Работа над ошибками

Брюнет крутится уже бесконечные минуты перед зеркалом в комнате друга, в ожидании, когда Тэхен соберет свою симпатичную попку и они смогут отправиться на прием, который устраивает Хосок, муж Тэхена. Юнги изучал свое отражение, с таким трудом собранный в идеальный образ. В девяноста девяти процентах из ста его собственная внешность волновала меньше всего. Будь то выход в магазин или светская тусовка, он одевался исключительно для собственного комфорта, не оглядываясь на чужое мнение — и тем не менее неизменно собирал ворох комплиментов. Не смотря на это, Юнги оставался к ним равнодушен. Но сегодня всё было иначе. Сегодня омеги было важно как он выглядит. Соблазнительно? Просто мило? Или в том костюме Юнги сливался в одну серую массу со всеми. Парня бросает из двух крайностей своих эмоций. Сейчас он жаждет быть самым шикарным омегой на вечере, а в следующую секунду хочет вмазать себе самому за то, для кого он старается. А он старается — это глупо отрицать. Юнги никогда не дурил сам себя. Всегда признавал свои ошибки. И сейчас в сердцах дает себе самую оглушительную пощечину, ведь пытается поразить, свести с ума, заставить пожалеть о том, что четыре года назад его внутренности распотрошили в мясорубку одной фразой — «Я тебя больше не люблю». Еще раз бросает взгляд на себя в зеркало (обещает, что последний). Брюки на высокой талии свободного кроя, коричневый укороченный кардиган на черных пуговицах открывает взгляду длинную фарфоровую шею и острые ключицы. Их украшает любимые подвески от Valentino, покупкой которых парень отпраздновал свою первую зарплату на большого босса вышеупомянутого бренда. Чуть отросшие пряди челки красиво очерчивали лисий разрез глаз, словно зазывая в этих зеленых омутах утонуть. — Юнги, ты чего застыл как вкопанный? Я уходил — ты стоял у зеркала, я вернулся — твоя локация не изменилась. Ты в норме? — Мне обязательно там быть? — отвечает он вопросом на вопрос. И Тэхен его понимает. Его самого полосует холодной дрожью от одной мысли о встрече лучшего друга с его бывшим — который, по злой иронии, ещё и брат мужа Тэхена. — Милый, я бы хотел сказать «нет», но… — Знаю, — перебивает его Юнги, устало проводя рукой по лицу. — Знаю. Поехали. Блондин подходит вплотную к другу, крепко обнимая, давая незримую поддержку. — Я буду с тобой, — а брюнету больше ничего и не нужно слышать. — Все нормально, это должно было бы случиться, так или иначе. В конце концов, я — неотъемлемая часть твоей жизни. Он — брат твоего мужа. Так что, наша встреча неизбежна. К сожалению. Все эти годы Мин жил своей жизнью. Было невыносимо тяжело, особенно поначалу. Но он давно усвоил: никакая боль не вечна. Раны затягиваются, покрываются рубцовой тканью, которая лишь изредка зудит, ноет глупой, тупой болью. В реальной жизни всё иначе. В жизни Юнги — всё иначе. Ведь его реальность — это мир, в котором от него добровольно и окончательно отказался его собственный «истинный». И против этой реальности он бессилен.

***

Flashback Такой покой и абсолютное умиротворение, которые Юнги чувствовал лишь в одних-единственных руках. В самых любимых. Словно почувствовав, как брюнет начинает таять в его объятиях на грани сна и яви, ладони Чонгука становятся настойчивее. Они медленно скользят по знакомому телу, очерчивают изгибы плоского живота и опускаются на слегка округлые бёдра, чтобы оставить свой след — чуть сильнее, почти по-хозяйски сжав их. Чонгук никогда не мог удержаться. Слишком уж они были манящие, словно созданы специально под его ладони. В ответ он услышал чуть обиженный, сонный стон. И по лицу альфа тут же поползла хитрая, довольная улыбка. — Прости, малыш, я сделал тебе больно ? — на самом деле почти не жалеет. — Сделал, — дуется Юнги в его кровати, — эти следы уже не заживают на мне. И мне не смешно. — Кот, ну прости. Я ничего не могу с собой поделать. Так бы и тискал тебя сутками напролет, — у парня все-таки проснулась совесть и Альфа слегка жалеет, что не может себя сдержать рядом с Юнги. Хоть иногда. Юнги разворачивается в самой крепкой охапке рук и оседлав сильные бедра, не сдерживает счастливую смешинку. Видя, как его парень откровенно дразнит своего Альфу, Чонгук собственнически опускает широкие ладони на ягодицы, медленно чуть разводя их в стороны — с особым наслаждениям наблюдая, как глаза Омеги затягивает туман наслаждения. — Люблю тебя, мой вредный кот. — Люблю тебя бесконечно. Антрацитовые глаза тонут в зеленых омутах в очередной раз, как и много раз до этого дня, как и тысячи дней после, обещает себе Чонгук. Его мальчик всегда будет с ним. Только с ним. И никак иначе. *** Flashback — Сынок, не молчи, — Шу смотрит на своего сына и корит сам себя за то, что возлагает на свое дитя такую ношу. — Сколько времени тебе осталось? — голос дрожит, не может себя сдержать. — В лучшем случае, полгода. — Как давно ты знал? — Чуть больше года. Я надеялся, что этого разговора вовсе не случится. Но, судьба, — печальная улыбка касается губ взрослого омеги, — не на моей стороне. Альфа не может поверить, что все это реально. Их с Хосоком папа — ангел воплоти. Поднявший двух альф в одиночку, дал им всего себя. Так и не смог построить свою личную жизнь, а сейчас больше и не сможет. Беззвучные слезы текут по лицу и нет им конца. Старший Чон берет лицо своего сына в руки, дрожащими длинными пальцами спешно вытирая мокрые дорожки. Но это не помогает. Им на смену приходят новые. Словно этот слезный поток и вовсе не планирует прекращаться. А он наверное и не планирует. — Мы будем с тобой. До самого конца. Все мы. — Нет! — вышло резче чем омега хотел. — Никто не должен знать. — Я не понимаю, — теряется Альфа. — Сегодня у меня на ужине, перед тем как я тебя позвал, были Хосок с Тэ-Тэ. Они мне рассказали про Юнги. Про его стажировку в Париже. Для него это невероятная возможность и ее нельзя упускать. Такой шанс может никогда больше не представиться. А если Юнги узнает про меня, он все бросит и останется тут с тобой. И с умирающим мной. Я не могу этого допустить. И знаю, что ты не сможешь уехать. Так что, давай подарим ему его мечту. Этот малыш достоин этого. — Что? Нет, нет, нет! Нет! Я не смогу без него! Я не хочу быть без него, — кричит в агонии парень, но в глубине души понимает, что папа прав. Вот только не хочет этого признавать. Не желает жить в реальности, где рядом с ним не будет его любимых омег. — Па, я не смогу! Не смогу без Вас двоих. — Малыш, ты должен. — говорит и разбивает свое и так почти мертвое сердце. — Я воспитал очень сильного Альфу и уверен, ты поступишь правильно. Я не могу тебе указывать, если ты все же решишь рассказать Юнги — значит так тому и быть. Но, я считаю, что наш талантливый малыш заслуживает шанс на самый оглушительный успех. Чонгук понимает, что папа прав, вот только он не может представить как осуществить данную просьбу. И нет ни малейшего понятия как после этого дальше сам будет существовать.