Часть 25. Алисия и Мариам
7 января 2026 г., 21:07
Алисия Мартинес была родом из района Тендерлойн, который находится в самом Сан-Франциско. Буквально в двух шагах от мэрии, библиотеки и штаб-квартир «Твиттера» и «Убера».
Ее мать, имени которой девушка никогда не упоминала, работала проституткой на улицах города и нагуляла дочь от одного из своих постоянных клиентов. Состоятельный мужчина уверял, что влюбился и заберет ее из гетто. Но стоило только женщине заикнуться о беременности, как тот тут же неожиданно исчез со всех радаров. А когда она узнала, что ее «любимый» уже как шесть лет состоял в браке, у него было два ребенка, и молоденькая жена была беременна третьим, ей делать аборт уже было поздно. К счастью, женщина поняла, что Сан-Франциско был полон извращенцев-фетишистов, которые были готовы заплатить двойную, а то и тройную цену, чтобы трахнуть беременную женщину. На поздних сроках, как оказалось, спрос совсем не падал, даже наоборот – цена, которую предлагали сами клиенты, увеличивалась раз в шесть. После родов женщина словила какую-то болячку, поэтому пристрастилась к героину и прочим наркотикам, которые сама же и продавала. У многих драг-дилеров было свое правило – не пробуй то, что продаешь. Но у материи Алисии на этот счет было свое оправдания: «Как знать, насколько стоящим является товар, если не знаешь, как он работает». Но ебаться за деньги она не перестала, просто делала то уже не так часто, как раньше. Но ее даже не смущало наличие ребенка в соседней комнате, не важно сколько ее дочери на тот момент было лет: два года, семь лет или одиннадцать. Поэтому лет с восьми, когда погода располагала, маленькая Алисия сваливала из дома, только бы не слышать похабные звуки за стенкой.
Родная мать продала дочь за порцию наркоты, своему же клиенту. Алисия сопротивлялась и пыталась звать на помощь, когда он запихивал ее на заднее сиденье в свою машину, затыкая ей рот одной рукой, даже несмотря на то, что девушка кусалась. Ее мать в этот момент спокойно шла вниз по улице и пересчитывала полученные деньги, не обращая внимание на звуки за спиной и жалобное мычание, и не переживая о том, что кто-то может им помешать. Ведь место и время «купли-продажи» было выбрано подходящее – глубокой ночью на улице под эстакадой, когда в такое время мало кто осмеливался выходить на улицу в этом районе. И Алисия была так напугана, что даже не поняла в какой именно момент что-то воткнулось ей в шею, и ее тело перестало ее слушаться, просто обмакнув в чужих руках.
Очнулась Мартинес в какой-то незнакомой комнатушке, которая просто утопала в розовом цвете, рюшечках и кружевах: розовые стены и потолок, белая кровать с розовым постельным бельем, и с прозрачным розовым балдахином, белый шкаф и комод, такой же белый письменный столик, на котором стояла ваза с искусственными лилиями, с потолка свисали вырезанные бабочки. А еще повсюду были разные игрушки и принты с Hello Kitty. Алисия ненавидела розовое и рюшечки, поэтому еще больше ужаснулась, когда заметила на себе бледно-розовое платье на бретельках с огромным бантом на талии, белые колготки и розовые балетки. Поддавшись панике, она ринулась к двери, но та оказалась заперта. Следующим на очереди было занавешенное бледно-розовыми занавесками окно, но стоило только ей распахнуть шторы, как Алисия отшагнула назад, с ужасом глядя на нарисованный пейзаж на бетонной стене. Такой же фальшивый, как и само окно. Он запер ее в какой-то комнате, где определенно стошнило пони.
А так как в комнате не было часов, Алисия даже не знала какое сейчас о время суток. И через неопределенное время вернулся похитивший ее мужчина. В этот же вечер этот самый Квентин, который теперь являлся хозяином девочки-подростка, избил ее и изнасиловал. На тот момент Алисия уже не была девственницей, но это не отменяло тот факт, что ей не было больно. Мужчина взял ее грубо и сделал с ней много чего из своих садистских сексуальных фантазий, совершенно не заботясь о состоянии девушки. А та, сквозь кровь, крики и слезы раздумывала о том, как ей поступить. Она не привыкла сдаваться и прятаться. Жизненный опыт сделал ее сильной, и она на собственной шкуре выучила одно простое правило, что лучшая защита – это нападение. И когда голый мужчина, спокойно уснувший сразу после секса, храпел сбоку, совершенно забыв об осторожности, Алисия заколола его осколком от вазы, пару раз ударив точно в боковую часть шеи. Из-за жизни в гетто, она знала, куда нужно было бить, чтобы человек точно умер.
Кровь из сонной артерии забила фонтаном, забрызгивая розовые стены, кровать и пол. Мужчина проснулся и инстинктивно прижал ладонь к шее, зажимая рану и жадно хватая ртом воздух. Не ожидав такого исхода от кроткой, на первый взгляд, девочки, Квентин с паникой и страхом в глазах смотрел на нее, покрытую багровой кровью. А Алисия в этот момент наблюдала за его действиями, продолжая сжимать острый осколок дрожащими руками. Она в первый раз убивала человека, поэтому, если честно, растерялась, совершенно забыв, какой шаг был запанирован следующим. Очнулась она только тогда, когда мужчина рухнул с кровати, пытаясь теперь пережать рану простыню, и, покачиваясь побрел в ее сторону, а Алисия медленно отступала назад. Он пытался что-то сказать, вот только из горла у него вырывались только тихие хрипы. Но девочка все равно умудрилась разобрать среди них парочку слов проклятий в ее сторону. И вот когда Алисия спиной наткнулась на стену, Квентин, став бледным словно полотно, рухнул на пол. Кровь продолжала течь из раны, но уже не так сильно, его тело слабо подрагивало в предсмертной агонии. Ему оставалось буквально пару секунд, прежде чем жизнь покинет его, поэтому бросив на него последний взгляд, Мартинес сначала пошла за ключом, который лежал в карманах его брюк.
Когда мужчина пришел к ней, она внимательно следила за ним, чтобы понять, как открывается дверь. И маленький серый ключик был первым этапом. Второй – электронная панель, поэтому ей пришлось вернуться обратно к уже мертвому телу. Последний ключ для ее спасения был там. Она присела перед ним на корточки и с абсолютным спокойствием принялась старательно резать осколком большой палец на правой руке Квентина. Ей нужен был его отпечаток пальца. Видимо мужчина и правда был не из бедных, раз так заморочился с безопасностью. Повезло хоть, что из-за того, что мужик уже откинулся, кровь медленно вытекала из отрубленного пальца. Однако с отпиливанием пальца ей пришлось повозиться – этот процесс занял у нее минут пять.
Она повернула ключ, раздался характерный щелк, и в двери над замком появилась какая-то электронная панель, к которой она тут же приложила большой палец, который предварительно вытерла от крови. Секунда, экран на панели загорелся зеленым, и дверь автоматически открылась. Мартинес нервно выдохнула, но не выбежала наружу. Вместо этого она вернулась внутрь комнаты и подошла к комоду. Ходить голой она не собиралась. Внутри лежало несколько девчачьих вещей, которые она тут же напялила на себя, даже несмотря на то, что это была розовая водолазка, на которой был рисунок сраного единорога с радужным хвостом, джинсы и балетки с бантиками. Палец и ключ она запихнула в карман, предполагая, что для того, чтобы выбраться отсюда, ей придется открыть ни одну такую дверь, после чего вышла в небольшой узкий коридор, который заканчивался небольшой деревянной лестницей, ведущей куда-то наверх.
Алисия уже хотела бежать к ней, вот только заметила в сбоку еще одну дверь. С таким же замком, как и на «ее» двери. Она произвела точно такие же действия по открыванию двери, надеясь, что там внутри нет кого-то опасного. И через пару секунд Алисия вошла внутрь.
Эта комнат была меньше, чем другая комната, где была она, и была полной ее противоположностью. Каменный пол, серые бетонные стены, на которых кое-где висели какие-то старенькие замызганные плакаты. В углу стояла потрепанная кровать из темного дерева, вот только постельное на ней было чистым, что от него слабо пахло порошком. Под кроватью был большой сероватый ковер. Комната освещалась лишь единственной лампочкой на потолке. Поэтому из-за слабого освещения Алисия еле заметила в дальнем углу за небольшим книжным шкафом с несколькими книжками скорчившуюся фигуру с взлохмаченными длинными каштановыми волосами. Алисия с осторожностью пошла в ее сторону, хотя и беспокоилась о ее реакции. Незнакомка вздрогнула, услышав звук каблучков по каменному полу и боязливо приподняла голову, заставив Алисию замереть на месте. Это была девочка примерно ее же возраста. Бледное исхудалое лицо и огромные синие круги под карими глазами, которые с испугом и интересом смотрели на розовое нечто перед собой. А когда Мартинес сказала ей, что они могут сбежать, девочка сначала ей не поверила и, отрицательно замотав головой, с испугом перевела взгляд на все еще открытую дверь.
Девочка боялась, что это всего лишь галлюцинация, вызванная одиночеством и темнотой. Либо проверка от Квентина, и если она на нее поведется, то снова пострадает. А она этого не хотела, ведь синяки на теле только начали сходить.
Алисия больше не могла ждать, ей хотелось как можно скорее свалить из этого места, но и по какой-то непонятной для себя причине она не могла оставить тут эту бедняжку. Поэтому просто схватила девочка за руку и потащила за собой. И хоть она сопротивлялась, но оказалась настолько худой, что Алисия даже не чувствовала сопротивления. Но она успокоилась только тогда, когда Алисия заявила ей, что этот ублюдок мертв, и что он больше ничего с ними не сделает и не причинит вреда.
И когда она хотела что-то сказать Алисии, но та вдруг остановилась у приоткрытой двери, из которой она вышла пару минут назад, и резко обернулась в ее сторону, окинув оценивающим взглядом. Бедняжка была босиком, в старых спортивных штанах и кофте с длинными рукавами. В таком виде на улицу ей выходить было нельзя. А в том сраном комоде с наклейками с Hello Kitty были еще вещи, которые как раз должны были подойти этой худышке, поэтому Алисия просто вошла внутрь, оставив недоумевающую девочку у двери, а та чисто из-за любопытства заглянула внутрь. С ее губ тут же сорвался истеричный визг, стоило только взгляду упасть на бездыханное тело, валяющееся на полу и покрытое кровью. Кровь была везде. Алисия чертыхнулась, услышав глухой звук упавшего тела, поэтому как можно скорее выбрала вещи и аккуратно обходя пятна крови, направилась обратно в коридор. Девочка сидела на полу и тихо плакала, вытирая лицо рукавами кофты и что-то шепча себе под нос. И Алисия разобрала, что она шептала. Сквозь рыдания она называла того человека папой... Папой черт подери! И только теперь Алисия заметила, что глаза и нос у них были одинаковые. Мартинес тряхнула головой и передала девочке чистую одежду: розовые джинсы с цветочным принтом, такая же водолазка с единорогом и такие же балетки. Когда девочка сняла одежду, Алисия застыла, прикусив губы от увиденного. Ее тело было усыпано синяками, а на запястьях были видны следы от веревки. Помогая ей переодеться, Алисия недоумевала, как отец мог так поступить со своей родной дочерью.
Когда они поднялись по лестнице и вышли на улицу, девочка сказала, как ее звали. И этой девочкой из серой комнаты оказалась Мариам Симмонс.
Мариам родилась и росла в Кенсингтоне, районе на окраине Филадельфии, где сотни наркоманов обдолбанные валяются на улице, а дилеры спокойно продают дозы, никого не стесняясь. Это был район с дешевой арендой жилья и высоким уровнем безработицы. Однако семья Мариам владела круглосуточным магазинчиком и в бедности не мучилась. И из местных банд их никто не трогал благодаря семье Кассандры, матери Мариам. Ее старший брат, Винсент, как раз-таки был главарем одной из таких банд, а дядя и кузены были членами какого-то наркокартеля в Мексике. Поэтому страх и уважение сделали свое дело. Ну а может помогал еще и тот факт, что в магазинчике можно было купить и дурь, но об этом знали только избранные. И как бы это иронично ни звучало, но Кассандра была застрелена в результате разборки между двумя молодыми бандами. Она просто оказалась не в том месте и не в то время. Мариам было тогда пять лет, поэтому она ее помнила, но очень плохо.
Через год ее отец нашел себе новую жену, Катрину Орнсби. У нее была дочь Элли, которая была на шесть лет старше самой Мариам. Женщина приняла дочку Квентина словно вторую дочь, а Элли всегда хотела младшую сестренку, поэтому девочка получила именно то, чего так долго желала – полную семью. Хоть отец и стал уделять ей меньше внимания, но Мариам решила, что пусть он лучше проводит время так, чем с бутылкой, ведь именно этим он и занимался после смерти ее матери.
Но однажды, когда Катрин забрала Мариам и Элли из школы, и они поехали в торговый центр, чтобы подготовиться к Рождеству, в них врезался грузовик. Катрин погибла еще до приезда скорой помощи. Мариам и Элли выжили, но обе получили довольно сильные травмы и пролежали в больнице несколько месяцев. Тогда Мариам только исполнилось восемь, и после этого происшествия ее жизнь круто изменилась. Отец, потеряв очередную жену, поменялся полностью. Когда обеих девочек выписали, в школе как раз начались летние каникулы, поэтому они уехали до начала учебы в небольшой домик в лесу. После переезда Квентин вновь большую часть своего времени стал уделять Элли, и когда Мариам снова со всей своей детской непринужденностью упрекнула его в этом, отец избил ее и запер в темном подвале на несколько дней.
Мариам медленно начала ненавидеть отца и сводную сестру, пока через некоторое время не узнала, почему Элли из веселой и открытой принцессы стала своей полной противоположностью, а отец так сильно заботился о ней. И дело было не в том, что девочка потеряла мать... Квентин насиловал ее. А свою родную дочь избивал по любому поводу и без. И держал он их взаперти в разных комнатах.
А потом произошел еще один случай, полностью подорвавший психическое состояние Квентина – Элли покончила с собой после многочисленных изнасилований. Чтобы о его пристрастиях никто не догадался, мужчина подстроил пожар, сжигая все улики на теле Элли. Полиция поверила в несчастный случай, поэтому Квентин переехал вместе с Мариам в другой штат. Для девочки жизнь после смерти Элли никак не изменилась, и отец все также продолжал держать ее взаперти даже в новом доме. В школу она больше не ходила, отец перевел ее на домашние обучение. В первое время она кричала, плакала и била дверь, пытаясь докричаться до отца, но все было без толку. Она даже сорвала голос. И как потом сообщил ей Квентин, обе комнаты были со звукоизоляцией и что ей не было смысла так надрываться. После этого он снова избил ее.
И хоть у нее не было возможности выйти даже в коридор, но Мариам знала, что отец приводил домой девочек в соседнюю комнату. Такого же возраста, что и Элли. И делал с ними он то же самое. Но надолго в соседней комнате они не задерживались. За все то время, проведенное в своей серой комнатушке их было так много, что Мариам даже сбилась со счету, и уже даже не старалась запоминать их имена девочек. А какой толк? Ведь скоро место «папиной любимицы» займет другая.
А еще у нее в комнате прямо под потолком висела колонка, поэтому девочка слышала все, что делал с ними отец. В такие моменты Мариам просто забивалась в угол, закрывала уши и мычала себе под нос какую-то песню, которую услышала когда-то давно. Но это не помогало, звуки стихали, но не заглушались полностью. Иногда он приходил к ней и вместо того, чтобы по привычке избивать ее, рассказывал о своих действиях. Тогда Мариам не могла забиться в угол, и просто сидела на кровати, словно статуя, глядя в серую стенку напротив и стараясь уйти куда-то в себя. Все это он делал специально, чтобы запугать дочь. И у него это поучилось. Спустя некоторое время Мариам стала кроткой, тихой и послушной. И когда Квентин был в хорошем расположении духа, он позволял двум девочкам короткий разговор друг с другом.
И вот, Квентин привез в дом очередную девочку с улицы. И Мариам снова слышала все звуки, доносившееся из соседней комнаты, пока отец не закончил насиловать новенькую, и в ее комнате снова не наступила гробовая тишина. Отец уснул.
Отец валялся в луже собственной крови с разрезанным горлом. И Мариам не могла поверить в случившееся. И не могла поверить, что ее заточение закончилось. Ее спасительницу звали Алисия, и Мариам была ей до смерти благодарна за содеянное. Но у ее по спине все равно прошел озноб, когда увидела в руках Алисии окровавленный большой палец, который она достала из кармана, чтобы открыть дверь в коридоре. За ней была еще одна лестница, в конце которой располагалась очередная дверь, находившаяся прямо параллельно полу. Это оказался выход наружу. Дверцы оказались тяжелыми, поэтому обеим девочкам пришлось приложить усилия, чтобы открыть ее. Место, в котором они находились и было похоже на какой-то бункер, находилось под землей в каком-то лесу. А идея приодеться была хорошей – на улице было тепло, но все же снег крупными хлопьями кружил в воздухе и медленно падал на землю, укрывая ее тонким белоснежным покрывалом.
Оказавшись на поверхности, Мариам сначала даже задержала дыхание от неожиданного сковавшего ее страха, а потом медленно выдохнула через рот, наблюдая за вырвавшимся облачком пара. Она так давно не было на улице. Когда отец понял, что Мариам полностью сдалась ему и теперь беспрекословно подчинялась ему, он иногда выводил ее на прогулку минут на десять-двадцать. В последнюю такую прогулку деревья только покрывались листвой, но он ни разу не выводил ее зимой, так как теплых вещей у нее не было.
И Мариам и Алисия радовались тому, что выбрались. Вот только все это чувство меркло из-за того, что они обе понятия не имели в какой жопе мира находились. Они обе понимали, что сидеть на месте они не могли и что им надо было куда-то идти, но перед этим они вернулись обратно в бункер, чтобы теперь одеться потеплее.
И так, он перлись непонятно куда и в непонятном направлении, держась за руки, с опаской оглядываясь по сторонам и прислушиваясь к каждому шороху. Сперва они попытались найти хоть какой-то домик поблизости, но вскоре поняли, что кроме бункера в этом лесу ничего не было. Последняя надежда была на машину, но и ее они не нашли. Хотя это скорее всего было связано с тем, что они просто пошли не в ту сторону, ведь на ней он привез Алисию в эту сраную глухомань у черта на куличиках.
Но вскоре девочки резко остановились, когда где-то слева от них хрустнула ветка, а потом и еще одна. Они медленно обернулись и тут же вжались спинами в ствол ближайшего дерева. Из-за дерева к ним медленно вышел серый вол, а потом и еще. Это была стая из шести особей. И судя по тому, как они скалились и рычали, животные были голодны. Но они почему-то замерли, стоило им только выйти на открытое пространство, и просто стояли, и принюхивались, не переставая рычать. А девочки просто замерли из-за парализовавшего их страха и не могли даже шевельнуться, мысленно молясь, чтобы животные просто потеряли к ним интерес и ушли обратно в лес. Но первый из волков, видимо вожак стаи, медленно вышел вперед, отделяясь от остальных и побежал в сторону девочек. Поддавшись какому-то порыву Мариам толкнула Алисию в бок и встала перед ней, закрывая ее спиной от волка, который уже прыгнул в их сторону с разинутой пастью. И тут волка просто разорвало на мелкие куски, и снег окрасился в красный из-за крови и ошметков плоти и внутренностей. Обе девочки в шоке уставились на это красное месиво, а потом одновременно подняли взгляд вперед, где была остальная стая. Была. Теперь там на снегу были только пять красных пятен. Точно таких же, как и перед ними. Алисия и Мариам переглянулись, совершенно не понимая, что за гребанная чертовщина тут только что произошла.
Вселенная послала им ответ незамедлительно – из-за дерева к ним вышел мужчина и внимательно осмотрел двух до усрачки перепуганных девочек. Они просили помощи, и он, наконец, нашел их. Был даже в том убогом убежище под землей со свеженьким трупом, но девчонки быстро сбежали с места преступления. Если честно, он даже оценил то, насколько ювелирной была сделана работа в розовой комнате. Такой точный удар. Такая ярость и жестокость... У этого человека явно был талант. За столько прожитых лет он научился замечать такое. И вот, им снова была нужна помощь, и на этот рад Аластар успел как раз вовремя, и девочки не стали закуской у стаи волков. Вообще, им повезло, что их было всего шесть. Будь их чуточку больше, они бы не стали выжидать и напали всей сворой.
Чтобы не запугать их еще больше, мужчина не стал ходить вокруг да около и сразу выложил причину своего прихода, предложив помощь выбраться и кров за определенную плату. Причем, он предложил это и той девушке, чьи навыки выживания он уже успел увидеть воочию. Грех терять такую ценную находку.
Кассандра, мать Мариам была очень религиозной. Как и Катрина. Поэтому и сама девочка верила в Бога. Искренне верила и молилась о своем спасении и спасении всех тех девочек, которых приводил отец. Молилась на протяжении нескольких лет, пока не поняла, что это дохлый номер. Бог не слышал ее молитвы, а если и слышал, значит просто игнорировал. На протяжении слишком долгого времени. Поэтому... уже некоторое время Мариам обращалась к противоположенной стороне. Молила о смерти отца, чтобы он страдал как она, как Элли, и как те, кто был после нее. И вот, Дьявол откликнулся на ее молитвы, поэтому девушка безо всяких раздумий согласилась. Ее жизнь до этого и так была настоящим адом, и она понимала, что лучше она вряд ли станет. Ее душа сгнила.
Также ощущала себя и Алисия. Хотя, если быть честной, ее душа сгнила где-то на улицах родного гетто, под дозами наркоты и алкоголя. А после того, как родная мать продала ее первому встречному извращенцу, она больше не хотела возвращаться в тот ад. А, нет. Одна причина все же была. Ей нужно было сжечь все мосты. И как ни странно, но этот странный мужчина, представившийся посланником от Сатаны, предложил ей помощь в исполнении этого сокровенного желания, которое она, кстати говоря, даже не озвучила на тот момент. Сперва Алисия подумала, что он прост какой-то поехавший от героина нарик-психопат, слетевший с катушек. Но когда мужчина подтвердил свои слова, продемонстрировав свое истинное лицо, девушка чуть не шлепнулась на землю. Спасибо Мариам, которая вовремя поймала ее под локоть. Она, кстати, отреагировала на это вполне себе спокойно. Будто не в первый раз сталкивалась с таким. Но даже несмотря на испуг, Алисия согласилась.
Этим же вечером, она нагрянула в гости к матери, которая была вместе со своими дружками-нарикам в каком-то очередном заброшенном доме почти на самой окраине города. Внутри было чуточку хуже, чем у Алисии дома... Пол был устлан мусором, мусорное ведро забито под завязку, поэтому рядом с ним лежали несколько больших черных пакетов. И воняло в доме просто до блевоты отвратительно. Мариам была вместе с ней. Они решили держаться вместе. И им повезло, что уже угашенная компания валялась на полу в одной комнате и ловила «дзен» под музыку.
Мать Алисии была там же, валяясь в дальнем углу комнаты, и почти раздетая цеплялась за какого-то нарика, лобызаясь с ним. Довольно мерзкое зрелище, если честно. Чтобы прекратить его, Алисия резко схватила мать, перевернув ее на спину, и пока та все еще была в прострации, оседлала ее и вонзила нож ей в грудь. В первую секунду ее сковал страх, прямо как в той комнате, облеванной розовым и единорогами, а потом перед глазами предстала картинка, как взрослый пьяный мужчина пыхтел над ней, лапая своими ручищами. Женщина под ней громко закричала. Лезвие вонзилось глубже, да так глубоко, что Алисия даже почувствовала, как ломается ребро. А потом, объятая яростью и злостью, она стала наносить хаотичные удары, даже не обращая внимания на то, что ее мать кричала и пыталась вырваться. И пока Алисия разбиралась со своей проблемой, Мариам медленно избавлялась от остальных. Сперва она расправилась с мужиком, с которым до этого развлекалась женщина, а потом принялась и за тех, кто пытался помочь матери Алисии. А с учетом того, что этих нариков шатало как листочки на ветру, у Мариам с ними не возникло много проблем. Алисия присоединилась после того, как грудь ее матери стал больше напоминать кровавое месиво со множеством ран.
И все это было не только ради мести Алисии. Это был ритуал жертвоприношения, подтверждающий их добровольное желание служить Сатане и дарующий им силы. Аластар, все это время темной тенью стоявший в углу комнаты и наблюдавший за происходящим, принял их жертву и взял себе в ученицы.
