Вопреки воле сердца

Тэхен устало потирает глаза, украдкой кидая взгляд в окно. Во дворе дети слуг с визгами и веселым смехом гоняются друг за другом, размахивая деревянными мечами, будто настоящие воины на битве. Омега невольно улыбается. В их выдуманном мире больше жизни, чем в его собственном, расписанном поминутно. Эта шумная возня гораздо интереснее, чем настоящие военные тренировки, которыми Тэ положено заниматься с самого детства. Тем более, увлекательнее, чем скучные занятия по истории, коими его пичкают уже который год. Ким бы и сам желал хоть на день стать простым, но свободным в его глазах, сыном повара или садовника, чтобы выйти в сад дворца и валять дурака с утра до вечера. Однако он никогда не сможет этого сделать. Ведь он наследник престола.    Вся его жизнь с рождения подчинена одной единственной цели – взойти на трон и стать достойным правителем Корейского Королевства. Ведь он – единственный ребенок в королевской семье. И к нему как к омеге требования еще выше и жестче. Именно поэтому Тэхен всегда осознавал, что его жизнь ему не принадлежит, и остается лишь покорно смириться с данной ему судьбой.     Когда его отец-альфа Король Ким Чжунсу скончался от болезни, его папа-омега Ким Совон взял правление страной в свои руки до совершеннолетия Тэхена, когда тот может быть официально коронован. Этот день приближался с пугающей скоростью. И вместе с ним удваивались тренировки, ужесточались уроки, а минуты наедине со своими мыслями становились роскошью, которую принц не мог себе позволить.      - Ваше Высочество, осмелюсь напомнить: не стоит Вам отвлекаться от книги, - аккуратно сделал замечание гувернер, приметив, что омега с любопытством посматривает в окно.    - Эх, Хенджун, знал бы ты, как наскучила мне эта злополучная история! Разреши мне выйти в сад хотя бы на малое время?    - Увы, не могу Вам этого дозволить. Его Величество пожелал, чтобы Вы прилежно занимались. Следующим уроком у Вас французский язык, - отчеканил преподаватель.    - Но ведь, если мне не изменяет память, вчера уже было занятие по французскому? – взмолился принц с усталой досадой. – Неужто снова?   - Когда однажды Вы займете трон, Ваше Высочество, подобное занятие окажется отнюдь не лишним. Переговоры с европейскими послами требуют известной подготовки, - терпеливо объяснил Хенджун.    - Боже правый, да что ж ты за человек такой?! – воскликнул Тэхен, откидываясь на спинку кресла и прикрывая глаза от досады.     Ранним утром принц спустился в столовую залу, как того требовал придворный порядок, чтобы позавтракать с папой-омегой – Его Величеством Королем Ким Совоном. Но стоило юноше переступить порог, как он ощутил напряженную атмосферу, витающую в воздухе. Тэ сразу насторожился.   - Доброе утро, Ваше Величество, - вежливо поклонился Королю принц, учтиво целуя его руку. – Все хорошо? Как Ваше самочувствие?    Совон, поднял глаза и одарил сына слабой, чуть натянутой улыбкой, а взгляд его был обеспокоенным.   - Доброе утро, дорогой, - поприветствовал он Тэхена, отставив чашку с ячменным чаем. – С телом моим, хвала Небесам, все в должном порядке. Вот только душа отягощена одной вестью, которую я не могу более держать в себе.   - Случилось нечто дурное? – омега подошел ближе, тревожно всматриваясь в лицо отца.   Король вздохнул, медленно покачав головой, будто надеясь, что пауза развеет тяжесть сказанного.   - Дело в том, что сегодня утром я получил письмо… От троюродного племянника твоего отца, герцога Чон Чонгука. В своем послании он утверждает, что является законным наследником трона, после тебя, разумеется. Однако его смущает тот факт, что ты являешься омегой, потому он собирается приехать со дня на день, чтобы Совет решил, кто достоин того, чтобы стать следующим Королем, - объяснил Ким старший.   - Что?! Это просто возмутительно! Да будут Небеса свидетелями! Разве я не единственный наследник по закону? Я – единственный сын покойного Короля Ким Чжунсу. Как он смеет посягать на трон, принадлежащий мне по праву? – воскликнул в сердцах Тэ, непроизвольно сжав кулаки.    - Я полностью разделяю твое негодование, сынок. Однако по закону трон переходит от альфы к альфе. Исключения составляют лишь случаи, подобные нашему. Лишь отсутствие прямых наследных альф открыли тебе дорогу к престолу. Боюсь, только Совет может решить данный вопрос, - развел руками Король. – Герцог прибудет со дня на день.   На комнату опустилась гнетущая тишина. Принц стоял, стиснув зубы, а в груди у него бушевала буря негодования.   - Пусть приезжает, - холодно произнес он. – Я не уступлю трон никому. И докажу, что достоин короны. И не имеет значения, омега я или нет.   Совон посмотрел на сына с гордостью, а взгляд наполнился отеческой нежностью.   - Вот с такими намерениями, с таким сердцем и становятся великими правителями! Да будет благословенен твой путь, дитя мое, - заключил он, мягко сжимая руку наследника.     Дни ожидания, предшествующие приезду Чон Чонгука, стали для принца тяжким испытанием. Тревога, как свинцовая тень, скользила по пятам, и с каждым восходом солнца в душе крепла холодная, густая ненависть к тому, кого омега еще ни разу не видел.    Он потратил всю жизнь на то, чтобы стать достойным преемником не для того, чтобы уступить свое место наглецу!    В мыслях Тэхена образ герцога обрисовывался гнусным и подлым. Он представлял надменного вычурного и неприятного мужчину с жестким взором и самодовольной ухмылкой, в чьей наружности непременно проглядывалась бы затаенная алчность. Принц был уверен – человек, способный оспорить законное наследие, не может быть иным.    Но когда за воротами дворца послышался звук копыт и прибыла карета герцога, реальность разрушила все ожидания.    Герцог Чон Чонгук наконец предстал перед ним. Он оказался очень приятной, даже ослепляющей, наружности. Высокий, статный, с широкими плечами и прямой осанкой. Его темные волосы отливали синевой под лучами полуденного солнца, а глаза – глубокие, как омуты, влекли не меньше, чем песни сирен у темного пруда. Их теплый карий блеск, обрамленный густыми ресницами, мгновенно приковывал взгляд. Пожалуй, таких красавцев еще поискать надо! Запах альфы соответствовал его мужественной внешности – плотный, мускусный, с древесными нотками. Он наполнял воздух ощущением силы, доминирования, чем-то, что отзывалось в самой глубине омежьей природы Тэхена.    Принц даже поначалу потерял дар речи, когда тот подошел ближе, чтобы поклониться и оказать свое почтение.    - Ваше Высочество, для меня большая честь лично познакомиться с Вами, - произнес Чонгук бархатным голосом, в котором звучала и сдержанность, и врожденное обаяние. Он склонился к руке Тэ, нежно касаясь ее губами, от чего у того побежали мурашки по коже.    Ким замер, ощущая, как по всему телу разливается доселе неизвестное, но очень приятное чувство. Не желая разрывать контакт, Чон наконец оторвался, поднимая взор на омегу. Встретившись взглядом с оленьими глазами альфы, Тэхен почувствовал, что начал тонуть в них. Неизбежно и бесповоротно. Что же это такое?   - Взаимно, герцог Чон Чонгук, - выдавил из себя омега, и сам ужаснулся тому, как дрожит его голос. Он не мог сдержать очаровательной улыбки и смущенно не опустить глаза под зорким взглядом альфы, как будто бы отвечал не на приветствие, а признавал взаимную симпатию, которая мгновенно возникла между ними. Впервые в жизни мужчина оказал на него подобное влияние, и принц и сам не понимал своей реакции.     Весь последующий вечер и даже ночь потрясающий альфа не выходил из мыслей Тэхена. Его тело уже вступило в пору зрелости, но он еще никогда не испытывал влечения к противоположному типу. Да и к кому? Практически все слуги были омегами. А если и случались редкие встречи с альфами, то они совершенно не привлекали внимания принца. Тем более, что законы морали и нравственности требовали благоразумия и целомудрия от порядочного омеги. И Ким неукоснительно следовал всему, что от него требовалось. До этого дня. До того момента, как Чонгук вышел из своей кареты, коснулся его руки и взглянул на него. Тогда-то все и стало иным.    В альфе пленило все: его благородный изгиб плеч, глубокий баритон, запах, пленительным шлейфом тянущийся за ним, от которого мутило сознание, жесты и природное обаяние. Все это притягивало юного омегу, как жертву, которую хищник привлекает своими феромонами. До такой степени, что Тэ даже не мог сосредоточиться на занятиях, ожидая ужина, чтобы наконец снова увидеть желанного гостя.    На вечерней трапезе он почти не ощущал вкуса блюд – лишь постоянно останавливал взгляд на герцоге. И, завидев его ответный взор, поспешно опускал глаза, едва сдерживая жар, поднимающийся к щекам.    Заметив столь пристальное внимание к нему, Чонгук лишь улыбнулся ему своей ослепительной улыбкой и как будто случайно обронил фразу:   - Сияние вечерней звезды померкло бы пред Вашей красотой, Ваше Высочество…   У принца перехватило дыхание от комплимента, и он не знал, куда деться от охватившего его сердце трепета.   На какое-то время Ким даже забыл, кем является этот самый альфа, о котором он уже начал украдкой мечтать.    «Ах, если бы только заполучить вещь, принадлежащую герцогу Чон Чонгуку… Хотя бы перчатку, которую он ненароком обронит на землю. Хоть небольшой лоскут ткани, касавшийся его кожи…», - грешно размышлял Тэхен в полумраке своих покоев, прижав руки к груди во время вечерней молитвы.   Ночь тоже не принесла умиротворения. Добрую ее половину принц не мог уснуть, размышляя о том, чем же сейчас занимается альфа, и сам краснел от своих мыслей. А весь последующий остаток ночи ему снился лишь Он– опасный, мужественный, властный. Его руки, влекущие в свои объятия, насквозь прожигающий взгляд, голос, шепчущий запретные слова. Открыв глаза поутру, Тэхен с ужасом обнаружил, что его подштанники были мокрыми от омежьих выделений.    Господи Боже! Какой стыд! Главное, чтобы никто не узнал его дум и снов!      Однако герцог, казалось, будто бы читал мысли омеги, как открытую книгу. Спустившись к завтраку, Тэхен нашел мужчину ожидающим его в столовой. К счастью или нет, Король к ним не присоединился, так как был занят срочными государственными делами.    Альфа поднялся, завидев принца, и учтиво поклонился, тепло улыбаясь.   - Доброе утро, Ваше Высочество, - произнес он, склонив голову. Голос его звучал низко и спокойно, будто бархатная ткань, проскальзывающая между пальцами. Он мягко притронулся к руке омеги губами, словно зная, как тот жаждал этого невинного, мимолетного прикосновения. - Благодарю, что оказали любезность позавтракать со мной. Позвольте? – мужчина с легким изяществом отставил для принца стул, хотя то на самом деле было обязанностью слуг. – Надеюсь, Вам хорошо спалось? – спросил Чонгук, будто приметив его внешний вид, на котором сказалось отсутствие здорового сна.   - Прекрасно, благодарю, - ответил Тэхен, решая скрыть от него ненужные детали, и неохотно принимаясь за принесенное слугой блюдо. – А Вы, герцог, как почивали этой ночью?    - Увы, едва ли я сомкнул глаз… - небрежно признался мужчина. – Быть может, вино вчерашнее было слишком крепким, а может, мысли не желали отпускать меня…   - Вероятно, сказалась долгая дорога, - предположил принц.   - О, дорога была приятна и не столь утомительна, - отмахнулся Чонгук. - А вот встреча с Вами, Ваше Высочество оставила неизгладимое впечатление… - он позволил себе многозначительную паузу, в которой умело спрятал всю дерзость своего намерения.    - Ах, полно Вам! – шутливым тоном ответил омега, заливаясь краской. – Разве в Вашем положении уместно так шутить?    Откуда в нем вдруг возникла смелость говорить прямо?    - А разве походит это на шутку? – отозвался герцог, чуть склонил голову, но при этом не сводя взгляда с юноши. В голосе звучала игра, в глазах – пламя. Его слова, его поведение абсолютно сбивали с толку Тэхена.   Омега скромно потупил взгляд, не зная, что ответить. Когда он потянулся к пиале с вареньем, его рука случайно – или, быть может, вовсе не случайно – коснулась руки альфы. Будто пораженный ударом тока, Ким стыдливо одернул руку, осознавая, что больше не может выдерживать общества герцога. Извинившись и сообщив, что он закончил с завтраком, он спешно удалился к себе. Чон проводил его долгим, удовлетворенным взглядом, в котором читалась довольная усмешка.     Изначально Чонгук направлялся во дворец в полной уверенности в том, что он займет место наследника-омеги. Но встретившись с ним лично и мгновенно почувствовав тягу к юному принцу, осознал, что есть более простое решение проблемы. Приятная тень симпатии легла на его планы, превращая холодный расчет в соблазнительную уверенность: путь к трону может быть куда приятнее, если его пройти через брачный союз.   - Я должен жениться на Его Высочестве и законно взойти на престол как глава семьи! – изложил герцог гениальную идею своему верному камердинеру Мин Юнги.    - Прекрасная мысль, Ваша Светлость! – одобрительно воскликнул тот. – Я уверен, что Вы с легкостью сможете покорить сердце Его Высочества.    - Разумеется. Это не составит особого труда. Разве ты не заметил, как пылали его щеки, когда я обратился к нему с парой изящных слов? А этот взгляд, полный тайного трепета? – усмехнулся Чонгук, откинувшись в бархатном кресле, что стояло у окна покоев. Он раскинул руки на подлокотниках, словно уже восседал на троне. – Омеги не умеют скрывать своих чувств. Особенно столь юные и неискушенные.   - Я все приметил, Ваша Светлость, - поспешно вторил ему Юнги. - Я тому свидетель, Его Высочество определенно питает к Вам симпатию. Да и как иначе? Вы столь хороши собой, столь благородны, блистаете острым умом и держитесь всегда с величием, – продолжал рассыпаться в похвалах перед ним слуга.    - Знаю, - снисходительно кивнул Чон. В голосе его не было ни капли смущения. Лишь холодная уверенность в себе. – Но, признаюсь, Его Высочество произвел на меня весьма нежное и глубокое впечатление. Личико – словно фарфор, а этот изысканный цветочный запах…. Как утренняя роса, как свежесть после дождя. Он словно создан, чтобы стать моим, - размышлял альфа, вспоминая об омеге, закусив губу.   На миг он замолк, словно уносясь мыслями далеко за пределы покоев. Тэхен покорил его с первого взгляда. Юная фигура – стройная, гибкая, исполненная грации, миловидное лицо – нежное, с чертами столь совершенными, что, казалось, сама природа вложила в него все свое вдохновение. А глаза? Огромные, чистые, в них вся трепетная невинность. Уста – алые, манящие обещанием сладкого поцелуя, что унесет в забвение. Волосы – густые, темные, вьющиеся, небрежно спадающие на лоб, придающие облику легкую тень задумчивости. Его запах был подобен первому дыханию весны – чистому, хрустальному, словно воздух на рассвете. Тонкий аромат ландышей. Тех скромных белоснежных цветов, что прячутся в тени лесных рощ и открываются только самым внимательным. Этот запах был олицетворением невинности и утонченности. В нем таилась природная сладость и легкий шепот ручья. В каждом движении, в каждом взгляде юного принца читались одновременно благородная кротость и врожденная изысканность.   - Мы станем идеальной парой. Решено: женюсь на Его Высочестве и стану королем! – заключил герцог после небольшого молчания, будто провозглашая приговор судьбе. – Воссяду на трон не только с честью, но и с удовольствием!      Решая не откладывать дело в долгий ящик, Чонгук отправился на поиски новой встречи с принцем. После полудня, согласно своему учебному расписанию, Тэхен должен был заниматься рисованием. Заранее распорядившись через камердинера узнать, где будет проходить урок, герцог отправился в роскошный двор Королевского дворца.    Двор поражал своим масштабом и изысканностью: аллеи, обсаженные стройными кипарисами, устремлялись к мраморному торжественному фонтану, который простирался вдоль всего пути ко дворцу. В тени развесистых деревьев стоял резной стульчик, а рядом – мольберт, на котором омега, погруженный в созерцание, вырисовывал плавные линии архитектурного сооружения под наблюдением учителя. Его тонкая фигура, склоненная над полотном, придавала сцене вид идиллии, и альфа, остановившись на мгновение, позволил себе тайно любоваться им.   - Ваше Высочество, - произнес он наконец, подойдя ближе и склоняясь в почтительном поклоне. - Какое утешение для моего взора встретить Вас вновь за столь занимательным занятием. Надеюсь, мое присутствие не нарушит Вашего уединения?    - Ох, герцог… - удивился неожиданному появлению мужчины Тэхен, поднимая на него взгляд от мольберта. – Разумеется, можете присоединиться, если Вы находите удовольствие в подобном досуге.    - Благодарю, Ваше Высочество. Не хочу хвастать, но я тоже знаю толк в искусстве и наслаждаюсь рисованием. Позволите мне посмотреть? – вежливо попросил он разрешения увидеть картину принца.    - О, нет, прошу прощения, но пока не стоит… Я предпочитаю показывать конечный вариант, - мягко отказал Ким.    - Уверен, что произведение Вашей руки не может не быть достойным восхищения, как и сам его автор, - не удержался от комплимента альфа, заставляя омегу смутиться.    - Боюсь, что Вы накладываете слишком большую ответственность на меня, герцог, заранее давая столь высокую оценку моей работе. Тогда было бы справедливо, если бы и я мог увидеть Ваше творение.    - Что же, пусть мое время и ограничено, но кое-что я, пожалуй, могу изобразить. Можно мне бумагу и карандаш? – попросил он у преподавателя, на что тот с готовностью протянул ему все необходимое.    Некоторое время во дворе царила тишина, нарушаемая лишь журчанием воды, пением птиц и тихим шелестом листвы на деревьях. Тэхен же с каждым мгновением ощущал все более томительное смятие. Он силился сосредоточиться на своем произведении, старательно выводя кисточкой все линии. Однако это было затруднительно, так как он то и дело ловил на себе взгляды герцога. Под пристальным взором внимательных темных глаз альфы сосредоточиться было практически невозможно. Каждый мазок казался непропорциональным, каждый штрих – ошибочным.   - Прошу прощения, если мое внимание было слишком пристальным для Вас, - вдруг заговорил Чон, почтительно склонив голову. В этом жесте угадывалась скрытая насмешка над собственным проступком. – Но того требовало искусство.    С этими словами Чонгук протянул юному принцу листок, и тот, едва взглянув на него, почувствовал, как сердце пропустило удар. На бумаге был изображен его собственный облик – но столь живо, столь безупречно точно, что портрет казался не наброском, а отражением в зеркале. Казалось, все черты, присущие ему: изысканная нежность, уязвимость и едва уловимая гордость, нашли свое выражение в легких штрихах карандаша.   - Это я? – изумленно выдохнул Ким, с благоговением держа рисунок в руках.    - Несомненно. Мне доводилось писать немало пейзажей и архитектурных деталей, но истинное мое увлечение всегда было связано с портретами. А Ваша красота настолько изумительна, что я не мог отказать себе в подобной слабости, - признался альфа.    - Это просто прекрасно… - пытаясь скрыть глупую улыбку, произнес принц, смущенно скрывая свои глаза от пронзительного взгляда Чонгука за листом бумаги. – Мне остается лишь признать, что у Вас определенно талант к рисованию, герцог!    - Благодарю, Ваше Высочество. Очень лестно слышать от Вас подобные слова. Если бы когда-нибудь у меня была такая возможность, я бы желал написать Ваш портрет маслом, - ответил Чон с мечтательной улыбкой. – Не сочтите мои слова за дерзость, но Ваш портрет бы мог занять достойное место в моем поместье, дабы, даже вдали от Вас, я имел бы счастье созерцать Вашу красоту, которая ныне столь щедро озаряет меня своим присутствием.    - Ох, боюсь, рамки приличия не могут того позволить… - Тэхен покраснел с ног до головы, услышав подобные речи.    - Понимаю и прошу простить меня за подобную слабость, Ваше Высочество. Однако вряд ли во всем мире найдется альфа, который не падет жертвой Ваших чар, - продолжал Чонгук с неподдельной убежденностью. – Полагаю, даже Ваш преподаватель согласится с этим.   Учитель, до сих пор пребывавший в почтительном молчании, поспешил подтвердить:    - Бесспорно! Во всем Королевстве не найдется омега, равный по красоте Его Высочеству.   Столь откровенное признание лишь усилило смятение юного принца. Словно спасаясь бегством от новых любезностей, он поспешно собрал листы, как собственные, так и рисунок альфы, и, сделав поклон головой на прощание, промолвил:   - Думаю, на сегодня достаточно. Прошу прощения, герцог, я вынужден покинуть Вас.   Не позволяя себе задержаться ни мгновения дольше, он удалился в сопровождении своего камердинера.   Вечером, когда дворец затих, и лишь мерное мерцание свечей освещало уединённые покои, принц извлек из-под груды набросков с пейзажами тот самый портрет, дарованный альфой. Он взял в руки лист с осторожностью, словно держит реликвию и, поднеся его ближе к свету, всмотрелся в собственное изображение.   - Неужели я действительно настолько красив в глазах герцога? – прошептал он едва слышно, касаясь кончиками пальцев своего изображения. – Вот бы мне иметь его портрет…     Принц сидел у окна в тишине обширной дворцовой библиотеки, где бесконечные полки уходили высоко в свод потолка, а запах старых книг, смешанный с ароматом восковых свечей, наполнял воздух особенным очарованием. В его руках лежал томик любовного романа – чтение, которое он скрывал ото всех и которое было для него отдушиной.    Рядом, почтительно отступив на несколько шагов, находился неизменный спутник – камердинер Пак Чимин. Его присутствие никогда не тяготило Тэхена, напротив, рядом с ним он чувствовал себя так свободно, словно если бы был наедине с самим собой.   Ким любил читать о любви: настоящей, страстной и верной, которой не подвластны ни время, ни расстояния, ни любые другие обстоятельства. В глубине души он и сам мечтал о подобной любви, но никогда не верил в то, что она может случиться в его жизни. Ведь он – наследный принц. Его удел – благополучие всего Корейского государства. Подобные чувства и слабости должны быть ему чужды. Потому никто, даже его собственный отец, не ведали о подобном увлечении принца. Оно, как и мечты о собственном счастье, были похоронены глубоко в сердце.    Омега поднял взгляд от страниц и, словно решившись на дерзость, обратился к Чимину:   - Скажи мне, мой друг, как ты понимаешь любовь? Та, что пленяет сердце и не желает отпускать…   Камердинер, не ожидавший столь откровенного вопроса, замер. В его взгляде на мгновение мелькнула тень, а затем он ответил, тщательно подбирая слова:   - Любовь, Ваше Высочество… - сказал он наконец, чуть склонив голову. – Это испытание, столь же сладкое, сколь и горькое. Она требует отдать все без остатка. Она может быть благословением, а может – самой жестокой из кар. Ее невозможно отвергнуть, когда она однажды настигнет Вас.   - Как ты думаешь, каждый в жизни способен встретить свою истинную любовь? – с легким волнением спросил принц.   - Я надеюсь на то, - мягко произнес Чимин. – Что для каждого уготована истинная любовь. Одному лишь Богу ведомо, когда и где человек ее встретит. Однако лишь от него самого зависит, станет ли она величайшим даром или настоящим проклятием.    Тэхен на секунду замолчал, пораженный простотой, но глубиной этих слов.    Не успел он продолжить расспросы, как внезапно тяжелые двери библиотеки распахнулись и в зал, на удивление омеги, вошел герцог.    С одной стороны, принц был рад его появлению и возможности снова пообщаться с объектом своих тайных грез, но с другой, он понимал, что даже одно нахождение альфы рядом странным образом влияло на него. Сердце начинало бешено биться, щеки – пылать, а нужные слова не приходили на ум. Как будто, как только он вдыхал запах мускуса, его разум одурманивался, не подчиняясь более своему владельцу. Точно, как в историях со страниц его любимых романов.   - Доброго дня, Ваше Высочество, - почтительно поклонился Чонгук, заметив юношу в зале и подходя ближе, чтобы поцеловать его руку. - Признаться, я никак не ожидал столь скорой новой встречи с Вами. Однако это очень приятная внезапность. Быть может, это - судьба? – игриво добавил он, поднимая глаза на него, находясь столь близко, что дыхание омеги вдруг сбилось.    - Вы верите в судьбу, герцог? – неожиданно сам для себя спросил Ким.    - Верю, - задумавшись на секунду, ответил альфа. – Как, например, в нашу с Вами встречу. Судьба была благосклонна ко мне, если одарила столь щедрой возможностью.    Слова мужчины отзывались в сердце принца сладкой дрожью, словно ожившие строки из романа, что он держал в руках. Словно то, что он и сам желал бы услышать. Взгляд, речи и запах Чонгука имели над Тэ завораживающее действие, отключая его сознание. Будто альфа - заклинатель змей, который гипнотизирует его с помощью звука своей флейты. Тэхен замер на краткий миг, почти поддавшись этому колдовству, но, опомнившись, поспешил ответить с показной твердостью:    - Если судьба существует, то моя – этот дворец и Корейское государство…    - Однако наличие судьбы не отменяет того, что в наших силах ее изменить? – возразил герцог. Он скользнул взглядом к книге, которую принц прижимал к себе и добавил с праздным интересом: - Позвольте поинтересоваться, Ваше Высочество, что Вы читаете?    Тэхен густо зарделся, вспоминая о содержании книги, и поспешно закрыл ее, переворачивая обложкой вниз.    - Не могу ответить на Ваш вопрос, - почти прошептал он, ощущая нелепую стеснительность, столь неподобающую его званию. – Это мой секрет.    - Тогда позвольте мне предложить следующее, - произнес Чон, слегка склонившись вперед, а голос его звучал доверительно. - Пусть это станет нашим секретом? Я обещаю, что заберу его с собой в могилу…   Слова эти прозвучали столь запретно, столь восхитительно опасно, что в груди омеги все предательски сжалось от метаний. «Наш секрет» …     Немного помявшись, принц произнес с оттенком смущенной небрежности в голосе:    - Ох, уверяю, в том нет ничего, достойного Вашего внимания. Не думаю, что Вам довелось читать данный роман.   Поколебавшись, Тэхен неохотно повернул книгу, открыв Чонгуку название.    - Отчего же? Я кажусь Вам настолько далеким от романтики человеком? – с мягкой усмешкой возразил альфа. – Смею заверить, мне не чуждо сладостное очарование романтических произведений. И, признаться, именно этот труд принадлежит к числу моих любимейших.    - Не может быть! – воскликнул омега, заливаясь краской от нахлынувших чувств. Его охватило противоречивое чувство: стыд за то, что герцог знаком с любовной историей, увлечение которой он столь старательно скрывал, и вместе с тем тихое, почти восторженное волнение от мысли, что их вкусы совпадают. – Ведь и для меня этот роман – один из самых близких сердцу. Я перечитываю его уже в третий раз, и всякий раз он трогает меня все сильнее…   - В таком случае, - продолжил герцог. - Я удивлен Вашему убеждению в том, что судьба нам не подвластна. Любовь, подобно буре, сметает на своем пути все преграды, ее сила безгранична. Она одна достойна называться истинной властительницей судеб.   - Но ведь это всего лишь произведение литературы, плод воображения автора, - грустно вздохнул принц. - В жизни все гораздо прозаичнее.    - Не могу не согласиться, Ваше Высочество, - кивнул Чонгук, словно признавая верность столь печального рассуждения. - Однако разве кто-то может отнять у человека способность верить и мечтать? Быть может, именно тот, кто отважится верить, не взирая на любые трудности, однажды превратит свою мечту в явь.    С этими словами он протянул руку к ближайшей полке, взял том, ради которого пришел, и, почтительно поклонившись, добавил с легкой тенью улыбки:   - Не смею далее лишать Вас удовольствия уединенного чтения, Ваше Высочество.   Альфа удалился, оставив омегу обдумывать его слова, звучавшие в сердце подобно набату.   - Ах, если бы только это было возможно… - мечтательно прошептал он, прижимая книгу к груди.