Point of no return

      Клиффорд родился и вырос в социальном жилом комплексе Пруитт-Айгоу, существовавшем с 1954 по 1974 год в городе Сент-Луисе штата Миссури. Простые деревянные дома стояли вдоль грязных улочек, будто забытые богом и людьми. В одном из таких жилищ жила семья Уолтерсов, состоявшая из пяти человек. Отец – Джеремия, мать – Кармен, старшая дочь – Мэри-Энн, средний сын – Клиффорд, и малыш по имени Сэмми.       Для пятилетнего Клиффорда мир ограничивался четырьмя стенами их скромной квартиры. Несмотря на трудности, он наслаждался простыми радостями детства: играл с деревянными солдатиками, рисовал мелками на полу кухни и слушал рассказы матери о героях.       Мать, Кармен, работала уборщицей. Несмотря на тяжелые условия, она старалась создавать уют и тепло в доме и беспокоилась о детях. Комплексы Пруитт-Айгоу кишели хулиганами, промышляющими мелкими преступлениями, маргиналами и молодежными бандами. Мальчики постарше часто приставали к девочкам, вынуждая их либо подчиняться, либо терпеть нападения. Кармен много говорила с детьми о правилах безопасного поведения, учила их держаться подальше от компаний сомнительного вида и сообщать родителям обо всем, что происходило на улице. Мать поощряла любовь Мэри-Энн к искусству и музыке, и гордилась тем, что дочь мечтала стать врачом и помогать людям. Радовалась, что Клиффорд находил утешение в книгах, которые Кармен брала из библиотеки и вечерами читала детям вслух сказочные истории.       Но со временем ситуация внутри семьи ухудшилась. Джеремия, мужчина крепкого телосложения, из-за сокращения на работе и лишения стабильного дохода стал злоупотреблять алкоголем. Вскоре, приходя домой, он начал избивать родных, недовольный своей судьбой. Регулярные запои отца стали нормой. Вечерами дети прятались в спальне, прислушиваясь к громким голосам и звукам ударов снаружи. Они часто просыпались от звуков борьбы и слышали, как мать громко успокаивала отца, говоря ему, что она любит его и хочет помочь. Мэри-Энн, как старшая, защищала младшеньких. Она следила за ними, чтобы те ненароком не появились в поле зрения пьяного отца, вернувшегося домой. Но даже так дети видели синяки и порезы на матери – они были свидетелями того, как отец бросался в нее тяжелыми предметами.       Из-за этого даже несмотря на угрозу нападения уличных банд, ребятня стала много времени проводить вне дома, пытаясь сбежать хотя бы ненадолго от бесконечной атмосферы насилия.       Но когда Клиффорду едва исполнилось восемь, он впервые самолично попал под тяжелую руку отца. Тогда днем, когда родители отсутствовали, а Клиффорд и Сэмми остались в доме одни и играли в своей комнате, отец неожиданно вернулся из очередного запоя. Джеремия был так зол, что был готов даже ударить маленького Сэмми, но Клиффорд перетянул весь гнев отца на себя, лишь бы спасти от неминуемой участи младшего братишку. Мужчина без каких-либо раздумий набросился на Клиффорда, ударив кулаком по лицу. Кровь хлынула потоком, окрашивая белоснежную простынь алым цветом. Болезненно застонав и заплакав, мальчик рухнул на пол, закрывая лицо руками. Сэмми, забился в угол из-за страха и, лишь тихо всхлипывая, мог наблюдать, как отец еще пару раз небрежно ударил старшего брата ногой. Маленький Клиффорд испытывал просто неописуемую боль, а когда отец, недовольно пыхтя вышел из комнаты, Клифф вдруг задумался о том, что его мать, являясь той, кого отец бил чаще всех, испытывала такую боль чуть ли не каждый день. От этой мыли он лишь сильнее заплакал, скрючившись на полу. Через какое-то время Клиффорд решил переместиться на кровать, но стоило ему только привстать на четвереньки, как его тут же повело. Он чуть было снова не оказался на полу, но нашел неожиданную опору в виде маленьких детских ручек. Это был Сэмми. Его маленький братишка, пересилив свой страх, пришел ему на помощь. От этого на душе мальчика стало еще паршивее. Но он был благодарен Сэмми, что тот помог ему дойти до кровати, иначе он не смог бы сделать этого сам.       Кармен, вернувшись домой, нашла мужа, в хламину бухого спящим на диване. В доме было слишком тихо, и это показалось ей странным, ведь мальчики должны были быть дома...       Клиффорд лежал в кровати в спальне с опухшим лицом. Женщина бы сперва решила, что это последствиях его очередной гулянки с другими дворовыми мальчишками, вот только перепуганный вид Сэмми, сидевшего рядом с братом, говорил об обратном. Женщина сразу все поняла, и ее моментально охватила ярость и негодование. Она и слова не говорила мужу, когда он избивал ее, но она не позволит ему делать этого и с детьми!       Чтобы не пугать детей еще больше, Кармен с горем пополам утащила сонного мужа на второй этаж. Все ссоры в основном всегда проходили в их спальне, так как только там была малюсенькая, но все же звукоизоляция. Но и эта ссора закончилась намного хуже – Джеремия в порыве ярости спустил жену с лестницы. А потом, довольный тем, что строптивая женушка больше не орет над ухом, как ни в чем ни бывало снова переместился в свое излюбленное кресло в гостиной, что стояло перед телевизором. Он также спокойно заснул, пока дети сидели в своей комнате как мышки, боясь выйти.       Буквально через некоторое время домой ввернулась Мэри-Энн. Кармен, как раз пришедшая в себя, пыталась встать на ноги. Увидев мать в столь тяжелом состоянии, девочка тут же позвонила в скорую, которая приехала к их дому буквально через пару мину вместе с полицией. Но, к большому удивлению Мэри-Энн, вместо того чтобы обвинить мужа в насилии, Кармен сказала, что случайно оступилась и упала с лестницы, заработав свои переломы. Именно тогда дети поняли, что их мать была странно больна. Ее любовь к мужу была больной. Она не хотела терять его даже с учетом того, что он сделал с ней и их сыном.       Сам же Клиффорд следующий месяц провел в изоляции, избегая общения близкими людьми. Только благодаря поддержке Мэри-Энн и Сэмми он смог снова прийти в себя. Даже невзирая на то, что побои не прекратились. В такие моменты Кармен позволяла мужу бить себя, стараясь перенять на себя весь его гнев.       Постепенно кроме выпивки пристрастиями Джеремии стали азартные игры и наркотики, вследствие чего у него появились подозрительные друзья. Дети стали более замкнутыми и молчаливыми, старались избегать конфликтов, и меньше находиться дома. За это время Клиффорду исполнилось десять лет. И теперь, когда он был довольно взрослым, как считал Джеремия, то стал часто попадать под горячую руку отца.       А однажды, отца уволили. В тот день Джеримия, еле стоя на ногах, вернулся домой лишь под вечер пьяный, злой и раздраженный. Его семья как раз сидела за столом, убирая остатки ужина. Они не рассчитывали, что мужчина вернется домой рано, ведь обычно он приходил домой после полуночи. Мать, нервно теребила салфетку, пряча испуганный взгляд, а Сэмми беспомощно прятался за ее спиной. Мэри-Энн и Клиффорд сидели, поглядывая на отца с тревогой и настороженностью.       Увидев детей, мужчина бросил злобный взгляд на Клиффорда, будто он был виноват в том, что произошло в его жизни. Джеремия тяжело опустился на стул рядом с сыном, чьи плечи инстинктивно напряглись. Напряжение достигло пика, когда отец грубо рявкнул:       – Что сидишь тут, маленькая паскуда?! Сделал уроки?! – голос звучал низко и угрожающе.       Одиннадцатилетний Клиффорд лишь молча робко кивнул, боясь пошевелиться, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Он знал, что сейчас начнется.       Взгляд мужчины потемнел еще сильнее. Отчего-то он был недоволен ответом, поэтому его рука метнулась в сторону мальчика. Клиффорд рухнул на пол, больно ударившись головой о край стола. Кармен вскрикнула, прикрыв рот рукой, Сэмми заплакал, прижимаясь к матери. Мэри-Энн тоже не удалось сдержать испуганного вскрикв. Клиффорд замер. Отец приблизился еще ближе, его дыхание стало тяжелым и резким. Мэри-Энн попыталась встать между ними, но мать остановила ее, схватив за руку.       – Не вмешивайся... – слезно прошептала она дочери.       Джеремия резко оттолкнул Мэри-Энн, оттесняя ее к матери, чтобы пройти к сыну, который уже встал на ноги. Подойдя к нему, он снова наотмашь ударил Клиффорда по лицу. Мальчик снова упал на пол, хватаясь руками за щеку, которая мгновенно начала распухать. Слезы хлынули из глаз, смешиваясь с кровью, выступившей из рассечения кожи.       Мистер Уолтерс продолжал кричать, обвиняя сына во всех своих бедах, вымещая на нем накопившуюся за день злость. Мэри-Энн закричала, все же вырвавшись из хватки матери и бросившись к брату, но отец оттолкнул ее ногой, заставив упасть на колени. Кармен прижала к себе плачущего Сэмми, забившись вместе с ним в угол.       Следующие удары сыпались один за другим, оставляя следы крови и синяков на теле ребенка. Клиффорд лежал на полу, закрыв лицо руками, защищаясь от новых ударов ногами. Он попытался подняться, но вновь получал удары. Гнев и ярость полностью затмили разум отца, и в этом порыве он со всей силы наступил мальчику на руку. Комнату тут же заполнил отчаянный детский вопль. Клиффорд сжался, лежа на полу и прижимая к груди пострадавшую руку. Внутри него росла ярость, перемешанная с болью и обидой. Он не сделал ничего такого, чем бы заслужил такого к себе отношения. И никто из его родных не заслужил такого к себе отношения.       Тут-то Кармен не выдержала. Передав плачущего Сэмми в руки дочери, она вскочила на ноги и набросилась на Джеремию, царапая и кусая его, пытаясь заставить остановиться. Но ее усилия оказались напрасными. Мужчина оттолкнул жену с такой силой, что та упала на стол, разбивая посуду, распоров осколком стекла руку. Мэри-Энн же в это время поспешила отвести маленького братишку в его комнату. А Джеремия переключил свое внимание с полуживого сына на жену. Он пошел на нее и, схватив бутылку со стола, ударил Кармен по плечу, схватил за волосы и стащил на пол, бросив к сыну. Но от неминуемой участи их спас звонок в дверь. Полиция прибыла по анонимному звонку соседей, встревоженных истошными криками и шумом, доносившимися из дома. Полицейские быстро осмотрели помещение, фиксируя повреждения мебели и сильные травмы Клиффорда и Кармен. Их срочно увезли в больницу вместе с Мэри-Энн и Сэмми. Джеремию же увезли в тюрьму.       Увиденного в доме хаоса и состояния его семьи хватило, чтобы мужчину упекли за решетку. Суд состоялся через неделю. На нем присутствовали Мэри-Энн и Кармен, которую дочь слезно уговорила дать показания против мужа. Мистера Джеремию Уолтерса посадили на три года. Но из-за своего отвратного характера мужчина в первый же день в тюрьме умудрился поцапаться с местным главарем. На следующее утро его нашли в камере с перерезанной глоткой.       Семье Джеремии следовало бы вздохнуть полной грудью, избавившись от террора и насилия в семье, вот только… на душе у всех было паршиво. Малыш Сэмми на пару дней перестал разговаривать, шокированный смертью отца. Но Клиффорду и Мэри-Энн приходилось тяжелее, чем младшему брату – они помнили те времена, когда отец был настоящим отцом, а не этим пьющим и дерущимся куском говна.        Кармен также была безутешна. Плюс ко всему теперь забота о трех несовершеннолетних детях легла на ее хрупкие женские плечи. Хоть Джеремия и пил, но все равно хоть какие-то гроши приносил в семью. Теперь же сложившаяся ситуация вынудила женщину искать любую работу, какую только удавалось найти. Работая уборщицей днем и официанткой вечерами, женщина буквально из последних сил обеспечивала минимальные потребности семьи. Временами семья жила на грани голода, практически без денег и нормальной еды. Клиффорд помогал матери ухаживать за домом и следить за братом. Мэри-Энн, мечтавшей стать врачом, из-за сложившейся ситуации пришлось отложить осуществление своей мечты, и браться за любую работу – от официантки до няньки. В основном она бралась за такую работу, где платили сразу.       Со временем обстановка в доме стабилизировалась, однако отсутствие мужского авторитета привело к появлению новых проблем. Мать начала искать поддержку и утешение в объятиях случайных мужчин, которых приводила домой. Молодые парни и взрослые мужчины пользовались ситуацией, заводя непостоянные отношения с женщиной, страдающей от недостатка любви и заботы.       Вот только некоторые из этих мужчин обращали внимание не только на нее, но и на ее красавицу дочь. Мальчики видели их странные взгляды, поэтому каждый раз были рядом с сестрой. В то время как Кармен, так нуждавшаяся в мужском внимании, не обращала на это совершенно никакого внимания.       Одной из таких связей стала дружба с адвокатом Льюисом Митчеллом – привлекательным, харизматичным мужчиной, готовым оказать поддержку и защиту семье. Вначале Льюис производил приятное впечатление, однако вскоре и его внимание сконцентрировалось на привлекательной Мэри-Энн. Когда Кармен не видела, Льюис неоднократно делал ее дочери двусмысленные комплименты, намекая на личную заинтересованность. Мэри-Энн, замеча я егтвримание, старалась избегать общения с ним и совместного времяпрепровождения.       Однажды Кармен пришла ночью с очередной смены и застала обеспокоенного Клиффорда, стоявшего у двери ванной. Он сообщил матери, что Мэри-Энн вернулась совсем недавно вся бледная и напуганная, после чего скрылась в ванной. Он очень переживал.       Мать нашла дочь, сидящую под ледяными струями воды прямо в одежде. Прижав колени к груди, Мэри-Энн беззвучно плакала. А стоило ей заметить маму, как слезы полились сильнее. Кармен стала расспрашивать, что довело девушку до такого состояния. И, продолжая всхлипывать, Мэри-Энн рассказала.       Когда она возвращалась от подруги пешком, рядом с ней остановилась машина. Это был Льюис, и он предложил подвезти ее до дома, но девушка отказалась. Она принципиально пошла дальше, но машина продолжила медленно ехать за ней, а мистер Митчелл все уговаривал ее сесть в машину. И словно назло девушке пошел страшный ливень. До дома еще было далеко, поэтому у Мэри-Энн не осталось другого выхода кроме как принять предложение мужчины. Но уж лучше бы она пошла дальше, промокла до нитки и подхватила простуду. Остановив машину в каком-то прилеске мужчина стал угрожать ей, а после изнасиловал. После чего почти высадил недалеко от дома.       Кармен пыталась скрыть ужас, сковавший ее от услышанного. И как бы ей ни нравился Льюис, она поверила дочери, поэтому немедленно позвонила в полицию, заявив об изнасиловании. Полиция прибыла буквально через десять минут, записали показания Мэри-Энн, и даже съездили с ней в то место, где произошло изнасилование. Но из-за дождя все следы уже давно смыло. Девушку вместе с матерью отправили в больницу для медицинского освидетельствования и сбора улик. В это время полицейские вызвали на допрос Льюиса Митчелла, но тот естественно отрицал причастность к изнасилованию. Он сознался лишь в том, что подвез девушку до дома, сделав ей одолжение в столь дерьмовую погоду. И в подтверждении его слов полицейские даже не нашли никаких улик в его машине, только лишь отпечатки Мэри-Энн на переднем пассажирском сидении. В итоге мужчина сказал властям, что из-за того, что Мэри-Энн была из неблагоприятной и малообеспеченной семьи, они с мамашей сами придумали этот дурацкий план, чтобы развести его на бабки. А так как Митчелл был известным адвокатом со множеством связей и безупречной репутацией, в полиции заявили, что доказательства изнасилования отсутствовали, и обвинение ничем не подкреплено.       Мэри-Энн хотела правосудия, надеясь на сочувствие и помощь, вот только в итоге полицейские насели на нее и заставили написать новые показания, в которых она «призналась», что обвинения в сторону мистера Митчелла были ложными. Разбирательство длилось несколько недель, поэтому дело получило огласку почти сразу, и его итог также освещался в СМИ. Окружающие видели лишь несовершеннолетнюю девицу, погрязшую в собственных фантазиях и лжи, которая искала внимания и денег.       Постоянные подозрения, осуждение и давление со стороны общественности и правоохранительных органов сделали существование Мэри-Энн невыносимым. Ее захватила глубокая депрессия, превратив жизнь в бесконечный кошмар. Честно, она пыталась забыть обо всем и продолжать жить заново, но все было бесполезно, ведь общество ей этого не позволяло, и обстановка лишь угнетала.       И спустя месяц Мэри-Энн опустила руки.       Мэри-Энн пропала. На второй день после ее пропажи мать забила в колокола. Нехотя, но все же полиция приступила к ее поискам. Все это время Кармен ходила по дому, как привидение, прислушиваясь к каждому стуку двери, звонку телефона, мечтая услышать знакомый голос. Каждую ночь она лежала без сна, прокручивая возможные сценарии: бегство, похищение, преступление… Она беспрерывно звонила в полицию, ожидая любого сигнала, каждый раз опасаясь услышать самое страшное.       Клиффорл делал вид, что держится молодцом, помогая готовить еду, успокаивать мать и присматривать за братом. Хотя внутренне он сильно переживал за сестру. Самый младший, напротив, замкнулся в себе, редко выходил из своей комнаты, проводил часы сидя на кровати, уставившись в окно. Напряжение и паника в семье росли с каждым днем. Все скучали по Мэри-Энн.       Однако, в конце концов, через три дня прозвучал роковой звонок. Кармен пулей подлетела к тумбочке и сняла трубку. Собеседник что-то ей говорил, но с каждым его словом лицо женщины становилось бледнее. Словно жизнь уходила из нее. А спустя мгновение она просто положила трубку телефона на стол и села в кресло. Клиффорд, заставший эту картину ссасого начала, услышал чей-то громкий и настойчивый голос, доносящийся из трубки, поэтому решил взять ее.       – Мисс Уолтерс, повторюсь, что завтра вам необходимо прийти в морг на опознавание. – монотонно произнес мужской голос.       – Опознавание? – недоуменно переспросил Клиффорд, думая, что ему послышалось.       – Это кто? – голос с той стороны тут же стал недовольным и возмущенным. – Где миссис Уолтерс?       – Я Клиффорд. Я… ее сын. Мама… – он бросил быстрый взгляд в сторону мертвенно-бледной матери, уткнувшейся лицом в ладони. – Ей, кажется, нехорошо…       – Сын? – как-то задумчиво хмыкнул мужчина. – Ну, ладно… Прими соболезнования парень. Твою сестру нашли в реке. Твоя мама должна в ближайшее время опознать ее...       – Вы уверены, что это Энни? – испугался мальчик.       – Конечно.       – Зачем тогда маме видеть… – Клиффорд замолчал, не зая как продолжить.       – Протокол. – пробасил мужчина. – Ждем твою маму завтра к часу дня.       С той стороны послышались короткие гудки, вот только Клиффорд еще несколько минут стоял, прижав трубку к уху и переваривая услышанное. Его взгляд лихорадочно метался по комнате. По его телу пробежала судорога.       – Мам...? – тихо всхлипнул Клиффорд.       Женщина убрала руки от лица и подняла безжизненные и заплаканные глаза на сына.       – О, мой мальчик! – слезно запричитала она и,вскочив с кресла, за секунду добралась до сына, сжала его в объятиях, поглаживая по голове.       Ее сердце разрывалось от боли. Не только от боли утраты, но и от увиденных слез старшего сына.        – Энни... – громче всхлипнул Клифф и спрятал заплаканное лицо на груди матери.       Привлеченный суматохой, Сэмми спустился в гостиную и застал столь душераздирающею картину. И хоть ему было всего десять лет, он сразу понял, что послужило причиной слез матери и старшего брата. Нижняя губа мальчика тут же задрожала, и он ринулся к родным.       Ночка выдалась тяжелой.       На следующий день Кармен собралась в морг. Переживая о ее состоянии, Клиффорду пошел вместе с ней. Сэмми на это время оставили с соседкой.       На входе их встретили двое полицейских, которые должны были провести их до морга. Мать шла впереди сына, сжимая пальцами край своего пальто. Ее шаги были неуверенными, ноги будто отказывались подчиняться приказам мозга. Клиффорд старался держаться спокойно, ведь рядом была мама, но внутри у него, как и у нее, все горело отчаянием и болью.       Морг пах антисептиками и смертью одновременно. Коридор, освещенный холодным искуственным светом, казался бесконечным. Их встретил молодой врач-патологоанатом с бейджиком, на котором было написано имя «Маркус Бейдан».       – Проходите сюда, пожалуйста. – тихо произнес доктор, указав на белую двустворчатую дверь.       Женщина как-то растеряно кивнула и неуверенно затопталась на месте, не решаясь сделать шаг. Врач не торопил ее, войдя в ее положение. Кармен потряхивало, но собравшись с силами, она повернулась к сыну:       – Подожди меня здесь, милый. – прохрипела она, еле шевеля посиневшими губами.       Клиффорд кивнул на ее слова, проследил как мать скрылась за дверьми морга в сопровождении двух полицейских и, прислонившись спиной к стене, стал ждать. Вот только ожидание его не было долгим. Из комнаты донесся громкий вскрик, а затем и грохот. Парень засуетился, боясь войти внутрь, но буквально через секунду мать вынес один из полицейских.       – Мама! Что с мамой? – испуганно вскрикнул мальчик и подбежал к полицейскому.       – Спокойно, пацан. – его остановил второй полицейский, придержав за плечо. – Она потеряла сознание.       – Тогда я пойду с ней.       – Эй, нет. Твоя мама так и не успела сказать – твоя это сестра или нет.       – Что? – мальчик не успел опомниться, как этот же полицейский схватил его за руку и повел обратно к двустворчатой двери.       Сопротивляясь, Клиффорд попытался оторвать от себя чужую руку, тащившую его в ту холодную комнату. Ему было страшно. Он не хотел видеть этого. Но противный полицейский насильно затянул его внутрь просторной комнаты с белыми стенами и металлическими столами посередине. Один из столов был накрыт белой простыней, под которой вырисовывалась человеческая фигура.       Клиффорд шумно сглотнул, чувствуя, как цепенеют конечности. Внутри у него нарастал страх и паника, но он понимал, что никто кроме него не сможет сделать то, ради чего они здесь оказались. Изнутри поднялась волна тошноты, сердце стучало бешено, ладони вспотели, колени дрожали, но мальчик заставил себя подойти к столу, рядом с которым стоял тот самый врач, который встретил их.       Маркус Бейдан явно был ошарашен тем, что полицейский привел сюда мальчишку, но спорить не стал и лишь наградил мужчину в форме убийственным взглядом.       – Да вы спятили. – все же прошипел он в сторону полицейского.       – Быстрее. – не терпящим возражения голосом пробасил полицейский, подтолкнув Клиффорда в спину. – Нам нужно получить подтверждение.       Недовольно поджав губы, врач молча кивнул, приглашая мальчика приблизиться ближе. Он осторожно снял простыню с лица лежащей фигуры, с беспокойством глядя на Клиффорда, боясь, что тот тоже потеряет над собой контроль, как и его мать пару минут назад.       Молодой человек смотрел прямо в глаза Бейдану, пытаясь выглядеть взрослее. Когда покрывало мягко соскользнуло, обнажая холодное белое лицо сестры, он почувствовал, как земля уходит из-под ног. Но, собрав остатки сил, все же произнес хриплым голосом:       – Да, это она… Энни… – из горла вырвался негромкий звук, смесь удивления и отчаяния.       Слова прозвучали отрывисто, словно вырванные из груди усилием воли. Он отвел взгляд от сестры, борясь с желанием убежать отсюда прочь.       Врач быстренько прикрыл лицо покойной обратно, давая парню возможность отступить и прислониться к стене, тяжело дыша. Спустя мгновение медсестра принесла стакан воды, предложив успокоительное, но мальчик лишь отрицательно мотнул головой, все еще удерживая в себе горе и потрясение.       Он со всей силы зажмурил глаза, стараясь вытравить увиденный образ. Спутанные волосы. Холодная серо-зеленая кожа, лишенная признаков жизни. Бледные губы. Плотно сомкнутые веки, придающие лицу почти умиротворенный вид. Даже черты лица казались острее, резче выделяясь на фоне общей мертвенной бледности. Клиффорд был уверен, что больше никогда не забудет увиденное. Он почувствовал, как по лицу катятся горячие слезы, и пытался сдерживать рыдания, но руки предательски задрожали сильнее. Горе сковало сердце, неотступно возвращающей образ: нежная улыбка, теплое прикосновение рук, тихий голос… Эти воспоминания казались теперь еще ярче, и мучительнее.       Клиффорда отвели к матери, которая уже пришла в себя. С ней разговаривал следователь, ведь как оказалось, труп Мэри-Энн был не единственным, что нашли полицейские. Велосипед и рюкзак нашли у моста, с которого она спрыгнула. И среди содержимого рюкзака было письмо. Мэри-Энн написала письмо матери, в котором призналась, что не видит смысла существовать в обществе, которое ее отвергло. Из-за этого полиция выразила матери соболезнования и зарегистрировала смерть Мэри-Энн как самоубийство. Больше разбираться они не стали, списав происшествие на депрессию.       Похороны состоялись спустя пару дней. То утро выдалось пасмурным, легкий морозец окутывал землю прозрачным слоем льда, ветры играли с листьями и ветвями старых деревьев, издавая тихий шелест. Процесс погребения проходил размеренно и чинно. Люди подходили друг за другом, кладя букетики цветов и возлагая прощальные письма.       Мать пыталась сохранять спокойствие, но слезы невольно струились по ее щекам, высыхая мгновенно на ледяной коже. Ее взгляд блуждал между закрытым гробом и толпой собравшихся. Клиффорд, как старший ребенок, держался ближе к матери, пытаясь защитить ее от еще большего шока. Младший же, Сэмми, смотрел на происходящее испуганными глазами.       Но когда все расходились Кармен заметила Льюиса Митччела, который все это время наблюдал за похоронами издалека. Одетый в дорогой костюм, Митччел стоял спокойно, почти равнодушно наблюдая за происходящим, не делая попыток приблизиться к месту похорон. Казалось, он наслаждался своим превосходством и безнаказанностью. Это чувство полного пренебрежения к чужому горю усиливало боль и разочарование семейства Уолтерсов. Его улыбка, едва заметная на губах, заставила кровь закипеть в венах Кармен и Клиффорда. Женщина сжала кулаки, губы задрожали от сдерживаемого гнева. Братья смотрели на адвоката взглядами, полными ненависти и отчаяния.              Поймав на себе их внимание, мужчина скривил губы и скрылся среди надгробий и деревьев. Клиффорд было ломанулся за ним, желая набить подлецу морду, но от необдуманных действий его удержали брат и друзья. Все были на взводе, поэтому они поспешно увели семью Энни с кладбища.       Гости и друзья просидели у Уолтерсов до самого вечера. Было поздно, когда Кармен отправила детей в комнату. Клиффорд не хотел оставлять ее одну, но мать настояла. Эти несколько тяжелых дней вымотали их, Сэмми уснул буквально через десять минут после того, как они оказались в комнате. А вот к Клиффорду сон никак не шел, он все еще нервничал и переживал за мать. Слишком большая утрата для них. Для нее. Поэтому, лежа на кровати он прислушивался к каждому шороху и звуку, доносившегося с первого этажа. Он слышал, как мать на кухне бренчала посудой, как ходила по ней туда-сюда, как плакала, и как что-то пару раз била посуду, вымещая на ней злость и горе.       Минут через десять Клиффорд услышал какой-то странный звук, а потом внизу воцарилась подозрительная тишина, поэтому он все жк решил проверить, как там мама. Но открыв дверь, он обнаружил ее лежащей на полу бледную и неподвижную, с открытым ртом и ослабленным дыханием. Быстро схватив телефон, он вызвал скорую, объясняя ситуацию диспетчеру и описывая симптомы.       Автомобиль скорой прибыл меньше, чем через десять минут. Доктор осмотрел женщину, зафиксировал нарушение сердечной деятельности, и ее увезли в больницу. Не зная, куда девать детей, Клиффорда и сонного Сэмми увезли вместе с ней. Через полчаса после поступления пациентки врачам пришлось объявить им печальную новость: их мать умерла от остановки сердца, вызванной острым инфарктом миокарда.       Так Клиффорд и Сэмми остались одни. Естественно, их тут же отправили в приют. Первые дни были особенно тяжелыми. Стены казались высокими и непреодолимыми, свет тусклым, еда невкусной, а взрослые равнодушными. Мальчики чувствовали себя потерянными. Среди всей этой суеты Клиффорд чувствовал ответственность за своего маленького брата, пообещав себе заботиться о нем, несмотря ни на что. Однако реальность оказалась гораздо сложнее ожиданий и обещаний – выжить в детском доме было непросто.       Дети постарше сразу же обратили внимание на новых воспитанников. Самодовольные парни постоянно приставали к ним, угрожая и избивая. Подросткам доставляло удовольствие видеть страдания других, наслаждаясь своей властью. Больше всего от постоянных нападок страдал Сэмми. Клиффорд защищал его от хулиганов группы как мог, ввязываясь с ними в драки, в надежде, что они оставят Сэмми и переключатся на него. Но лучше не становилось. В такие моменты Рик и его банда, состоявшая из шести человек, включая его самого, делилась. Четверо или пятеро переключались на Клиффорда, а остальные продолжали издеваться над его младшим братом. Из-за этих ублюдков Сэмми закрылся в себе, стал тихим. Клифф не знал, как ему еще защитить брата, если взрослые, которые должны были следить за порядком, не обращали внимания на происходящее, полностью игнорируя слова Клиффорда.       Однажды их зажали прямо посреди коридора у лестницы на третьем этаже. Поняв, что без очередной драки не обойдется, Клиффорд прикрывал собой брата, защищая его до последнего, пока не получил очередной удар кулаком в живот. Клиффорд упал на пол, но услышав испуганный крик брата, попытался встать, но на него навалились трое парней: Патрик, Дерек и Мальком. Выбраться из-под них было просто невозможно. Один только Малкольм чего стоил – пацан в свои шестнадцать был на две головы выше Клиффа и весил больше центнера, даже с учетом того, что кормили в детдоме довольно скудно. Рик, Кевин и Иан в этот момент, окружив испуганного Сэмми, толкали его, щипали и давали оплеухи. Клиффорд не прекращал попыток вырваться и броситься на помощь брату. Но тут неожиданно сучилось непоправимое. Рик, увлекшись, толкнул мальчика слишком сильно. Сэмми свалился с крутой лестницы.       Рик и его банда оцепенели, не ожидая такого результата от своих «невинных» приставаний. Воспользовавшись возможностью, Клиффорд, наконец, смог выбраться из-под трех бугаев. Крича, он ринулся к брату. Сэмми лежал на лестничном пролете между вторым и первым этажом. Шея его была неестественно вывернута. Его младший брат уже был мертв.       Крик, полный боли и отчаянья вырвался из его груди. Плача он прижимал к себе безжизненное тело брата, пока вокруг собирались зеваки. Такое замять воспитателям и директору уже было невозможно. Полиция прибыла быстро, начав расследование случившегося. Клиффорд, еле держась, рассказал, что произошло, не надеясь, что виновники получат по заслугам. Был у него уже опыт общения с полицейскими, который не закончился ничем хорошим. Но, как оказалось, несколько воспитанников стали свидетелями падения Сэмми. Они свидетельствовали против Рика и его банды, сообщив об их издевательствах. Ведь от них страдали не только братья Уолтерс.       Расследование подтвердило вину шестерых подростков, участвовавших в этом инциденте. Им были предъявлены обвинения, однако из-за того, что все они были несовершеннолетними, то получили по минималке – пять лет.       Клиффорд был недоволен этим решением. Жизнь его маленького братишки стоила больше, чем каких-то пять лет. Он был потерян и не знал, что делать дальше. Особенно, после похорон брата, которого, к слову, похоронили, рядом со всей остальной семьей.       Когда он лежал на кровати в комнате в детском доме, пялясь в потолок, его голова гудела от мыслей, сердце рвалось наружу от злобы и отчаяния. Все, кого он любил, погибли в муках из-за несправедливости. Жестокий мир забрал у него семью, а взамен оставил лишь ярость, бессильную ненависть и пустую дыру в душе.       Прошли несколько тяжелых месяцев, прежде чем Клиффорд более-менее научился справляться со своей болью. Свыкся с ней. И перестал обращать внимание на странные голоса, что доносились из темноты каждый раз, стоило ему лишь остаться одному в маленькой комнатушке. Они шептали о несправедливости, предлагали помощь в возмездии над обидчиками. Клиффорд держался довольно долго, но однажды его выдержка разрушилась. Это произошло в тот момент, когда Рика и его банду освободили. За смерть Сэма они отсидели всего год, вместо пяти лет. Их отпустили за хорошее, мать его, поведение! Им хватило лишь поболтать с местным психологом, работающим в колонии для несовершеннолетних, чтобы их освободили условно! Это стало последней каплей в чаше терпения Клиффорда.       Хоть в детском доме и был введен комендантский час, но никто не следил, чтобы дети возвращались вовремя. Поэтому, через пару дней после освобождения Рика, Клиффорд без особых проблем пришел вечером на кладбище. Он стоял перед могилами родных до самой ночи, ведь знал, что стоит немного подождать, и они снова придут. Каждый вечер приходили. И сегодня, Клиффорд точно примет их помощь.       – Что ты здесь делаешь так поздно, мальчик? – мягко поинтересовался мужской голос у него за спиной.        Клиффорд обернулся, но никого перед собой не увидел. Но тут словно по волшебству тени от надгробий и деревьев зашевелились, стягиваясь к одному месту, и соединяясь, поднимались в воздух, пока не стали принимать очертания. И вот, спустя мгновение высокая фигура вышла из темноты. Это был мужчина с ярко-красными глазами, похожими на раскаленное железо, широкой челюстью, гладким лицом и короткими темными вьющимися волосами. И хоть на улице и было довольно тепло, на нем было надето длинное черное пальто, скрывающее все тело. Незнакомец улыбнулся ему мягко, почти соблазнительно.       – Пришел попрощаться с родными. – честно ответил Уолтерс, бросив взгляд на четыре небольших надгробия.       – Попрощаться? – прищурившись, мужчина загадочно усмехнулся, подойдя ближе. – Неужели ты, наконец, принял решение, милый мальчик? – Клифф уверенно кивнул, и незнакомец расплылся в широкой улыбке. – Так что же ты хочешь? – цепкий и взгляд вперился в Клиффа, и мальчик взглянул на него в ответ.       От мужчины веяло мощью. Его голос казался спокойным и властным одновременно. Но более всего – знакомым. Именно его он слыша по вечерам среди теней. Взгляд Клиффорда остановился на бледном лице незнакомца. Он догадался, кто именно предстал перед ним.       – Хочу увидеть, как все, кто виновен в их смертях, умерли! – прошептал Клиффорд, и гнев исказил его лицо. – Пусть будут наказаны!       Человек в пальто ухмыльнулся, обнажив острые зубы, довольный ответом.       – Тебе известно, что подобная услуга требует определенной платы? – почти шепотом протянул незнакомец, продолжая прожигать Клиффа пристальным взглядом.       – Я догадался. Поэтому пришел попрощаться с мамой и братом с сестрой.       – А с отцом, значит, не хочется? – дьявол подошел ближе, наклонился, коснувшись плеча мальчика тонкой рукой.       – После сегодняшнего я точно попаду в то же место, что и он. – прошептал Клифф, чувствуя жар, распространившийся по телу от того места, которого коснулась мужская рука.       – Люблю умных людей. – Сатана довольно рассмеялся, запрокинув голову назад. – Особенно тех, которые так быстро принимают решения. Такие вложения всегда самые амбициозные.       Он протянул свою руку к подростку, и тот опустил на нее руку. У мужчины были длинные пальцы с длинными острыми когтями.       – Как это произойдет? Как они умрут? – Клиффорд взглянул прямо в глаза Сатане.       – Ты получишь силу, с помощью которой сам решишь, как именно умрут виновные. И будешь моим навеки.       Клиффорд долго смотрел в лицо мужчины, понимая, что выбор сделан еще задолго до появления этого таинственного гостя. Что он терял в этой сделке? Ничего, кроме угасающей жизни сиротки и пустого будущего. А так у него хотя бы будет хоть какая-то цель. Поэтому Клифф без промедления пожал протянутую ему руку. Вены на руках Сатаны вдруг вздулись и почернели, и эта чернота медленно переходила на руку Клиффорда.       В этот момент его тело охватил жар, словно его запихнули в раскаленную печь. И это пламя выжигало его изнутри, пока вдруг мальчик не почувствовал облегчение и свободу от груза прошлого. Скованность прошла, голова очистилась от тревожных мыслей, появились четкость и ясность. Разрушительная сила бурлила в венах, пульсировала горячей лавой, пропитывала мозг мощным чувством могущества.       Спустя пару дней Клиффорд решил пойти по порядку, поэтому первым в его списке был Льюис Митчелл. И хоть он теперь жил в другом городе, для Клиффорда расстояние теперь было не помехой. Ему даже было не обязательно покидать стен детского дома, в котором он решил остаться. Но соблазн был так велик, поэтому чтобы никто не помешал его плану, он заставил всех жителей детского дома уснуть и исчез из комнаты.       Адвокатишка жил роскошно в своем загородном доме в Индианаполисе. Вот только мужчина был не дома, а находился на работе. И даже несмотря на то, что было уже довольно поздно, он был не один в своем кабинете. Мальчик усмехнулся, вспомнив слова, которые как-то говорили полицейские, о том, что Льюис Митчелл был прилежным семьянином. Ага. Как же. Сейчас поздно ночью этот прилежный семьянин трахал на своем рабочем столе молоденькую девушку. Из того, что Клиффорд знал о его семье и ее окружении, это была Аннабет – лучшая подруга его дочери Лулу. И ей было шестнадцати лет. А вишенкой на тортике было то, что эта самая Аннабет являлась дочерью начальника Льюиса. Сперва план Клиффа состоял в том, чтобы просто убить мужчину, вот только в свете нынешних событий... Он решил разрушить его жизнь до основания. Мальчик переместился в диспетчерскую службы безопасности, внимательно разглядывая каждый экран, и тут его губы расплылись в широкой улыбке. Сегодня был явно его день, ведь отец Аннабет был в своем кабинете... С помощью своих новых сил Клиффорд вызвал у мистера Грэмма парочку слуховых галлюцинаций, заставив прийти в диспетчерскую. Не сразу, но Грэмм увидел нужный экран, на котором было видно коридор с кабинетом Льюиса, в котором горел свет. Мужчине стало интересно, почему же его сотрудник задержался на рабочем месте, поэтому он спустился на пару этажей ниже. А подойдя ближе к кабинету, он услышал стоны и характерные звуки шатающейся мебели. Часть одной из стен, что не попадала в обзор камеры, занимало большое окно. Жалюзи на нем задернуты не были, поэтому у Грэмма был прекрасный обзор на то, как его лучший адвокат, пристроившись за спиной его единственной дочери, с самодовольным и перекошенным от похоти лицом энергично двигал бедрами, вдавливая ее голову в поверхность стола.       Мужчина побагровел от гнева и ярости, и ворвался внутрь, крича и размахивая руками. Льюис, испугавшись отшатнулся назад и, запутавшись в брюках свалился на пол. Грэмм втоптал его в грязь. Разразился крупный скандал, и на этом с адвокатской карьерой Митчелла было покончено. Семья отвернулась от него, жена подала на развод, и его приговорили к пятнадцати годам лишения свободы – прокурор даже вспомнил про недавнее обвинение Мэри-Энн. И все это произошло всего за неделю какую-то неделю.       И только когда мужчина оказался в тюрьме, Клиффорд взялся за него основательно. Насылал видения, галлюцинации, тени, шорохи. Он свел его с ума. Призрак Мэри-Энн представал перед ним каждую ночь таким, каким было ее тело на самом деле – наполовину разложившееся, почерневшее. А запах разлагающейся плоти сопровождал его даже во время бодрствования. Как Льюис ни старался, но бредовые фантазии, навязчивые страхи, паранойя, граничащая с сумасшествием, стали нормой его существования. Тюремщики и заключенные видели его состояние, но ничего не делали. А спустя месяц заключения глубокой ночью Льюис покончил с собой, выколов себе глаза и запихнув карандаши в уши.       Следующими на очереди были Зак Пэрри и Хеймиш Коэн, которые занимались делом об изнасиловании Мэри-Энн. Однако после этого дела они оба получили повышение и переехали. Пэрри стал капитаном в отделении полиции в Канзас-Сити, а Коэн поднялся до заместителя шефа полиции Батон-Руж. И так как они были довольно далеко, и возиться с ними не особо хотелось, Клифф решил сделать все быстро.       Второй жертвой стал Хеймиш Коэн. Мужчина уехал выслеживать сбежавшего преступника в пригород Батон-Руж на северо-западе. Клиффорд следил за ним из тени и дождался того момента, когда мужчина остался один вблизи реки. Мальчик вышел из своего укрытия, держа в руке странный кинжал изогнутой формы и с неровными краями. Он напоминал клык. И когда Хеймиш услышал позади себя шаги, то обернулся. В ту же секунду лезвие угодило точно ему в его грудь. Нависнув над мужчиной, Клиффорд бил медленно, но его удары не были хаотичными, они были продуманны, чтобы все выглядело более правдоподобно. Каждый раз из раны вырывался фонтан густой горячей крови. И пока Коэн был в сознании Клифф остановился, отошел в сторону и щелкнул пальцами. В то же мгновение одним резким рывком из воды выпрыгнул большой аллигатор, стремительно преодолев расстояние между собой и добычей. Массивные челюсти сомкнулись. Потрясенная еще одним неожиданным нападением жертва попыталась вырваться, крича, но тщетно. Аллигатор таскал Хеймиша по берегу ровно до того момента, пока он не испустил двух. И ровно в то же мгновение группа Коэна прибежала на берег, найдя лишь растерзанное тело. А аллигатор в это время быстренько скрылся в темных водах Миссури.       Зака Пэрри он тоже нашел на задании. Мужчина расследовал убийство бездомного на заводе. Недавно там располагалась лаборатория фармакологической компании, но завод закрыли пару месяцев назад. И вот удача – на крыше стояло несколько баков. Но в них была далеко не вода. Когда лабораторию закрыли, баки заполнили опасными отходами, чтобы избежать штрафов. Это были побочные продукты с высокой кислотностью, полученные в результате нарушения уймы экологических норм. От них хотели избавиться потом, при сносе здания, чтобы тайно вывести их вместе с обломками. Баки уже плохо справлялись с задачей – кислота медленно разъедала их. Еще пара недель, и их прорвет к чертям собачьим. А спринклеры в задании были подключены именно к этим бакам.       С помощью галлюцинаций Клиффорд отделил Пэрри от команды, заманив в большое и просторное помещение, которое служило местом ночлежки бомжей. Труп увезли недавно, но подожженная мусорка, стоявшая в самом дальнем углу и служившая им печкой, все еще горела. И когда мужчина намеревался потушить ее, Клиффорд заставил огонь разгореться сильнее. Мусорка опрокинулась на пол. Огонь перебрался на разбросанные по полу газеты, разбушевавшись. Чувствительные спринклеры сработали сразу же. Кислота брызнула с потолка. Помещение оглушил истошный вопль. Сначала Зак почувствовал острый, режущий холод, словно тысячи иголок вонзились в кожу. Затем последовала горячая волна, будто огонь лизнул тело изнутри. Волосы местами начали выпадать, открывая проплешины, покрытые пузырящейся кожей. Капли попадали на лицо, искаженное гримасой боли и ужаса. Кожа начала стремительно краснеть, покрываясь волдырями и ожогами. Коэн пытался прикрыть руками лицо и голову, но каждая попытка лишь усиливала боль. Его глаза слезились, зрение затуманилось, а дыхание стало тяжелым и хриплым. Из носа и рта потекла кровь. Прожженная одежда висела клочьями, словно рваные тряпки, а руки дрожали,. Пальцы скрючились, ногти растворялись прямо на глазах. Подошва на обуви расползлась, обнажая обожженную кожу ступней.       Тяжелые шаги замедлились, ноги мужчины подкосились, тело начало оседать на пол в паре метров от двери. Последнее, что видел Пэрри – собственное изуродованное отражение в лужице кислоты, покрытое ужасными ожогами и шрамами.       Со взрослыми было покончено, и теперь в списке Клиффорда остались лишь шестеро подростков. К тому моменту им всем уже исполнилось восемнадцать, и в приюте они уже не жили. Казалось бы, подобраться к ним теперь было труднее, но нет. Они все также тусовались в одной компании. И собирались все в том же месте – в старом заброшенном автобусе в лесу недалеко от города. На кузове были нарисованы граффити с девицами сомнительной внешности и сцены из фильмов ужасов. В большинстве окон не было стекла, поэтом все они были заколочены досками. Причем не только снаружи, но и внутри. Поздно ночью парни завалились в автобус после того, как буквально час назад разгромили небольшой магазинчик и украли несколько бутылок алкоголя. Клиффорд внимательно следил за ними все это время – вот бы удивился психолог из тюрьмы, увидь, какими делами занимались эти «хорошие» детишки, которых он выпустил.       Внутри повсюду валялись бутылки и банки спиртного, пустые и полные, пакеты с чипсами и другими закусками. В автобусе пахло сигаретами и алкоголем. А еще внутри стоял плотный дым. Все шестеро уже были пьяны. А еще они были под кайфом, поэтому стали довольно легкой добычей.       Щелчок пальцев, и огонь вдруг охватил потолок автобуса. Обдолбанные, парни в панике принялись искать выход из объятого пламенем автобуса. Паника, вкупе с адреналином и затуманенным сознанием, сделала их движения беспорядочными и неуклюжими, из-за чего они пару раз падали в проходе и еле вставали на ноги.       Иан, оказавшись ближе к двери, попытался открыть ее, но ее ручка была уже раскалена и обожгла ему пальцы и отказалась подчиняться. Открыть ее было невозможно – металл расплавился, прочно склеив петли и защелки. Другие подростки поспешили к окнам, думая, что смогут выбраться через них. Но толстые брусья не поддавались, а железные гвозди лишь глубже входили в древесину. Дерек в истерике рванулся к дальнему выходу, однако тепловая волна ударила ему в спину, опаляя кожу. Пытаясь защитить лицо, он прижался к стене, но горячий металл прожег ткань рубашки, впиваясь в плечо. Кевин, поняв, что окна не помогут, бросился к запасному люку на крыше. Дергал и колотил руками, пытаясь освободить ручку, но механизм заклинило от жара, и крышка не сдвигалась ни на миллиметр. Рику пришла идея выбить лобовое стекло. Вооружившись обломком деревяшки, он начал молотить по стеклу, но из-за того, что оно было прочным, на окне только появились мелкие трещины. Мальком присоединился к нему. Камни, металлические обломки, тяжелые предметы оставили на стекле лишь мелкие трещины, но выбить его не удавалось. Каждый удар становился все слабее, пока подростки не осознали всю безнадежность своего положения.       Понимая, что пути наружу нет, они принялись в панике метаться по салону, отчаянно цепляясь за малейшую надежду на спасение. Некоторые прижимались к небольшим щелям между досками, пытаясь вдохнуть свежий воздух, но вместо этого получали лишь дозу едкого дыма и горячего газа. Жар усиливалась, воздух быстро наполнялся дымом и гарью, дышать становилось невыносимо. Пламя лизало окна, обжигая доски. Подростки задыхались, слепли от слез, обильно катящихся из воспаленных глаз. Краска на стенах пузырилась, осыпаясь на головы подростков, кожа на открытых участках покраснела, покрылась волдырями и начала пузыриться, приобретая темно-коричневый оттенок. Их волосы вспыхнули, вызывая дикую боль. Одежда на спине превратилась в горящую ткань. Туфли начали плавиться. Попытки спастись сошли на нет. Обжигая руки и лица, подростки корчились в агонии, сгибаясь пополам от удушливого дыма и невыносимой боли. В панике кто-то сполз на пол, ища защиту от жара, но и там температура была чрезмерно высока.       Огонь поглотил автобус полностью, превратив его в пепел и черные угольки. От подростков остались лишь угольки.       – А ты не плох, пацан. – раздался из тени незнакомый голос, напугавший Клиффа, который все это время наблюдал за пожаром.       – Ты кто? – мальчик обернулся, вглядываясь в тень.       – Аластар. – мужчина вышел из тени, не отводя взгляд от костерища за спиной мальца. – Меня прислали проследить за тобой. – он все же взглянул на мальчика, но уже оценивающим взглядом, и как-то странно ухмыльнулся.       – Нянька что ли? – недовольно выплюнул Клиффорд.       – Представь себе. – Аластар слабо рассмеялся. – Не каждый раз четырнадцатилетка получает такую силу. Я буду учить тебя.       В этот момент лицо мужчины преобразилось, и Клиффорд понял, что перед ним был такой же «человек», как и он.