Четыре месяца

День 92

Прошлой ночью Кенма заснул поздно. Он долго ворочался, слушал, как за окном изредка лают собаки, как рядом дышит Хината, но свои мысли он отказывался слушать. Какое-то тревожное чувство поселилось у него в груди и не давало уснуть. Хината проснулся первым. Он встал не сразу, а полежал пару минут, проверяя телефон, потом все же поднялся, натянул футболку и спортивные штаны. Кенма спал спиной к нему тихо и безмятежно, будто все, что находится за краями кровати, его не касалось. Хината пошел в ванную, умылся, затем вышел на кухню, достал чашку, насыпал в нее кофе и поставил чайник греться. В ожидании чайника, Хината опять зашел в телефон и бездумно начал листать ленту новостей. Постояв так тридцать секунд, Хината решил, что он все же не хочет кофе, поэтому положил телефон на край стола, выключил чайник и ушел в прихожую. На улице было пасмурно, немного по-утреннему прохладно, когда Хината вышел на пробежку. Ему не нравилась такая погода, но поделать он с этим ничего не мог, так как ему надо возвращаться в форму. Кенма проснулся, когда Хинаты в кровати не было. Простыня еще хранила его тепло, но сам он уже успел уйти. Кенма потянулся к телефону и взглянул на время – 8:46. в углу экрана мигали какие-то уведомления, но он их не читал, а только протянул внизу и проверил, не писал ли Хината. Он не писал. Кенма отложил телефон и полежал еще немного, глядя в потолок. Спать еще хотелось, но было какое-то предчувствие, что пора уже вставать. Через полчаса он уже сидел за кухонным столом, поджав ногу под себя, и лениво перемешивал ложкой овсянку. Он был не в настроении есть, но ел, просто потому что так нужно. И потому что скоро вернется Хината и спросит, ел ли он. Он сидел ссутулившись и смотрел в одну точку в тарелке, будто надеялся там увидеть хоть какие-то ответы на внутренние вопросы. На столе перед ним было два телефона. Один его, а второй – Хинаты. Забыл когда уходил или оставил специально? Кенма не знал. Сейчас он все чаще был не уверен, что и когда происходит специально. Входная дверь открылась тихо, но Кенма все равно испугался неожиданного щелчка. Хината, входящий в дом, прервал и тишину, и внутренние размышления. Он зашагал на кухню как всегда бодро и живо. –О, ты уже проснулся, – сказал Хината, заходя на кухню. Он кинул взгляд на телефон на столе, – О, так я его, оказывается, забыл. Кенма ничего не ответил, только кивнул и обратно уставился в тарелку. Хината же приподнял крышку чайника, заглядывая в него, долил воды и включил. –Завтракал? – как бы невзначай спросил он. –Почти, – ответил Кенма. –Давай я сейчас что-то себе сделаю и присоединюсь к тебе. –Угу. Хината достал хлеб, закинул его в тостер, потом взял чашку, которую утром оставил на тумбочке, насыпал в нее сахар. Дождавшись чайника, он налил кипяток в чашку и стал ждать, пока тостер отдаст готовые тосты. На несколько секунд кухня погрузилась в тишину. Хината вот-вот хотел сказать что-то, чтобы разрядить обстановку, как его прервала резкая вибрация. Звонил его телефон, который он оставил на кухне утром раннее. Он подошел к столу. Поднял телефон, посмотрел на экран – и на его лице появилась почти незаметная тень. Он быстро взглянул на Кенму, будто извиняясь, и отступил назад, к входу из кухни. –Сейчас… я быстро, – сказал он вполголоса и вышел, прикрывая за собой дверь, что странно, потому что обычно дверь на кухню всегда была открыта. Кенма остался один. Он все еще сидел за столом, положив ложку в тарелку, но теперь он сосредоточил свое внимание на звуках за дверью. Он не хотел подслушивать, но этот жест казался ему подозрительным, ведь Хината всегда поднимал трубку при Кенме. Он не слышал, о чем говорит Хината, но он слышал саму интонацию. Потом он начал улавливать обрывки фраз: –Да, это я. … –Спасибо, я помню. … –До пятого, да. Тостер резко выплюнул из себя готовые тосты, от чего Кенма подпрыгнул на месте, и снова тишина. Кенма опустил взгляд на чашку и провел пальцем по краю. Он ощущал себя так, будто сквозняк прошелся по позвоночнику, и сидел тихо, словно боясь спугнуть остатки того, что можно еще было считать покоем. Разговор закончился, и Хината вернулся на кухню, как ни в чем не бывало. Не сказав ни слова, он взял свои тосты, кофе и сел за стол напротив Кенмы. Улыбки на нем не было, но и какой-либо тревоги – тоже. Кенма ничего не спросил, да и Хината не стал объяснять. Так они и продолжили свой завтрак в тишине. Вся та же кухня, но уже вечерняя.  Кенма один на кухне. Из шкафчика он достает две тарелки, на автомате проверяет чистоту и ставит туда, где Хината любит сидеть – спиной к двери и боком к раковине. Он ловит себя на мысли, что знает это ужена уровне мышечной памяти. Как Хината кладет салфетку под вилкой, а не рядом, как Хината забывает взять воды и встает за ней, когда еда уже на столе. На плите что-то булькает. Кенма помешивает соус, набирает его в ложку, пробует и морщится. Затем добавляет щепотку соли. На кухне витает аромат жареного лука и томатной пасты, что придает воздуху какой-то особенный, домашний запах. Он вздыхает, вытирает руки об полотенце, и в этот момент на кухню заходит Хината. Он приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но остановился. Потом вздохнул глубже, втянул носом запах и улыбнулся. –Пахнет вкусно. –Ну, это спорно, – буркнул Кенма, не поворачиваясь, но уголки его губ дрогнули. Хината подошёл ближе, на ходу закатывая рукава и поправляя выбившуюся из прически прядь. Он на автомате открыл шкафчик, достал стаканы и поставил их на стол, стараясь не мешать Кенме. Тот же скользнул по нему взглядом, не говоря ни слова, и отметил, как знакомо это движение. И почему-то от этой мелочи кольнуло в груди. Когда ужин был готов, они молча сели. Первые минуты были наполнены только звуками посуды и стуком вилки о тарелку. Пока Хината ел, его взгляд скользил то по столу, то на Кенму, но быстро возвращался обратно. Кенма же ел медленно, не отводя глаз от тарелки. В какой-то момент он поставил вилку, не дождавшись, пока проглотит еду, и заговорил: –Я хочу знать, какого числа ты уезжаешь. Эти слова прозвучали не резко, монотонно и спокойно, но от этого будто стало только хуже. Хината замер, смотря в свою тарелку. Вилка повисла в воздухе, потом он медленно опустил ее в тарелку и оперся руками о край стола. –Почему ты спрашиваешь? – неуверенно спросил он и поднял глаза на Кенму. Он не удивился, а просто был не готов к тому, что Кенма поднимет эту тему. –Потому что тебя нет дома, – все так же ровно ответил Кенма. Он не смотрел на Хинату, только на ладонь, лежащую на колене. – Тебе то звонят, то ты пропадаешь по пол дня и не объясняешься. Я слышу, как ты разговариваешь. Я не идиот. Повисла небольшая пауза. Хината опустил взгляд на сложенную салфетку на столе и сжал ее между пальцами. –Я снова начал тренироваться, – наконец, сказал он. Голос был тише, чем обычно. – Сначала я просто хотел проверить, смогу ли еще… Кенма молчал. Он наконец поднял взгляд. И их глаза встретились впервые за день. В этом взгляде не было злости, а только тяжелая усталость. –Мне пришло письмо, – продолжил Хината. – То, о котором я разговаривал утром. Я получил его еще в мае. Приглашение на предсезонные сборы. Тренер зовет меня. Кенма чуть кивнул. Кажется, он знал об этом или, по крайней мере, догадывался. –Ты не должен был об этом так узнать, – тихо добавил Хината. –Почему не сказал раньше? – все так же спокойно спросил Кенма. –Потому что не знал, как ты отреагируешь, – честно ответил Хината и опустил глаза, будто стыдясь. – И потому что сам не знал до конца, чего хочу. Он провел рукой по лицу, будто стирая усталость, и замолчал. –До какого числа надо дать ответ? – поинтересовался Кенма. –До пятого. –То есть, через три дня, – сказал Кенма и нервно усмехнулся, будто не веря в то, что происходит. Хината потупил свой взгляд в тарелку и ничего не ответил. Кенма взял вилку в руки, но не ел, а просто смотрел на то, как металл отражает свет лампы. –Я почти принял решение, – аккуратно сказал Хината. – Почти. Кенма слегка повёл плечом – не то чтобы в ответ, не то от желания стряхнуть с себя эту тяжесть. Он встал, отнёс свою тарелку в раковину, включил воду. Звук струи разрезал тишину. –Спасибо, что сказал, – наконец сказал он. – Приятного аппетита. Он вышел из кухни, но этот жесть не был агрессивным. Просто тихо ушел. Хината остался сидеть сам на кухне. Вилка в его руке подрагивала, он не ел. Его плечи были напряженны, а в горле остался комок, который никак не хотел уходить. Он провел рукой по лицу и посмотрел в окно. Хината и сам не знал, чего ожидал. Что Кенма скажет «останься» или наоборот – «уезжай»? Он не был уверен, что хотел услышать, но тишина оказалась худшим ответом. Все было сказано правильно, как надо, но почему у него сейчас на душе было такое чувство, будто что-то оборвалось, не успев начаться? Аппетит пропал, и теперь он просто сидел в своих мыслях и смотрел в окно.