Вопреки воле сердца

На следующий день Чонгук пригласил принца прогуляться во дворцовом саду. О, с каким нетерпением омега воспринял это предложение! Ему нечасто выпадала возможность просто насладиться прогулкой, вместо надоедливых занятий и придворной суеты. А уж в обществе столь блистательного альфы она становилась вдвойне приятным событием, а то и вовсе драгоценным подарком судьбы.    Надев свое лучшее одеяние для променада, Тэхен с воодушевлением спустился по мраморной лестнице. Каждое его движение выдавало скрытую торопливость, хотя он изо всех сил стремился сохранить достоинство и внешнее спокойствие. Но его сердце колотилось, как у пойманной птицы.    С самого утра мысли омеги неотступно возвращались к кратким встречам с Чонгуком, которые произошли за пару дней пребывания последнего во дворце, но успели оставить столь глубокое впечатление в его душе.    «Что он намерен поведать мне?», – размышлял принц, с волнением поправляя перчатку на руке. – «Неужели альфа действительно испытывает ко мне сердечную привязанность? Надеюсь, встреча в саду внесет большую ясность».   - Быть может, я излишне дерзок в сказанном, но сознаюсь – я безмерно рад увидеть Вас вновь, - сразу перешел к делу альфа, когда они отошли на пару метров от слуг, следующих везде за ними тенью.    - Мы ведь виделись совсем недавно, - ответил Тэхен, нервно теребя платок в руках, чтобы не смотреть на объект своей симпатии.    - Увы, но для меня эти часы показались вечностью… - произнес Чон томным голосом, от которого у омеги все затрепетало внутри.    - Не говорите таких слов, прошу… - принц и сам не ведал, просил ли он защиты или же продолжения в своей просьбе.    - Я говорю лишь о том, что томится у меня на сердце… - признался альфа тихим шепотом, пристально вглядываясь в лицо Тэ.   Принц с тревогой оглянулся через плечо на тени слуг, что чинно следовали за ними.   - Нас могут услышать, - предупредил он.    - Значит, нужно найти способ остаться наедине, - предложил герцог, осмелившись потянуться к руке Тэхена, но тот быстро ее отдернул, как от огня.    - Приличному омеге не пристало заниматься подобным. Вы не страшитесь, что Ваши слова могут быть истолкованы как дерзость? Или, что хуже, кто-нибудь может узнать о Ваших помыслах? – вспыхнул краской Ким, услышав столь непристойное предложение. Разумеется, отправляясь на прогулку с альфой, он в тайне мечтал услышать признание, но не был готов к столь активному наступлению.    - Я боюсь лишь одного – остаться без Вашего расположения, - шептал мужчина со всей горячностью, а в его взгляде горело нечто опасное. – Едва узрев Вас, я понял: мне суждено бросить вызов судьбе ради одной надежды – быть с Вами.   - Не продолжайте. Я должен удалиться – наставник уже ожидает меня, - начал оправдываться Тэхен, чтобы поскорее убежать. Как будто, если он проведет еще хотя бы минуту рядом с альфой, то окончательно падет жертвой его чар.    - Я буду ждать вечера, чтобы вновь иметь счастье видеть Вас, - заговорчески улыбнулся Чонгук, на прощание оставляя поцелуй на его руке, словно обещание чего-то большего.    Спешно откланявшись, Тэ направился обратно во дворец. Перед уроком он умылся холодной водой, чтобы скрыть румянец на щеках и привести мысли в порядок. Он не ожидал, что герцог будет столь прямолинеен и настойчив. Слова альфы затронули тончайшие струны души принца. Ему необходимо остаться в уединении, чтобы все обдумать.     На счастье юного омеги, ужин прошел в присутствии Его Величества. И Чонгук, сколь бы ни был настойчив в своих притязаниях, не имел возможности обратиться к принцу словом. Однако это не мешало вести ему атаку иного рода – взглядом.   Он наблюдал за Тэхеном с неослабевающей пристальностью, словно стремился прочесть каждую мысль, каждое трепетное колебание чувств. Омеге было не по себе: от настойчивого взгляда альфы кожа словно вспыхивала, руки предательски дрожали над приборами, а кусок в горло не лез.    Когда принц наконец добрался до уединения в своих покоях и приготовился ко сну, его камердинер Пак Чимин явился с секретным письмом. Запечатанное гербовой печатью, оно не вызывало сомнений в своем авторе.   Ким, ни проронив ни слова, взял свиток, развернул и пробежался глазами по ровным строкам.   «Ваше Высочество,   Сердце мое не ведает покоя с той минуты, как я узрел Ваш лик. Позвольте мне дерзость просить Вас о краткой встрече наедине. Там, где ни один взор не нарушил бы нашего уединения. Я не в силах более сдерживать порывы души, столь терзающие мой разум.»   - Можешь идти, Чимин, - нервно проговорил принц, сворачивая письмо дрожащими пальцами.   - Позвольте предупредить Вас, Ваше Высочество. Прошу Вас, будьте осторожны с Его Светлостью герцогом Чон Чонгуком. Вам не следует забывать о том, что он - Ваш соперник на пути к трону и может пойти на многое, чтобы заполучить желаемое, - осторожно заметил Пак. Как самый близкий слуга, он считал своим долгом остановить принца от поспешных необдуманных решений, которые могут навредить ему.    - Разве я спрашивал твоего мнения, Чимин? Как ты смеешь мне такие дерзости говорить? Думаешь, я сам не ведаю, с кем имею дело? – пришел в ярость Тэхен, услышав подобные замечания от прислуги.    - Простите, Ваше Высочество, - склонился в низком поклоне камердинер. – Моя дерзость продиктована лишь заботой о Вас. Ибо нет для меня никого дороже Вас.   - Оставь меня, - сухо приказал Тэ.    Пак поспешно удалился, а принц, дождавшись, пока шаги Чимина стихнут за дверью, позволил себе рухнуть на постель. Он прижал письмо к груди, закрыв глаза. Сердце его металось меж страхом и желанием увидеть альфу.   Что же ему теперь делать?    Ночь прошла в тревожных размышлениях, и каждое из них, казалось, уводило его все дальше от определенности. С одной стороны, ему так сильно хотелось поддаться чувствам и пойти на встречу с Чонгуком. Но с другой, он осознавал, что тогда его репутация благоразумного омеги и наследника престола будет запятнана.    Разве в таком случае альфа не должен сообщить о своих серьезных намерениях по отношению к нему его отцу?Хотя очевидно, что тот не одобрит союз своего сына с прямым конкурентом на трон. Быть может, Чимин прав, и герцог просто играет его чувствами, чтобы прийти к своей цели?   В любом случае Тэхен решил, что должен быть осторожен с Чонгуком и не вести себя легкомысленно. Ведь от этого зависит его будущее, будущее королевской династии и всего Корейского Королевства, правление которым является целью, коей подчинена вся его жизнь.      Благо, что поутру принцу посчастливилось стать невольным свидетелем разговора Чонгука со своим доверенным лицом, дядей по линии матери, Чан Ханджуном, который изначально и задумал весь план по присвоению государства в руки его семьи. Они сидели в гостиной, в ожидании королевских особ, чтобы вместе позавтракать. Услышав приглушенные голоса, принц остановился прямо перед входом, насторожившись:    - Через неделю назначено заседание Совета. Уверяю, они, несомненно, признают Вас достойнейшим претендентом на престол. Альфа, обладающий такими качествами, как у Вас, – редкость, и это не ускользнет от их проницательного взора, - произнес с почтительной убежденностью мужчина.    - Но ведь это не отменяет наличия прямого наследника, - заметил Чон, слегка склонив голову на бок.    - Это так, но не следует забывать: даже законному наследнику как омеге предстоит доказать свою состоятельность в качестве будущего правителя. Вы же способны убедить всех, что в Ваших руках Корейское Королевство не только сохранит былое могущество, но и приумножит его. Обещание военного похода ради расширения границ государства послужит неопровержимым доводом. Вряд ли кто-то поверит, что омега способен на такое деяние. Мягкость, чувствительность и излишняя эмоциональность – прекрасные качества для балов, но не для правления страной.   - Это дельное предложение, - откликнулся Чонгук, а в его голосе сквозила усмешка. –  Однако я более не испытываю беспокойства относительно решения Совета. Я не намерен бороться с Его Высочеством. Я предпочту более тонкий путь. Я сделаю его своим, а заодно и все государство.    Чувствуя, как волна негодования и злости поднимается в груди, Тэхен отпрянул от двери. Ему понадобилось несколько мгновений, чтобы прийти в себя. Вскинув подбородок, он резко развернулся и покинул коридор.     - Вот же мерзавец! Да как он смеет! Теперь мне понятно, зачем он звал меня встретиться наедине! Считает, что я настолько глуп! Какой-то наивный омега, у которого на уме одни наряды и украшения?! Что я так просто отдам ему корону, ради которой я днями и ночами трудился с ранних лет?! – кричал принц, расхаживая взад и вперед по своим покоям.    Наконец-то он осознал реальную опасность, которую представляет для него этот альфа, который за пару дней успел вскружить ему голову.    - Я предупреждал Вас, Ваше Высочество, - заметил Чимин, стоявший у окна с обеспокоенным видом. – Его Светлости герцогу Чон Чонгуку нельзя доверять.    - Я ему еще покажу! Он у меня еще попляшет! Посмотрим, кто победит! – рявкнул с горящими гневом глазами Ким.   - Конечно, Вы, Ваше Высочество. Вам необходимо лишь быть осторожным с Его Светлостью, - отозвался слуга с легким поклоном, но в голосе его скользила тревога.     Не удостоив альфу возможности позавтракать в своей компании, чтобы проучить его и подчеркнуть свой отказ от встречи наедине, принц трапезничал в одиночестве, а затем весь день был занят учебой – письмо, музыка, риторика. Занятия стали для него щитом, защищающим от назойливых мыслей.    Вечером Тэхен по своему обычаю спустился вниз, чтобы поиграть в шахматы со своим преподавателем. Просторное помещение было наполнено мягким светом свечей, отражающимися в хрустале люстры. Тишина прерывалась лишь легким постукиванием шахматных фигур по доске. Учитель, расставив фигуры, поднял взгляд.   В дверях стоял герцог. Роскошный костюм, расшитый золотыми нитями, мерцал при каждом шаге, приближающим его к принцу. На лице у Чона играла вызывающая улыбка.   - Добрый вечер, Ваше Высочество, - поприветствовал, поклонившись перед принцем, альфа, нежно целуя его руку. - Прошу, не сочтите за дерзость, - произнес он. В тоне его сквозила такая вкрадчивая вежливость, что она казалась еще более опасной, чем прямое вторжение. – Не окажет ли Его Высочество мне честь разделить с ним партию?   - Разумеется, я уступлю Вам место, если Его Высочество не против? – учтиво ответил наставник, уважительно кивнув.    - Конечно, присоединяйтесь, - натянуто улыбнулся Ким, скрывая бурю терзающих его в душе чувств. Ему совсем не хотелось сейчас видеть герцога, но на людях приходилось придерживаться приличий.    - Учтите, игрок я весьма искусный, - предупредил Чон, присаживаясь напротив него. - Никогда не проигрываю.   - Прямо, как и я, - уверенно произнес Тэхен, как будто говорил не о шахматах, а о чем-то большем.    - Ну что ж, сейчас мы это и выясним, - лучезарно улыбнулся альфа, вызывая в принце одновременно желание любоваться им и злиться на него.    Партия началась. Пальцы игроков заскользили по резным фигурам, и каждый ход, казалось, был не просто игрой – это была дуэль, замаскированная под досуг. Принц наблюдал за каждым движением герцога с настороженной сосредоточенностью, стараясь не поддаться ни его обаянию, ни искусной улыбке, которая не спадала с его лица, когда их взгляды то и дело встречались.    - Шах, - произнес Чонгук, атакуя короля фигурой ферзя, чем, очевидно, застал омегу врасплох.    - Это еще не конец, – сдержанно, но с явственной ноткой гнева в голосе ответил Ким, защищаясь ладьей. Ему казалось, что, проигрывая своему сопернику в шахматной партии, он проигрывает ему вместе с тем и все Корейское Королевство.    Чон позволил себе легкую улыбку – безмятежную и белоснежную, ту самую, которой Тэ мог любоваться, наверное, часами. Но не теперь, когда он в курсе намерений альфы, его не проведешь!   - Разумеется, - произнес герцог, прищурившись, будто изучая не столько расстановку фигур, сколько самого принца. – Но теперь мне ясно одно: Вы не из тех, кто склонен сдаваться.    - Это качество необходимо для того, кто вознамерится однажды взойти на трон, - хмыкнул Тэ, ловким движением угрожая королю Чонгука в ответ. – Шах.    Альфа на миг задумался, не отводя взгляда от собеседника. Затем с выражением театрального изумления, развел руками:   - Скажу откровенно, Ваше Высочество, я поражен не только Вашим умом, но и тем упорством, с которым Вы сражаетесь даже в игре, что считается забавой. Должно быть, сегодня я должен признать поражение, - пожал плечами мужчина, сознательно делая ход, который никак не улучшил его состояние дел. От этого принц вспыхнул еще большим гневом.    - Вы намеренно мне поддаетесь?! – прошипел он, приподнимаясь со своего места. В его голосе звучало такое возмущение, будто герцог оскорбил не просто умение омеги играть, но и задел саму честь.   - Иногда временное отступление – лишь стратегический маневр, не более. Порой проигрыш в одной партии открывает путь к победе в сражении куда более важном, - подмигнул альфа, ничуть не смущенный своей неудачей, а будто, наоборот, еще более воодушевленный этим. – Играть с Вами, Ваше Высочество, было большим удовольствием для меня, - с этими словами Чонгук поднес руку принца к губам и с напускной вежливостью коснулся ее легким поцелуем.    - Да как Вы!... – начал было омега, едва сдерживая ярость. Его голос на мгновение стал громче, чем дозволял придворный этикет. Однако, уловив настороженные взгляды наблюдавших за ними придворных, он заставил себя понизить тон до едва слышного шепота, сверкая злобным взглядом. – Вы осмеливаетесь обращаться со мной, как с легкомысленным омегой, герцог? Мне не нужно поддаваться! Если отважились играть, то извольте делать это всерьез и как подобает достойному противнику!    Чон склонил голову в знак покорного раскаяния, но в глубине его глаз играла тень насмешки.   - Приношу свои глубочайшие извинения, Ваше Высочество. Я никоим образом не желал Вас расстроить. Если настаиваете, можем повторить партию завтра. Уже довольно поздно, думаю, Вы нуждаетесь в отдыхе.   - Значит, увидимся завтра. На этом же месте, в это же время, – произнес Тэхен с подчеркнутым спокойствием, хотя каждый мускул его тела был напряжен от внутреннего негодования.   С этими словами он поднялся, и, даже не удостоив взглядом сбитого с толку Чона, стремительно покинул зал. Пылая от раздражения и уязвленной гордости, он в мыслях уже дал пощечину бесчестному герцогу.      - Нет, ты видел это, Чимин?! Каков негодяй! Надменный подлец! Кто позволил ему так себя вести с наследником?? В отличие от него, законным!    Принц все никак не мог успокоиться, расхаживая по своей комнате взад-вперед.  Его шаги звучали гулко в просторной опочивальне. Чимин же, как верный слуга и товарищ, стоял чуть в стороне, почтительно выслушивая очередной всплеск негодования.   - Вы совершенно правы, Ваше Высочество, - смиренно ответил тот, стараясь взглядом следить за принцем, но вскоре обнаружил, что это постоянное движение начинает вызывать у него легкое головокружение. – Его Светлость позволяет себе дерзости, кои были бы недопустимы даже в отношении простолюдина, не говоря уж о персоне столь высокого ранга, как Вы.   - Чего и стоило ожидать от человека, который решил заполучить корону столь бесчестным путем… Ах, Чимин, как же я был слеп! – воскликнул Тэхен, остановившись, наконец, на одном месте. - И как легко завладеть моим доверием – этой своей изысканной галантностью и обходительным обаянием, за которым, как оказалось, скрываются лишь собственные амбиции и холодный расчет. Герцог решил, что я – слабая мишень. Но завтра я докажу ему, насколько сильно ошибался… Я одержу победу, во что бы то ни стало! И заставлю его принести мне извинения за нанесенное оскорбление!      Герцог стоял на балконе своих покоев, задумчиво вглядываясь в чернильную даль сада. Тяжелый воздух ночи едва колыхал кружево штор, а свет фонарей внизу рассыпался золотыми пятнами на мраморных плитах. Альфа лениво потягивал вино из бокала, размышляя о том, когда все пошло не по плану.    В какой момент принц вдруг начал считать его врагом, хотя еще совсем недавно, очевидно, испытывал к нему сильную симпатию? Что заставило омегу отвернуться столь поспешно, словно прежний интерес был лишь его иллюзией?   - Будут ли еще распоряжения, Ваша Светлость? – спросил стоящий позади него камердинер.    - Нет, можешь идти, Юнги, - рассеянно отозвался герцог, но вдруг передумал. - Хотя… Скажи мне, что ты думаешь относительно поведения Его Высочества? Полагаю, ты тоже заметил, будто его расположение ко мне в одночасье сменилось на немилость?   - Я могу лишь предположить, Ваша Светлость, что Его Высочество был оскорблен Вашим предложением об уединенной встрече… - осторожно произнес Юнги, опасаясь, сколь резкими прозвучат его слова.    - Возможно, ты прав… Однако мне кажется, что должно было произойти что-то более серьезное, чтобы столь сильно отвернуть его от меня.   - Быть может, Его Высочество или придворные также заметили его благосклонность к Вам и напомнили, что Вы являетесь его противником в отношении трона? – предположил Мин.    - Полагаю, так и есть. Кто-то из окружения Его Высочества, несомненно, пытается настроить его против меня…  Но их старания будут тщетны. Омега может сопротивляться, может воздвигать стены своей гордости, но что значат эти стены перед натиском истинной природы?   Чонгук сделал медленный глоток, чувствуя, как вино жжет небо, и тихо, задумчиво продолжил:   - Слабость омеги не в том, что он лишен силы воли, а в том, что его естество создано, чтобы уступать силе альфы. Как бы Его Высочество ни сопротивлялся, оно неизбежно обернется предательством его же тела и сущности. Быть может, мне потребуется больше времени, чтобы обуздать его непокорный характер, но я знаю одно: он уже в моей власти. Он попал в мою ловушку, хотя еще и воображает себя свободным. А покинуть эту ловушку он не сможет… Разве только в мечтах.     Все последующее время до назначенной встречи с герцогом Ким не мог не думать ни о чем ином, кроме как о реванше, который стал для него делом чести.    Еще никто и никогда не наносил его гордости такую обиду! И он не позволит это сделать какому-то беспринципному подлецу! А ведь еще пару дней он и в самом деле мог пасть невинной жертвой чар герцога. Теперь же он и сам не понимал, как мог позволить этому мерзавцу одурачить себя и захватить все свои мысли.   С наступлением вечера принц, облачившись в строгий, но безупречно элегантный наряд, направился в игральный зал, где был назначен их повторный поединок. Его походка была уверенная, лицо – хладнокровным, а сердце – пылающим в ожидании скорой победы.   - Добрый вечер, Ваше Высочество, - Чонгук тут же встал со стула и поклонился ему с почтением, нежно касаясь его руки и прижимая ее к губам, от чего по всему телу омеги мгновенно разливалось тепло и еще какое-то неведомое ему приятное чувство. – Вы, как всегда, осветили это место своим присутствием.    - Добрый, герцог, - как можно сдержаннее ответил Тэхен, мысленно напоминая себе, зачем он здесь. Нельзя позволить альфе взять верх над его чувствами. – Давайте сразу приступим к делу.    - Разумеется, все уже готово, фигуры расставлены. Я ждал только Вас, - Чон уселся, не сводя взгляда с омеги, а улыбка, играющая в уголках его губ, казалась не столько дружелюбной, сколь вызывающей.     Недовольно фыркнув, принц сел за стол напротив. Сегодня он не допустит ни малейшей слабости. Ни один взгляд, ни одно слово, ни одно прикосновение альфы не собьет его с верного пути.    Игра началась в гнетущей, почти священной тишине. Каждый из игроков сидел неподвижно, словно фигура на доске, но внутренняя напряженность была настолько высока, что казалось, воздух между ними сделался вязким и плотным, точно густой сироп. В зале не слышно было ни шороха, ни дыхания, лишь редкие перемещения фигур нарушали совершенное безмолвие.    Принц, с ровной осанкой и нахмуренным лбом, смотрел на доску с сосредоточенностью человека, для которого на кону стоит его собственная честь. Он не позволял себе отвлечься ни на мгновение. Его губы были плотно сжаты, а пальцы, побелевшие от напряжения, сжимали подлокотники кресла.    - Признаюсь, Ваше Высочество, мне не вполне понятно, отчего столь мрачное выражение на Вашем прекрасном лице, - с легкой усмешкой проговорил герцог, не сводя взгляда с принца. – Полагаю, не стоит относиться к этой игре столь серьезно. Это всего лишь шахматы.   - Всего лишь шахматы? – отозвался Тэхен, не поднимая глаз. – Для некоторых людей поражение в игре – ничто, а для других, особенно, если оно случается перед тем, кто позволяет себе смотреть на других с подлой надменностью, оно подобно потере всякого достоинства. Так что, прошу, оставьте напускную скромность. Я не намерен Вам уступать.   - Я и не прошу об этом, - невозмутимо произнес альфа, пожимая плечами. – Мне, право, не хотелось разрушать Ваши светлые надежды на победу… Однако, увы, Вы сами велели мне играть честно. Вам шах и мат, Ваше Высочество, – вдруг объявил он, делая комбинацию, о которой Тэ ранее и не знал.    Лицо принца налилось краской – то ли от гнева, то ли от унижения. Он медленно выдохнул, тяжело, будто после долгого бега. Желание смести все фигуры со стола, опрокинуть доску и заявить о несправедливости происходящего боролись в нем с благовоспитанной сдержанностью.   - Что ж, поздравляю. Заслуженная победа, - слова давались омеге с большим трудом, особенно по отношению к теперь его заклятому врагу. - Как Вы сами заметили ранее, поражение не означает проигрыш всей битвы.    - Конечно. Ведь жизнь - это не игра в шахматы, в ней может быть несколько победителей одновременно, - улыбнулся Чонгук, как бы ненамеренно накрывая руку принца на столе своей.    - Что Вы делаете?! – мгновенно прошипел Ким, отдергивая руку, как от огня, и оглядываясь по сторонам, не заметил ли кто этого непристойного касания. Но в зале находились лишь их слуги, привыкшие к подобным напряженным беседам.    - Прошу Вас, не сердитесь, - прошептал Чонгук, вновь склоняясь к нему и мягко, но настойчиво перехватывая запястье. – Это не дерзость, но напоминание: мои чувства к Вам не знают ни границ, ни приличий. Я готов потерпеть сто, тысячу поражений, если они приближают меня к Вам. Игра на доске - ничто в сравнении с той, которая ведется в моем сердце. И в ней Вы уже одержали верх.   Он медленно поднес ладонь Тэхена к своим губам, и не сводя взгляда, начал покрывать ее обжигающими поцелуями.   Кровь мгновенно бросилась в лицо омеги. Тонкая аристократически бледная кожа на его щеках покрылась румянцем, и дыхание стало неровным. Присутствие альфы и столь интимная близость действовали на него разрушительно, словно яд, растворенный в меде – сладкое до обольщения, но гибельное по своей сути.   - Прекратите немедленно! – принц вырвался свою ладонь из рук мужчины, не в силах больше выносить этого. – Я не настолько наивен, как Вам, вероятно, хотелось бы думать. И уж точно не столь глуп, чтобы поддаться на подобные манипуляции. Если Вы еще раз осмелитесь на подобное, я донесу об этом Его Величеству. А тогда, уверяю Вас, о Вашем наследии можно будет забыть навсегда.   Тэхен развернулся и стремительно покинул зал, с каждым шагом все больше чувствуя, как гнев уступает место смятению. Он и сам себе не мог объяснить, от чего все его тело было охвачено дрожью. От страха или желания, вызываемого этим невоспитанным герцогом?   А Чонгук, оставшись один, позволил себе легкий смех – тихий, почти беззвучный, но исполненный удовлетворения. Он был отвергнут, но не чувствовал ни горечи, ни обиды. Лишь спокойная, уверенная решимость человека, исподволь выигравшего в куда более важной игре, чем та, что проходила на шахматной доске. Ведь он знал, как действует на принца. В их безмолвной борьбе он и был самым опасным оружием. Будучи альфой, он прекрасно понимал, как действует на омежью природу. В этом он был уверен и отступать был не намерен.     С тех пор герцог намеренно старался все время находиться рядом с принцем, когда только это было возможно. Вот и сегодня, узнав о военной тренировке Тэхена, он прямиком направился туда.    Зал для подобных учений представлял собой просторный павильон с арочными сводами окон, сквозь которые пробивались полосы утреннего солнца, играя на полированных клинках. Гулкий звук металла, сталкивающегося в поединке, эхом разносился под сводами.   Омега сражался с военным учителем с тем пылом и сосредоточенностью, которые, казалось, были неотделимы от его натуры. Его движения были отточены и наполнены грацией и яростью одновременно – словно он не просто упражнялся, а доказывал всему миру свое право быть тем, кем является, несмотря на свое нежное омежье тело, которое по своей природе создано для любви, уюта и продолжения рода.    Чонгук стоял в тени колонны, не издавая ни звука, очарованный этим зрелищем. Он наблюдал, как принц, отбросив всякую нерешительность, шаг за шагом прижимал учителя к краю арены и в решающем выпаде поразил его своей шпагой. Почти сразу откуда-то издалека до Тэ донеслись неторопливые аплодисменты герцога.   - Браво, Ваше Высочество! Признаюсь откровенно, не ожидал, что омега способен на столь искусное владение шпагой.    Принц снял защитную маску, пытаясь отдышаться от поединка. Он пришел в шок, переваривая сказанное герцогом. Да как он смеет наносить ему оскорбления, ссылаясь на то, что он омега! Каков негодяй!    - Герцог? Честно говоря, мне трудно решить, следует ли благодарить Вас за столь щедрый комплимент, или же возмутиться той легкостью, с которой Вы ставите под сомнение способности омег, – фыркнул Тэхен, закатив глаза. Если бы не придворные и слуги, находившиеся неподалеку, он бы не выбирал выражения, отвечая на дерзость Чонгука. – Быть может, Вы просто не привыкли видеть в нас нечто, кроме украшения двора?   - Если мое восхищение прозвучало, как сомнение, я приношу свои глубочайшие извинения. Я всего лишь хотел отметить Ваш талант в боевом искусстве, – заверил его альфа.    - Прекрасно, - принц медленно подошел ближе к герцогу, держа шпагу в руке. – В таком случае, если Вы столь высоко цените мое мастерство, сразитесь со мной. Посмотрим, насколько Вы хороши в бою.   - Ох, боюсь, я не позволю себе сражаться с омегой. Тем более, Его Высочеством, - покорно и с некой театральностью опустил голову Чонгук.    - Я Вам приказываю! Сейчас же принесите ему все необходимое, - отдал приказ Ким слугам, которые тут же ринулись выполнять поручение, и уже через минуту Чон был готов к поединку.   - Ну что ж, начнем! И не смейте мне поддаваться! Иначе, клянусь, уже настоящая шпага снесет Вашу голову с плеч! – строго пригрозил ему Тэхен. В целях безопасности на занятиях использовались шпаги с закругленным наконечником.    - Слушаю и повинуюсь, Ваше Высочество! – прищурился Чонгук, а уголки его губ дрогнули.   C первыми ударами шпаг атмосфера вокруг арены наполнилась почти осязаемым напряжением. Принц двигался так, будто каждый его выпад был продуман и доведен до совершенства. Он не атаковал вслепую – он выстраивал тактику, ловил ритм противника, подчинял себе пространство.   Чон же вначале сражался мягко, скорее оценивая настрой и технику Тэхена. Он был сдержан, будто играя роль любезного соперника, который не хочет задеть принца сильнее, чем того требует этикет.   Однако Ким с самого начала дал понять: это дуэль не ради приличия. Он сражался как будто хотел не просто победить, а доказать всем, кто когда-либо сомневался в силе омеги, на что он способен. Его атаки стали напористее, он шел вперед, не давая герцогу и малейшего шанса расслабиться. Альфа отступал, но с каждым шагом становился серьезнее. Его манеры исчезли, остались только сосредоточенность и интерес. Интерес к принцу, которого он, кажется, недооценил.   В один момент Чонгук перехватил инициативу. Это была лишь пара секунд, но этого хватило, чтобы вывести принца из равновесия. В ловком, почти беззвучном маневре альфа скользнул в сторону, и прежде, чем Тэхен успел повернуться, он оказался прижатым мужчиной вплотную сзади, а тонкая шпага легла к его горлу под самым подбородком. Ким замер. Он все еще сжимал в руках свою шпагу, но не мог и думать о защите – слишком поздно.    Тэхен ощутил, как тело герцога касается его спины, крепко прижимая ближе и не давая и шанса на освобождение. Вместе с этим он ощутил и запах. Природный густой терпкий аромат мускуса обволакивал его, проникая под кожу, заставляя сердце бешено заходиться в груди. Запах альфы, от которого хотелось бежать и к которому хотелось припасть одновременно.    Омега знал, что должен сопротивляться. Он знал, что тело Чона не должно быть столь близко, что шпага у горла – это поражение. Но мышцы его словно окаменели. Аромат Чонгука пленял разум, подчинял волю, подавлял сущность. Принц затаил дыхание, невольно поворачивая голову к альфе. Чонгук завороженно смотрел на него, не в силах оторвать взгляда от его лица или выпустить из своих объятий. Какое-то неведомое чувство разливалось межу ними тягучей и страстной смесью, затуманивая мысли. Тэ хотелось раствориться в руках альфы, отдаться ему целиком и полностью. И, если бы не преподаватель, на счастье, оповещающий о победе герцога, неизвестно, чем бы все это закончилось.   Услышав его голос, Тэхен словно очнулся от наваждения. Он тут же высвободился из крепких рук альфы и снял обмундирование, тяжело дыша. Но не от усталости, а от того, насколько тяжело ему давалось нахождение в столь опасной близости с Чонгуком.    - Благодарю за оказанную мне честь, Ваше Высочество. Право, Вы заставили меня попотеть. Давненько я не боролся с таким достойным противником, - произнес альфа с легким поклоном.    Он протянул руку омеге, в намерении ее пожать, как подобало вежливости после боя. Однако Тэхен едва заметно отшатнулся. Его губы изогнулись в почти невидимой, деликатной улыбке и он, пробормотав нечто любезное и нейтральное, поспешно убежал.     Уединившись в покоях, он оперся обеими руками о край мраморной умывальни и, нагнувшись, несколько раз плеснул себе на лицо холодной водой, надеясь, что она сможет унять пылающее в груди волнение, которое никак не угасало. Румянец все еще полыхал на щеках, стук сердца отказывался замедляться, а мысли были как никогда спутанными.   «Господи Боже, что же со мной происходит», - вопрошал про себя принц, отчаянно молясь об освобождении от этого невыносимого запретного желания. – «Что за безумие? За какую вину ты насылаешь на меня эту пытку, это непростительное унизительное чувство, которое сжигает меня изнутри?».   Он прикусил губу и прикрыл глаза. Перед внутренним взором вновь возник образ альфы, стоящего позади. Ровное дыхание у уха, крепкая рука на его плече, насыщенный запах мускуса, от которого разум терял опору.    «Почему герцог вызывает во мне такие сильные, нестерпимые чувства, какие не вызывал ни один альфа на свете? Почему именно он?».   Воля Тэхена, столь тщательно взращённая, оказалась вдруг хрупкой перед этим чувством, что росло с каждой встречей. Как будто сам дьявол испытывает его.   Омега стоял перед зеркалом, стыдясь взглянуть себе в глаза.   «Как избавиться от этого вожделения? Как сохранить честь? Как устоять перед искушением и не поддаться непреодолимому соблазну? Господи, даруй мне сил.».