Деформация ткани смерти

Шаркая подошвами начищенных ботинок по гулкому паркету, мужчина среднего роста вошел в дом, будто входил в саму тишину. Каждый звук отдавался эхом, нарушая спертый воздух, настоянный на пыли и ожидании. Руки, до боли стиснутые в глубине карманов, казались чужими. Его силуэт, выхваченный тусклым светом одинокой лампы, был угловат и напряжен, словно высечен из тени. В каждом его шаге, в каждом приглушенном стуке ботинок читалось предчувствие чего-то неясного, но неизбежного. В зубах он держал сигарету, из которой тонкой нитью выходил дым. Немного поправив свои темные очки, мужчина стал осматриваться вокруг. Обстановка в доме была неспокойной. Вещи разбросаны, стены измазаны в чем-то, а грязные следы ботинок вели прямиком в подвал. «Уже тринадцатый случай за несколько дней…», -вздохнул Шанс, прикуривая сигарету, и стал медленно подходить к выбитой двери. Он является частным криминалистом, мастером своего дела. Безусловно, почти каждый в городе знает его благодаря успешному продвижению в карьере. И это не с проста. «Да, думаю, Вам стоит взглянуть снова.», -произнес его коллега, взглядом указывая на комнату. Шагнув через порог, криминалист словно нырнул в густой, прогорклый кисель запахов: застоялой крови, разлагающейся плоти и дезинфекции, тщетно пытающейся перебить смрад смерти. Воздух был тяжелым, липким, оседающим на коже мерзким налетом. Он проигнорировал порыв тошноты, привычный рефлекс, задавленный годами работы на скотобойне человеческих судеб. В центре комнаты, уродливым узлом скрученного мяса, лежал труп. Пульсирующая липкость темной жидкости, излившейся из зияющей раны в животе, блестела в лучах лампы. Обезличенное лицо, распухшее и багровое, было облеплено мухами, пирующими на влажных веках и полуоткрытом рту. Запах гниения, усиленный жарой, проникал в поры кожи, разъедая изнутри. Шанс достал из сумки набор инструментов, ощущая, как холодный металл касается вспотевшей ладони. Приблизившись к телу, он краем сознания отметил рой опарышей, копошащихся в ране, словно голодные личинки, выгрызающие себе дорогу в преисподнюю. Он заставил себя сосредоточиться, отстраниться от мерзкого зрелища и зловония, чтобы хладнокровно собрать необходимые улики. Это был всего лишь еще один фрагмент головоломки, сложенный из боли и отчаяния. «Прошли примерно сутки. Как и прошлые жертвы он был убит топором. Причем… он долго мучался, судя по всему. Не важно. Передайте дело дальше, я собрал нужные улики», -отмахнулся парень, вставая с корточек. «Стой… те, а у Вас есть какие-то мысли по этому поводу?», -поинтересовался коллега, положив руку на плечо Шанса. «Сейчас нельзя ничего сказать наверняка. Скоро все обязательно прояснится» Верил ли он в эти слова? Нет. Это дело уже было сложным только потому, что у них не было никаких зацепок кроме топора и следов от ботинок. Безусловно, дальше — больше. Но как скоро наступит это «дальше»? Собрав все свои вещи, Шанс поспешно удалился из команды, наконец вдыхая свежий воздух. На место уже прибыли другие специалисты, так что ему не осталось ничего другого кроме как поделиться мыслями со своим приятелем, по совместительству коллегой. «Это случилось примерно в пять утра. Орудие — топор. Мужчина высокого роста и крепкого телосложения. Ничего нового с прошлого раза.», -спокойным голосом отметил Шанс, докуривая сигарету. Коллега, стоящий напротив, безмятежно просвистел. «Да уж, ситуация хуже некуда. Похоже, у нас новый серийник. Я попаду в историю?», -саркастично произнес Шедлетский, но осознав всю серьезность ситуации неловко потер затылок. «Ты серьезно?», -выдохнул Шанс, устало сняв очки и потирая переносицу, «В общем, отнеси улики на мед. экспертизу, у меня есть одно дело.» «Да-да, конечно, без проблем. Выглядишь так, как будто не спал год, так что даже если ты собрался просто раскумариться дома, то я тебя прикрою.», -мягким жестом Шедлетский положил руку парню на плечо, кивнув. «Да, спасибо, Шед», -на прощание поблагодарил Шанс и спокойным шагом покинул дом. Опустевшая улица лежала в хаосе, словно зверь растерзал ее в ярости. Повсюду валялись обломки: сорванные крыши домов, сломанные деревья, перевернутые машины, все это было разбросано как игрушки, выкинутые из коробки. Торчащие из земли корни вырванных с корнем деревьев напоминали скрюченные пальцы, тянущиеся из могилы. Фонари, чудом уцелевшие, мигали, бросая причудливые, пляшущие тени, превращая и без того искалеченный пейзаж в кошмарную сцену. Ветер, хотя и стихший, все еще завывал, словно раненый зверь, разнося обрывки фраз и стонов, непонятные и пугающие. Шанс достал из кармана пачку сигарет и зажигалку. Перед тем, как достать одну цигарку он погрузился в свои мысли. Его взор его был устремлен в никуда, к горизонту, где стерлись границы между пеплом и небом. Мир вокруг перестал существовать, растворившись в густом тумане сознания. И вдруг — удар. Холодный, пронизывающий поток ветра хлестнул по лицу, точно ледяной плетью. Он встряхнул его, вырывая из цепких объятий меланхолии. Шанс вздрогнул, словно очнулся от кошмара. Резкий холод проник сквозь прохудившиеся одежды, напоминая о реальности, о теле, о боли. Закурив сигарету, он медленным, но решительным шагом направился в сторону своей машины. Недорогая черная иномарка отражала свет от сломанного фонаря. Сев в нее, парень невольно расслабился, удобно устраиваясь на привычном кресле. Руки Шанса крепко сжимали оплетку руля, костяшки пальцев побелели от напряжения. Машина ревела как раненый зверь, пробираясь сквозь хаос разрушенных улиц. Лобовое стекло, изрешеченное мелкими трещинами, делало пейзаж еще более сюрреалистичным, искажая очертания города. Каждая кочка отдавалась болью в пробитом сиденье, каждая выбоина — грохотом металла, который эхом отдавался в пустом салоне. Парень смотрел вперед, сквозь пелену пыли и обломков. . За каждым поворотом его ждал непредсказуемый ландшафт — завалы обломков, оборванные провода, затопленные участки дорог. Шанс объезжал препятствия с холодной расчетливостью, чувствуя себя пилотом, прокладывающим путь сквозь минное поле. Его лицо было спокойным, взгляд — усталым. Усталым от этого всего. Через немые 20 минут машина остановилась возле нового кафе. Его открыли только полгода назад, а парень был тут уже постоянным гостем. Он заходил сюда пролетом если находилась свободная минутка. Как и сейчас. Когда тот толкнул скрипучую дверь, его обдало волной тепла и уюта, словно попал в объятия старого друга. Снаружи — серое небо и промозглый ветер, а здесь — приглушенный свет, мягкое потрескивание поленьев в камине и аромат кофе, смешанный с запахом свежей выпечки. Запах был главным впечатлением: насыщенный, густой, обволакивающий. Кофе, конечно, правил бал — горьковатый, с оттенком карамели и шоколада. Но к нему примешивались нежные нотки ванили из свежих булочек, корицы, и едва уловимый аромат алкоголя. Интерьер был эклектичным, уютно обжитым, словно собирался годами. Деревянные столики и стулья, покрытые потертыми скатертями в цветочек, казалось, помнили сотни историй. На стенах висели старые фотографии в рамках, пожелтевшие от времени, наивные картины, написанные, судя по всему, местными художниками, и зеркала в кованых оправах, отражающие приглушенный свет ламп. Полки вдоль стен ломились от книг — от классики до современных бестселлеров. Книги, казалось, были живыми свидетелями времени, впитывая в себя истории посетителей и отдавая взамен свои собственные. В целом, атмосфера была домашней и непринужденной. Здесь люди не торопились, наслаждаясь каждым моментом. Это было место, где можно было укрыться от жизненных невзгод, согреться душой и телом, и просто насладиться моментом тишины и покоя в окружении приятных запахов и потрепанных временем вещей. Удивительно, что сейчас здесь не было ни одного посетителя кроме самого Шанса. Присев за ближайший столик, парень терпеливо ждал, пока к нему подойдет официант чтобы взять заказ. Он даже не стал смотреть меню, ведь постоянно берет одно и то же. Через пару минут к нему быстрым шагом подошел официант. Он был одет просто, но опрятно. На нем была светлая рубашка с засученными рукавами, из-под которых можно было заметить небольшие ожоги. На левом кармане, немного криво, была вышита монограмма с названием кафе — переплетенные буквы, стилизованные под кофейные зерна. Брюки у него были темно-коричневые, из плотной ткани — возможно, вельвет, немного вытертый на коленях. Видно, что они повидали виды, но тщательно выглажены. Поддерживал их простой, черный ремень с массивной, но поблекшей пряжкой. Поверх рубашки на нем был надет красный фартук из плотного хлопка с двумя большими карманами спереди. Карманы были набиты ручками, блокнотом и, судя по всему, сдачей — они слегка оттягивали фартук вниз. На одном из карманов виднелось маленькое пятно от кофе, небрежно вытертое, но все равно заметное. Слева на фартуке можно было увидеть бейджик с его именем — Эллиот. На ногах у официанта были старые, но хорошо начищенные, черные туфли. Они были явно разношены, и кожа на них пошла мелкими морщинками, но, тем не менее, выглядели ухоженно. Видно, что молодой человек заботится о своей одежде, несмотря на ее простоту и изношенность. Блондинистые, средней длины волосы были заплетены в неаккуратный низкий хвост. Из-за слегка кудрявой структуры некоторые пряди выбивались и свисали на лицо, и парню приходилось постоянно прятать их за ухо. В целом, официант был олицетворением этого кафе: домашний, не проделанный под идеал, но в то же время опрятный и непринужденный. «Извините за ожидание… Ох, Шанс это ты. Добрый вечер, тебе как обычно?», -безмятежно, с легкой улыбкой на лице Эллиот взглянул на парня, как будто был рад видеть его больше, чем остальных посетителей. Но, возможно, это из-за того, что Шанс является постоянником и пока не стремился разрушить здесь что-нибудь. «Добрый… Да, спасибо большое.» Кивнув, блондин стремительным шагом направился в сторону стойки и буфета. Через пару минут с той стороны послышался порицающий, знакомый голос. «Ты опять стырил бутылку виски с барной стойки? Нет, сил моих больше нет! Если ты бармен это не значит, что ты можешь нагло напиваться на рабочем месте. Так еще и в хлам! Живо иди домой пока не натворил делов, я тебя подменю, так уж и быть…» Спустя некоторое продолжительное время из-за стойки показался Эллиот с подносом, на котором находился заказ парня. «Ваш заказ… Эспрессо, булочка с маком и… комплимент от заведения за ожидание — тирамису», -аккуратно поставив это все на стол, блондин кивнул и собирался уже уходить обратно, как вдруг почувствовал как его осторожно потянули за фартук, и обернулся. «Спасибо. Это… Не хочешь присесть, поговоть о чем-нибудь?», -неуверенно поинтересовался Шанс, отпустив руку, пока не осознал, что только что сказал, «Э, нет я не настаиваю, понимаю, ты можешь быть сейчас занят, просто, эм… ладно, извини, забудь» Жаркая волна стыда затопила его лицо. Предложить малознакомому официанту просто посидеть, поговорить? Как жалко это звучало. Как отчаянно. Бормотание о «забудь» и «извини» вырвалось само собой, как рефлекс, как попытка спрятаться за фальшивой беззаботностью. Он отмахнулся, почти грубо, надеясь, что этот жест сотрет не только неловкость момента, но и саму причину этой неловкости — его собственное щемящее одиночество. Он отвернулся к окну, стараясь не смотреть в сторону официанта. Он представлял, как парень сейчас уйдет и будет смеяться над ним с коллегами, обсуждая его странное предложение. Он чувствовал себя виноватым, одиноким и, что самое страшное, каким-то жалким. Сердце Эллиота кольнуло неожиданной жалостью. Мужчина, сидевший за столиком у окна, казался таким потерянным.Когда он предложил «посидеть и поговорить». Сначала, конечно, вспыхнуло легкое недоумение. подобные предложения от посетителей он никогда не получал. «да ну к черту», -подумал про себя Эллиот, кивнув. «У меня все равно смена закончилась. Могу посидеть, не волнуйся». Он подтащил стул и сел напротив. Шанс удивился и слегка прибодрился. Это было очень неожиданно, он даже не знал, что сказать, ведь он не привык начинать разговор. Тем более с кем-то, с кем был малознаком. «Эм… Что у тебя там произошло, пока я ждал заказ?», -поинтересовался парень, указывая на барную стойку. «Ох, это наш бариста. Решил, что может воровать алкоголь и напиваться в хламину на работе. Я столько раз ему говорил, что если начальница узнает, то ему не поздоровиться. А ему — хоть бы хны! Понимаешь? Бармен то он великолепный, да и человек неплохой, но эта его черта так раздражает. Вот мне и приходится иногда его подменять, хотя напитки я не очень хорошо умею делать». Все это Эллиот рассказывал очень эмоционально, от чего Шанс слегка улыбнулся, глядя на него. «Да уж… У меня бы на твоем месте лопнуло терпение. Ты очень терпеливый, так ведь?» «Я? Не знаю даже. Когда-нибудь настанет день и я эту алкашку знаешь, куда ему залью!» Шатен тихо усмехнулся, теплым взглядом окинув Эллиота. В его компании было что-то теплое и утешаюшее, что за десять минут подняло Шансу настроение. Всего десять минут. Десять минут разговора, и словно пелена спала с глаз. Лицо мужчины, до того измученное и печальное, теперь озаряла легкая улыбка. Слова официанта, простые и искренние, действовали как бальзам на израненную душу. Он не говорил ничего особенного, не предлагал решений, просто слушал, иногда вставляя короткие реплики и свои взаимные переживания. «Слушай, а где ты, кстати, работаешь?», -поинтересовался Эллиот спустя полчаса их разговора о жизни, погоде, увлечениях и тд. «А, я работаю криминалистом. Думал, меня многие в этом городе знают в лицо, вот и не стал заводить об этом разговор» «Криминалистом? Ого. Необычно… Я переехал сюда буквально полгода назад, так что еще даже плохо ориентируюсь в городе, не говоря уже о людях», -слегка усмехнулся блондин. «Вот как. Я тебя понял…», -на несколько секунд Шанс замолчал и задумался о чем-то. «Может тогда… Я могу устроить тебе небольшую экскурсию по самым живописным местам. Город ведь не маленький, наверняка ты не везде побывал…» Эллиот пару мгновений раздумывал предложение парня. Оно было очень неожиданным и спонтанным, нельзя было сказать наверняка. «А, ну в целом я не против… Но не думаю, что на этой неделе у меня есть свободный день. Так что если только на следующей.» «Да, конечно, у меня у самого дел по горло на всю неделю. Стоит договориться позже» Эллиот быстро дал шатену свой номер телефона, и криминалист, попрощавшись, отправился домой. По его памяти, это был самый комфортный вечер за последний год. Ему, полностью погруженному в работу, действительно не хватало простого разговора и самых банальных вещах. Он и сам не понимал, как так быстро открылся этому почтип незнакомому парню. Возможно, дело было в атмосфере ночной кофейни, в мягком свете лампы, в тишине, нарушаемой лишь тихим дыханием. Возможно, он просто устал носить этот груз в себе и искал хоть кого-то, кто готов выслушать. А может быть… дело было в самом Эллиоте. В его мягком взгляде, в открытой улыбке, в какой-то необъяснимой теплоте, которая исходила от него. В компании этого парня, он ощущал себя как дома. Словно встретил старого друга. Почти незаметная улыбка еще долгое время не покидала лицо Шанса. Пока он ехал в машине, убирался дома, ложился спать. Сегодняшний день закончился лучше, чем мог бы, а завтра его снова ждет гора недоделанной работы и расследование того злосчастного дела.