Воплощение слез моих

«Я бы никогда не причинил вред тебе»

Всего семь слов что смогут свести тебя с ума.

Уединение и медитация... Единственные вещи, что видел и делал Сичэнь последний год после смерти близкого друга. Сны, свободное время сопровождались всего семью словами. «Я бы никогда не причинил вред тебе» — шептали губы Сичэня каждую свободную минуту. Он тихо сходил с ума, а родные смиренно наблюдали за тем, как он медленно убивает себя.

Это было не по правилам. Его младший брат уже ощущал последствия непослушания.

Меч Лань Хуаня вспорол живот главы Цзинь. Кровь хлынула на синие одежды, мигом окрашивая их в характерный цвет. Алый. Цвет удачи и праздника. Иронично, что именно этот цвет стал началом его конца. Глава Цзинь ступил вперёд. Остриё вошло еще глубже, а новые брызги хлынули на лицо мужчины. Глаза янтарного цвета быстро расширились, а дыхание перехватило. Его тело дернулось, поднимаясь с кровати. Кошмар, опять же. Слова Гуанъяо эхом отдавались в голове. Луна проходилась вперед и назад около его окна. Чувство вины разъедало его. Целиком и полностью. Он тихо выдохнул, вставая с кровати. Губы дрожали, а лицо приняло нездоровый вид. Он был настолько бледным, что мог сливаться с белым цветом одежды. Гуцинь, что стоял нетронутый столько лет на почетном месте у окна, заинтересовал его. — Ты бы не навредил мне, — губы Сичэня медленно дернулись, прошептав слова для себя, словно так он говорил со своим мёртвым приятелем. Медленные шаги направились в сторону инструмента. Струны приятно переливались в лунном цвете, а длинные, тонкие пальцы главы коснулись их.

Он покинул Облачные Глубины, направляясь на место преступления.

Пальцы медленно перебирали струны. Теперь, они уже не казались такими мягкими. Вибрации отдавались сильной болью. Сыграв последнюю ноту и уверенно скользнув подушечкой пальцев по струнам, он отдернул свои руки от инструмента. Когда звук растворился в ночной тишине, Хуань накрыл ладонями свой инструмент.

Сколько раз за эту ночь он уже сыграл расспрос?

Пальцы неприятно покалывало. Ответа от души так и не последовало. Мелодия прозвучала снова. Кровь покрывала струны своим цветом. Сичэнь даже не был уверен, слышит ли его А-Яо. Он просто хотел вымолить прощение с помощью своей кровавой песней. Холодный ветер раздувал его одежды. Каждый раз, начиная мелодию заново, его брови сильно хмурились. Несмотря на сильную боль, отступать он не собирался. Последняя нота была уже сыграна в десятый... двадцатый... может... в тридцатый раз? Он уже не знал. Он ничего не знал. Его глаза медленно прикрылись веками, а по щекам скользнули слёзы. Он злился на себя. Он злился на свою доверчивость. Его пальцы перебрали каждую струну. Быстро. Резко. В порыве гнева, который так редко показывался. «Я бы никогда не причинил вред тебе…» — зашевелились губы того с отчаянием и горечью в голосе.

Всего семь слов. Столько же, сколько и струн на этом проклятом инструменте.