Колыбельная

21 мая. Не так давно я вышел по УДО. Ничего серьезного, мелкое преступление. Работы стабильной нет, живу где Бог подаст, а телефон подогнал товарищ. С этим телефоном то у меня и возникли проблемы. Я и понятия не имею, откуда он был взят, но номер, видимо, случайным образом, оказался телефоном психологической помощи. Каждый божий день мне звонят и ревут в трубку: кто из за проблем с учебой, кто из за неудавшейся любви, кто из за работы, семьи, страхов, социума… Но на каждый я отвечаю: — Убей себя. Тебя бросил муж, оставив одну с маленьким ребенком? Убей себя. Чувствуешь себя самозванцем среди других людей? Убей себя. Жена изменила? Убей себя. Еда в школьной столовой невкусная? Убей себя. Сам я никогда не избегал этих безобидных ощущений: страха, волнения. Даже наоборот. Чтобы к ним привыкнуть, достаточно почувствовать себя хоть капельку одиноким. Но я всегда оставался среди людей, на поверхности одиночества. Потому что они мне звонят, рассказывают о своей жизни в надежде, что я смогу им чем то помочь. Правда и то, что уже давным давно ни одна душа не интересуется, как я провожу время. Когда живешь один, вообще забываешь, что значит рассказывать: правдоподобные истории исчезают вместе с друзьями, близкими. События тоже текут мимо: из ниоткуда появляются люди, что-то говорят, потом уходят, и ты плаваешь в чужих историях без начала и конца. Свидетель из меня был бы никакой. И вот я только собрался лечь спать, как мой телефон снова зазвонил. Я ненавидел его и людей, что решились набрать этот номер, особенно в такое время, когда я собираюсь хоть на немного отойти от своих и чужих проблем. С огромной неохотой я поднимаю трубку, но вот только никто ничего не говорит. Через минуту молчания я хотел сбросить, как наконец по ту сторону начали обращаться ко мне: — Ты последний, кому звонила моя сестра. Как то плохи у тебя дела с помощью, раз ты ее, по сути, предоставляешь. — И что ты хочешь? Уверен, что его сестра умерла. Умерла из за меня. За то время пока я на свободе, число самоубийств в моем городе возросло, но я не чувствую за это вину. Я вообще мало что чувствую. — Не знаю. Может, придешь на похороны? Я замолчал. Какие еще к черту похороны? Я сразу же подумал о том, какой этот человек идиот, раз зовет неизвестного на такое мероприятие. Тем более, это ведь я подтолкнул его сестру к такому поступку, и по итогу где она теперь находится. — К какому времени?

***

Только глупец согласится пойти на похороны незнакомого человека. Да и кто знает, что со мной там могут сделать. Но жизнь моя не приносит мне никаких эмоций, так стало быть, хоть таким нестандартным образом получится ощутить хоть что то. 25 мая. Ради этого я даже сходил в свой прежний, родительский, дом, и среди разного тряпья нашел старый отцовский костюм. Классические брюки и пиджак. Правда, меня почти сразу же пинками выставили за дверь, но вещи отбирать не стали. Я опоздал. Не успел к нужному времени. Гроб начали закапывать и я встал позади всей толпы скорбящих людей. В основном это были пожилые, явно родственники. Из молодых был только я и еще один паренек. Все молча, с лицами, что не показывали никаких эмоций, смотрели, как их кровь уходит под землю. Да им будто было все равно. Все эти люди быстро разошлись, стоило уйти кому то одному. У могилы остался стоять уже только один человек. Похоже, это брат покойной, который звонил мне. Подходить я к нему не стал, но он знал, что я здесь. — Люди приходят и уходят — вот и все, — он вдруг завел разговор со мной, даже не обернувшись, — никогда никакого начала нет. Дни идут друг за другом без всякого смысла, бесконечно и однообразно. Все же я решился подойти к нему, а не просто сверлить глазами его спину. Я встал рядом с ним, протягивая небольшой букет с четным количеством цветов: — Это и называется жить. Но когда ты рассказываешь о своей жизни все меняется. Вот только этой перемены никто не замечает. Ведь поэтому зачем то люди стараются говорить правду. Будто правдивые слова вообще существуют. Я успел пожалеть, что пришел сюда, что подошел к этому странному парню, что купил эти цветы и что позволил себе прийти к родителям домой только из за костюма, а не желания извиниться перед ними. И я не мог понять, почему я вообще оказался здесь, почему не сбросил просто трубку. Мы простояли так еще несколько минут, и вместе пошли к выходу. Он ничего мне не сказал на прощание, а я — ему. Но цветы мои он забрал себе. С четным то числом.

***

26 мая. Целые сутки я просидел в своей квартире, обдумывая весь вчерашний день. Мне было не по себе. Под ночь я решил прогуляться по городу, развеяться. Но и там меня настигли мои мысли. Из них меня выбил телефонный звонок. На экране высветился знакомый номер. — Кажется, ваша семья скупа на эмоциональность. Почему то у меня не было и капли сомнения, что это он. Может, начинать с этого диалог не стоило, но кому не плевать. — А кто будет скорбеть по самоубийце? Но сейчас не об этом. Поговори со мной, пока я пьян. Говорил он для начала как то легко, я бы и не сказал, что он выпил. В обычном случае я бы снова начал крутить один и тот же сценарий со словами: «просто убей себя», но мне казалось, что эта ситуация и этот человек по особенному смогут принести мне новых эмоций. — Когда я впервые увидел тебя вчера, мне захотелось отправить тебя к своей сестре, которую ты у меня отобрал. Но одумался и пытался рассмотреть в тебе что то большее, чем такую же пустую оболочку, какими стали мои родственники. — Тебе стоило это сделать. Это ведь я убил твою сестру. Я подтолкнул ее к суициду. — Виноват не ты. Моя сестра убила себя сама. И она бы так поступила даже без чужих слов. Самоубийцу отговорить нельзя, он все равно сделает так, как запланировал. И это чудо смерти, когда ты только что занимался своими привычными делами, но один шаг — и ты уже ничто, может, даже меньше. И он тоже сделает так, чтобы я стал ничем. Постепенно его язык начал заплетаться, слова переставали быть связными, и я уже мало что мог разобрать в его речи. — Голос у тебя красивый. И сам ты, тоже, красивый, — усмехается, а после в трубку он начинает странно дышать, я слышу короткие вздохи и выдохи, но меня это не напрягает, скорее, мне это даже нравится, — хочешь приехать? — Я даже имени твоего не знаю. Да и мы недостаточно близки. — Нам и необязательно. Мне просто нужно чем то заполнить свое время. Но оно слишком емкое, его до конца не заполнишь. Я никуда не пошел. Несмотря на мою скуку и желание почувствовать в себе жизнь. Все же к малознакомым людям идти не стоило бы, еще и ночью, учитывая его признание о намерении убить меня. Правда я уже и не помню, как дошел до другой улицы и подходил к нужной двери.