приостановила свой ход, давая им больше времени. Ненадолго придремав, они снова и снова любили друг друга, то медленно, нежно и чувственно, то словно борясь друг с другом, отдаваясь безудержной страсти, то снова утопая в нежности. Рассвет они встретили в теплых объятьях друг друга, болтая о чем-то несущественном и в то же время необычайно важном. Тэхен облокотившись спиной на широкую грудь Гука и переплетя свои пальцы с его, делился планами, рассказывал о том, что он про них напишет, сохраняя память о них для потомков. А где-то там за гранями искалеченное людьми золотое нечто излечивало себя, слившись со своими истоками. Конец.