Четыре месяца

День 20

Этот вечер был особо теплым, у каждого жителя города было хорошее, весеннее настроение. Во всем доме уже начало темнеть, только в одной комнате горел мягкий свет от напольных ламп и мониторов. Комната Кенмы пахла техникой и сладким запахом энергетика с мохито, который он должен был прорекламировать на стриме. Он его уже открыл, сделал глоток и, поморщившись, вынес вердикт, что на вкус он как зубная паста. Хината сидел на стуле сбоку игрового стола и заворожено наблюдал, как Кенма настраивает оборудование. Его пальцы ловко щелкали что-то в настройках, печатали что-то на клавиатуре со скоростью света, проверяли уровни звука. Движения быстрые, точные, отточенные годами привычки. Он взял наушники, подключил их, проверил звук. Потом взглянул на Хинату и убрал наушники на место. Хината смотрит так, будто впервые видит настоящего Кенму в его стихии. Он наклоняется чуть ближе и шепчет: –Ты уверен, что я не помешаю? Его голос едва слышен, хотя стрим еще не запущен, даже микрофон не включен. Кенма не отвечает сразу. Только быстро глядит на него, потом что-то клацает, печатает что-то на клавиатуре, и наконец, пожимает плечами, не отрывая взгляд от экрана. –Просто сиди тихо и не попадай в кадр. Он говорит коротко, почти машинально, но без раздражения. За пять минут до начала происходит что-то странное. Почти незаметное, но Хината такое не мог не заметить. Плечи Кенмы расправляются, он перестает сутулиться и откидывается на спинку стула. Пальцы перестают теребить край футболки, и Кенма заметно расслабляется. Его дыхание становится глубже: «Будто перед подачей», – проносится в мыслях у Хинаты. – «Как перед матчем». Он заворожено смотрит на преображение Кенмы, и тот внезапно говорит: –Ну, поехали. Будто чужим голосом. Громче, увереннее, с тем особенным оттенком, как тогда в супермаркете. На экране загорелся интерфейс стрима. Камера и микрофон включены, чат оживает. В ракурсе виден Кенма в кресле, микрофон, часть стены с LED подсветкой, аккуратно выставленные фигурки на полке. Первое время Хината молча, не дыша, наблюдает только за Кенмой. Он общается со зрителями, читает чат, использует какие-то непонятные Хинате термины, но ему и не нужно понимать. Он следит за интонацией, за тем, как меняется лицо Кенмы. Это не тот Кенма, который часами молчит на кухне или уходит в свои мысли в кафе. Эта его сторона казалась совершенно незнакомой Хинате. Он почувствовал сразу и удивление, и какую-то необъяснимую грусть, и что-то еще… ревность? Он ревновал Кенму к его же зрителям. Он знал, что это не настоящая его личность, но все же завидовал его фанатам, что только они знают про эту его сторону. Но, не смотря на это, Хината все равно в восторге улыбается и ставит локоть на стол так, чтоб его не было в камере, и подпирает ладонью подбородок. Хината так увлекся, что не заметил, как локоть начал съезжать по столу, и тут… грохот был оглушительным. Его локоть задел подставку с микрофоном, из-за чего все металлическая конструкция рушится на стол, завлекая за собой банку с энергетиком. Сладкая жидкость хлынула прямо на клавиатуру. –Ха-ха, что за хрень?! – с колонок послышался голос другого стримера, пока Кенма пытался осознать, что происходит. Чат взорвался: «КТО ЭТО ТАМ АХАХАХА» «ОН НЕ ОДИН В КОМНАТЕ?????» «ЭТО ЖЕ ТОТ РЫЖИЙ С ФОТКИ!!» Кенма не двигается. Его пальцы мертвой хваткой стискивают мышку до такой степени, что аж костяшки побелели. Он смотрит в монитор без эмоций, не мигая. Губы приоткрыты, но он ничего не говорит. Хината с распахнутыми от ужаса глазами уже поднимает руку, собирается извиниться, сказать что-то типа «я не хотел», «это была случайность», но не успевает. С колонок доносится истерический смех, пока Кенма все еще смотрит в сторону экрана. Его взгляд будто проваливается в какое-то далекое тревожное пространство. –Это… мой… – наконец-то вырываются хоть какие-то слова. Он сглатывает. – друг. Чат становится все активнее, сообщения сменяются одно за другим: «С КАКИХ ПОР У КЕНМЫ ЕСТЬ ДРУЗЬЯ??» «КЕНМА КТО-ТО В КАДРЕЕЕЕ» «АХАХХАХ НЕ ВЕРЮ ЧТО НАХУУУ» Кенма отключает микрофон, но камера все еще остается включенной, стрим продолжается. Он поворачивается к Хинате. В его взгляде не злость, а скорее беспомощная паника, смешанная со стыдом. –Ты… – он будто шипит на Хинату, голос дрожит. – Иди отсюда. Хината кивает и неуклюже, глупо вскакивает и почти выбегает из комнаты, по пути задевая еще какой-то кабель, что теперь и профессиональное закадровое освещение рушится и падает прямо в кадр. Хината оборачивается, смотрит на Кенму, но тот просто сидит с зарытыми глазами, молча уткнувшись переносицей в кулак. По ту сторону экрана кто-то начинает завывать: то ли плакать, то ли смеяться, то ли все сразу. Хината сложил ладони перед собой в знаке извинения, пусть даже Кенма его не видел в тот момент, и наконец-то вышел из комнаты. Он закрыл дверь, но не до конца. Как только Хината вышел в коридор, у него подкосились колени и он осел на пол. Спина тяжело ударилась о холодную стену коридора, и он прикрыл лицо ладонями. Сердце билось так громко, что будто отдавало эхом по всему телу, и он чувствовал, как щеки горят от стыда. Всё внутри сжалось. «Боже, идиот, идиот, идиот!» – Все проносилось у него в мыслях. Мимо проходит Равви и презрительно смотрит на Хинату, после чего прячется в своем домике. Проходит больше двух часов. За это время Хината успел только перебраться на кухню. Весь дом давно уже погрузился в темноту, только на кухне тускло горела лампа над раковиной. Хината сидел в темноте и медленно пил стакан воды, как дверь, наконец, открылась, и стали слышны медленно приближающиеся шаги. Он в ту же секунду повернул голову двери в ожидании худшего. Кенма зашел на кухню. Его волосы взъерошены, а взгляд уставший. Он не смотрит на Хинату, но знает, что он еще здесь. –Ты еще здесь, – сказал он не упреком, а просто фактом. Хината в ту же секунду поднимается со стула. –Я… извини. Я не хотел, – говорит он с жалобой в голосе, на что Кенма только пожимает плечами. – А что там с аппаратурой? –Клавиатуре конец, – горько отвечает Кенма. Он все еще не смотрит на Хинату и подходит к шкафчику, доставая чашку оттуда. – А со светом все нормально. –Я могу купить тебе новую! – восклицает Хината, смотря с надеждой на него. –Не надо, – Кенма качает головой и наливает себе в чашку воду из фильтра, потом пьет, глядя в окно. Проходит почти минута в тишине. –Они теперь не отстанут, – наконец говорит он. Голос тихий, ровный, но было слышно, как он устал. Хината опускает взгляд. –Я… я могу вообще не появляться больше. Во время стримов. Кенма ставит стакан, разворачивается и смотрит прямо на него. –Не надо. Его голос обрел немного больше уверенности. Он пожимает плечами, будто признает то, что уже случилось. И это было не так страшно, как он думал. Кенма разворачивается и уходит в сторону комнаты, как на полпути замирает и, не оборачиваясь, заканчивает: –Завтра… поможешь с настройкой света? – хоть в доме был мрак, Хината все равно уловил легкую улыбку в его словах. От этого он и сам заулыбался с облегчением. –Конечно! И в этот момент воздух в доме будто стал легче.