9.
10 ноября 2025 г., 22:49
8 июня 1999г.
Несмотря на то, что Тео обещал провести вместе хотя бы месяц-другой, его состояние за последнюю неделю резко ухудшилось. Гермиона старалась не зацикливаться на этом, понимая, как важно поддерживать его боевой дух, но ей едва ли удавалось сдерживать свое горе.
Он провел значительную часть времени в больничном крыле, и Гермиона знала, что он привык полагаться на снотворное по ночам и на бодроперцовое зелье днем.
Она чувствовала, как Байрон Берк наблюдает за ней, но у нее не хватило духу принять его суждение в дополнение ко всему остальному.
Наблюдать за тем, как Тео исчезает, ощущалось так, словно она теряет часть себя.
У него едва хватало сил дожить до конца дня. Он стал реже посещать занятия, и Гермиона почти почувствовала тот момент, когда раздражение профессоров сменилось беспокойством.
Но Тео все равно не хотел придавать этому большого значения.
И хотя Гермиона прочла все те же исследования, она знала очевидную тщетность этого дела…
Ей бы хотелось найти хоть что-нибудь.
Мерлин, ей нужен был ответ.
Через несколько дней начнутся Ж.А.Б.А, и об итоговых школьных экзаменах она думала меньше всего.
Все, о чем она заботилась изо дня в день, — это поиск решения. И все же любые возможные ответы продолжали ускользать, к ее разочарованию и тоске.
Гермиона провела бесчисленное количество часов, прочесывая Запретную секцию библиотеки с тех пор, как вся эта ситуация всплыла в начале года. Хотя она уже знала, что не найдет там нужного, ничего не могла с собой поделать.
Она бы попросила Тео разрешить ей доступ в библиотеку в Нотт-мэноре, если бы не знала, что он уже все там прочесал по этому вопросу.
Что-то должно было быть, но она отказывалась принять мысль о том, что этого нет.
Несколькими днями ранее, обремененная тяжелым грузом проблем Тео, Гермиона написала письмо Гарри с просьбой о помощи из библиотеки на площади Гриммо и о немалой доле доверия. Она подумала, что с его стороны выполнить просьбу без лишних вопросов будет свидетельством крепости их дружбы.
И теперь, чувствуя, как у нее сводит желудок, Гермиона смотрела на стопку книг, к которым в противном случае никогда бы не прикоснулась.
По коже у нее побежали мурашки, словно она чувствовала, как темная магия рвется наружу со страниц. Но сейчас она была готова на все, чтобы спасти его.
С шумом выдохнув, Гермиона подняла книгу со стопки и начала читать.
***
13 июня 1999г. Гермиона отложила перо, чувствуя, как в ней мерцают скудные запасы энергии. Она сдала Ж.А.Б.А по истории магии, но не могла извлечь из себя тот энтузиазм, который, как ей казалось, могла бы испытать, если бы обстоятельства были иными. Она заметила Тео в другом конце комнаты. Он откинулся на спинку стула, закрыв глаза, и перо уже лежало перед ним на столе. В глубине души она недоумевала, почему он настаивает на сдаче Ж.А.Б.А в их обстоятельствах, но в то же время ценила то, что он еще не совсем сдался. Тем не менее, лицо его было красным, плечи опущены. Он уже почти не мог прожить и дня без зелий. Словно почувствовав ее взгляд, Теодор широко раскрыл глаза. Кривая ухмылка тронула его губы, и он послал ей через всю комнату едва заметный воздушный поцелуй. Гермиона выдавила из себя улыбку в ответ, пытаясь сдержать слезы. В последние дни она слишком много времени тратила на слезы по его судьбе, хотя нужно было сделать что-то более важное. Например, найти нужные ей ответы. После окончания экзамена она догнала Тео в коридоре. Он с сонной улыбкой прикрыл ладонью широкий зевок. — Одним меньше, — протянул он. — Одним меньше, — с облегчением повторила Гермиона. — Трудно поверить, что мы действительно пишем Ж.А.Б.А. Наверное, я думала, что этот день никогда не наступит, особенно после всего, что случилось в прошлом году. — Ага. — В его затравленном взгляде мелькнуло что-то. — И мы знаем, что ты получишь отличные оценки по всем предметам. Гермиона лишь закатила глаза и взяла его за руку. Впервые с тех пор, как она узнала его, его ногти были без лака, и каким-то образом пронзившая ее дрожь укрепила мысль, что он не намерен долго задерживаться. Или, может быть, у него больше не было сил. Она цокнула языком — мог бы хоть немного смутиться. Но Тео лишь наклонился и поцеловал ее в щеку, его пальцы слегка сжали ее. Она больше не знала, что ему сказать по этому поводу. Ни после того, как он ясно дал понять, что не хочет, чтобы она тратила время на расследование этого дела, ни после того, как она каждую свободную минуту нагло шла против его воли. Словно чувствуя ухудшение ситуации, ее собственная связь с ним была полна отчаяния и меланхолии. Она невольно задумалась, не восстает ли магия проклятия против того, что Тео нашел способ обойти его. Если — ну, а вдруг — магия все равно смогла бы забрать и ее вместе с ним. В тысячный раз за несколько дней Гермиона подумала о книгах, которые прислал ей Гарри. О крошечном проблеске возможности и о цене, которую за нее придется заплатить. С большим усилием она вернулась к реальности, чувствуя, как карие глаза Тео смотрят сквозь нее. — У тебя были какие-нибудь планы на этот вечер? — спросил он. — Кроме учебы. — Только учеба, — выдохнула Гермиона, и эти слова показались ей ложью. — Тебе стоит накрасить ногти. Он усмехнулся, отводя взгляд. — Ты к этому более придирчива, чем я. — Но в глубине его взгляда она видела, что он понимает, почему это важно. — Я сделаю это, но цвет выберешь ты. Гермиона позволила себе задуматься о банальности происходящего лишь на мгновение, прежде чем навязчивая идея, которой она предавалась всю неделю, снова овладела ее разумом. — Тео, если бы я могла это исправить… — выпалила она, широко раскрыв глаза. — Если бы мы могли это исправить, теоретически, что бы ты был готов сделать? Он покачал головой, вздохнул и улыбнулся сокрушительно грустной улыбкой. — Если бы это помогло мне спасти тебя, я бы сделал все, что угодно. Сердце болезненно колотилось в груди, но Гермиона кивнула. Он уже доказал это, пожертвовав собой, чтобы она могла уйти и прожить остаток жизни. — Хорошо, — прошептала она и коротко поцеловала его в губы. — Думаю, мне бы понравился зеленый.***
17 июня 1999г. Сквозь непрерывный поток слез Гермиона едва могла прочесть слова на странице перед собой.Дорогой Гарри,
Прилагаю твои книги. Кажется, я нашла то, что искала, и благодарна тебе за помощь.
Гарри, я совершила много ошибок в жизни и совершала сомнительные поступки, но дружба с тобой на первом курсе никогда не была одной из них. Спасибо, что всегда был рядом, даже если не понимал, почему. И я не думаю, что ты поймешь это, но мне просто нужно, чтобы ты знал, что я должна это делать. Любовь заставляет людей совершать странные поступки, но это нечто совершенно иное — нечто более глубокое.
Береги себя, Гарри.
С любовью,
Гермиона
Она свернула письмо, аккуратно перевязала его лентой и прикрепила к небольшому пакету с книгами, чтобы отправить его обратно Гарри. Собравшись с духом, Гермиона обратилась к заклинанию, лежащему перед ней. Как и лазейка Тео, оно было достаточно простым в исполнении. Нельзя было отрицать, что это была темная магия, но она знала об этом, когда обратилась к Гарри. Когда в замке ничего не нашла. Единственный способ преодолеть темную магию — это использовать темную магию. Гермиона не знала точно, что с ней случится в конце, но не могла продолжать жить, зная, что у нее есть возможность хоть что-то сделать. Даже осознавая при этом, что это может стать ее собственной погибелью. И зная, что Тео никогда ее не простит.***
21 июня 1999г. Первый день лета почти символически насмехался над ней. Солнце было высоко в небе, а воздух был наполнен неясным мерцанием волшебства. Время было выбрано идеально. Гермиона не понимала, как ей вообще удалось сдать экзамены, учитывая все происходящее. Она была уверена в результатах, хотя уже было все равно. В ней воцарился своего рода покой. Покой, в котором, что бы ни случилось и как бы все ни пошло, она безоговорочно чувствовала, что сделала правильный выбор. И она знала, что может с этим смириться. Тео подарил ей год, которого у нее никогда бы не было без него. Тепло солнечных лучей, падавших на ее лицо, распределилось немного иначе, чем обычно; на ее губах появилась улыбка. Вернувшись к замку, она потянулась к нити, которая иногда связывала ее с Тео, и та вела Гермиону к нему. Она чувствовала, как он слабеет от проявления этой связи по мере того, как дни шли, разбивая ей сердце и ему — душу. Что-то в груди сжалось, и она крепче сжала палочку в поисках успокаивающего толчка собственной магии. Столько раз за эти годы она задавалась вопросом, как Гарри отправился навстречу своей судьбе во время войны. Каково это, должно быть, было — не знать, чем все закончится. Задаваясь вопросом, неужели это конец. Но сейчас она чувствовала только покой. Она нашла Байрона Берка у дверей общежития Слизерина, бледного и встревоженного. — Грейнджер, — прошептал он, проводя рукой по волосам, — я как раз шел тебя найти… Тео спрашивал о тебе, и он… — Где он? — Она переключила внимание на парня, и сердце забилось быстрее от ужаса. — В своей комнате. Я пытался уговорить его пойти в больничное крыло, но… Гермиона выдохнула: — Ну, пойдем же тогда. Следуя за Берком в гостиную, Гермиона почувствовала, как последние лучи солнца на ее лице растворяются во влажном воздухе, а тепло растворяется в воспоминаниях. Но ее сердце готово было разбиться вдребезги, когда она увидела Тео в его спальне. Его лицо осунулось, под глазами залегли темные тени. Она села на его кровать, широко раскрыв глаза, и взяла его руку в свою. Прижала ладонь к его лбу, и на его висках выступила тонкая капля пота. — Он замерз, — прошептала она, вытаскивая палочку. — Сначала я подумал, что он спит, но теперь не думаю, — расстроенно сказал Берк. — Думаю, дело в чем-то более серьезном. Грейнджер, он мне рассказал. — Она метнула на него взгляд, и его губы изогнулись в извиняющейся ухмылке. — Вообще все. Чувствуя, как краска заливает щеки, Гермиона отвела взгляд на Тео. — Ну, ну… он упрям. Больше, чем положено слизеринцу. — Я слышал о таких проклятых узах, — выдохнул Берк, качая головой с чем-то, близким к благоговению. — Но я не знал, что они… реальны. Гермиона провела рукой по пышным волосам Тео. — Они реальны. Вот почему он так плохо себя чувствует. — Он тоже все это объяснил. Она сглотнула, глаза обожгло слезами стыда. Но прежде чем она успела что-то сказать, Берк снова заговорил. — Я хочу, чтобы ты знала: я не виню тебя за то, как все обернулось. И Тео тоже. Он действительно любит тебя, Грейнджер. Слеза вырвалась и скатилась по ее щеке. — И я люблю его. — Она сжала руку Тео, ее грудь почти невыносимо сжалась от ощущения его прохладных, безразличных пальцев. — Он был безумен, думая, что я просто отпущу его, не сопротивляясь. Он не заслуживает смерти. Берк молчал, и пока ее сердце тревожно билось, Гермиона наблюдала за Тео, запоминая черты его лица. Затем она выхватила палочку и сделала глубокий вдох. — Мне нужно сотворить заклинание, — прошептала она, — и мне нужно, чтобы ты его связал. — Что, Грейнджер, ты не можешь просто… это же темная магия. — Без разницы, — прошептала Гермиона, пытаясь унять дрожь в руках. — И мне нужно это сделать, пока я не потеряла самообладание. Свяжешь или нет? Им обоим не нужно было упоминать, что, если ее поймают за применением темной магии в замке, то исключат. Потому что, если все пойдет по плану, это уже не будет иметь значения. Когда она оторвала взгляд от Тео, смахивая слезу, на лбу Берка пролегла глубокая морщина. Но он лишь неуверенно кивнул. — Ладно. Но Тео будет недоволен. — Ему и не обязательно быть счастливым. — Она коротко, но крепко поцеловала Тео в губы, прежде чем отстраниться. — Пускай просто выживет. Позволяя магии набираться сил в жилах, она раскрыла ладони; дрожь волшебства разлилась по комнате. — Душа Тео разваливается на части — слишком долго он пытался сохранить жизнь нам обоим. Он подарил мне год, которого у меня бы не было, и он подарил мне любовь, которую я и представить себе не могла. Слезы сами собой хлынули из ее глаз, и когда Берк выдохнул, Гермиона смахнула их, готовясь к тому, что должно было произойти. — Мне нужно, чтобы ты ему передал… — прошептала она, не в силах оторвать взгляд от распростертого перед ней Тео. Она вытащила из кармана запечатанное письмо и сунула его в руку Берку. — Как сильно я его люблю. — Ладно, — прохрипел Берк. Она уже запомнила заклинание. Она и представить себе не могла, что придется произнести его, не попрощавшись. Но их время, проведенное вместе, всегда висело над ней, предвещая неминуемую разлуку. Тео сказал, что его душа — последнее, что он может ей отдать, но он уже сделал это больше года назад. Теперь настала ее очередь — поддержать и исцелить его угасающую, израненную душу, используя остатки своей собственной силы. Чтобы дать ему жизнь, о которой он мог мечтать, когда-нибудь. Проклятие раскололо его душу на две части, и лазейка Тео позволила ему медленно растворить свою половину. Найденное ею заклинание позволило бы ей отдать ему свою душу и полностью снять проклятие. Это убьет Гермиону, но Тео будет сильнее. Это было единственное, что она могла сделать. Оставался только один вариант. В письме она излила свою душу лучше, чем когда-либо могла бы сделать это вслух. Пока ее магия росла и кружилась, пока первые шаги заклинания происходили глубоко внутри нее, Гермиона чувствовала магию Берка — сдерживающую, уравновешивающую, направляющую ее собственную, не давая темной магии овладеть ею слишком рано. Нежная, горько-сладкая улыбка тронула ее губы, когда она начала читать заклинание. Почти сразу же Гермиона почувствовала, как темная магия начинает овладевать ею. Словно тиски, сжимающие грудь, накопленная ею магия сжимала и стягивала каждую ее частичку, словно она не была сделана из мышц, костей и плоти. Это ощущение вызвало у нее испуганный вздох, а глаза защипало от влаги. Она почувствовала, как рука Берка схватила ее, и была благодарна ему за его стойкость. И продолжала двигаться вперед, чувствуя, как магия проникает глубоко в нее и вытягивает самую суть, из которой состояла каждая ее клеточка. Столько раз во время войны Гермиона представляла себе, как ее жизнь может оборваться. Было столько опасных ситуаций и опасных моментов, что в тот момент это казалось неизбежным. Никогда она не могла себе представить, что все будет так, на ее условиях — жертва ради любимого человека. Гермиона крепко сжала руку Берка, чувствуя, как силы ускользают из кончиков пальцев. Слова заклинания слетели с ее губ шепотом, словно на древней латыни, в бесконечном, ужасном цикле. Вокруг нее в воздухе висела магия, мерцающий серебряный туман. Это было прекрасно. Ей хотелось представить, как выглядела ее душа, и она позволила себе насладиться последним мгновением красоты, прежде чем слезы хлынули рекой. Наконец, последнее слово сорвалось с ее губ, едва слышное, когда голос ослаб и окончательно исчез. Ее взгляд задержался на Тео, затуманенном сквозь слезы, на нежном изгибе его губ. Гермиона представила его глаза под закрытыми веками, карие, яркие и прекрасные. Вспомнила мягкие, кисловатые нотки его голоса, ласкавшего ее кожу. Страстный жар его поцелуев. Грудь сдавило, каждый вдох был все более поверхностным, и она потеряла всякое представление о себе и о том, где находилась. Она все еще смутно чувствовала руку Берка, а потом перестала. Мир сжался, когда ее колени подогнулись, и все стало черным. Тьма. Со всех сторон тени и темный туман кружатся, рассеиваются и превращаются в ничто. У нее нет формы, нет собственного тела, нет внутренних чувств. Есть только осознанность и тьма. Хотя внутри ничего нет, ее окружает мрачное и безжизненное пространство, бесконечная, тянущаяся к горизонту бездна. Когда-то она, возможно, испытывала страх. Печаль. Она скользит сквозь тени, ее легионы бесчисленны и следуют во всех направлениях. Так это оно? Прошла целая вечность, и Гермиона не в силах ничего вспомнить, ничего осмыслить. Ничего, кроме чернильной пустоты. Она подозревает, что когда-то было что-то большее. Но, возможно, и нет. Может быть, всегда существовало только вот это. Просто бесконечная полночь, беззвездное небо. Может быть, это и есть красота. Если таково ее существование — жалкое, бесполезное и пустое, то как долго оно длится? Она не знает. Не может представить себе ничего, кроме клубящейся черноты, перемежающейся яркими серебряными искрами, которые затем поглощаются приторной глубиной. Свободно перемещаясь, она погружается все дальше и дальше, исследуя. Но ничего нет. Только тьма. У нее нет понятия времени, и она не использует его. Возможно, когда-то она это понимала. Может быть, это был всего лишь вдох, а может быть, все это бесконечно и тоскливо, как темнота, зовущая, увлекающая ее глубже. Она чувствует себя затянутой в пространство, словно клочок воздуха, беспомощная перед окружающим шумом. Чувствует, как дрейфует. Если нет ничего снаружи и ничего внутри, то ничего ее не остановит. Пока издалека не раздается звук — тихий и приглушенный, но он внезапно и резко пронзает удушающую тишину. Затем сквозь пустоту пронзает ослепляющий луч света, который резко подчеркивает нависающие тени. Ее глаза резко распахнулись, страх пронзил ее, а сердце забилось чаще. Гермиона прижала руку к груди и несколько долгих мгновений просто смотрела, не в силах осознать происходящее. Она вдохнула и выдохнула. Испуганные карие глаза пристально смотрели на нее. Постепенно к ней начало приходить понимание. Она несколько раз моргнула. — Гермиона? Ты меня слышишь? — Рука обхватила ее плечо, и это ощущение резко вернуло ее к реальности. Она сглотнула. — Да. Слово показалось ей странным, и она подняла руку, чтобы коснуться лица. Ее положили на кровать, и с некоторым усилием Гермиона села. Воспоминание пульсировало где-то в глубине сознания. — Тео… Вздох облегчения. — Да. Слава Мерлину, ты в порядке. — Что случилось? — Она потерла один глаз, оглядывая комнату. Тео и Байрон уставились на нее с удивлением и неодобрением на лицах. У Гермионы возникло странное ощущение в груди, глаза опустились. От удивления у нее перехватило дыхание. — Ты пыталась сдаться, вот что случилось, — резко бросил Тео с явным раздражением в голосе. Он скрестил руки на груди, закатил глаза, и ей показалось, что он выглядит лучше, чем когда-либо за последние недели. — Но что дальше? Понятия не имею. Вместо этого она сосредоточилась на серебристом тумане, витающем перед ее грудью, проводя по нему пальцами. Тот постепенно рассеивался, удаляясь. Хотя он казался всего лишь воздухом, ее пальцы зацепились за его удивительную плотность. Она не знала, сколько прошло времени. — У меня есть теория, — перебил Байрон, широко раскрыв глаза. — О том, что произошло. Он раздраженно провел рукой по волосам и зашагал по комнате. Взгляд Тео встретился с ее, и его губы изогнулись в таинственной улыбке. В его глазах плясала искорка, которую она почти не узнала. — Да, Байрон? — протянул он. Берк замер на месте, махнув рукой. — Значит, вас двоих связала темная магия. Тео прервал действие изначального проклятия, нарушив равновесие. Проклятие уже было хрупким, когда Грейнджер ответила на жертву, и… возможно, этого оказалось достаточно, чтобы окончательно разрушить его хватку. Вы оба использовали темную магию, чтобы противостоять темной магии как таковой. А темная магия по своей природе, как известно, изменчива. У Гермионы болела голова, пока она пыталась осмыслить это объяснение, но она понимала только то, что жива, и Тео с ней. Он уже несколько недель казался на грани смерти, и все же его щеки пылали, а взгляд был теплым. — Ладно, — наконец сказал Тео. — Тогда скажем, что ты прав, и двух бескорыстных актов темной магии достаточно, чтобы разрушить непреднамеренное темное проклятие каким-то образом, и спишем все на то, что магия иногда бывает чертовски странной. — Он замолчал, и между ними троими повисла пауза. — Что вы об этом думаете? Тео помахал рукой перед собой, и серебристый туман вырвался на свободу, словно потревоженный внезапным движением, словно осадок в озере. Гермиона почувствовала, как она пронзило ее, сжался в груди, где все еще тлело мерцание магии. Глаза ее расширились. Берк усмехнулся, покачав головой. — Возможно, это еще одна из тех непреднамеренных связей. Как ты и сказал, магия — чертовски странная штука. — Затем он хлопнул Тео по плечу, сунул Гермионе в руку туго свернутый свиток пергамента и нырнул в дверь, ведущую в коридор. Оставшись наедине с Тео, Гермиона опустила взгляд и нашла письмо, которое написала Тео, когда уже думала, что все конечно. Она с трудом сглотнула и сунула его в карман; нужно было отправить Гарри еще одно письмо. — Не могу поверить, — выдохнула она, когда Тео присел на край кровати рядом с ней. Она искала в его глазах намек на ложь. — Я тоже, — задумчиво пробормотал он, проводя кончиками пальцев по ее скуле. — Но… каким-то образом мы все еще здесь. Возможно, теория Берка имела смысл, но Гермионе предстояло разобраться в ней самой. Она знала лишь, что тьма, царившая в ней, исчезла — постоянное отчаяние, окружавшее ослабленного Тео, казалось лишь дурным воспоминанием. Она погладила рукой грудь Тео, и слезы сами собой навернулись на глаза от ощущения его присутствия, теплого и живого перед ней. — Я не чувствую проклятия, — выдохнула она, едва смея поверить в это. Тео сглотнул, и брови его нахмурились. — Все прошло. Что бы ты ни сделала… не думаю, что мы теперь связаны. — Он провел кончиками пальцев по ее груди, откуда исходило мерцание магии, и Гермиона ощутила его каждой клеточкой своего существа. — Но, может быть, вместо этого… может быть, то, что ты сделала, связало нас по-другому. Пока он говорил, Гермиона чувствовала, как магия расцветает и разрастается, обвиваясь вокруг его пальцев в нежном праздновании. Признание. Магия пробудила что-то в ней, укрепляя, а не истощая, и это ощущение вселяло мужество в ее сердце. — Может быть, нам изначально было суждено быть вместе, — прошептала она, сжимая его пальцы. — Может быть, то, что именно ты спас меня в тот день, было вовсе не случайностью. Тео наклонился к ней, его губы коснулись ее, и она почувствовала, как магия внутри ее души ожила, искорки света затанцевали под ее веками. — Возможно, я подозревал это какое-то время, — выдохнул он ей в губы, снова целуя. — Может быть, именно поэтому мне было так легко поставить тебя на первое место. Он отстранился, его глаза остекленели, а губы изогнулись в грустной улыбке. У нее самой защипало глаза. Казалось, темное проклятие разбилось вдребезги вместе со всей его злобной порчей, оставив на его месте все хорошее, что оно принесло. Внезапная, всепоглощающая волна облегчения накрыла Гермиону. — Тео, — прохрипела она, глядя в бесконечную глубину его глаз. — Мы в порядке. — Да, мы в порядке, — ответил он, неуверенно кивнув. Ее душа стала легче, чем когда-либо раньше. Мерцание магии рассеялось в воздухе, озарив ее изнутри, и она лучезарно улыбнулась ему. — Я люблю тебя. — А я расстроен из-за тебя, — протянул он, пронзив ее суровым взглядом. — Что ты думала, что можешь пожертвовать собой ради меня, а я просто приму это. — Это взаимно. Несколько вдохов они смотрели друг на друга, в их глазах повисло напряжение. Затем Тео ожил и прижал ее к своей груди. Прошептал ей в волосы: — Но я слишком сильно люблю тебя, чтобы расстраиваться. Спасибо, что спасла меня. Гермиона отстранилась, поражаясь тому, насколько он был реален, что вот так стоял перед ней. Магии, которая танцевала между ними — магии, которая, возможно, существовала всегда, связывая их прежде всего остального. До того, как вмешалось проклятие и затмило то, что могло бы расцвести в его тени. — Ты спас меня, — задумчиво пробормотала она, — так что это было вполне закономерно. Улыбка тронула ее губы, словно из глубины души, и она ощутила яркую и живую связь между ними. Это противоречило всему, что она знала, и она была безмерно благодарна за это. Вернувшийся блеск в его глазах отражал магию в ее душе, и каким-то образом Гермиона поняла, что эта связь никогда не разорвется.
