Night work and short skirt
12 июля 2025 г., 18:56
***
Вот если вы попробуете припомнить Ландо, что тот клялся и божился, что на данный сезон больше пить и курить не станет, то лучше придержите свои слова при себе, ведь, если быть совсем-совсем откровенным, клал Норрис на все свои заверения и обещания большой и жирный болт. Ну вот правда, сами посудите, какой нормальный человек спустя огромную кучу времени не махнет рукой, пустив все на самотёк, и случайно попадёт в то, о чём так давно мечтал, а в его случае это звучало примерно так: «выиграть домашнее Гран-При при условиях полной водной завесы и нулевой видимости». Можно пошутить, что сказался негативный опыт полученный в Бразилии прошлого года, но как бы не так — отличия имелись. В данном случае ещё и Оскар своей выходкой, за которую тот получил штраф в десять секунд за «неспортивное» поведение. В последнее время Пиастри вообще целиком и полностью начал переставать давать отчет своим действиям — сказывались внезапно появившиеся нервы и внешнее давление, стоило тому возглавить чемпионат — хотя до сих пор внешне оставался более чем спокойным, за глаза прозванный «IceBoy», мол, австралиец на подобии Райкконена всегда не слишком эмоционален и довольно отстраненная личность. В том-то и дело, что реальность отличалась от показушности и Пиастри был тем еще фруктом с твердой массивной кожурой, но слишком мягкой и до боли специфической слегка горьковатой начинкой. Чего только стоила его выходка тогда, когда они снимали рекламу «Papaya Room» для Hilton. «— Оск, нас снимают, — стоило съемочной группе выйти на пару минут как Пиастри тут же приклеился к Ландо, скользнув рукой под ярко-оранжевую футболку и проводя пальцами по не сильно выпирающему прессу. — Я тебя потом на этой кровати и завалю, — выдохнул Оскар. Горячее дыхание обжигающе пробежалось по шее и слегка подостыв скатилось по ключицам и в ямку под кадыком. — Когда выиграю, то ты мой. — А если я? — Не сдавал позиции Норрис, поддевая австралийца. — А я тебе этого так просто не дам сделать.» Собственно Оскар не наврал — почти всю дистанцию Ландо следовал за ним хвостом и поскольку между ними существовала преграда в лице Ферстаппена, то у Пиастри не возникало сомнений, что сегодняшней ночью правила игры будут под его властью и он будет вертеть ею так, как захочет сам. А потом он, блять, нажал на тормоз от того, что нервишки начали шалить, и своей выходкой заработал свой не самый логичный штраф. Блять. Блять. Пребывая в бешенстве он даже не смог нормально Нико поздравить, а здоровяк впервые за всю свою карьеру поднялся на подиум — Ландо хотя бы помог принести шлем в «комнату охлаждения», поскольку Халк немного растерялся от происходящего. На кого конкретно злился Оскар — на себя или на стюартов и их решение, — тот особо и не понял, но решил что остыть стоит и дабы не наговорить лишнего скрылся в недрах отеля и своего номера, а после, поняв что теперь за его не особо удачные попытки пошутить против него ополчилось как минимум все англоязычное сообщество, вышел из соцсетей, решив что так будет лучше, и наконец-то нашёл время начать читать то, что так давно откладывал, гонясь за чемпионством. Короткая вибрация от пришедшего сообщения заставила Оскара отложить книгу. Обычно он оставлял хоть какой-то звук только на жизненно важных контактах, мало ли что могло случится, но в какой момент в эту довольно маленькую группу включился еще и Норрис — загадка. Привеееет) Оска, зайдешь ко мне?)Уже так быстро вернулся?
Время еще детское.
Пиастри был в курсе, что британец после выигрыша сегодняшней гонки решил пройтись по барам — Ландо сам ему об этом сообщил и даже предлагал за компанию прошвырнуться вместе с ним, но получив отрицательный ответ едва уловимо расстроился и просто пожал плечами. Ты не ответил на мой вопрос)Номер-то напомни.
Другое дело) P.s. моя вторая карточка у тебя;) Обычно в отеле на ресепшене выдают две карты и как-то довольно-таки спонтанно они вдвоем начали ими обмениваться, дабы беспрепятственно заходить друг к дружке если наскучит. Секс на рабочем месте и без обязательств стал их тайным кредо, о котором знать остальным людям нежелательно. Даже при условии что в их положении можно было заиметь кого-то на стороне без особо больших проблем, но… То был случай перестраховки — неустанно смотрящие во все глаза СМИ сразу же начали бы вешать ярлыки, присущие всем людям в этом мире, а так они вдвоём и так везде вместе, разве что только фанаты продолжают их яростно сводить в многочисленных фанфиках или же артах, порой бывающих более чем горячими. Ох, знали бы фанаты сколько идей они случайно подкинули им с Ландо — последняя была буквально накануне медиа-дня в Сильверстоуне. Норрис немного перестарался, желая оставить на теле Оскара как можно больше следов своего присутствия, из-за чего Пиастри пришлось выйти в свет в темной флисовой кофте, пока сам виновник довольно и без зазрения совести светил улыбкой во все тридцать два. Коротко постучав в дверь номера, предупреждая о своем появлении, он приложил ключ-карту к электронному замку и тот, коротко щёлкнув, открылся. В полузатемненном коридоре ведущем в обширную спальную комнату тонкой струйкой пробивался свет из не до конца прикрытой в ванную двери. — Ландо, ты там? — Прикрыл за собой Пиастри. — О, Оск, иди к кровати, я сейчас. И Оскар повиновался, садясь на край белоснежной постели. Номер в целом не отличался от его, только вид из окна был слегка другой, что в целом не так важно. Много времени не прошло — почти сразу же раздался полузаглушенный об ковёр топот ног из ванной. Оскар поднял взгляд и обомлел. Ландо. В... — подождите, что? Это что, мини-юбка в чередующуюся полосочку и кроп-топ? Оскар не совсем уверен в своей памяти, но вроде как Норрис щеголял только в топе и узких скинни где-то в двадцать первом году, когда его сокомандником был ещё Дэн. Но чтобы Ландо вновь повторил данный перформанс — такого Оскару на ум ещё не приходило, даже спустя всю ту кучу эдитов, что он насохранял в галерею и разглядывал, каждый раз залипая на особо сочных кадрах. — Ландо… — только и смог выдохнуть Оскар, чувствуя как по шее начала растекаться краснота от смущения. Ландо лишь ухмыльнулся, подходя к Пиастри в плотную и аккуратно толкая его на застеленную кровать. — Тш-ш, забыл на что договаривались? — Более чем трезво отозвался Ландо, перекидывая ноги через бедра австралийца и усаживаясь ближе к его паху. Юбка слегка задралась и Пиастри заметил что-то чёрное и кружевное. — Разве это было спором? — Из-за тебя тогда, на фотосессии, я не знал куда мне деть свои уши и член, — Ландо угрожающе навис над Оскаром, прижимая его податливые руки над головой. Казалось, теперь они дышат одним воздухом — горячим, даже обжигающим. — Ты мне отомстил перед медиа-днём, — учтиво напомнил Оскар, слегка прикрывая глаза. Фиолетовые и темно-бардовые пятна теперь украшали все его тело, а сойдут они, в лучшем случае, только через неделю, что жаль. — Не-а, это была всего лишь прелюдия, — Ландо наклонился к уху и томно зашептал: — Но ты же не против продолжить, верно? По спине пробежал холодок. Оскар хоть и не до конца трезво мыслил, опьяненный такой желанной порочностью, но понимал, что чтобы он не сказал вести и подводить к краю будет все равно Норрис. В постели он такой, какой есть, и с этим можно только смириться. Обычно, то есть почти всегда, весь контроль над ситуацией и всю инициативу, когда они не спорили как в этот раз при съемке, брал Ландо, Оскар же наслаждался всем тем, что устраивал Норрис, что обычно, следуя своему кинку на кусание, вонзал свои клычки в те место, о которых могли случайно узнать те, кому не стоит, и это заводило. Ландо не дожидаясь ответа поцелуями спустился по яремной вене и прикусил молочную кожу на шее, от чего перехватило дыхание и Оскар постарался сдержаться, чуть-чуть выгибаясь в спине и желая вытащить руки из хватки над головой. — Твой фетиш отвратительный, — Пиастри не узнал собственного голоса. — Но тебе он нравится, иначе ты бы не позволял себя использовать как собачью игрушку для жевания. И Ландо укусил теперь уже под кадыком, ослабляя хватку на руках и позволяя Оскару вырваться, пытаясь перехватить инициативу. Пиастри перетянул внимание парня к своим губам, жадно впиваясь в ответ, и наконец приподнимаясь на локтях, чтобы позже выровняться в спине полностью, но так и позволив Норрису сидеть на его бедрах. Губы британца мягкие, до сих пор с определенной едва чувствующейся сладостью — видимо тот не так давно выпил вино. Ландо вплелся в волосы австралийца так, словно тот по щелчку пальцев вот-вот испарится, пока сам Оскар одной рукой водил по напряжённому но гладкому торсу, пальцами очерчивая пояс Апполона, а другой едва ли заходил под ткань того, что за глаза называется юбкой. — Стяни, — на секунду отрываясь от поцелуя выдохнул Ландо и притянулся вновь, запуская язык в рот Оскара, а тот покорно повиновался заползая выше. Сам Норрис же руками пытался стянуть с Пиастри джинсы, руками то и дело будто невзначай проводя по заметно привставшему бугорку. Подцепив ткань кружева Оскар потянул все это вниз, оставляя только неполноценный кусок ткани держаться на немного приподнятых бёдрах. Черные кружевные боксеры — и когда только британец успел их приобрести? — полетели куда-то в сторону. Видимо утром придется знатно попотеть, чтобы найти всё самим, а не клинерам, что придут менять то, что изрядно станет скомканным и испачканным ближе к завершению продолжающегося вечера, мерно перетекающего в шелковистую ночь. — Приподнимись, — Норрис стянул с Оскара джинсы, откидывая те на пол. — Боже, как же ты прекрасен, как греческое божество, только… — Ландо поддел наскоро наброшенную перед выходом футболку Пиастри. — Она мешает увидеть всю твою красоту на сто процентов. От подобного рода комплиментов у австралийца перехватило дух. Ему часто говорили их, но только для того, чтобы как-нибудь подлизаться или хотя бы попытаться обратить на себя его взор, но слова сокомандника заставляли теряться. Хотелось больше: контакта, слов, звуков, общих запахов. Он сходил с ума, а его погибель сидела на его бедрах, тесно-тесно прижимаясь собственным пахом к его и создавая то восхитительное трение, заставляющее каждый раз пытаться заглушить собственный похабный стон. — Не сдерживайся, милый, — Ландо говорил возбуждающе, параллельно стягивая с него футболку. Остановившись, он связал оба запястья Пиастри и поднял их над его головой. — Мне нравятся те звуки, что ты издаешь. И Оскар прогнулся в спине, тихо простонав, откидываясь назад, к горе белоснежных подушек с хрустящим постельным бельем. — Блять, — случайно ударившись головой об изголовье на выдохе выругнулся Оскар, раскрывая рот. — Прости, — оторвался от поцелуев и легких покусываний внутренних сторон бёдер Ландо. — Закройся, и продолжай дальше, — слегка приподнялся на локтях Пиастри, но тут же был повален на спину. — Ох, расскомандовался он, — закатил глаза британец, — но мне нравится, когда ты такой. Потому что потом я наблюдаю за тем, как ты плавишься, — и Ландо провёл языком от внутренней стороны бедра до паха и вышел на грудь, желая прикусить темный ореол соска, что он и сделал, выбивая из легких Пиастри очередной пленительный стон. — Черт бы тебя побрал, Норрис, — метался по кровати австралиец, желая разорвать чертов кусок ткани, что сковывал руки и не давал нормально прикоснуться к столь желанному телу. — Потерпи ещё чуть-чуть, — оторвался от левой истерзанной и излизанной набухшей горошины парень, с губ которого медленно стекала слюна, а после перешёл на правую. — Клянусь, я втрахаю тебя в матрас так, что ты сидеть не сможешь, — низко рыкнул Оскар, чувствуя себя каплю неуютно, ведь на нём почти ничего не осталось кроме обычных чёрных от Calvin Klein. — Как хорошо, что у нас небольшой перерыв между гонками. И Оскар вновь попытался подавить рвущийся наружу стон. Ну не может он настолько сильно сходить с ума от того, что Ландо вылизывает его живот, закончив кусать и тянуть его припухнувшие и вставшие соски… Оказывается может, да ещё как и в дополнение ко всему он издает такие звуки, каких даже сам от себя не ожидал. Незаметно для раскрасневшегося Оскара руки оказались на свободе — Норрис не отрываясь от поставленной задачи продолжал слюнявую дорожку из поцелуев все ниже и ниже, ловко огибая заметно натянувшуюся ткань и раздвигая бедра пошире, сам же располагаясь между ними. — Нечестно, — почти что прохныкал Пиастри, глядя на то безобразие, что с ним творил сокомандник. — Терпения, Оски. — Ты одет почти полностью, а я в одних трусах, — «и то они через несколько секунд окажутся где-нибудь на лампе» осталось недосказанным, но и тех слов вполне хватило. Ландо нехотя, почти со скрипом, оторвался от светлых внутренних сторон бёдер и потянулся чтобы освободить такие изящные но не менее мощные запястья из пут футболки. Оскар тут же поднялся, коротко прокрутил кистями и тут же, уловив момент, перевернул Ландо, теперь оказавшись над ним, но тот лишь лукаво наградил парня своей фирменной улыбкой. Ранее Оскар не придавал значения тому, во что одет был британец, но теперь, сидя на нём точно также, как и Ландо до этого, в затемненной комнате, что добавляло больше интимности в данный момент, он умудрился разглядеть все составляющие «костюма» Ландо. Ярко-оранжевый корсет, что был принят за короткий топ, оказался наредкость замысловатым в своей конфигурации — в отличие от обыкновенных тот утягивался спереди за черные поблескивающие при слабом освещении атласные ленты, а не, как это обычно бывает, сзади. Юбка, слишком короткая для того, чтобы называться юбкой, не прикрывала ничего ниже пары сантиметров от начала выпирающих тазовых косточек, созданная из гофрированной ткани с чередующимися черными и оранжевыми полосочками. — Тебе не хватает пары помпонов и можешь стать представителем черлидерской команды McLaren, — слегка передохнув в своей манере высказался Оскар, за что получил легкий тычок босой пяткой в плечо. Он аккуратно, будто Норрис был хрустальным, стал тянуть за края лент в разные стороны, будто был ребенком, раскрывающим свой рождественский подарок под ёлкой. Такой долгожданный. Такой желанный. Пару мгновений и корсет отправился в свободное падение с высоты постели королевских размеров на пол. Туда же улетела и юбка, спущенная благодаря совместному труду рук Оскара и поёрзыванию бёдрами Ландо. Пиастри скинул последний кусок ткани и с себя и, наконец-то, полноценно лишился дара речи, наблюдая картину перед ним. Норрис, чьи кудрявые волосы куда больше растрепались, чем были ранее, лежит словно готов к срисовке на полотнище в стиле Эпохи Возрождения. Загорелая кожа отливала бронзой, на которой виднелись проявившиеся полосы от носки тугого корсета, член встал и поблескивает от проступившего предсемени, грудная клетка ходит ходуном, словно тот только что пробежал полумарафон. — Ландо, детка, ты такой… Такой. Позволь мне тебя трахнуть, — бездумно лепетал Оскар, подползая ближе, — хочу сделать тебе хорошо. Детка, пожалуйста, дай мне… — Да, — вытянул руки Ландо, обхватывая Оскара за талию и подтягивая к себе, почти позволяя их носам соприкоснуться. Они дышали одним воздухом, накаленным до такой степени, что становилось даже больно вздыхать. — Давай, детка, жги. И на Пиастри это подействовало как рычаг. Он набросился, словно изголодавшийся зверь. Поцелуями прошёлся по телу, повторяя манёвр Ландо, но в отличие от него Оскар не стал изводить партнёра. Рукой он обхватил ствол Норриса, пока тот чуть ли не зарыдал от такого желаемого прикосновения к себе, и большим пальцем стал поглаживать слегка красноватую поблескивающую головку. Ландо поддался бёдрами вперёд, запрокидывая голову и почти шипя, но австралиец не желал останавливаться на достигнутом. Он слегка придвинулся ближе, опасно нависая над лицом Норриса, начиная медленно водить по всей длине, и прошептал в тишину, перебиваемую нередкими вздохами и полустонами: — Я хочу отсосать тебе, но у тебя два выбора: ты можешь кончить мне в рот, но после ты на мне или, — Оскар сжал член Ландо, на что тот почти всхлипнул, — ты терпишь как хороший мальчик до того момента, пока я не разрешу, а после ты войдешь в меня. — Отпусти, а то я прямо сейчас… — Залепетал Ландо, предчувствуя что уже на грани. — Мне нужны твои слова, — слегка расслабил хватку Пиастри, чувствуя как стоит собственный член и что слегка приносит дискомфорт из-за отсутствия должной разрядки. — Первое, — недолго думая ответил Ландо, от чего был награждён поцелуем. Язык скользнул в рот Оскара, но почти сразу же был выпущен обратно. Пиастри быстро передислоцировался ниже, расставляя ноги Ландо пошире, и наконец-то нагнулся над членом, выпуская тонкую прозрачную каплю слюны на него, а позже вбирая его на половину и заставляя Норриса ахнуть. — Ещё, ещё, — жадно стал умолять Ландо, запуская пальцы в волосы Оскара. Он слегка натянул их и стал надавливать на голову парня, чтобы тот вбирал поглубже, а у самого британца был какой-никакой «пульт управления». — Ты так прекрасен, с членом во рту. Такой хороший… — Благоговейно шептал он, а Пиастри добавил руку, ритмично надрачивая то, до чего не мог дотянуться, в такт своей голове. — Да, да, да, — восхищенно выстанывал Ландо, — я почти, я сейчас… Хочу кончить. И Оскар ускорился, доводя Ландо до предела. Тот излился с громким вздохом и слегка приподнялся на локтях, в блаженстве откидывая голову назад. — Оскар, ты потрясающий, — без устали повторял Ландо, пока Оскар сглатывал остатки. — Детка, я просто схожу с ума от тебя. Трясущимися от отступающей волны оргазма руками Ландо дотянулся до прикроватной тумбочки и потянул за ящик, доставая флакон и кидая его на пустое место на кровати. — Расслабься, — незаметно подобрался к уху Оскар и горячо выдохнул. — Подготовлю тебя для себя. И Оскар, выдавив на ладонь смазку и растерев ее, вставил один палец по костяшку, выбивая из парня стон. Немного поработав к нему добавился второй, от чего Пиастри стал раскрывать Ландо движением на манер ножниц, от чего тот не сдерживаясь издавал восхитительные звуки все громче и громче, почти срываясь на крики. — Я, ах, сейчас кончу, — бездумно пролепетал на одном дыхании Норрис, прикрывая глаза в блаженстве от того, как каждый раз Оскар умудрялся касаться его простаты. — Нет, — обломал такое нужное облегчение Пиастри, просто вытаскивая два пальца. Ландо заскулил, а член неприятно запульсировал, желая излиться. Пиастри поменял их местами, ложась под Ландо так, чтобы тот сидел на его бедрах почти в точно такой же позе, как это было в самом начале, перед этим притянув того к своим губам. — Ты — моё грехопадение, — прошептал Оскар в чужие губы, заставляя Ландо в блаженстве закатить глаза. — Дай мне кончить, — прохныкал Норрис, глядя из полуприкрытых век. — А ты это прям так сильно хочешь, да? — Пробормотал Оскар, чувствуя как собственный член болит от долгого отсутствия контакта. — Блять, — с тяжелым выдохом на выходе просто кивнул Ландо. — Хочу чтоб ты в такой момент скакал на мне, — улыбнулся Пиастри одной из своих тайных, ранее невиданных никому, улыбочек. Не той ласковой или доброй, которую он обычно посылал фанатам. Это была ухмылка полная желания. И Ландо сел. Аккуратно, насколько это возможно в их опьянённом эйфорическом состоянии, впустил в себя Оскара и начал с медленного темпа, подгоняемый красноречивыми комментариями. — Не останавливайся, — помогал руками покачивать потряхивающиеся бедра в продолжении заданного темпа Оскар, — я почти. — Я тоже. Когда Пиастри, наконец, застонал и затих, изливаясь в него, Ландо издал тихий звук — сокрушенный и прекрасный, — как будто это было единственное, что ему было нужно, покрывая плоский с едва виднеющимися рельефными мышцами живот. Оскар протянул к нему обе руки, прижал их лбы друг к другу, пока они продолжали задыханно дышать: — Ландо Норрис, ты идеален. Хороший мальчик, — и слегка поразмыслив добавил, акцентируя на первом слове: — Мой хороший мальчик.***
Комната тонула в мягком, размытом свете только для кого-то начавшегося рабочего дня. Шторы, чуть колышимые кондиционером, пропускали робкие лучи солнца, что лениво скользили по приоткрым спинам, плечам, очерчивая контуры спутанных простыней и изрядно смявшегося за ночь одеяла. Оскар проснулся первым. Его дыхание было ровным, но тело помнило каждое прикосновение, каждый вздох, каждый стон, вырвавшийся из губ Ландо прошлой ночью. Он медленно открыл глаза, ощущая тепло другого тела, прижатого к своей спине. Ландо спал, его лицо было расслабленным, губы слегка приоткрыты, ресницы отбрасывали легкие тени на щеки. Воздух был густым, наполненным ароматом их кожи, смешанным с едва уловимыми нотами шампуня, одеколона и чем-то еще — сладковатым, интимным, что невозможно было определить, но что навсегда останется в памяти как запах этого утра. Оскар осторожно перевернулся, стараясь не разбудить Ландо, но тот все равно потянулся. Его рука бессознательно потянулась к Оскару, пальцы скользнули по его животу, зацепились за бедро. — Ммм… — Ландо прошептал что-то неразборчивое, его голос был хрипловатым от сна и вчерашних почти надрывистых но не менее потрясающих стонов. Оскар улыбнулся, притянул его ближе, ощущая, как их тела снова, уже по привычке, складываются в единое целое. — Оски… — сипло позвал Норрис, не желая приоткрывать глаза даже на секунду. Оскар просто тихо выдохнул, мол, он слушает его. — Вопрос жизни и смерти. — Говори уже, придурок, не тяни. — Ммм, а ночью ты меня так не называл, — растянул чеширскую улыбку британец. — Ландо, не беси с самого утра. Скажи уже свой вопрос, а не тащи кота за все выступающие части. — Ну что, теперь мы можем начать официально тайно встречаться? — Посмеялся Ландо, приоткрывая один глаз, получая подушкой по собственному лицу. — Так мне это принимать за «да»? — Очередная подушка прилетела в него, но с меньшей приложенной к ней силой. — Буду считать, что это «да».
