Воплощение слез моих

Луна уже покинула горизонт, заходя за хорошо обточенные горы, а госпожа Хуа только вернулась домой. Как она и думала, ни один врач не согласился. Все твердили одно: Надо смириться со смертью и упокоить его навсегда. Тонкая нога переступила за порог, заходя в ту самую, скромную комнатушку, в которой было всего несколько элементов мебели: кровать, тумбочка и небольшой столик. Заметив, что тела брата нет, ее глаза расширились, а зрачки сузились, словно от сильного света. — Ян Су?! — её голос звучал резко и грубо, но так как ответа слуги не последовало, девица быстро покинула помещение. — Ян Су! Куда ты дел господина Хуа?! Её казалось бы не слышали. Даже во второй раз, когда она окликнула слугу никто ей и не ответил. Дева остановилась на середине комнаты, оглядываясь по сторонам. Во всем доме была тишина. Все слуги куда-то разбежались. Что здесь случилось, пока ее не было? Руки задрожали. От ярости. Или от тревоги. Никто не знал из-за чего. Даже она сама. ступив вперед, ее рука толкнула бамбуковую дверь. Перед ней проявился вход в сад, а так же высокая, худощавая фигура. — Ян Су? — снова растеряно спросила она, прищурив глаза дабы понять кто перед ней. Только сейчас она поняла, что снова ошиблась. Ее слуга имел рост выше, более внушительный, а так же тело не было таким щиплым и вялым. — Кто вы? почему вы находитесь в саду поместья Хуа? Гуанъяо дернулся. Он все еще не привык к своему новому имени. Ах, да. Он даже не знал его полностью. Интуитивно, было понятно, что он некий «господин Хуа», а значит имеет какое-то влияние. Развернув голову, его яркие глаза пронзили лицо девушки. Та остановилась. Стояла как прикованная. Её брат проснулся, а она даже не узнала его. Глаза госпожи наполнились нежностью, любовью. Вся тревога испарилась в тот же миг. Подходя к нему на дрожащих от удивления ногах, та обняла его. По родственному, конечно же. Мужчина поёжился. Не хватало ему еще в чужих родственниках разбираться, когда он еще свое имя до конца не понял. — Ты… — Начал он, желая спросить о личности девушки, но она его перебила, заявив, что является сестрой. Его губы все еще были раскрыты. В горле застряло слово «кто?» которое так и не вышло. Сестра… Такой родной человек, но такие паршивые воспоминания… «А-Су…» — Прошептал он для себя, оказавшись под волной ностальгии. Такой чудесный человек была эта Цинь Су.

Но все же… Не стоило ей лезть в чужие дела.

Стеклянные глаза девушки долго смотрели на своего «брата» явно не понимая его реакцию. «Он изменился.» — подумала она, заводя руку за спину и опуская вниз свои огромные глаза. Тело развернулось, сразу же уходя. — «Возможно ему не здоровится. До этого случая он всегда был другим… Жизнерадостным. Сейчас он серьезный. Холодный. Настоящий недотрога.» Тонкая женская фигура скрылась за стенами поместья. Было понятно, что она решит найти своих слуг и дискутировать по поводу новой личности своего брата. Как любящая сестра она не могла оставить это незамеченным. Гуанъяо долго смотрел ей в след, а когда фигура исчезла, он инстинктивно поправил рукав ханьфу и по сильнее затянул свой пояс. Темно-красный. Почти коричневый. Одежда ему нравилась, даже больше чем однотонные, желтые одежды в которых он был облачен в прошлом. Слабо фыркнув, он пошел по каменной тропе, уходя с этого сада. Красиво, но атмосфера ему не нравилась. Ладонь была раскрыта, потому, чуть ли не всю дорогу до помещения он касался цветов. Нежные и ароматные. Наверное посажены по приказу его новой сестрицы, имя которой он ещё не знал. Заходя за угол, Гуанъяо дернулся. Слуга появился прямо перед его лицом. Так это еще был вчерашний мужчина… Ян Су казалось его звали. Рассмотрев его сверху вниз с неким презрением, господин Хуа шагнул вправо и пошел вперёд, по своим делам. Слуга не дёрнулся. Наоборот, встал рядом с ним, следуя. Все это длилось вплоть до того, как господин Хуа дошел до главного входа. Ему хотелось осмотреться. Понять в каком городке он. Осмотреться, найти новые зацепки для мести, что он таил внутри себя.

Этот господин Не слишком высокого мнения о себе, раз подумал, что смог избавится от меня.

Чужая рука загородила ему проход. Именно в тот момент, когда Мэн Яо пытался открыть двери. ладонь так и зависла, сжимая дверную ручку из темного дерева. — Этот слуга много себе позволяет. — шикнул тот, закатив глаза от настойчивости обычного человека из нижнего слоя общества. — Господину надо прогуляться. Одному. После таких резких высказываний Ян Су опешил. Рука упала, становясь на прежнее место, прижимаясь к телу. Теперь же проход был открыт. Надавив на ручку, Гуанъяо вышел за порог, громко хлопнув дверью. — Своего друга детства не узнал? — Грустно буркнул себе под нос Ян Су, прежде чем прижаться спиной к стене, создавая некую опору. На лице было оживленно. Солнечно, без единой тучки что могла указать на дождь. Хорошо, приятно. Телеги с лошадьми и ослами проходил то в одну сторону, то в другую. Дети играли, путаясь под ногами проходящих взрослых и торговцев. Эта оживленность радовала. Теперь никто не знает о его скверном статусе. Никто не дразнит, называя сыном шлюхи. Сейчас он настоящий господин, а значит и поведение у него должно быть подобающее.

В честь этого можно выпить.

Будучи главой, у него не всегда было время на такие житейские посиделки в городе, поднося керамическую пиалу к губам и слушая новые сплетни. Пора начинать новую жизнь. Не такую, какую вел он до этого. Постоялый двор — хорошее место, чтоб пустить по горлу немного алкоголя. Если он конечно находился в этом городе. Ноги повели его по дороге, а глаза бегали, читая вывески то слева, то справа. Оружейные лавки, сладости, детские игрушки. Все интересное, но ничего не нужно. Лишь на краю улицы он наконец-то увидел широкую доску, на которой большими, резными буквами было написано: Постоялый двор хозяина Чэна. Двери были распахнуты, а на улицу выливался алкогольных запах и задорный смех. Подходя к порогу, рука прижалась к деревянной балке, придерживаясь ее и осматривая двор изнутри. Разноцветные одежды, стук керамики об дерево, смех. Так живо и радостно, что по телу пробегали мурашки. Среди этой толпы был только один выделяющийся человек. Белые одежды и ровная осанка. Его рука медленно подносила пиалу ко рту, снова и снова выпивая предоставленный ему алкоголь. Между перерывами, его белоснежный рукав прикрывал слабый, алкогольный румянец, появившийся на отточенном словно нефрит лице. «Он…» — Медленно, еле слышным сказал губы Гуанъяо, вжимаясь ногтями в лакированное дерево.

Цзэу-Цзюнь. Первый нефрит, глава клана Лань.

Он сидел здесь. Сидел и бесцеремонно выпивал.