бесконечная ставка

Парная игра. «Огги» — мраморные бусины. Детская забава, ставшая дуэлью на выживание. Каждая пара получает по 10 шариков. Цель — выиграть все 10 у противника. Любым способом. Проигравшая пара — ликвидируется. Намгю, №124, стоял рядом с Таносом, №230. Близость была невыносимой. Физическая мощь Титана, его минеральный запах, смешанный с остатками чужой крови, исходил от него волнами. Намгю чувствовал, как его собственное сердце бьется в такт тяжелому, размеренному дыханию №230. Он ненавидел эту синхронность. Ненавидел себя за то, что его тело запоминало ритм монстра. Их противники — пара испуганных мужчин, Игроки №76 и №77. Они смотрели на Таноса, как кролики на удава. Танос взял десять мраморных бусин. Его огромные пальцы перебирали их с неестественной грацией. Он протянул пять Намгю. "Сыграй," — прозвучало в голове №124**, не оставляя выбора. "Покажи им свой ум. Свой контроль." Намгю сглотнул ком в горле. Он сел напротив Игрока №76. Тот дрожал. Намгю видел в его глазах отражение собственного страха — неделю назад. Теперь этот страх был приправлен чем-то другим. Голодом. Голодом выжить любой ценой. Даже ценой этой дрожащей жизни перед ним. Он играл. Жестко. Расчетливо. Использовал каждую слабость, каждую дрожь в руке противника. Он выиграл три бусины подряд. Глаза №76 стали стеклянными от ужаса. Намгю чувствовал на себе тяжелый, одобрительный взгляд Таноса. Это одобрение обжигало хуже стыда. Рядом Таносом играл с №77. Но это не была игра. Это был ритуал. Титан не спешил. Он ставил бусину. Проигрывал. Снова ставил. Проигрывал. Он давал противнику надежду. На лице №77 появился потный, истерический румянец. Он уже видел себя победителем. "Смотри," — "прошептал" голос в голове Намгю. "Он верит. Он вкусил иллюзию силы. Теперь... наблюдай за разрушением." Танос изменился. Его движения стали молниеносными. Ставка. Выигрыш. Еще ставка. Выигрыш. Он не просто отыгрывался — он методично, как машина, *снимал* все бусины с №77. С каждой проигранной бусиной надежда в глазах игрока гасла, сменяясь парализующим ужасом. Когда осталась последняя бусина, №77 заплакал. "Прошу... у меня семья... дети..." — залепетал он. Танос взял его последний мрамор. Рассмотрел на свету. Белый, с кровавой прожилкой внутри. "Дети — слабость,"— произнес он вслух, впервые за игру, обращаясь не к сопернику, а к Намгю*. "Они делают вас уязвимыми. Они заставляют цепляться за жизнь, которая уже проиграна."* Он сжал мрамор в кулаке. Раздался тихий хруст. Когда он разжал пальцы, на ладони лежали белые осколки. "Ты проиграл." №77 завыл. Охранники шагнули вперед. В этот момент Намгю сделал последний ход против №76. Он выиграл десятую бусину. Глаза его противника остекленели окончательно. Он не плакал. Он просто... опустел. "Хорошо,"— "прозвучало" в голове Намгю. Голос Таноса был... почти ласковым. "Ты понял суть. Жизнь — это ставка. Или ты делаешь ее, или ее делают с тобой." Выстрелы грянули почти одновременно. Два тела рухнули на песок площадки. Намгю не отвернулся. Он смотрел. Смотрел, как кровь №76 растекается по песку, смешиваясь с пылью. Он не чувствовал триумфа. Он чувствовал... пустоту. И в этой пустоте горел единственный огонек — ледяное одобрение фиолетового Титана рядом. Вечер в бараке был адом тишины. Смерть двух пар висела в воздухе. Намгю сидел в своем углу, стирая невидимую кровь с ладоней о колени. Он чувствовал его приближение, еще не видя. Тяжелые шаги, раздвигающие толпу игроков, как воду. Танос сел рядом. Плечом к плечу. Его тепло было всепоглощающим. Он протянул руку. В его огромной ладони лежал один целый мраморный шарик. Белый, с кровавой прожилкой. Тот самый, который он сжал, но не раздавил до конца. "Твой трофей,"— "прошептал" голос. "Напоминание. Ты сделал выбор. Ты выжил. Ты сильнее, чем был вчера."* Намгю взял шарик. Он был теплым от руки Таноса. Гладким. Смертельно опасным. — Я стал тобой? — прошептал он, ненавидя дрожь в своем голосе. Танос повернул к нему лицо. Так близко, что Намгю видел каждую морщину, каждый отблеск аметистового огня в глазах. "Нет. Ты стал собой. Тот, кто прятался за долгами и манипуляциями, умер на стеклянном мосту. Я лишь... ускорил неизбежное." Его рука легла на затылок Намгю. Нежно. Собственнически. Большой палец провел по линии роста волос, вызывая ледяные мурашки и волну невыносимого тепла внизу живота. "Ты научился не бояться крови. Следующий урок — не бояться *меня*." Намгю не отстранился. Он сжал мраморный шарик в кулаке, чувствуя, как его острые края впиваются в кожу. Эта боль была якорем в море безумия. Он ненавидел Таноса. Он боялся его. Но когда рука Титана коснулась его шеи, опускаясь ниже, к ключице, Намгю замер. Не от страха. От ожидания. От темного, порочного любопытства — что будет дальше? Какой следующий урок? Какую часть его души Игрок №230 возьмет в качестве платы за свое покровительство? Танос почувствовал эту покорность. Губы под трещинами его кожи растянулись в подобие улыбки. Не теплой. Голодной. "Последняя игра... будет особенной. Для нас обоих. Готовься, Игрок №124." Намгю закрыл глаза. Кровь на песке. Тепло чужой руки. Холод мраморного шарика. Он был в ловушке. Не Игры. Ловушке Игрока №230. И самое ужасное — часть его больше не хотела вырываться. Она хотела посмотреть, как глубоко кроличья нора заведет его на этот раз.