Насмотрются своих интернетов

«Насмотрются своих интернетов, а потом ябут друг друга в жопу». Именно так иронично подумал Арсений, когда Антон молчаливо скинул ему ссылку на небезызвестный черно-оранжевый сайт и продолжил как ни в чем не бывало сидеть в своем углу, с показательной усталостью вытянув ноги, о которые то и дело спотыкался курсирующий туда-сюда Сережа. — Блядь, Шаст! — не выдержал тот, когда Антон явно специально подловил его, вынудив перепрыгнуть. — Ну что за детский сад, а. — И правда, Шаст, что за детский сад, — подначил Арсений, разглядывая загадочную ссылку. Открывать ее в офисе он, конечно же, не планировал. К Антону возникала масса вопросов. Он там реально не три в ряд собирал, а смотрел порнуху? Прямо при всех? Что это за новые приколы такие? Он же первый на любое интимное действие вне дома начинал мяться, краснеть и судорожно оглядываться — не дай бог кто увидит. Даже если свои, которые и так в курсе, а если не в курсе, то догадываются, а если ни то, ни это, то достаточно флегматичные и незаинтересованные, чтобы не трубить об этом на всех углах. А тут на излете рабочего дня, когда все стали расходиться, а Антон по обыкновению молчаливо съебался в страну Угрюмию, вдруг ссылка. На порно. Это было не только неожиданно, но и подозрительно. Антон хотел что-то сказать? Продемонстрировать? Попросить о чем-то? Поприкалываться? Взглянуть на реакцию? Почему не словами? Не вечером, когда они будут дома, в кои-то веки состыковав графики и найдя свободное время? Сережа продолжал ворчать, обходя Антона по широкой дуге, и тот совсем сполз вниз, уткнув полусонный взгляд в телефон. — Арс, ты с Шастом? — уточнил Сережа, прежде чем подхватить свои пожитки и направиться к двери. — Шаст, я же с тобой? — автоматически перевел стрелки он, тоже начиная неторопливо собираться. — Мгм, — промычал тот утвердительно. — Я с Шастом, — отрапортовал Арсений, и Сережа с усталым вздохом махнул на них рукой. Когда за ним закрылась дверь, Арсений выждал несколько секунд, а потом живо повернулся к Антону: — И что там? — Где? — невнимательно поинтересовался Антон, моргнул, а потом просветлел взглядом. — А! Ну там это. Всякое. — Всякое, — повторил Арсений, поднимая брови. — Всякое, — подтвердил Антон, смачно зевнул и посидел еще несколько секунд с устало закрытыми глазами. Вид у него был такой, что хотелось укутать в плед, подложить ему под голову подушку, выключить свет и завалиться рядом, а не расспрашивать. Активный и веселый Антон умел переключаться по щелчку, расслабляясь только среди близких, и Арсению даже немного льстило, что он входил в этот круг. — Хм, — сказал он, покосился на свой погасший телефон и сунул его в карман. Все потом. — Мы домой-то поедем? — Да, конечно, — встрепенулся Антон. — Ща. Он грузно поднялся с дивана и ухватился за свою сумку-бананку, все делая медленно, как под водой. Арсений лишь утвердился в мысли, что приставать лучше потом, когда он подзарядит свою социальную батарейку. Раньше все равно не раздуплится — плавали, знаем. Уже дома, когда Антон ушел отмокать, Арсений наконец дал волю любопытству и перешел по полученной ссылке. Ролик оказался короткий, всего на четыре минуты. В кадре почти все пространство занимала обнаженная мужская фигура с болезненно напряженным членом и заведенными за спину руками. Лица не видно, ноги широко расставлены. Только это — и чья-то рука, которая почти невесомо касалась поджатой мошонки и красной от прилива крови головки и изредка лениво дрочила, едва сжимая ладонь. От каждого прикосновения раздвинутые бедра дергались в явном желании схлопнуться, но послушно разъезжались в стороны. Присмотревшись, Арсений заметил торчащий из-под мошонки широкий стоппер — внутри была пробка. Ага. — Ага, — произнес Арсений, досмотрев до предсказуемого финала. Парень на видео кончал долго. Арсений не мог не признать, что это выглядело завораживающе. Собственное сердце, разогнавшись, взялось перекачивать кровь быстрее, в паху потеплело. Арсений никогда не задумывался, что его может привлечь идея контролировать чужой оргазм. Для него секс всегда был командной работой — желанием получить и подарить удовольствие, возможно, слегка его растянуть, но не взять на себя полностью все решения, в том числе и то, когда и как кончать партнеру. Это было... привлекательно. Странно, но привлекательно. Если подумать, то и не особенно необычно. Если сравнивать с более экстремальными практиками, даже почти невинно. Он посмотрел видео еще раз. И еще. И еще, с каждой минутой все крепче убеждаясь в том, что хотел бы попробовать. — Что ты там? — поинтересовался Антон бодро, с шумом выкатываясь из ванной. Арсений оторвал взгляд от экрана, и Антон остановился. Посмотрел на него, на телефон в Арсовых руках — и в его глазах отразилось понимание. И, кажется, смущение. — Что думаешь? — уточнил он осторожно. — Хочешь попробовать? — спросил Арсений. — А в роли кого? Он почти не сомневался в ответе, но все-таки считал за благо узнать наверняка. К тому же, ему нравилось смотреть на Антона, который пытался проговаривать смущающие его вещи вслух. Казалось, ему это всегда давалось легче, чем Арсению, однако моментами на него как будто накатывало — и он объяснялся междометиями, словами-паразитами и жестами. Но в этот раз Антон успел обдумать все и подготовиться. — Того, кто ничего не контролирует, — бегло облизнув нижнюю губу, ответил он. — Вообще ничего. Он явно отошел от рабочего дня и настроился на диалог. В плечах уже не читалась вселенская усталость, взгляд стал мягкий и слегка подначивающий. Такой хороший домашний Антон, с которым одинаково классно было и завалиться на кровать с пачкой чипсов и пивом, и планировать отпуск, и со вкусом потрахаться. — Можем устроить, — наклонил голову Арсений, снова разблокировал успевший погаснуть экран и внимательно посмотрел на застывшую на паузе картинку. — Сейчас? — Я бы сначала поел, — хмыкнул Антон, подошел ближе и тоже взглянул на экран. — Выглядит как что-то не сильно стремное, но в то же время возбуждает, да? — Пожалуй, — согласился Арсений, ткнулся головой ему в плечо и усмехнулся. — Уж точно не ебань с шипастой плеткой и горячим воском на жопу. — Отдирай его потом вместе с волосами, — хохотнул Антон. — Я, кстати, не зря так долго плескался, если че. — Ага, скажи еще, пробку успел вставить, чтоб два раза не вставать, — фыркнул Арсений. — Ну вообще-то... Арсений отодвинулся и внимательно посмотрел в эти добрые, честные и лишенные стыда глаза. — А если проверю? Вместо ответа Антон взял его за руку и сунул ее себе в домашние штаны, в которые успел зачем-то переодеться. Арсений без дальнейших понуканий скользнул вдоль теплой ягодицы и нащупал пальцами стоппер. Антон жарко выдохнул, стоило только слегка на него нажать и качнуть из стороны в сторону. — Тихо, тихо, — вцепился он в Арсово запястье мокрой ладонью. — Что, думаешь, я тут шутки шучу? — Это не игры... — Здесь все серьезно, — подтвердил Антон, вытянул его ладонь из своих штанов и улыбнулся. — Ну так что? — И ты после этой демонстрации предлагаешь мне спокойно идти ужинать? Антон довольно сощурился, совсем как греющийся на солнышке кот. Арсений окинул его взглядом сверху донизу, споткнулся о слегка натянутую мягкую ткань в паху, снова вернулся к лицу. Не удержавшись, почесал его под заросшим подбородком — Антон улыбнулся еще шире — и вздохнул. — Бутерброды? — Бутербро-оды, — согласился Антон, наклоняясь ниже. — И чай, — в тон отозвался Арсений. — С лимончиком. — Умеете соблазнять, Арсений Сергеич. — Да я уж вижу, — Арсений ласково потрепал еще чуть увеличившуюся палатку на штанах, и Антон горячо охнул ему в шею. Думать о том, что он сейчас стоит уже почти готовый, было приятно. И постоянно сбивало другие мысли. Включая чайник и глядя на то, как Антон нарезает толстые ломти колбасы и сыра, Арсений то и дело соскальзывал взглядом с его голой спины ниже и представлял, как изнутри давит, распирая, пробка. Как при каждом движении она немного смещается, как упирается куда надо, как из-за этого низ живота пульсирует и тянет желанием большего. Очень хотелось подойти, зажать Антона между собой и кухонным столом и прижаться бедрами, вдавив его в столешницу. А потом заставить наклониться, укусить за лопатку, толкнуться, чтобы он почувствовал, как Арсений его хочет. А Арсений очень сильно хочет. Вместо этого он с громким стуком поставил две кружки и отправился резать лимон. Не то чтобы это отвлекало — все равно он то и дело косился на довольного жизнью Антона, который уже засовывал свои монстрообразные бутерброды в микроволновку, тихонько мурлыча себе под нос. — Шаст, — позвал он. — М? Вскипевший чайник громко пропищал, и Арсений отвлекся. Когда он повернулся обратно, Антон пригвоздил его к месту потемневшим взглядом. Микроволновка шумно грела их импровизированный недоужин. — Арс, а ты очень сильно голодный? — уточнил он. Арсений медленно покачал головой. — Вообще не голодный, Шаст. — Да и я подумал, что с голоду не помру. Арсений соскользнул взглядом по голому торсу вниз, любовно огладив маленькие соски и спускающуюся по чуть выпирающему животу дорожку редких темных волос. Ниже начинались мягкие домашние штаны — серые, с зацепкой на кармане и пятном чего-то неопределимого возле колена. Антон переступил с ноги на ногу и шумно выдохнул, тут же заставив Арсения снова вспомнить о пробке. Захотелось глупо пошутить про яйцо в утке, утку в зайце... Но вместо этого Арсений шагнул ближе, нажал на кнопку на микроволновке и притерся губами к полуоткрытым губам Антона. Тот с готовностью ответил на мягкий невинный чмок и сразу же его углубил, сграбастав Арсения обеими руками. Зажимание и прижимание к столешнице пошло не по плану: Антон повернулся вместе с ним и притиснул к столу его самого, нависая всей их разницей в росте, которая казалась смехотворной в теории и была страшно возбуждающей на практике. Арсений ухватился за голые бока, погладил поясницу и с удовольствием скользнул ладонями под ткань, с силой сжимая ягодицы. Это вынудило Антона притереться ближе — и он прижался полутвердым членом к его животу, вдавился и засопел, не прекращая терзать губы, а потом без перехода подхватил под бедра и усадил на стол. Под задницей со скрипом проехалась разделочная доска, стукнул нож, что-то с глухим шмяком упало на пол. Они оторвались друг от друга и перевели взгляд вниз. — Помянем, — тяжело выдохнул Антон, глядя на валяющийся под ногами кусок сыра. — Мне в задницу нож упирается, — хмыкнул Арсений, оглянувшись. — И крошки, Шаст. Всюду крошки. И вообще это че за страсти на кухне, мы другое планировали. — Ага, — согласился Антон, впиваясь губами в его шею. По спине побежали мурашки. Арсений запрокинул голову, наслаждаясь лаской, а потом нажал на стоппер, сдвигая пробку внутри Антона. Тот тяжело, мучительно застонал прямо Арсению в ухо и с влажным чмоком оторвался от его шеи. — Ладно, убедил, — дрожащим голосом проговорил он, облапал его еще раз и с сожалением отстранился. Руки выскользнули из штанов, и Арсений прощально погладил его по животу, после чего сполз со стола. Подумать о том, что это было тоже ничего себе, он еще успеет. Заставить Антона убрать разведенный беспорядок — тоже. Пока они суетились, стаскивая в спальню смазку, полотенце, салфетки, презервативы и попить, успел разгореться закат. Красный солнечный квадрат тепло улегся поверх одеяла, и когда уже раздетый Антон подползал к изголовью, Арсений безбожно залип, любуясь на движущиеся под кожей лопатки, длинную спину, ямочки на пояснице, на стоппер между худых ягодиц, на покачивающуюся мошонку. Антон обернулся через плечо и сощурился: — Ты чего замер? Арсений промолчал и продолжил раздеваться. Ему не стыдно было признаться в том, что он забыл, чем занимался, увидев такого откровенного и открытого Антона — простого, домашнего, привычного Антона, который ругался с кофемашиной, готовя ему кофе на завтрак, спал на ходу с утра пораньше и забивался в угол при малейшей возможности. И все-таки он не стал говорить ему, что попросту залюбовался. Вместо этого он снял с себя все, забрался на постель и навис над ним, с удовольствием проведя руками от напряженных плеч до бледных ягодиц, с нажимом погладил бедра и вернулся к пояснице. — Наверное, мне лучше сесть за твоей спиной, — подумав, предложил он. — Обопрешься на меня, расслабишься, сможешь наблюдать. — Давай, — согласился Антон. Антон всегда говорил, что первые разы неловкие, дурацкие, когда не знаешь, куда себя деть, постоянно думаешь, втянуть ли живот, а что с лицом. Арсений отвечал на это предложением начинать сразу со второго. В этот раз они тоже как будто начали со второго. Антон, распаленный предвкушением и этой дурацкой возней, удобно устроился перед Арсением, и того сразу же оглушила волна ощущений: они оказались крепко прижаты друг к другу, Арсений грудью чувствовал чужое сердцебиение, волосы Антона щекотали его плечо и шею, а под ладонями было столько кожи, что не получалось охватить все разом. Он решил начать с малого: — Тебе удобно? — поинтересовался он во влажный от испарины висок. — Очень удобно, Арс. Ничего, что я за твои коленки держусь? — Мои коленки в твоем распоряжении, делай с ними, что хочешь, — щедро разрешил Арсений и обхватил его руками, сразу цепляя кончиками пальцев соски. — Главное, не дрочи раньше времени. — Раньше времени, — лица Антона было не видно, но по голосу стало ясно, что он улыбался. — А как понять, когда надо? — Когда я скажу, что можно, — специально понизив голос и добавив соблазняющей хрипотцы, отозвался Арсений. Антон явственно вздрогнул, притираясь плотнее, и Арсений осознал, что начал входить во вкус. Он увлеченно огладил быстро опускающуюся и поднимающуюся в такт дыханию грудь, поцеловал заросшую щеку, взглянул на Антона поверх плеча: вид открывался замечательный. Тот очень старался не ерзать, однако не мог себя пересилить и подавался под каждое прикосновение, как соскучившийся по ласке кот. Жался ближе, вздрагивал, когда Арсений легонько оттягивал соски, шипел сквозь зубы, когда ладони Арсения добирались до низа живота, но снова уползали вверх, так и не коснувшись члена. Его пальцы сильнее вдавливались в Арсовы колени, и тот без иронии подумал, что еще минут десять — и на них останутся синяки. Не то чтобы он был против. Он так увлекся, обласкивая все, до чего получалось дотянуться, что почти упустил момент, когда Антон отцепился от его ноги и потянулся к члену. — Шаст, руку на коленку верни, — приказал он. — А-арс! — страдающим голосом выговорил Антон, но послушался. Он весь был горячий, мокрый, распаленный, и Арсений аккуратно повернул его голову к себе. Антон благодарно впился в губы, сразу же целуя глубоко, влажно и жадно. Его язык упруго скользнул по зубам, коснулся языка Арсения, а сам он замычал в поцелуй, напряженный и явно желающий развязки. Отстранившись, Арсений посмотрел в его раскрасневшееся лицо с подернутыми поволокой глазами и улыбнулся: — Порядок? — Полный, — жарко выдохнул Антон, снова поерзал и вернулся в прежнее положение, откинул голову ему на плечо. — Подрочи мне? — Скажи, если будет слишком... — Арсений замешкался, но Антон понял. — Не настолько я заведен, чтобы кончить от дуновения воздуха, — хихикнул он. Арсений нашарил смазку и выдавил себе на пальцы. — Если ты пытаешься меня спровоцировать... — То что? — хитро поинтересовался тот. — То у тебя неплохо получается, — Арсений устроился за его спиной удобнее и уткнулся носом в угловатое плечо, глядя вниз. — Ты уж постарайся. — Ха, — но смешок тут же перешел в сдавленный стон, когда Арсений, не размениваясь на дразнилки, легко обернул ладонь вокруг твердого, красного от притока крови члена. Антон в его объятиях напрягся до предела, и Арсений снова его отпустил, обвел кончиками пальцев головку и потер уздечку. И услышал обессиленное рычание от Антона, которому, видимо, очень сильно хотелось кончить. — Рано, — прошептал Арсений, снова поцеловал его в плечо и протянул руку ниже, чтобы сгрести мошонку. Кожа была влажная от смеси смазки и пота, покрытая мягкими светлыми волосками. Арсений улыбнулся в мокрое плечо, погладил большим пальцем по шву, вернул руку на член. Отвлеченно подумал, что он очень приятно ложится в ладонь — в меру крупный, без ярко выраженных вен, прямой, с аккуратной головкой... — Блядь, Арс, — сдавленно промычал Антон. — Я сейчас... Арсений тут же отпустил его и положил руку на сокращающийся живот, успокаивающе погладил, обвел пупок. Антон натуральным образом захныкал, вдавив затылок ему в плечо. Изнутри поднималась волна нежности, переплетаясь с едва ли уместным азартом. Как быстро Антон снова дойдет до состояния, в котором не сможет внятно объяснить, чего хочет? Как долго удастся удерживать его на грани оргазма? Хватит ли ему выдержки еще на несколько минут? Насколько послушным он будет, если раз за разом подводить его к финалу и не позволять кончить, успокаивая и целуя дрожащее горло? Арсений решил проверить на практике. Собственный член давно удобно упирался Антону в поясницу, но про себя можно было подумать потом: сейчас возбуждение большей частью сконцентрировалось в голове, а не ниже пояса. И хотя ему тоже хотелось бы кончить, куда интереснее было изводить Антона, проверяя границы его выносливости. Он менял руки, удерживал начавшее извиваться тело, успокаивающе целовал куда достанет, пощипывал соски, когда считал, что Антон вот-вот кончит, фыркал на сдавленные ругательства и ласково просил потерпеть еще немного. — Пиздец ты, конечно, Арс, — непонятно выдохнул Антон, пытаясь свести бедра и тут же снова широко их разводя. — Ты пиздец мучитель. Если бы я знал. — Что, не доверился бы мне? — Арсений улыбался в мокрый всклокоченный затылок. — Попросил бы тебя об этом раньше, — искусанный красный рот приоткрылся, чтобы глотнуть воздуха, и Арсений с готовностью его поцеловал. Смотреть на собственные руки на теле Антона было каким-то особенным видом удовольствия — знать, что ему настолько доверяют, видеть контраст цвета кожи, любоваться на редкие родинки и едва заметные бледные шрамы. Антон тяжело дышал, то откидывая голову назад, то внимательно следя за его руками на себе, то и дело облизывал губы и чем дольше это продолжалось, тем невнятнее становилась его речь. Его член стоял почти вертикально, едва не касаясь головкой живота. Мокрый от смазки, с натянутой кожей, подергивающийся от каждого движения — Арсений любовался и одновременно прикидывал, что пора заканчивать. Он не знал, сколько прошло времени, но для первого раза явно достаточно. — Шаст, — прошептал он, снова начиная медленно и почти невесомо ему дрочить. — Еще чуть-чуть, да? Антон захрипел и задергался, мелко толкаясь бедрами вверх, и Арсений снова убрал руку, успокаивающе погладив его по мокрой от пота груди. Болезненно твердый член с багровой головкой несколько раз дернулся, худые ноги сдвинулись, но Арсений наклонился и прошептал в висок: — Тихо, тихо, тихо… В ладонь бешено колотилось сердце. Антон измученно замычал, мышцы живота расслабились. — Арс, — осиплым голосом позвал он. — Арс, я же почти… — Еще минутку, хорошо? — Он успокаивающе дотронулся до напряженных рук и растер плечи, оставил еще один поцелуй — в этот раз в уголке мокрых раскрасневшихся губ — и аккуратно обвел кончиками пальцев сосок. — Совсем немного, ладно? — Да, — выговорил Антон. — Да, хорошо. Он выровнял дыхание и кивнул. Арсению из-за его плеча открывался отличный вид на мягкий живот, на вызывающе торчащий член, на худые бедра. Антон поерзал, и Арсений вспомнил, что там внутри пробка. — Тебе не мешает?.. — уточнил он, наклонившись и нажав пальцами на выпирающий стоппер. Антон заскулил. — Нет, Арс, мне ни капли не мешает пробка в жопе, — чуть не плача, проговорил он. — Если ты еще раз так сделаешь, я просто не удержусь. Арсений спрятал улыбку в его перепутанных волосах и выдохнул: — Тогда давай продолжим. Он подтянул Антона ближе, вновь заставив его лечь на себя и обхватил поперек груди, поглаживая влажную кожу. Антон был невероятно приятный на ощупь — худой и угловатый, местами непривычно мягонький. Его хотелось гладить и мять, и сегодня было можно. Его член удобно лег в руку. Глянцево поблескивающая головка упруго проминалась под изучающими прикосновениями, скользила. Антон старался дышать ровно, но у него не получалось — дрожащие бедра и сокращающийся живот выдавали, что он буквально ходит по грани. Что ж, решил Арсений, этого достаточно. — Можно, — сообщил он, сжимая ладонь, и принялся дрочить размашисто, крепко, так, как Антону нравилось сильнее всего, и тот завыл, с силой вколачиваясь в кулак. Кончал он долго, почти как тот парень на видео, вздрагивая, постанывая, шипя и едва не всхлипывая от облегчения. По пальцам текло, и звуки хлюпающей спермы смешивались с прерывистым жарким дыханием. Выжав последние капли, Арсений отпустил его. Нащупал подготовленное полотенце, вытер руки, любуясь на результаты своей работы: Антон, раскрасневшийся, с уляпанным спермой животом, выглядел обессиленным и полностью довольным. На румяном лице блуждала улыбка. — Ну и как оно? — мягко уточнил Арсений. — Хорошо, — прошептал Антон абсолютно размазанным голосом. — Пиздец меня накрыло, все мышцы как желе. Я еще на тебе полежу? — Полежи, — согласился Арсений. — Теперь-то пробку не надо убрать? Антон лениво качнул головой. — Потом. Сейчас нет сил пошевелиться. И ты сиди, мне нравится, когда ты за спиной. Арсений поцеловал его в щеку, в плечо. Член дернулся, когда он чуть плотнее прижался к Антону — он так сильно сконцентрировался на его удовольствии, что почти забыл о себе. Сейчас, снова осознав, что Антон лежит растянутый, подготовленный, мягкий внутри — вспомнил. Вспомнил и Антон. Вяло пошевелившись и ощутив прижимающуюся к пояснице твердость, он пробормотал: — Как ты хочешь? — А ты можешь? — вернул ему вопрос Арсений. Антон выдохнул и растекся по нему еще сильнее, перехватил руки и обернул вокруг себя. Направленный в потолок взгляд был размазанный, мягкий, бессмысленный, лицо расслабленное. Видеть его таким оказалось приятно до одури. — Давай я просто подрочу, — предложил Арсений. — А ты отдыхай. — Подожди минуту, — попросил Антон. Арсений послушно замер, вдыхая и выдыхая с ним в такт. Когда он почти решил, что ему уже и не надо, Антон зашевелился, выпутался из его объятий, вытер живот и уставился на Арсения очень внимательно. — Что? — Пробка все еще внутри, Арс, — интригующе произнес Антон. По спине от этого тона побежали мурашки, а свернувшееся уютным теплом возбуждение заинтересованно подняло голову. И головку. Они одновременно с Антоном посмотрели вниз, где успевший опасть член Арсения дернулся. — А ты прям хочешь, — с сомнением протянул Арсений. — А как же поесть, поспать там? Отдохну-у... Он выстонал остаток слова прямо в Антонов рот, потому что тот неловко придвинулся ближе и напал на него с поцелуем, одновременно заводя руку себе за спину. Что он там делал, догадаться было несложно: сбоку на кровать небрежно упала мокрая, вся в смазке, пробка, а освободившаяся рука сразу же приступила к делу, схватив Арсения за член. Потом, помешкав, Антон добавил смазки, и к сводящим с ума ощущениям прибавились еще и звуки. Под таким напором невозможно было держаться: Арсений охотно подался вперед, обнял его, и Антон довольно забрался сверху, придавив теплой тяжестью. Ощущать его вес на своих коленях было приятно, и Арсений не знал, куда в первую очередь деть руки. Хотелось и прижать ближе, и обнимать его весь вечер и всю ночь, и усадить на себя, медленно и тягуче, чтобы прочувствовать каждый миг. Хотелось уронить на спину, уложить на плечи разъезжающиеся ноги и вломиться внутрь одним длинным движением — Антон наверняка примет его без труда, мягкий и готовый для него. Хотелось дразниться, чтобы он сам захотел забраться сверху, и чтобы раскачивался, медленно пропуская его в себя, сжимаясь на каждом мелком толчке и кусая и так искусанные алые губы. Арсений сгреб его волосы в горсть, крепко поцеловал и почувствовал губами довольную улыбку. Антон его провоцировал. — Давай, — подначивающе шепнул он. — Я знаю, что ты хочешь. И я тоже хочу. Не поддаться было невероятно сложно. Арсений все-таки подхватил его под бедра, заставил приподняться над ним и насадил так, как хотелось сильнее всего — медленно, неумолимо и бескрайне нежно. Антон жался к нему, вздрагивая, а когда его ягодицы коснулись лобка Арсения, выдохнул. Они замерли на короткие секунды, глядя друг на друга, а потом Арсению отказала выдержка. — Держись, — предупредил он, и Антон с хитрым выражением на поплывшем лице вцепился в него обеими руками, обнимая за шею. Уронив его на спину, Арсений решил не давать ему пощады — раз уж сегодня такой вечер. Он двигался так, как хотелось самому, и Антон гнулся под ним, подставлялся — тесный, горячий, что-то шепчущий, такой довольный, что хотелось продолжать и продолжать. Однако Арсений слишком долго сдерживался, поэтому ему хватило нескольких минут тяжелых, неумолимо точных толчков. По телу прошла горячая дрожь, глаза закрылись сами собой, и кончая, он впился губами в мокрое от испарины плечо Антона, слабо соображая, что не нужно оставлять следы. Когда звон в ушах утих, стало слышно собственное прерывистое дыхание. Антон под ним слабо пошевелился, и Арсений откатился, выскальзывая из него. Бросил взгляд вниз и прикусил губу: — Прости. Антон озадаченно приподнял брови, и Арсений пояснил: — Про резинки забыли. — А. Да плевать, мне даже нравится, — Антон откинул голову на смятое одеяло и улыбнулся в потолок. Сложно было удержаться, и Арсений не стал отказывать себе в удовольствии: сунул внутрь два пальца, въезжая по остаткам смазки и собственной сперме. Должно было быть отвратительно, но вместо этого в груди разлилось странное чувство довольства. — М-м, — прокомментировал его действия Антон. — Не-а, мне на сегодня хватит. — Что, и это все, на что ты способен? — лениво подначил его Арсений, продолжая медленно двигать пальцами внутри. Мокрые хлюпающие звуки казались громкими в вечерней мирной тишине. — А что, ты вошел во вкус? — делано удивился Антон, никак не препятствуя его действиям. Даже немного отвел в сторону ногу, чтобы Арсению было удобнее, и тот все-таки оставил его в покое, попутно погладив мягкую мошонку и обмякший член. Кожа была нежная, мягонькая, приятная на ощупь. Антон мерно дышал, и Арсений придвинулся ближе, приподнялся на локтях и навис над ним, любуясь. Антон всегда был красивый, но после оргазма на его лице появлялись краски, которых не рассмотреть в обычной жизни. Глаза сияли как-то по-особенному, на щеках медленно выцветал румянец, зацелованные губы складывались в довольную, наверняка неконтролируемую улыбку. Наклонившись, Арсений сцеловал эту улыбку, чтобы она осталась с ним. Антон лениво шевельнул губами в ответ, а потом шумно выдохнул и сказал совсем другим, деловым, голосом: — Теперь я точно помру с голоду, Арс, если мы не встанем и не пойдем на кухню. — Тебе еще мыться, — прошептал Арсений ему в висок. На него после секса всегда нападало настроение нежничать. — Типе есе мыця, — передразнил Антон, и Арсений мстительно укусил его за мочку уха. — Ай! Накачал меня под завязку, а теперь... — Ходите по грани, Антон Андреич, — предупредил его Арсений. — Я-то, в отличие от вас, перезаряжаюсь достаточно быстро. И вы все равно уже грязный, вас только перевернуть, хотя даже этого делать не обязательно... — Чертов здоровый образ жизни, все спорт ваш ебучий, — довольно отозвался Антон. — Арс, я серьезно. Принеси бутер, а? Арсений отстранился. Посмотрел на него задумчиво — на расхристанного, растрепанного, красивого до невозможности. Можно было попробовать выторговать себе привилегии. — Что мне за это будет? Антон посмотрел на него грустными, просящими, невыносимо хитрыми глазами, и Арсений со вздохом поднялся с кровати. Хрен ему, а не привилегии. — И чай принеси! — крикнул ему в спину Антон. — С лимончиком! И чай, вздохнул Арсений, направляясь на кухню. С лимончиком.