Point of no return

      Из всех ребят Нэйтену, казалось бы, повезло намного больше, чем остальным. Он жил вместе с семьей в солнечном Лас-Вегасе в Неваде. Но все было не так радужно, как казалось на первый взгляд.       Отец, один из лучших хирургов в местной больнице, который на людях был примерным семьянином, в стенах дома превращался в самого настоящего домашнего тирана. И жена, и сын должны были ходить перед ним на цыпочках и выполнять все его слова.       Тереза с самого детства была довольно кроткой женщиной, а после того, как стал жить с Виктором стала еще и забитой. В прямом и переносном смысле. Из-за этого она даже не смогла уйти от него, после того как на свет появился Нэйтен, хотя прекрасно понимала, что скверный характер мужа затронет и ребенка. Хотя лет до девяти он, правда, не поднимал руку на сына и «воспитывал» его немного по-другому – за каждую провинность сына Виктор избивал жену прямо на глазах у мальчика, и, если тот хоть как-то просил его остановиться, он бил ее сильнее, а потом запирал в темном подвале. Поэтому Нэйтену пришлось быстрее выучить эти правила, чтобы любимая мама не страдала из-за него. Ведь за то время, пока он был маленьким, из-за побоев у Терезы случилось несколько выкидышей.       И даже несмотря на то, что в такой обстановке мальчик жил с самого детства, он был довольно активным и неуклюжим ребенком. Поэтому если на его теле замечали побои, все они были списаны на падения. Вот только с возрастом Нейтен становился все более тихим и скрытным. Он не перестал получать побои от отца. Наоборот, их стало даже больше, ведь теперь Нэйтен перетягивал на себя его гнев и раздражение, направленные в сторону матери. И так же, как и в детстве, после всего этого Виктор запирал сына в подвале. И даже несмотря на то, что Нэйтен уже вырос, каждый раз оказываясь в той кромешной темноте, его сердце бешено колотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу. Холодный, сырой воздух подвала обжигал легкие с каждым судорожным вздохом. Мальчик жался в комок, обхватив колени дрожащими ручонками, и тщетно пытался сдержать рыдания, которые рвались наружу. Во тьме, окутавшей его со всех сторон, он чувствовал себя одиноким и беззащитным, словно маленький зверек, загнанный в ловушку. И каждый раз страх сковывал его тело, не давая пошевелиться.       В подростковом возрасте Нэйтен стал сам калечить себя. Он резал себе ноги и руки – все те места, которые можно было прекрасно скрыть под одеждой с длинными рукавами. Ему нравилось ощущать, как в эти моменты внутри него разрастается пустота, заглушающая любые другие эмоции. Но, к несчастью, каждый надрез приносил лишь мимолетное облегчение, и потом он чувствовал себя потерянным, сломленным, лишенным всякой надежды. Он ненавидел сам себя за то, что не мог справиться со всем, что навалилось на него, и ненавидел мир за то, что тот не мог понять его страданий. Из-за этого он стал замкнутым, избегая общения со сверстниками, боясь, что они увидят синяки на его теле и начнут задавать лишние вопросы.       Как-то раз Тереза помогала мужу собираться на работу, и в тот момент, когда она помогала Виктору застегнуть часы, у них каким-то образом умудрился порваться ремешок. Виктор очень ими дорожил, так как их ему подарил главврач, когда он получил должность главного хирурга, поэтому вышел из себя. И так как в это время Нэйтен был в школе, защитить Терезу было некому.       Вернувшись вечером домой, парень не застал мать дома. Сначала он подумал, что она просто ушла в ближайший магазин, но, когда она не вернулась и через час, он забеспокоился, ведь как оказалось еще, она оставила дома и телефон. Но он пока не хотел сообщать о пропаже матери кому-нибудь. Несколько раз, когда мужа не было дома, она уходила так, чтобы прогуляться немного и развеяться. Нэйтен не интересовался, чем именно она занималась в эти моменты. Самое главное для него было, чтобы мама в эти моменты чувствовала себя хорошо и свободно. И вот, когда даже через два часа мать так и не вернулась, он очень об этом пожалел. Поэтому еще через час, он сообщил об исчезновении матери отцу, и благодаря его связям в вышестоящих органах, буквально через тридцать четыре минуты после его звонка начались поиски.       Тело Терезы нашли через неделю в реке Питман Уош у парка Пекос Легаси в Хендерсоне. И нашла его по чистой случайности какая-то девушка, гуляющая с собакой. Местонахождение тела было странным, ведь этот парк находился почти в сорока километрах от Сан Сити Саммерлин, где жила их семья. Да и плюс ко всему поиски велись не только в Лас-Вегасе, но и ближайших к нему городах: Парадайз, Спринг-Вэлли, Энтерпрайз и Хендерсон. Но самое странное выяснилось чуть позже после вскрытии – воды в легких не обнаружилось, а это означало, что Тереза не захлебнулась. Ее сперва убили и только потом бросили в реку, чтобы благодаря воде замести следы. А заметать было что... Ведь также выяснилось, что ее насиловали, избивали и душили в течение нескольких дней. А из-за того, что тело долгое время пробыло в воде, выйти на подозреваемых так и не удалось.       После смерти Терезы отношения между отцом и сыном почти сошли на «нет». Каждый из них был в своем мирке: Виктор ушел с головой в работу, Нэйтен в учебу, но при этом он продолжал резать себя почти каждый день. А еще он стал боле закрытым и теперь носи исключительно черную одежду. А тому, что Виктор будто бы забыл о существовании сына, парень был очень даже рад. Но расслаблялся он не долго. Садистский характер снова взял над мужчиной вверх, стоило ему только увидеть следы порезов на руках Нэйтена. Мужчина решил проучить его, вот только его методы воспитания изменились. Вместо того, чтобы бить сына теперь он душил его, возвращал в сознание и снова душил. У подростков как раз ходила какая-то новая фишка с удушением. Поэтому постоянной частью гардероба парня стали разнообразные широкие чокеры, которые позволяли скрыть странгуляционные борозды на шее. Как новые, так и старые. И хоть Виктору не нравились такие изменения во внешности сына, мужчина просто закрыл на это глаза, сделав акцент на том, что пока внешний вид парня не вредит репутации их маленькому семейству, он позволит ему так одеваться. Плюс ко всему это наглядно показывало всем насколько подросток страдал из-за смерти матери. Это вызывало у окружающих жалость.       Так они прожили вдвоем в течение нескольких лет. И за это время ничего в их семье не поменялось. Только Нэйтен стал больше времени пропадать из дома и гулять то тут, то там. И благодаря этому он обзавелся некоторыми знакомыми, которые также предпочитали холодные и темные улицы или подозрительные места теплому дому. От таких прогулок Нэтена не останавливал даже тот факт, что после возвращения домой, Виктор наказывал сына в трехкратном размере. Он уже привык к боли, но его радовало, что он скоро поступит в какой-нибудь колледж, где-нибудь в противоположенном краю страны, и навсегда свалит от единственного родителя.       В общем, как-то раз один из уличных знакомых привел Нэйтена в какое-то подпольное казино. Но не сказать, конечно, что казино было каким-то задрипанным, но, естественно, и до Сизарс-пэлас ему было далеко как от Земли до Плутона. Оно было просто... простым. Хотя заходили «золотые» ребята, вот только повторно из них возвращались лишь единицы. В основном посетители тут был такими же простыми, а иногда и даже чуточку хуже.       Однажды, попивая пиво за баром и перекидываясь парочкой слов с довольно симпатичным мужчиной-барменом, Нэйтен невольно стал свидетелем одного очень интересного разговоров между тремя мужчинами, сидевшими за столиком у него за спиной. Он, правда, не хотел их подслушивать, это получилось чисто случайно. Вот только услышанное заставило его кардинально изменило его жизнь, заставив отказаться от будущих планов на жизнь. А еще и изменило отношение к людям. Вернее, к одному конкретному человеку. Совершенно не боясь быть услышанными, те люди обсуждали убийство, совершееное пару лет назад. Из их разговора парень понял, что они убили женщину, которую заказал ее собственный муж. Он заплатил им немаленькую сумму, чтобы эти головорезы сперва несколько дней поразвлекались с ней, и только наигравшись, выкинули ее куда-нибудь. Они так и сделали, поэтому «скинули эту чиксу прямиком в Питман Уош»... Вот тут-то пазл в голове Нэйтена сложился. Его отец заказал собственную жену. И не просто заказал убийство, он заказал, чтобы над ней сперва поиздевались.       После этого момента жизнь Нэйтена покатилась вниз по наклонной с огромной скоростью. И хоть он все также продолжал терпеть побои отца, внутри него кипела ненависть и ярость. Поэтому через пару дней Нэйтен смог затесаться в банду к тем самым отморозкам. И если честно, то ему даже нравилось учинять вандализм и бить кого-то. Так он выплескивал все те эмоции, что плескались внутри. Но иногда все же он даже оттаскивал парней от некоторых жертв. И получалось это у него с такой легкостью из-за того, что он трахался с их главарем.       Кертис Бакли. Бак, так все его звали, был довольно красивым брюнетом двадцати девяти лет. Он держал тату-салон, в котором приторговывал наркотой, и который находился недалеко от бара, где Бак и познакомился с Нейтеном. Кертису сразу понравилась его симпатичное личико и потерянный вид побитого щеночка. По нему сразу было видно, что пацан был нездешним. А что может быть лучшим, чем молодая кровь в их маленьких, но прогнивших кругах. У Бака были небольшие проблемы с контролем гнева, и Нэйтен научился справляться с его заскоками, чтобы заиметь больше... ммм... власти что ли для своих новых планов.       В итоге, спустя полгода этих недоотношений Нэйт смог уговорить банду на новое дело. Убийство отца. Патрик и Оскар, те два отморозка, которые убили Терезу, не видели в глаза своего заказчика, поэтому проблем с убийством отца нового товарища не было.       Они похитили его по дороге домой, правда для этого пришлось еще убить его личного водителя. После этого Виктор оказался на том же самом заброшенном складе, где держали Терезу. Его пытали, избивали и резали.       Спустя пару минут после начала истязаний, Нэйтену надоело, что отец не видел своего палача из-за черной маски на лице, поэтому маску было решено снять. Правда перед этим парень самолично отрезал отцу язык, чтобы он не ляпнул ничего лишнего, ведь Патрик и Оскар не должны были узнать об их семейном родстве раньше времени. Насчет их у него также был план. Одним выстрелом – двух зайцев, как говорится. В их же случае – трех.       Увидев своего сына, мужчина сначала подумал, что его нашли и спасли, поэтому он заплакал от облегчения. Вот только увидев в руках Нэйтена садовый секатор его ожидания разрушились. А Нэйтен, глядя в глаза отца, и замечая, как с каждой секундой в его взгляде появлялось понимание и страх, чувствовал какое-то страшное чувство азарта и возбуждения. Ему не терпелось выплеснуть на отца все свои эмоции, которые копились с самого детства. Поэтому он без колебания отрезал ему большой палец на левой руке, пока Бак, Патрик и Оскар занимались оставшимися конечностями. После того, как его лишили пальцев в ход пошли раскаленные предметы и прочие острые железяки. Мужчина кричал и плакал от боли, но банда не переживала, что их кто-то найдет. Склад находился далеко за пределами города, и на ближайшие сорок километров не было ни одного дома.       Виктор Уильямс умер спустя два часа. Тело расчленили и разложили в пять черных пакетов, чтобы было легче перенести его, а после этого закопали в лесу в заранее подготовленную глубокую яму. Когда пакеты были сброшены, спустя пару секунд следом за ними упали и тела Патрика и Оливера с перерезанными глотками. Кровь из ран хлестала фонтаном, пачкая уже и без того грязную одежду Нейтена и Бака, но это их ничуточки не волновало, ведь рядом был ручей.       Грязные вещи двумя кучками валялись на берегу. Им пришлось даже избавиться от трусов, поэтому в воду Нейтен и Бак заходили абсолютно голые.       Нейтен был под таким диким впечатлением, что его даже не волновала холодная вода, доходившая ему почти до пупка. Вот только руки подрагивали. Но тоже не от холода. Ему все еще не верилось, что он сделал это – отомстил за годы унижения как свои, так и матери. И за смерть своих нарожденных братика или сестричку. И, если честно, то вот парень совершенно не ожидал от себя, что, стоя сейчас голым в воде где-то в ночной глуши, смывая с себя кровь родного отца и двух «друзей» и вспоминая все, то произошло за последние несколько часов, будет испытывать возбуждение. И не то, которое охватило его на складе, из-за которого хотелось совершать те жестокие действия. А то, из-за которого тугой узел внизу живота медленно скручивался, заставляя твердеть вялый член. Нейтен хотел было прикоснуться к себе рукой, но остановился на полпути. Это показалось ему чуточку аморальным... Какой нормальный человек будет дрочить после убийства? Чтобы избавиться от этого наваждения, он шагнул дальше, туда, где вода доставала до середины груди, глубоко вздохнул и тут же с головой опустился под воду. Холод окутал все его тело, помогая очистить разум и остудить горячее желание, что до этого было готово растечься по венам бурным потоком. Параллельно с этим, он быстро водил по телу руками, стирая темно-красные разводы с кожи, и шебуршил волосы.       Когда воздуха стало не хватать, он вынырнул, тут же делая глубокий вздох. Легкие обожгло холодным воздухом, отчего Нейтен тут же закашлялся. Отдышавшись, он небрежно зачесал мокрые волосы пятерней назад. Отец уже лежал в могиле, поэтому их уже было можно постричь. Почему-то он решил поддаться тому дурацкому суеверию, которое услышал, кажется, от команды футболистов их школы – не стричь волос до победы в игре. Поэтому сейчас его черные волосы неприятно щекотали плечи, только усиливая табун мурашек, что бегал по коже из-за ветра.       Но тут Нейтен почувствовал, как его медленно омывает холодная вода от чужого медленного движения за спиной. А спустя секунду в паре миллиметрах от него остановился Бак. И его, в отличие от Нейтена, ситуация ничуточки не смущала. Об этом свидетельствовал кончик твердого члена, что упирался парню в поясницу. Без каких-либо слов Бак помедлил пару секунд, а после подошел к парню ближе, но не вжимаясь в него бедрами. Он медленного подвигал ими из стороны в сторону, щекоча головкой влажную кожу поясницы и бедер. Нейтен же в это время молчал и тяжело дышал через нос, пытаясь не поддаваться умелым манипуляциям со стороны Бака. Вот только его собственный член реагировал, подрагивая и твердея, каждый раз, когда чужой орган дотрагивался до него сзади.       Бак отошел чуть в сторону, вставая полубоком справа от Нейтена, но оставаясь позади. Он действовал медленно, будто боясь спугнуть подростка. Это был не первый их секс, конечно, но сегодня Кертису хотелось действовать немного по-другому, ведь мальчик хоть и не показывал, но был в подвешенном состоянии.       Левой рукой мужчина мягко обвил его торс и опустил на бедро, поглаживая влажную кожу под водой, а вот правой он обхватил член Нейтена, чуть сжал, заставляя парня перед собой вздрогнуть. Нейтен тяжело задышал, прикрыв глаза, и Бак, усмехнувшись, потер головку большим пальцем, надавливая на нее, и начал медленно водить пальцами по члену, крутя ладонью, чувствуя, как постепенно член Нейтена наливается кровью, удлиняясь и выпрямляясь. Желание постепенно перекрывало все предрассудки, что витали в этой красивой молодой голове.       Но стоило только Нейтену не сдержат возбужденный стон, Бак резко развернул его себе лицом. Лицо мальчика было красным, словно спелый помидор, а взгляд мутным от возбуждения. Нейтен глядел на него в ответ из-под полуопущенных ресниц. Хоть и было холодно, но внутри он весь горел в предвкушении. Бак это видел и чувствовал ладонью, что все еще сжимала член. Поэтому с его лица не сходила плотоядная ухмылка, из-за которой у парня подкашивались коленки от предвкушения.       Нет. Нейтен не считал себя геем. Ему нравилось трахать девчонок точно также, как и чувствовать чужой член в заднице или во рту. А может ему нравилось, что это был именно Бак. Он был его первым мужчиной-партнером. Тело его любовника было шикарным: высокий, широкие плечи, мускулистые и твердые руки с выпирающими венами, твердая накачанная грудь, сильные ноги, широкие бедра, твердый торс с шестью ярко выраженными кубиками и рельефные мышцы. С первого взгляда казалось, что это был такой себе качок на стероидах, но судя по некоторым фоткам, которые Нейтену удалось увидеть, природа и так не обделила его фигурой Апполона. А Бак просто не гнушался часами сидеть в зале, поддерживая и улучшая свои физически данные. Не сказать, что Нейтен был и считал себя дрыщом. Для подростка его фигура была вполне обычной – не хлюпик, но и не спортсмен. Что-то среднее. Вот только на фоне Бака он казался щуплой мелюзгой.       Бак довольно улыбнулся, словно чеширский кот, а потом вдруг нырнул под воду, придерживаясь за бедра парня. А спустя секунд Нейтен громко застонал, когда член оказался в тепле чужого рта.       Бакли не давай подростку трахать себя в задницу – он же не баба какая-то. Но зато он делал просто охренительные минеты своему мальчику. Сосать он умел и любил. Он делал это так, будто во рту у него был не чужой хер, а вкусный сладкий леденец. Горячий язык скользил по всей длине, задевал уздечку. Бак двигался медленно, вбирал член полностью, жадно посасывая.       Отдавшись ощущениям, Нейтен запрокинул голову, глядя в черное небо и постанывая. Сердце в груди было готовы вырваться наружу. Руками он уже вцепился в жесткие волосы, надавливая на голову каждый раз, когда чувствовал, как пальцы по несколько раз стискивали бедра. Сигнал от Бака, что всплывать он еще не был готов. Дыхалка у него также была отменная. И хоть желание двинуться навстречу горячему рту и засадить по самые яйца было велико, Нейтен сдерживался. Он знал, что отсасывать под водой было трудно, поэтому довольствовался таким темпом.       Разрядка была близко. Нейтен дышал словно бежал несколько километров, пальцы в волосах сжались сильнее, намекая любовнику о скором финале. Но Бак и так чувствовал, как часто стал пульсировать член в нетерпении выплеснуть сперму ему в глотку. Но тут с губ Нейтена сорвался разочарованный стон, и в то же мгновение Бак вынырнул, жадно глотая воздух и одновременно облизывая губы. Нейтен недовольно насупился, но вместо ответа мужчина только схватил парня за руку и повел к берегу, к мелководью. Из-за сопротивления воды, шли они медленно, но это не мешало возбужденному до предела члену бить по животу при каждом шаге. Возбуждение бушевало в теле, вот только этой небольшой прогулки хватило, чтобы утихомирить дружка и отстрочить оргазм.       Когда вод стала доставать Баку до колен, он резко развернулся, перехватил парня за плечи и впечатался в его губы, жадно сминая их. Нейтен вжался в него, схватившись за мощные бицепсы, и ответил на поцелуй, покрутив бедрами. Два члена медленном терлись друг о друга, набирая силу.       Резко отстранившись от Нейтена, Бак надавил ему на плечи, выразительно выгнув бровь. Нейтен понял, что от него хотели, поэтому послушно опустился на колени. Перед глазами оказался большой мокрый член. Такой же большой и мощный, как и его владелец. Облизнувшись, подросток нежно чмокнул мокрую головку, слизнул жидкость, сочившуюся из нее, и медленно заглотил член до середины, тут же услышав хриплый полурык. Получив это одобрение, Нейтен энергичнее задвигал головой, параллельно играясь руками с яичками, наполненными спермой. Они не трахались уже около пяти дней, поэтому скопилось там не мало. И от мысли, что скоро весь этот запас окажется в нем, Нейтен завелся не на шутку. Возбужденный член трепыхался в воде, покалывая и требуя к себе внимание, поэтому он захотел прикоснуться к себе. Вот только мужчина, поняв его намерения, перехватил его руки и поднял вверх. Нейтен протестующе замычал от недовольства и захотел отстраниться, но Бак резко дернул бедрами, вогнал член по самые яйца и так и замер на пару секунд, утыкаясь головкой в горячую глотку. Нейтен был прижат лицом к паху, из-за чего кучерявые короткие жесткие волосики щекотали лицо. Подросток закатил глаза, задыхаясь. Но тут член покинул его рот, парень только успел глубоко вздохнуть, как он снова вторгся внутрь. И снова до основания, но на этот раз не останавливаясь. Мужчина с остервенением двигал бердами взад-вперед, вгоняя член по самые яйца. Он знал, что его мальчик любил погрубее, поэтому уже не сдерживал себя, войдя в раж. Нейтен тоже втянулся и подстроился под ритм, успевая делать даже малюсенькие вздохи. Налитый член был таким большим, что приходилось сильно растягивать губы. И хоть Нейтен отсасывал ему не в первый раз, но он каждый раз поражался его размерам.       Волны удовольствия растеклись по всему телу. Бакли потянул руки парня себе за спину, заставляя его наклониться вперед сильнее и, не выдержав столь интенсивную стимуляцию, спустил ему прямо в горло. Перед глазами поплыли звезды, а тело разомлело, поэтому он отпустил руки любовника и зарылся пальцами ему в волосы.       Нейтен, снова вжатый лицом в пах, довольно замычал, ощущающая как в горло выстрелила мощная горячая струя. Он вцепился пальцами в бедра мужчины, оставляя на них царапины. Нейтен постарался проглотить все, вот только из-за обилия семени он задыхался, захлебывался и давился. Сперма вперемешку со слюнями вытекала изо рта, стекала по подбородку и капала в воду. Возбуждение настигло и его. Парень задергал бедрами и излился в воду.       Бак мягко дернул его за волосы одной рукой, заставляя запрокинуть голову назад и взглянуть на него. Второй рукой он надавил ему на покрасневшие губы. Нейтен послушно открыл рот и высунул язык, демонстрируя остатки белой вязкой жидкости, глядя на него с неутихающим возбуждением.       – Мне так хотелось показать это твоему папаше.... – хриплым голосом Бакли самодовольно усмехнулся и сильнее прошелся большим пальцем по его нижней губе, как бы случайно проталкивая его внутрь. – Как ты с радостью принимаешь меня. Пока парни разделывались с ним.       Тихий, рыкающий, но сексуальный голос мужчины будоражил Нейтена, поэтому он в ответ игриво провел по чужому пальцу языком. Сейчас эта мысль пришлась парню по душе, хотя буквально пару минут назад ему было стыдно даже самоудовлетвориться после содеянного. Жаль только, что уже было поздно...       – Давай представим, что твой папочка смотрит сейчас на нас, неважно куда он попал... – мужчина засунул указательный и средний пальцы ему в рот, заставив облизать их.       Нейтен сделал это, причмокивая и блаженно прикрыв глаза, соглашаясь. Он был готов на все, лишь бы мужчина не прекращал. Оба прекрасно знали, что каждому из них было мало. И эти действия только раззадорили их. Нейтен встал на ноги. Не без помощи любовника, конечно, а то они уж больно сильно затекли. Повезло что хоть дно было песчаным, а не каменистым, иначе болеть его коленкам несколько дней.       Мужчина снова привлек его к себе и стал целовать его шею. Одной рукой он отодвинул упругую ягодицу, а потом без всякого предупреждения и подготовки резко вошел пальцами сзади. Тяжело дыша и постанывая, парень протиснул руки между телами и стал надрачивать оба члена, сжимая чуть сильнее каждый раз, как длинные пальцы резко вторгались внутрь слишком глубоко. Нейт недовольно зашипел от легкой боли и острого желания почувствовать в себе нечто больше, чем пальцы, поэтом он призывно похлопал мужчину по руке, сжимающей ягодицу, одновременно с этим дернув бедрами.       Дважды намекать Баку не было необходимости. Пальцы тут же покинули подростка, и не успел он даже пикнуть, как Бакли с легкостью подхватил его под бедра, подняв словно пушинку, и понес обратно на глубину, теперь терзая губами грудь Нейтена, что так удачно оказалась у его лица. Парень извивался от ласк, зарываясь пальцами в волосы своего любовника, и тяжело дышал.       Бак опустил парня в воду, что снова доставал ему до пупка, и резко развернув спиной, прижал к своей груди. Нейтен понимал, что должно было произойти дальше, поэтому задержал дыхание в ожидании большого и толстого члена в изнывающей заднице. Ждать ему предстояло не долго. Горячая, исходящая смазкой головка резко толкнулась внутрь, и кольцо мышц с радостью приняло ее в себя. Слова Бака о том, чтобы предстать в столь озабоченном и развратном виде перед отцом, возбудили мальчишку. Он тут же двинул назад бедрами, насаживаясь до конца. Два протяжных довольных стона раздались в унисон.       Нейтен запрокинул голову назад, начал насаживаться быстрее сам. И вдруг, член его любовника уткнулся в простату. Подросток дернулся и простонал, а Бак, победно ухмыльнувшись, начал двигаться, входя под тем же углом, крепко держа паренька за бедра одной рукой. Вторую он переместил на грудь и сжал сосок двумя пальцами, отчего Нейтен вскрикнул, сильно вильнув бедрами, прокатившись на члене. Вода плескалась вокруг них.       Оба задохнулись от острых ощущений. С каждым новым движением их ритм ускорялся, а стенки кишечника снова подстроились под размер этого гигантского члена. Рука Бака с груди Нейта медленно опустилась вниз. Почувствовав давление на члене и жар от горячих пальцев, парень задергался, желая доставить себе больше удовольствия и углубляя проникновение.       Мужчина наклонился ниже к Нейту и стал шептать ему всякие пошлости на ухо, не переставая дрочить. А парень только громко стонал от удовольствия, заставляя стенки сильнее сжиматься вокруг таранящего его члена.       Когда оба почти сорвали голос, Бак несколько раз резко и со всего размаху всадил член, почти вытаскивая его из дырки, а потом вогнал по самые яйца. Он умудрился как-то изловчиться, из-за чего твердая головка снова уткнулась точно в простату. Нейтен взвизгнул от пронизывающего все тело чувства под хриплый стон. И в тот момент, когда теплое семя бурно заполняло кишечник, Нейтен изливался в руку мужчины, что со всей силы сдавила возбужденный орган. Они простояли так несколько минут, приходя в себя, а потом Бак отстранился, выходя из любовника. Потеряв опору, Нейт наклонился вперед и оперся руками на коленки, пытаясь отдышаться, но выставляя зад на обозрение мужчине.       Бак тут же опустил взгляд на круглую попку, не желая лишать себя такой удовольствия, и самодовольно ухмыльнулся. Из разработанного ануса обильно вытекала сперма, смешиваясь с водой. Позволив себе напоследок небольшую шалость, мужчина всунул в дырку два пальца и стал медленно шевелить ими, иногда вытаскивая. Нейтен стал что-то недовольно бурчать, не смея менять положение, пока Бак сам вызвался почистить его внутри. Не хотелось бы пачкать новую и сухую одежду спермой. Ему не хотелось херову тучу времени тащиться до города в новой одежде, пока из задницы вытекало чужое семя.       О пропаже отца Нейтен заявил этим же вечером. Естественно, его как единственного наследника состояния отца, записали в подозреваемые. Но парень заранее позаботился об алиби. Он нашел паренька схожего телосложения и внешности, нарядил его во все черное и отправил в клуб. Около сорока человек подтвердили, что всю ночь Нэйтен Уильямс тусовался вместе с ними.       По мере поиска Влада всплыла правда и о том, что он вытворял с покойной женой и сыном. Нейтена, уже как жертву домашнего насилия, затаскали по слушаньям, психологам, и даже показывали психиатрам.       Мужчину объявили в розыск, посчитав, что он, испугавшись, что правду о смерти жены раскроют, просто сбежал. Но чтобы получить наследство, его отец должен был быть официально признан мертвым. В один из вечеров через пару недель после пропажи отца, Нейтен сидел все в том же подпольном казино, и ему на помощь пришел красавчик-бармен. Аластар предложил найти козла отпущения, на которого можно было скинуть убийство Влада. Нейтен обещал подумать над кандидатурой. Нужно было действовать, но было не легко выбрать того, кто понесет наказание за его действия. Вокруг было полно преступников похуже, на которых можно было скинуть это. Но даже среди них нужно было выбрать того самого – худшего из худших.       После казино Нейтен все же решил зайти к Баку, чтобы посоветоваться, ведь тот знал всяких отморозков куда больше. У того в доме проходила небольшая сходка, на которую парень идти сперва отказался. А теперь ему нужна была помощь мужчины. Народу внутри было немного, но зато почти все они были уже хорошенько поддатые и совершенно не обращали внимание на молоденького парня. Столики были заставлены всякими бутылками и пакетиками с белым порошком.       Громкий смех Бака раздался откуда-то из недр дома, поэтому парень поспешил туда. Но встав за стеной, попивая холодное пиво из банки, Нейтен услышал, как его мужчина изливал кому-то душу. Бак был под кайфом, и с легким смехом говорил о том, что он на самом деле знал о делах каждого своего подчиненного, и он прекрасно знал, кто за какое дело брался. Тут Нейтен притаился и стал внимательно прислушиваться – подозрения заскребли на душе. Но тут сердце парня болезненно сжалось, стоило только Баку сказать, что он взял парня под свое крыло из-за жалости. Он сам вырос без матери, поэтому знал, что это такое. А потом он и сам не заметил, как стал испытывать к мальчугану более теплые чувства.       Бакли знал, что именно его банда убила мать Нетйена. Знал, что с ней делали, пока она находилась на том складе. Знал, и продолжал трахать ее сына, будто не имел к этому совершенно никакого отношения. И к своему ужасу, Нейтен понял, что он бы простил Бака за молчание и сделал бы вид, что этот разговор он не слышал, если бы тот раскаивался в содеянном, ведь и он тоже полюбил мужчину. Но Бакли говорил обо всем так легко и спокойно, без всякой вины и сожаления в голосе, что любовь внутри подростка тлела с каждым небрежным словом, слетавшим с уст мужчины. Он даже посмел кинуть несколько похабных слов о его матери. Это стало последней каплей. Нейтен пулей вылетел из дома и помчался в сторону казино, съедаемый обидой и предательством.       Он выбрал…       Вернее, козел отпущения сам предоставил ему себя на блюдечке, даже не оставляя выбора для размышления.       Нейтен так несся по улицам, что оказался в казино через пятнадцать минут после того, как покинул дом своего бывшего. Хотя обычно на это уходило в два раза больше времени. Ему повезло – Аластара он встретил прямо в подворотне. Мужчина, прислонившись спиной к стене, спокойно курил. Взглянув на запыхавшегося Нейтена он даже не удивился, увидев его так скоро. У Нейтена даже сложилось впечатление, что мужчина ждал его. Хотя это было невозможно...       – Ну, так ты решил? – деловитым тоном поинтересовался Аластар и, с некой ленцой оторвавшись от стены, закинул окурок точно в мусорку.       – Кертис Бакли. – тут же слетело имя с губ Нейтена.       И вот снова! Бармен даже бровью не повел, хотя любой другой бы удивился, услышав это. В казино все знали, что Бак и Нейтен были... мммм... парой. А тут один, просит обвинить в убийстве второго... Даже несмотря на то, что мужчина и принимал в нем косвенное участие.       – Отлично, но с этого момента ты будешь работать на меня. – с усмешкой произнес Аластар и протянул парню руку.       – Согласен. – не раздумывая, парень хотел было пожать мужчине руку, как тот резко убрал ее.       – Это сделка с дьяволом, малыш. – каким-то странным тоном произнес Коллинз, глядя ему в глаза.       Нейтен закатил глаза от нетерпения. Он надеялся, что это не подстава, и что сейчас его собеседник не начнет какую-нибудь нудную лекцию о добре и зле. Только этого ему не хватало!       – Да-да, давайте только без этих фразеологизмов. – рассерженно фыркнул парень.       – Нет. Ты не понял. Я абсолютно серьезен. – усмехнулся Аластар и снова вытянул вперед руку, но уже ладонью вверх.       Нейтен скептически выгнул бровь и опустил взгляд на мужскую ладонь. А спустя мгновение от испуга отшатнулся на шаг назад, продолжая пялиться на чужую руку. Там на раскрытой ладони словно по волшебству стали проявляться тонкие порезы, образующие цельный рисунок. Это была перевернутая пентаграмма, в которой такими же тонкими кровоточащими линиями была изображена козлиная голова.       Пацан дураком не был, поэтому легко понял, что к чему. Огонек страха вспыхнул где-то глубоко в груди, но тут же потух, стоило только голосу Бакли всплыть в голове. Задвигая в самый дальний угол голос разума и совести, что пытались сыграть на их отношениях, парень все же пожал мужчине руку.       Уголки губ Аластара приподнялись вверх, и он пожал руку в ответ, крепко вцепившись в нее пальцами. Нейтен вскрикнул и одернул свою руку, зашипев от боли. На его правой ладони начала медленно проявляться точно такая же пентаграмма, как и у Аластара. Ее словно вырезали острым клинком, поэтому кровь медленно крупными каплями стекала на асфальт.       На следующий день Бакли арестовали. На него повесили не только зверское убийство Терезы и Влада, но и убийство двух его товарищей. Его ждал электрический стулу. А Нейтен, получив наследство, свалил из родного горда вместе с новым знакомым.