Goodbye

      This is our cinema              Комната Чана была окутана тишиной, прерываемой лишь звуками увлажнителя воздуха и двух голосов.       – Да, вот так лучше, – кивнул Сынмин, делая пометки в тексте. Чан довольно улыбнулся. Они снова сидели в его комнате, но на этот раз не чтобы записать новую песню. Когда они решили, кто с каким дуэтом поменяется, Чан тут же решил про себя, что обязательно попросит помощи Сынмина. Не только потому что он был их главным вокалистом и занимался чуть ли не каждый день. Потому что он писал текст, вкладывал свои эмоции и мысли. Хёнджин в целом переживал и при любой возможности утаскивал и Сынмина, и Минхо, и своего учителя по вокалу.              Поэтому Чан не слишком хотел напрягать парней своими вопросами. Но внутренний голос подсказывал, что парочка занятий с Сынмином ему не повредит.              – Тем более я возьму твои партии.              Сынмин согласился без вопросов. По словам всё того же Хёнджина, он внимательно и усердно помогал с выученными партиями. Было забавно, что обычно Чан давал инструкции, как лучше спеть тот или иной момент, чтобы он идеально влился в песню. А теперь он почти безропотно подчинялся Сынмину. Почти. Ведь они договорились быть честными друг с другом, верно? Во время записи, на камеру, в обычной жизни.              – Если хотел провести время наедине, мог придумать другой повод, – Сынмин растянулся на кровати, утыкаясь лицом в подушку, а Чан игриво шлепнул его по заднице.              – Эй! Я ведь искренне попросил твоего совета.              – Ты бы и сам справился.              – Не согласен, – Чан устроился рядом с Сынмином и боднул его в плечо, – Твои замечания мне очень нужны. Мы закончили?              Тот в ответ фыркнул, но особо не протестовал, позволяя утянуть себя в крепкие объятия.              – На сегодня да. Не забывай о мягкости и легкости в голосе.              – Останешься?              Сынмин чмокнул его в губы и всё же выскользнул из рук Чана.              – Да. Пойду выпью воды.              Чан в свою очередь остался лежать ещё пару минут. Стараясь бороться с сонливостью, он сосредоточился на цветной свет звёзд на потолке – Сынмин совсем недавно купил ему проектор, со словами, что он прекрасно впишеться в сумрачную атмосферу. Вообще, Чан и сам не заметил, как его комната сама собой наполнилась мелкими подарками. Новый увлажнитель, неоновая надпись, подставки, подвески. Здесь всё пропиталось Сынмином, даже, казалось, его запах впитался в постельное белье и мебель.              Чан снова улыбнулся. Они настолько переплелись, что он будет петь песню написанную в том числе Сынмином. А Сынмин пел его песню. Его историю.              Спящая внутри тоска от прошлого снова накатила, и Чан резко встал, чтобы не погружаться в неё глубже. Он прошёл на кухню, но заметил, что Сынмин стоял как вкопанный, завороженно смотря в окно.              – Ты в порядке? – Чан испуганно коснулся его плеча, но тот лишь кивнул.       – Сегодня полнолуние.              Он перевёл взгляд и замечает белую, круглую словно монету луну. В голову сразу же пришла внезапная идея.       – Хочешь… посидим у реки Хан немного?       – Там прохладно, – Сынмин повёл плечами.       – Я согрею тебя своей любовью. Мы ненадолго.       Пока они добирались до реки, Чан думал про себя, как многое у них связано с луной. Она появлялась в их сольных клипах, в нарисованных артах к Goodbye, они сами обращали внимание фанатов на небо. Словно луна стала для них символом, следующим за ними ночным спутником. Возможно, потому он и внезапно решил вытащить Сынмина погулять.       – Ты правда бы хотел полететь туда? – Чан накинул на него тёплый плед и вручает горячий чай, купленный в работающей кофейне неподалёку.       – Почему нет? – хихикнул Сынмин и положил голову ему на плечо, – Мы бы стали первой группой, организовавшей выступление на луне. И так мы бы смогли полюбоваться на Землю. Как сейчас смотрим на звёздное небо.       – Романтично.              – Скорее амбициозно. Да и думаю, это не так уж и недостижимо.              Чан мечтательно вздохнул, продолжая рассматривать небесное светило. Луна всегда незримо следила за его жизнью в самые тяжёлые моменты. И в самые счастливые. Конечно, в детстве она казалась маленькому Чану огромной, готовой вот-вот раздавить их планету. Теперь же просто молча смотрела, окруженная блестящими точками звёзд и тёмным ночным бархатом.              – Ты сегодня задумчивее обычного, – Сынмин ткнулся носом в тёплую шею, как любопытный пёс.              – Возраст сказывается, – пытался пошутить Чан, но пронизывающий взгляд заставляет его сменить тон, – Знаешь, скоро пятнадцать лет, как я в компании.       – Что ты чувствуешь?              – Всё и сразу. Боль, усталость, злость. Семь лет я пытался найти своё место, постоянно работал, разочаровывался и снова работал. И вот теперь уже восемь лет я с вами… Использую наработанный опыт. Но воспоминания, когда я оставался один далеко от семьи…              – И смотрел на луну, – закончил за него Сынмин.              – Да. Кажется, я повторяюсь.              – Продолжай.              – Просто странно грустить сейчас, когда я погружен с головой в работу, окружен вниманием и заботой. И я каждый день благодарен судьбе, что встретил именно вас. И что вы выбрали меня, не отказались идти до конца. Потому что иначе я снова бы остался один.              Сынмин сжал его руку, пока лёгкий ветер играл в его волосах.       – Раньше ты бы не рассказал всего этого. Спрятал бы эмоции внутри.              – Мы же через многое успели пройти, – усмехнулся Чан, – Я учусь на ошибках.              Он прижал Сынмина ближе, невесомо касаясь губами щеки, а затем увлёк его в более глубокий поцелуй.              – Я рад, что тебе легче, – выдохнул тот, – И ты всё-таки остаёшься собой              – С тобой это намного легче.       And now, night after night       When you cannot find your way       I'll be waiting       Welcome to our cinema