Часть 26. Джой
30 января 2026 г., 15:35
Родная мать Джой, Билли, отказалась от дочери сразу же, после того как родила ее в шестнадцать лет. Малышка попала бы в дом малютки, если бы Хоуп не забрала ее. Хоуп была сестрой Билли и была старше ее на семь лет. Джой и Хоуп жили вдвоем в Орландо во Флориде в маленьком одноэтажном домике. Не сказать, конечно, что в достатке и хорошо, но все же Джой не жаловалась. За все это время Билли ни разу не приезжала к ним в гости. Она просто оборвала все связи с родственниками и пропала. Но даже та спокойная жизнь резко оборвалась, когда Джой было семь – Хоуп умерла от какой-то болезни, из-за чего девочка все же попала в «детский дом». Ну, это был не совсем детский дом, а специальные учреждение для временного пребывания детей, оставшихся без попечения родителей. Дети находятся в таких учреждениях до того момента, пока их не распределят в фостерную семью. И как известно, жизнь в таких учреждениях далеко не сахар, поэтому семилетке привыкнуть к новому распорядку и правилам довольно сложно, особенно когда местные дети тебя избивают, а воспитателям до этого нет совершенно никакого дела. Поэтому Джой была вынуждена выпускать свои коготки, когда это требовалось для защиты самой себя. Иногда она вставала и на защиту младшеньких, когда старшие ребята переходили с ними границы, поэтому репутация в детдоме у нее была не лучше, чем у этих самых старших. А желающих взять такую проблемную девочку было не слишком много. Но все же, пару раз Джой удавалось обзавестись «семьей». Четыре, если говорить точнее.
В первый раз это произошло через пять месяцев, когда ей только исполнилось восемь. Это были Марго и Бенджамин Войт – было по тридцать два года, но своих детей у них не было. Джой была их четвертым приемным ребенком. Уэйду было двенадцать, и он был самым старшим среди детей, потом шли одиннадцатилетняя Саманта и девятилетний Шон.
Они были довольно обычной среднестатистической семьей, постоянно участвовавшей во всяких сельскохозяйственных ярмарках со своим урожаем. Именно на такую ярмарку они должны были поехать все вместе через пару месяцев, а для этого они должны были следить за огородом: поливать, пропалывать и следить за насекомыми. Джой, конечно, понимала, что скорее всего, такое скопление детишек было нужно Марго и Бенджамин именно для этого, но она не возражала. Она была готова согласиться на все лишь бы не находиться в том адском месте под названием «детдом». Но как бы она ни мирилась, здесь оказалось одно большое «НО»... Просто огроменное и жестокое! Что это за «Но» девочка узнала через два дня, когда в амбаре искала бочку с зерном, чтобы покормить кур, но перепутала бочки и открыла другую, наполненную каким-то темно-бардовым месивом. И воняло от нее просто до омерзения паршиво. Будто в ней кто-то сдох. Скривившись от отвращения, девочка резко отшагнула в сторону, тут же ударяясь локтем о что-то большое и железное. Это оказалась дробилка для древесины. И когда произошло это столкновение, Джой услышала, что там внутри что-то глухо упало. И даже несмотря на то, что она все еще находилась под впечатлением от странного содержимого бочки, детское любопытсво взяло свое, и Джонсон с опаской заглянула внутрь. Ее глаза тут же расширись от страха, и сперло дыхание. Внутри дробилка была вся в кровавых подтеках, а между лезвиями валялся палец. Человеческий! Палец!! Даже для ее детского мозга логическая цепочка сложилась довольно быстро: палец, окровавленная дробилка и странное вонючее месиво в бочке. Она была довольно смышленной, поэтому сразу поняла, что здесь убили человека. Завтрак тут же полез наружу, и Джой не стала противиться. Ее вырвало прямо в ближайший угол. От осознания того, что здесь убили человека, и от сковавших страха и паники, ей не удалось сдержать слез. Ее накрыла волна паники, и она совершенно не могла понять, что делать в такой ситуации.
В таком плачевном состоянии ее нашел Уэйд и постарался помочь успокоиться, чтобы не навлечь гнев приемных родителей как на себя, так и остальных детей. Услышав об этой угрозе, Джой немного успокоилась, но не прекратила плакать, и теперь делала это намного тише.
Этим же вечером, сидя в комнате девочек, дети рассказали новенькой что творилось в этом доме на самом деле. И только увидев сострадание, жалость и испуг на их лице, она поняла не только что они вчетвером жестко встряли, но и то, что уж лучше бы она осталась в детдоме, чем в этом... этом... страшном месте. Марго и Бенджамин не просто убивали людей в своем амбаре, они использовали их тела в качестве удобрений для своего огорода. А некоторые «сочные» и «вкусные» кусочки подавали на стол... И после этого девочка поняла, почему в первый семейный ужин дети так неохотно ели мясные блюда. В отличие от Джой, которая с огромным аппетитом уплетала все, что было на столе. Так аппетитно она ела каждый раз. После услышанного, девочка пару минут сидела над мусорным ведром, прочищая желудок, и параллельно размышляла о том, как выбраться из этого ада. Тут ее снова осадили и попросили ничего не делать, и никому ничего не рассказывать, если она не хочет лично поприсутствовать ночью в амбаре и помогать запихивать человеческие останки в дробилку. Все трое через такое уже проходили. После того, как Марго и Бенджамин узнавали, что дети были в курсе того, чем занимались взрослые, они заставляли их иногда помогать «родителям» в качестве такой извращенной профилактики, запугивая и ломая.
Но мужчина с женщиной не были идиотами и заметили резкое изменение в поведении новой дочери, поэтому вскоре сбылось то, о чем предостерегали ее Уэйд и ребята. Сперва ее заставили наблюдать за тем, как Бенджамин заживо зарубил какого-то незнакомого мужчину лет тридцати. И хоть тогда она со всей силы зажмурила глаза, уши у нее оставались открытыми, поэтому она прекрасно слышала звуки ломающихся костей, которые не смогли заглушить даже истошные вопли и крики о помощи. А потом под чутким руководством взрослых, плача и дрожа от страха, она перекладывала окровавленные человеческие останки в дробилку, чтобы сделать удобрение, пока Марго выбирала куски мяса, чтобы приготовить сразу, а другие откладывала для заморозки.
После пары дней такого совместного семейного вечера от испытанного стресса Джой слегла с простудой. Марго старательно лечила ее не только лекарствами, но и одним специальным лекарством... И к сожалению, даже с помутневшим сознанием Джой видела, что это был за «специальное лекарство». Марго насильно пихала в нее сырое человеческое мясо. А то, что это было именно оно, Джонсон почему-то не сомневалась.
Так прошло два с половиной месяца. За это время Джой помогала в амбаре двадцать пять раз. А так как молоденькие девушки априори были слабее, и ловить их было проще, поэтому их количество намного превышало количество мужских жертв. Их было всего девять, в то время как девушек было шестнадцать. Но все закончилось, когда появилась двадцать шестая жертва. На этот раз Марго и Бенджамин крупно облажались и похитили какого-то влиятельного паренька, сбежавшего из дома. Полиция подоспела как раз в тот момент, когда Бенджамин волок его на «скотобойню», как они это называли, а дети по правилу стояли в шеренгу вдоль стены, боясь поднять взгляд с пола, устланного соломой, и смиренно ожидали указаний. Когда дверь с грохотом открылись, и внутрь вошли вооруженные агенты ФБР, перепуганные до чертиков дети забились в самый дальний угол, стараясь спрятаться.
И, прежде чем детей увезли в больницу, Уэйд помог агентам найти вещи, принадлежавшие каждой из жертв, которые он сам же и спрятал и в амбаре, и в доме. Чтобы Марго и Бенджамин получили достойное наказание за содеянное. Так и получилось – обоих приговорили к пожизненному заключению в тюрьме без возможности досрочного освобождения.
Спустя месяц, проведенный в больнице на реабилитации, Джой вернулась в детский дом. Одна. Уэйда, Саманту и Шона распределили в другие детские дома, также поодиночке. Это расстроило девочку больше всего, ведь она успела к ним привыкнуть и даже привязаться. После ее возвращения дети стали относиться к ней еще хуже и постоянно поддевали тем, что она такая никчемная и уродливая, что семья даже год не смогла вытерпеть ее и вернула обратно. Они не знали, что с ней случилось на самом деле в том страшном доме. Кроме директора и воспитательниц учреждения никто не знал о настоящей причине ее возвращения, поэтому отношение взрослых к ней стало более лояльным. Ну еще бы, им просто стало ее жалко. И чтобы не травмировать девочку еще сильнее, следующую семью ей подбирали с особой тщательностью. Поэтому следующие два раза ей везло.
В семье Лиды и Малкольма Тафферт она прожила три года. Первое время Джой была скрытной и замкнутой, что было совершенно не странно с учетом того, через что она прошла. Но Линде и Малкольму медленными шажочками постепенно удалось разрушить стену отчуждения, заставляя Джой снова улыбаться и смеяться. Они оказались любящими родителями.
Летом они втроем решили поехать на отдых с палатками на природу на выходные. Но пока они были в пути, полил сильный дождь, и видимость оказалась почти что нулевая. И какой-то придурок случайно выехал на встречную полосу. Малкольм среагировала быстро и резко вывернул руль вправо, съезжая к обочине. Но из-за ливня машина завиляла по дороге и на полной скорости слетела в кювет. Малькольм умер в скорой по дороге в больницу. Врачи старательно боролись за жизнь девочки и Линды. И не только за их. Женщина была на шестом месяце беременности. Семья ждала мальчика, и, к большому удивлению самой девочки, честь выбрать имя для ребенка взрослые доверили Джой. Она же была его старшей сестрой – Линда и Мальком удочерили ее спустя семь месяцев после того, как забрали. Даже несмотря на то, что они знали, что произошло с ней в прошлой семье. Но из-за того, что жизнь малыша в данной ситуации была под угрозой, Линде сделали кесарево. Вот только Оскар, такое имя Джой выбрала своему братику, прожил только четыре дня. Линда, так и не придя в себя, умерла еще через три. Когда Джой очнулась через пять дней, узнала, что снова осталась одна. Еще через некоторое время она снова попала в «то» место. И снова начались издевательства, вот только теперь их содержание поменялось – все считали, что Джой была проклята. Смириться с этими словами Джой не смогла, поэтому ввязываться в драки стала намного чаще.
Третьей семьей были Джонсоны. Отец – Аарон. Мать – Глория. Их единственная родная шестнадцатилетняя дочь – Жизель. Приемная дочь – Дарси пятнадцати лет. Но жизнь вместе с ними была сущим адом, даже похуже чем у Войтов. Аарон изнасиловал ее в первую же ночь и продолжал делать это на регулярной основе. И не только с ней, но и с Дарси, и даже с собственной дочерью. Но... даже с учетом того, что все три девочки были в достаточно взрослом возрасте, никто из них не донес на него. Ведь помимо того, что он насиловал их, он еще и снимал все на камеру, и запугал тем, что если они взболтнут что-нибудь лишнее, то сольет все отснятые видео в сеть, их друзьям и в школу, даже несмотря на то, что сядет за это. Запугивание в купе с избиениями заставили их молчать. И терпеть.
Джой терпела это на протяжении трех месяцев. Спасло их то, что новый парень Дарси оказался куда более внимательным и чутким по отношению к своей девушке. Он заметил странности в ее поведении. А потом и в поведении Жизель и Джой. А еще ключевым фактором в «освобождении» девочек стало то, что он был айтишником. Он нашел скрытые файлы на компьютере Аарона и передал записи в полицию. Мужчину задержали в тот же день и осудили не только за избиение и изнасилование, но и за похищение. Как выяснилось в ходе расследования, Глория также являлась жертвой мужа. Когда Аарону было двадцать два он похитил семнадцатилетнюю Глорию, держал ее взаперти, насиловал и избивал на протяжении длительного времени, чтобы она полностью подчинилась ему и стала слушаться. Так и произошло. Поэтому женщина, страдающая стокгольмским синдромом, закрывала глаза на то, что творил ее муж с девочками.
Чем старше становился ребенок, тем меньше было семей, желающих взять его в свою семью. Это понимали как сами дети, так и воспитатели. Поэтому, когда Джой было пятнадцать и появилась семья, которая была готова приютить трудного-подростка, ее как можно быстрее спихнули им, даже не заботясь о том, что эта семья была не такой уж и благополучной и жила в довольно-таки... проблемном райончике. Но зато в ней не было никакого насилия или рукоприкладства – родители просто почти не замечали детей. Джой просто жила, подвергаясь влиянию окружения. И чтобы забыть свое грязное прошлое, пристрастилась к «запрещенке» во всех ее видах. Прямо, как и опекуны, с которыми она жила. Но когда до ее совершеннолетия оставалось чуть меньше полугода, то Джой решила сбежать из фостерной семьи. Благо, у нее были знакомые, которые предоставили ей крышу над головой и помогли с работенкой. Так она стала официанткой в местном спорт-баре, принадлежавшей банде, в которую она входила.
А еще через семь месяцев случилось то, что перевернуло ее жизнь с ног на голову. Шагая в квартирку с покупками, Джонсон увидела женщину, которую сразу же узнала. Тетушка Хоуп постоянно говорила, что Джой похожа на свою мать, словно ее копия. И даже несмотря на явную пластику, и скорее всего не одну, это была Билли. Джой так и застыла на тротуаре, внимательно наблюдая за этой женщиной оценивающим взглядом, пока в душе зарождалось какое-то неприятное и жалящее чувство.
Длинные каштановые волосы были собраны в высокий хвост. Макияж на лице был повседневным, кроме алых губ. Одета женщина была прям с иголочки: туфли-лодочки на высокой шпильке, белоснежная юбка-карандаш чуть выше колена, изумрудная шелковая блузка, у которой были расстегнуты несколько верхних пуговиц, благодаря чему можно было увидеть красивы кулон, покоившийся над ложбинкой. Но тут вектор внимания Джой сменил траекторию на новое и незнакомое ей лицо. К Билли подошла девушка, по виду чуточку младше самой Джой, держа в одной руке руку подростка лет четырнадцати, а в другой целый ворох пакетов. Женщина с легкой улыбкой на губах чмокнула подошедших в щечки, и они пошли дальше по улице, что-то обсуждая и посмеиваясь. Джой настолько была поражена данной картиной, что даже не заметила, как пошла вслед за ними, со всей силы сжимая руки в кулаки. И очнулась она только тогда, когда троица скрылась за дверьми гостиницы, и как оказывается она пасла их так целых шесть кварталов. Девушка простояла напротив здания пару минут, закусывая губу от напряжения, после чего быстрым шагом направилась обратно. Внутри диким разьяренным зверем скреблись ярость и злость.
Хоуп все твердила малышке, что ее мать была слишком молода, чтобы воспитывать ребенка одной, и что она просто запуталась, и поэтому оставила малышку с сестрой, веря, что та позаботится о ней намного лучше ее.
С помощью своих связей Джой узнала о матери все. И если верить бумагам, Билли познакомилась с Скоттом Дагласом, своим будущим мужем, влиятельным банкиром, буквально через несколько месяцев после рождения Джой. Правда на тот момент она уже носила другое имя – Дайян Гриффит. Прошло чуть меньше года, и у них родилась дочка – Шарлотта, а еще через три – сын Шон. Оба ребенка были похожи на отца – волосы пшеничного цвета, густые брови и мутные зеленые глаза, обрамленные пушистыми ресницами. Фото подтверждали, что их семья была счастливой и от недостатка денег не страдала. Внутри Джой что-то надломилось, стоило взять в руки еще одну фотографию с очередного семейного барбекю. Женщина, что даже на руки ее не взяла, вот так ласково обнимала двоих детей. И Джой в который раз убедилась, что Билли даже не вспоминала о своем первом ребенке. Так ведь? И тут Джой захлестнуло волна злости, ненависти и негодования и дикой несправедливости... Почему она должна была все эти годы страдать, живя сначала в детском дома, а потом в приемных семьях, терпя насилие и побои, пока ее младшая сестра и брат купались в материнской любви и ласке? Чем она ей не угодила? А ведь сестра была младше ее всего на год! Внутри ее начала сжигать злость и желание отомстить.
И тут ее внимание вернулось на фото, с которого на нее смотрели радостные Билли и Скотт. Вернее... ее внимание было полностью сосредоточено на мужчине, нежно обнимающего жену за талию. А ведь он был в ее вкусе, да еще и при бабках. И не маленьких. Жертва была выбрана, и план в ее искалеченной головушке родился довольно-таки быстро. Ей, конечно же, не впервой было ложиться под сорокалетнего мужика, хоть и было это всего пару раз чисто подзаработать на жизнь, то теперь ею владело желание. Желание разрушить, растоптать и уничтожить.
Через пару дней у нее уже имелось подробное досье на Скотта: биография, любимые места, интересы, предпочтения, список друзей, где работал, какие у него были связи, расписание. Даже список встреч, которые были запланированы на несколько месяцев вперед. В общем у нее ушло несколько дней, чтобы изучить это и проработать четкий план. Ей даже пришлось просить помощи у Дино, мужика, который поставлял дурь в один элитный и закрытый клуб, куда часто ходил Скотт вместе со своими друзьями и коллегами. Это, конечно, был не публичный дом, но девочки там тоже работали. И Джой теперь тоже входила в список элитных эскортниц данного заведения. Помимо этого, Дино хорошо общался с директором клуба, поэтому девушке специально ставили смены именно в те дни, когда приходил Скотт со своими коллегами и друзьями.
Но, к сожалению, мужчина совершенно не заострял на ней внимание даже когда она проходила мимо их столика, а все из-за того, что обязательным элементов дресс-кода для девочек была ажурная маска, закрывающая верхнюю часть лица, включая нос. Но зато, его друзья или коллеги не гнушались полапать ее. Некоторых из них Джой даже удалось соблазнить на секс. Несколько раз. А Скотт все держался, и это постепенно начинало раздражать Джой. Нашелся тут, видите ли, прилежный семьянин. Ей нужно было как-то привлечь его внимание. И еще через пару дней ей это удалось. Она как бы случайно споткнулась и упала прямо перед их столиком. Маска, специально еле завязанная, слетела с ее лица, и наконец, внимание Скотта было приковано к ней. Пусть сейчас Дайна и была сделана вся из-под ножа, но Скотт, видать, помнил, как она выглядела «до», поэтому быстро подметил в молоденькой девушке знакомые черты лица. Мужчина немного заинтересованно поглядывал на нее в первые секунды, чуть нахмурив брови. После этого случая, Джой еле удавалось сдерживать предвкушающую улыбку, ведь рыбка, наконец, попалась на крючок – теперь заходя в зал, Скотт искал ее глазами, смотрел пару секунд, после чего вливался в разговор коллег. Оставалось ждать совсем чуть-чуть.
Больше всего в этой ее маленькой прелюдии ей нравилось чувствовать прожигающий разозленный взгляд, которым он провожал ее, когда она под ручку с одним из клиентов скрывалась в коридоре, где располагались интимные комнаты. Чаще всего она соглашалась на секс именно с его друзьями, чтобы распалить его желание и фантазии. И с ними она не была такой покорной и отчужденной, как с теми, с кем она ебалась раньше, ведь знала – мужчины были сплетниками не хуже женщин. И что они были не против пообсуждать в кругу друзей баб, которых трахали на стороне. Поэтому она была уверена, что они обсуждали ее и ее работу. Что, естественно, было ей на руку. Скотт должен был знать, какой она была в постели и что была готова сделать. Должен был хотеть сравнить жену и эскортницу, так на нее похожую. Тем более, что молоденькое тело всегда привлекательнее и желаннее чем тридцатилетняя жена, которая в прошлом работала в тех же условиях, что и Джой. Ведь товар, как все знают, со временем и частотой пользования имеет свойство изнашиваться, и никакая пластика это не исправит.
И вскоре Скотт стал приходить в другие дни. Без своих друзей, и примерно за полтора-два часа до закрытия. Он заказывал одиночный столик, пил и следил за Джой. И она чувствовала, как его взгляд постоянно гулял по ней от шпилек и до самой макушки. Вскоре, когда он приходил один, они даже стали обмениваться парочкой дежурных фраз. И еще через полтора месяца их «отношения» перешли на новый уровень – Скотт стал вызывать ее в приватную комнату, но все еще продолжал держаться немного отстраненно. В первое время мужчина позволял себе только лапать ее ноги и бедра. Потом к этому присоединись и короткие поцелуи. Но Джой видела, что он сдерживался. И видела внушительный бугор у него в штанах. Этот сученыш хотел ее, но оказался довольно-таки упертым и после каждого такого танца на пару минут скрывался в маленькой ванной комнате. Видите ли, он стеснялся дрочить перед ней, а спустить напряжение было нужно. Джой его не торопила и каждый раз провожала с притягательной улыбкой, сидя в кресте, чуть развязно раздвинув ноги, демонстрируя своего нижнее белье, а иногда и его полнейшее отсутствие, томно шепча, что она будет ждать его. После сброса напряжения в штанах Скотта они уделяли пару минут друг другу и разговаривали о чем-нибудь. Мужчине было необходимо выговорится после трудного дня, а жить с психами Джой уже привыкла, поэтому и слушать умела. Пусть даже эти разговоры и раздражали ее просто до усрачки. Но ей было нужно его расположение, поэтому она терпела, продолжая слушать и улыбаться. Женщину любят не только за то, какие у нее охуенные дырочки или какова она в постели. В один из таких разговоров он даже рассказал ей о своей семье, не забыв упомянуть о сходстве между Джой и Дайной и о том, что в последнее время жена стала слишком часто налегать на всякие успокоительные. Джой в ответ рассказала ему свою историю. Естественно, отчасти, выдуманную.
И вот, наконец, настал тот день, когда танцульки и поцелуйчики с облапываниями прекратились, и который отключил всю сдержанность и совесть Скотта. Джой знала, что в этот день у него на работе произошла какая-то серьезная проблема с финансами, отчего настроение у него было… пиздец какое разозленное. А Дайна в этот день была в другом городе на каком-то очередном тренинге по личностному росту. И как раз благодаря тому, что жены часто не было дома, Скотт зачастил к ней. Естественно, Джой не упустила такую возможность и воспользовалась сложившейся ситуацией. В тот день открытых участков кожи у нее было чуточку больше, чем раньше, благодаря коротенькому платью, с ромбовидными разрезами на боках. Нарушив свой привычный распорядок, Скотт позвал ее буквально через двадцать минут после прихода. И стоило им только уединиться, как он тут же набросился на нее. Он знал, что под этим платьем не было никакого нижнего белья. И знал, что она была мокрой. Для него.
Они даже не успели добраться до кровати – Скотт толкнул ее в сторону черного лакированного комода. Но когда он подошел к Джой, та резко повернулась к нему лицом и, сексуально улыбаясь, схватилась за его член, очертания которого уже так отчетливо выпирали через плотные офисные брюки. Мужчина рыкнул, стиснул скулы, глядя на девушку с плохо скрываемой страстью и желанием. Глядя ему прямо в глаза, Джой прикусила губу и пару раз провела по твердому члену.
Не выдержав, одной рукой Скотт резко перехватил ее руку, а второй сжал ее скулы и впился в ее губы жадным и грубым поцелуем. Джой промычала от удовольствия, прильнув к его телу, сжав бедра от нетерпения, пытаясь хоть немного утихомирить приятный зуд в промежности. Ей хотелось как можно скорее почувствовать себя наполненной. Ощутить в себе такой горячий, твердый и жаленный член мужа своей матери. Девушка уже знала, что агрегат этого мужчины был большим. Видимо красивое личико и шикарное тело было не единственным, что привлекло к нему Билли.
Мужчине тоже не терпелось испробовать молодое тело, что так льнуло к нему и играло с его терпением все это время. Поддавшись этому животному порыву, Скотт резко развернул девушку к себе спиной и уложил на комод, из-за чего она больно ударилась животом о край мебели. Девушка лишь сильнее возбудилась от такой грубости. Из-за предвкушения она даже не сразу заметила, как низ платья оказалась задран, а мужчина без штанов и боксеров. А спустя пару секунд Джой громко вскрикнула от наслаждения, запрокинув голову. О, да! Наконец-то! Она получила то, что так долго желала, поэтому и не собиралась сдерживаться. Она могла кричать настолько громко, сколько ее душеньке было угодно – каждая комната была звукоизолированна.
Не теряя ни мгновения Скотт задвигаться в ней, и ее громкие стоны лишь сильнее распаляли его, подстегивая входить во всю длину в сочившуюся соками вагину. Он схватил девушку за волосы и грубо потянул на себя, заставляя прогнуться в пояснице, сильнее упираясь в комод. А потом вдруг отпустил волосы и улегся на ее спину, полностью наваливаясь и вдавливаясь в нее бедрами, даже не думая притормозить. Сквозь громкие стоны, наполненные удовольствием и нетерпением, пошлые шлепки влажных тел девушка слышала, как иногда с его уст слетало имя. Он называл ее Дайан. И пока она позволила ему так ее называть.
Одной рукой Скотт облокотился на комод, а второй обнял ее за шею, придушивая. У Джой звездочки заплясали перед глазами, из-за нехватки кислорода она плотнее сжалась вокруг грубо долбящего ее члена. С таким темпом она долго не протянет. И судя по тому, как глубоко дышал Скотт, постанывая ей над ухом – он тоже. Так и произошло. Сердце бешено колотилось в груди. Она словно вся горела. Джой кончила первая, содрагаясь всем телом и все еще пытаясь вздохнуть полной грудью. В момент экстаза она двинула бедрами назад, плотно прижимаясь ягодицами к бедрам мужчины. Скотт рыкнул и в порыве страсти прикусил влажную коду на тонкой шее. Член добрался до матки. Горячее влагалище пальсировало вокруг него, подводя к финишу. Мужчине потребовалось несколько глубоких толчков прямо в матку, прежде чем кончить. Джой снова застонала, закатив глаза. Ноги дрожали. И если бы не ее новый любовник, придавивший ее сверху, она бы точно оказалась на полу. Давно ее так не брали.
Скотт перенес ее на кровать и через пару минут они продолжили. Вот только после такого быстрого и грубого начала, мужчина был с ней куда нежнее, словно так он пытался загладить свою вину перед девушкой за недавнее. Джой, конечно, же пыталась донести до него что совершенно не против такого же ритма, однако все ее слова застрял в горле, когда мужской язык ловко вторгся во все еще чувствительное женское лоно. Джой выгнулась дугой и рефлекторно запустила пальцы в короткие светлые волосы, сильнее вдавливая чужую голову себе между ног каждый раз, когда Скотт как бы случайно иногда задевал набухшую горошину. Да, против таких извинений она была совершенно не против.
После той ночи Скотт отвалил директору клуба не маленькую сумму, чтобы больше никто не мог уводить Джой в комнату. Теперь она была его личной дамой для утех. И Джой просто ликовала внутри, хоть теперь она и зарабатывала меньше денег. Ей и Дино плюс ко всему пришлось изрядно попотеть, чтобы директор согласился на предложение Скотта. А еще ей дополнительно пришлось пообещать заплатить ему кругленькую сумму, когда она будет при деньгах. Мужчина помог ей, а за любую помощь она привыкла расплачиваться.
Скотт стал приходить к ним намного чаще и теперь даже не стеснялся уходить со своей «девочкой» в комнату на глазах у коллег. Иногда он даже забегал в клуб всего на час, но который он полностью проводил с ней в комнате, занимаясь сексом. Без всяких разговоров «до» и «после». В такие разы он был куда грубее и жестче, чем обычно. Словно в первый раз. Но Джой не жаловалась и все продолжала ждать. Его двоякое поведение ей нравилась.
И вот за два месяца таких отношений она смогла заполучить местечко в сердце Скотта. Мужчина предложил ей уйти из клуба и переехать в небольшую квартирку, которую он купил лично для нее. Джой согласилась безо всяких раздумий, поле чего обрела статус любовницы, к которому она так стремилась.
И как оказалось, квартирка не была «небольшой», да и располагалась она совершенно в другом городе. В Майами-Бич. Настоящий рай для отдыха. И теперь Джой жила в светлой двухэтажной квартире площадью больше ста квадратных метров с видом на океан в резиденции на первой линии от пляжа. На первом этаже располагались кухня с баром, зал с домашним кинотеатром, ванна и рабочий кабинет. На втором этаже находилась спальня с видом на море, совмещенная с ванной и гардеробной. А еще в квартире было две террасы: одна вместе с личным бассейном на первом этаже, и другая на втором этаже.
Первый день в ЕЕ квартире Скотт и Джой даже не вылазили из постели, хотя теперь они могли вместе проводить время днями напролет, наслаждаясь лаской другу друга. Естественно, пока Скотт не был вынужден уехать к семье. По будням он приезжал к ней каждый день на пару часов, чтобы просто выйти погулять или пойти поплавать. Выходные в основном они проводили вдвоем, так как не боялись вызвать подозрения. В эти дни Дайна сваливала куда-то со своими подружками – светскими львицами, а дети оправлялись к родителям Скотта вместе с няней, которая работала у них с момента рождения Шона. Иногда он приезжал к ней и во время длительных «командировок», когда хотел свалить из дома и расслабиться с молодой любовницей. Дайна давно перестала выполнять все его желания в постели, поэтому с их осуществлением с большой отдачей ему помогала Джой.
И девушка наслаждалась своим положением, предвкушая, каким будет их будущий итог. Но спустя еще четыре месяца ее знакомые сообщили ей, что Дайна начала подозревать мужа в изменах. И даже наняла человека, чтобы узнать о «тупой шлюхе, что посмела позариться на чужое». Джой поразилась насколько невнимательной была ее мать, что не смогла заметить изменение в поведении мужа так долго. Но если честно, повесив трубку после разговора с информатором, она истерично расхохоталась, ведь эта информация не по-детски взбудоражила ее. Наклевывалось нечто интересное. Одному из посланных Дайной людей даже удалось узнать о том, что любовница Скотта работала консультантом в одном из элитных бутиков в Майами, в который Джой устроилась через пару месяцев после переезда, чтобы хоть как-то занять себя. Джой повезло, что она вовремя заметила подозрительного мужчину, ошивающегося около ресторана, в котором она привыкла обедать. Поэтому Джой перестраховалась и снова обратилась за помощью к новым друзьям, с которыми она познакомилась, когда снова начала барыжить, заплатив им немаленькую сумму для охраны. Через два дня труп этого человека нашли в водоеме в парке Виста Вью. Через неделю еще одного нашли в лесу, обглоданного аллигаторами. Дайна оказалась довольно упертой, но все же после четвертого такого трупика на некоторое время угомонилась, а Джой снова разочаровалась, что она так быстро сдалась.
Но что было интереснее, так это то, что за все то время, пока она посылала людей на поиски любовницы, она даже ни разу не выебала Скотту мозг. Ведь если бы это произошло, то мужчина бы сократил походы к ней, а он даже наоборот стал задерживаться подольше у своей малышки. И чтобы не нервировать и не грузить его, Джой тоже молчала, продолжая по-тихому избавляться от мешающих крыс и проводить горячие ночи в объятиях своего мужчины.
В таком ритме они жили полтора года, но все закончилось, когда умер Скотт. Инсульт не обходит стороной даже молодых. Особенно если приложить к этому руку. Самое главное тут было найти подходящих людей, кто совершит это и на кого это можно будет скинуть, если отправление вскроется. И к счастью, у Джой имелись кандидаты на обе эти «должности». И она привела свой план в действие, стоило только Скотту переписать завещание в ее пользу. Именно для этого была затеяна все эта игра в любовницу. Но скольких же усилий ей потребовалось, чтобы держать лицо, пока она отговаривала своего любимого мужчину от этой затеи, сидя вместе с ним у нотариуса, параллельно являющегося другом Скотта. Который, к слову, тоже являлся постоянным клиентов клуба, из которого Скотт забрал Джой. Вот он – ее эндшпиль. Ей, конечно, было жаль лишаться такого умелого члена, но ей осталось совсем чуть-чуть для утоления своего главного желания.
Через пару дней после этого Скотт Даглас замертво упал во время утренней пробежки в парке у своего дома. Ох, Дайна была безутешна, как и их дети. А Джой наслаждалась их опустошенными и заплаканными лицами, мелькавшими по ТВ. Ее мать хорошо играла на камеру, особенно если учесть, что их отношения уже не были такими гладкими и идеальными после того, как за несколько недель до смерти Скотт подтвердил, что у него была другая женщина. Но жаль, что она не видела лица семейства во время оглашения завещания. Но от некоторых подкупленных в компании людей, Джой узнала, что истерику там закатили знатную, особенно Дайна, которая верещала от негодования словно резанная и проклинала тупую малолетнюю суку по имени Кларисса Риддл. Именно такое имя взяла себе Джой для всей этой игры. И так как теперь Дайна знала имя любовницы умершего мужа, Джой нужно было действовать как можно быстрее, поэтому на следующий день после оглашения завещания с ее подачи оставшееся семейство Дагласс привезли в их загородный домик. Похищение прошло замечательно – вся троица обосралась просто до усрачки, сидя связанными в машине. К моменту их приезда Джой уже была в домике и с интересом осматривалась. Идеальный домки для идеальной семьи. Жаль только, что отношения между ее членами уже какое-то время были на такими идеальными и гармоничными, какими они выставляли их на всеобщее обозрение. Изменщик отец. Мать, сидевшая на успокоительных и снотворных. Сынишка-спортсмен – восходящая звезда баскетбола, пару раз избивший каких-то пареньков, но все эти дела быстро замяли, чтобы его будущая карьера не пострадала. И дочь, подсевшая на наркотики. И именно ее увлечение Джой поддерживала, выведя на нее своих конкретных знакомых, которым обещала доставить большие деньги. Дуреха так этим увлеклась, что просадила на наркотики баснословное количество бабла.
Вскоре с первого этажа донеслись глухие звуки, означавшие, что доставили Дайну, Шарлотту и Шона. Джой поспешила вниз, притормозив у двери. В помещении было достаточно темно, но девушка знала, что каждый из них связанный сидел в кресле друг напротив друга, ведь это было спланировано ею заранее. Вот только из всех троих рты были закрыты только у детей. Дайна же верещала словно резанная, требуя их отпустить и угрожая похитителям. Поэтому в зале воцарилась абсолютная тишина, стоило только Джой приблизиться к матери. И судя по ее вытянутому от шока лицу, женщина ее узнала. Сложно не узнать человека, который был довольно похож на Билли.
– Приветик, Билли… – криво усмехнулась Джой, медленно подхода к притихшей женщине.
Дайна молчала и, поджав губы, отвела взгляд. Вот только она сильно напряглась, когда Джой, оказавшись рядом с ней, положила руку женщине на плечо и сжала его пальцами. До этого девушка думала, что, дотронувшись до матери, почувствует к ней хоть что-то. Может она почувствует ту саму великую связь между матерью и ребенком, о которой постоянно говорят. Но… как бы сильно она не сжимала ее плечо, внутри была полнейшая тишина. Никакого светлого отклика. Только холод и ненависть. Не убирая руку с плеча, девушка встала перед женщиной и взглянула ей в лицо. Судя по ее мимике и тому, как сильно она сжимала губы и с какой злобой на нее смотрели глаза женщины… она тоже ничего к ней не чувствовала.
– Ты же не думала, что так просто сможешь от меня отделаться и жить припеваюче, оставив на шее сестры и вычеркнув из своей жизни? – прошептала на ухо «матери» Джой. – Все возвращается бумерангом, дорогая моя. – ее взгляд метнулся в сторону притихших сестры и брата.
Оставив Билли, девушка присела на корточки уже перед младшенькими, очертив подушечками пальцев скулу Шарлотты, по которой ручьями текли черные слезы из-за туши.
– Они твои младшие брат с сестрой! Не трогая их! Не делай этого! – закричала Дайна, наконец поняв суть слов девушки. – Лучше… Лучше я! Возьми меня, но не трогай их!
– Я Джой. – поздоровалась девушка с обоими, игнорируя душераздирающие вопли за спиной. – Как она и сказала, я ваша старшая сестра. Приятно с вами, наконец, познакомиться... – она неожиданно грубо схватила Шарлотту за подбородок, слегка приподняла ее лицо и пренебрежительно оглядела ее. – Хотела бы я так сказать, но нет. Никакого счастья от этой встречи не чувствую. Даже не екнуло.
Шарлотта вздрогнула и заплакала пуще прежнего. То же самое произошло и с Шоном.
– Что ты хочешь от нас? Я отдам тебе все, только отпусти нас! – слезно взмолилась Дайна, снова привлекая к себе внимание Джой.
– Прямо-таки все? Кого ты хочешь обмануть? – с ее губ сорвалась едкая усмешка. – У тебя ничего нет. Ведь теперь все принадлежит другой. – она на мгновение замолчала, взглянув на картину на стене. – Жаль, что Скотт так и не выкинул эту безвкусицу. Она совершенно не сочетается с остальным интерьером. Хоть это и Пикассо. Ну ладно, возможно, я поменяю тут все на свое усмотрение…
– Что...? Откуда ты...?
– Ой, точно. – девушка наклонилась к матери и нахально улыбнулась. – Ну как же... Теперь все, что должно было стать твоим и твоих отпрысков, принадлежит мне. Мы с твоим муженьком оприходовали много поверхностей в этом доме. Даже эту мебель, на которой вы сидите. Буквально за пару дней до его кончины. Да и не только в доме, если честно... Должна признаться, я понимаю, почему ты так ухватилась за него, как встретила. Он ведь просто жеребец в постели. – девушка пошло прикусила губу, предавшись столь возбуждающим воспоминаниям. – Лакомый кусочек ж ты отхватила, мамочка. Мне понравилось, спасибо.
Ах, как жаль, что Джой не могла запечатлеть момент, как на лице Дайны постепенно появлялось осознание произошедшего, пока оно не покраснело словно помидор от злости.
– Так это ты та малолетняя шлюха! Кто тебе позволил, мразь! – яростно взвизгнула Дайна, после чего стала пытаться вырваться из плена, обзывая дочь всеми возможными матерными и оскорбительными словечками.
– Ты называешь меня шлюхой и потаскухой... Но разве ты была не такой в моем возрасте? Хотя нет, ты ведь была даже младше. – Джой повернулась к Шарлотте и Шону, состроив обиженное лицо и картинно надув губы. – Знаете, ей ведь было шестнадцать, когда она решила принять участие в какой-то очередной групповухе по пьяни, после которой, естественно, залетела. И она была слишком труслива, чтобы сделать аборт. Поэтому просто бросила меня на свою старшую сестру и исчезла. – она вновь повернулась к Дайне, натянув ехидную улыбку. – Кто знает, может мой отец – Аарон Джонсон…
Дайна резко замолчала, глядя на Джой с паникой в глазах, и Джой самодовольно хмыкнула.
Из досье на мать она узнала кое-что еще очень и очень интересное. Оказывается, в то время пока она жила у Джонсонов, то ходила в школу вместе со своими сводными сестрой и братом. И как-то раз, забирая свою дочурку Шарлотту из школы, Билли увидела затюканную Джой в компании старших «сестер». После этого женщина срочно перевела обоих детей в школу в другом городе, куда они и переехали. А все потому, что Билли была знакома с Аароном и Глорией. И знала об их пристрастиях. Гребаная мразь знала, что они делали с девочками, но вместо того, чтобы спасти их и свою дочь, которую пусть она и не любила, предпочла свалить из города.
Джой даже не постеснялась и рассказала «дорогим» родственничкам все, что произошло с ней с того момента, как умерла Хоуп. Про то, как ее заставляли избавляться от человеческих останков и есть их. И более подробно она рассказывала о жизни у Джонсонов, внимательно наблюдая за реакцией родственничков. На их лицах читались лишь страх за свои шкуры и отвращение, направленное в ее сторону. В принципе, это было ожидаемо. Но когда она объяснила детям причину их перевода, то, наконец, она смогла заметить на их лицах шок и недопонимание, но направленные уже в сторону матери. А рассказывала она им это лишь по одной причине – ее месть приближалась к финалу. Но перед их смертью должно было произойти наказание. Ведь оно следовало за каждым преступлением. Джой обошла кресло, в котором сидела что-то лепетавшая мать.
– Ты будешь просто наблюдать и бездействовать. Так же, как это было со мной. – прошептала девушка на ухо женщине, завязывая ей рот ее же шелковым шарфиком. – Ты ведь только это и умеешь, да?
А наказать Дайну она могла лишь одним способом. И, к сожалению, для этого ей нужно было причинить боль ее любимым детишкам. Хотя, чего уж тут врать то... Джой было их совершенно не жаль. Ну, может лишь самую чуточку где-то очень-очень глубоко внутри.
Джой взглянула в дальний угол комнаты, скрытый в темноте, и кивнула, продолжая стоять у Дайны. Шарлотта и Шон сильнее закрутись на месте, когда услышали, как у них за спиной раздались тихие шаги. Да и Дайна с испугом задергалась, увидев, как из темноты вышли три широкоплечие фигуры, облаченные во все черное. Если честно, Джой пришлось отвалить крупную сумму, чтобы найти таких отморозков, которые были готовы выполнить все что угодно. Даже столь аморальный заказ.
Она ушла на кухню, чтобы выбрать в мини-баре какую-нибудь алкашку. К счастью, ей на глаза сразу же попались две бутылки: одна почти целая с текилой, и другая с абсентом чуть больше половины. Она аккуратно всыпала в обе бутылки белый порошок и, вернувшись обратно в зал, медленно покрутила бутылки, взбалтывая содержимое. К этому моменту Шон и Шарлотта лишились нижней части гардероба. И так как Шон сидел ближе к кухне, Джой подошла к нему первой. Мужчина, стоявший радом с ним, снял с парня кляп, и комнату тут же оглушил его крик, но он тут же превратился в хрип, когда незнакомец сжал его щеки, заставляя раскрыть рот, и зажал нос. Джой вылила ему в рот ровно половину бутылки текилы. То же самое она проделал и с Шарлоттой. Как же удачно получилось, что Дайна подсела на всякие снотворные и обезболивающие. Это поможет им абстрагироваться от происходящего. Хоть и не полностью. Закрывать рты им обратно не стали – Дайна должна была слышать все.
После этого Джой пошла обратно к креслу, на котором сидела Дайна, крутя в руках бутылку с абсентом, и тут она поймала на себе ее взгляд, наполненный яростью и злобой, и усмехнулась. Кажется, до женщины уже дошло, что будет дальше. Она, в отличие от ее детей, должна была оставаться в ясном сознании, поэтому ей алкоголя не досталось. По крайней мере не сейчас. Когда по комнате раздался первый болезненный крик Шарлотты вперемешку с всхлипами, Джой насильно повернула голову Дайны в сторону ее дочери, держа ее глаза открытыми. Она должна была видеть, как насилуют ее детей. Она ведь не зря рассказывала, что делал с ней Аарон. То же самое эти мужчины делали и с детьми Дайны. К крикам сестры присоединились и болезненные хрипы Шона. Парню, конечно, было больнее, чем сестре, у него-то то дырочка сзади была одна и не разработанная. Но и Джой до Аарона никогда не пробовала анал. Ему еще повезло, что алкоголь немного притупил его чувства, чего Джой сама была лишена. А вот у Шарлотты все прошло как по маслу. Вернее, вошло. Даже Джой удивленно приподняла брови, когда трахающий ее сестру мужик, постанывая от удовольствия, сообщил о своем столь неожиданном открытии, дополнив что туда бы влез еще один хуй. Уж кто знал, что любимица Дайны окажется любителем давать в зад. И судя по тому, как округлились глаза мамаши, вынужденной неотрывно наблюдать за процессом, она тоже такого расклада не ожидала.
Продолжалось это в течение двух часов с несколькими перерывами. Чтобы не только мужчины перевели дух, но и Шон с Шарлоттой. Дайна уже давно перестала трепыхаться и только молча глядела на своих детишек, но не переставая плакать. Джой в такие моменты подходила к камину и ковырялась кочергой в дровах, заставляя пламя загореться сильнее. Она зажгла его еще в самом начале, и ей нужно было поддерживать в нем гонь. Это же так романтично – трахаться у камина и слышать, как тихо потрескивают дровишки. Ну, по крайней мере ей нравилось, когда Скотт имел ее у этого самого камина, вжимая лицо в мягкий ворс ковра. Вот только камин был ей нужен не только для поддержания романтической обстановки.
Все закончилось, когда и Шон, и Шарлотта перестали сопротивляться и превратились в безвольные тела из-за алкоголя, которым их время от времени поила Джой, и с которыми уже было просто не интересно играться. Детей одели и посадили на диван рядом с камином, и так как они были без сознания, их даже связывать обратно не стали. А благодаря тому, что они еще находились под влиянием алкоголя и таблеток, возможность того, что они проснуться в самый неподходящий момент была неимоверно мала. Но все же была.
Один из мужчин подошел к Джой и передал ей противогаз с каким-то присоединенным к нему небольшим баллончиком. И только поняв, что противогаз был предназначен ей, Дайна снова засуетилась и попыталась встать, но мужчина придержал ее за плечи, заставляя сидеть на месте, пока Джой надевала на нее маску. А когда она это сделала, то крутанула вентиль, пуская внутрь газ. Мужчина предупредил, что это была какая-то смесь из скополамина и севофлурана. Вместе они вводили человека в легкое состояние гипноза. Но если заставлять человека вдыхать его в течение нескольких минут, например, от пяти до десяти, то можно даже манипулировать этим человеком. И пока Дайна медленно вдыхала газ, продолжая сопротивляться в течение минуты, Джой шептала ей на ухо установки, которые мать должна была сделать, чтобы все закончить. По прошествии десяти минут с Дайны сняли противогаз, и она тут же начала действовать. Сперва она поудобнее усадила детей на диване, вышла из кухни на пару минут, и вернулась уже с небольшой канистрой в руках, попутно разливая за собой бензин. Джой стояла у входной двери, чтобы вовремя свалить из дома, и внимательно наблюдала за происходящим, подметив, что у женщины тряслись руки. Кажется, она все же пыталась вернуть контроль над телом. Особенно это было заметно, когда женщина поливала бензином Шарлотту и Шона, которые все еще были без сознания. Но у нее ничего не получалось. А когда канистра была почти пуста, Дайна села в кресло, подождала пару секунд после чего бросила канистру в зажженный камин. В этот момент Джой уже садилась в машину, но отчетливо слышала, как взорвалась канистра. Буквально через пару минут дом уже горел словно новогодняя елка на рождество. А из-за того, что домик находился у черта на куличиках в какой-то сраной глуши, во-первых, у Джой было полно времени, чтобы вдоволь насладиться тем, как горел не только дом, но и все ее прошлые проблемы, а во-вторых, огонь уничтожит все лишние улики, ведь к тому моменту, как приехали пожарные, от тел остались только обугленные косточки.
А еще Джой повезло с тем, что полиция пришла к заключению, что Дайна сама убила своих детей после чего покончила с собой. Они решили, что на бедную женщину слишком многое свалилось в последнее время: измены мужа, его смерть, и вишенкой на торте стало то, что после смерти Скотта, все имущество досталось неизвестной молоденькой любовнице.
И когда расследование подошло к концу, Джой продала все причитающееся ей имущество и опустошила все банковские ячейки и нахрен свалила из Флориды, отправившись в небольшое путешествии сначала по США, а потом и по Центральной Америке. Пока не решила обосноваться в Сальвадоре, где через пару месяцев познакомилась с Аластаром, и где оборвалась ее человеческая жизнь.
