Вопреки воле сердца

На другой день Чонгук, поддавшись неожиданному импульсу, а может быть и тщательно взвешенному намерению, направился в восточное крыло дворца, где в послеобеденные часы принц брал уроки танца. Зал для занятий располагался в старинной части дворца и напоминал бальную залу, нежели учебное помещение. Высокие своды потолка были расписаны в пастельных тонах. Тяжелые портьеры, расшитые серебряной нитью, были отодвинуты в стороны, и теплое ленивое солнце лилось внутрь, играя бликами на тщательно отполированном паркете. Вдоль стены стояли старинные зеркала, в которых отражались движения ученика.    Герцог остановился у входа, оставаясь незамеченным. Его взгляд замер на фигуре омеги в середине зала. Тэхен двигался легко, словно ветер, гуляющий сквозь распахнутые окна. Каждое движение было наполнено врожденной грацией и изяществом, которые могли бы посоперничать с лучшими балеринами королевского театра. Его шелковая рубашка чуть колыхалась при каждом повороте, а прядь волос спадала на лицо, небрежно нарушая идеальный образ.    Альфа стоял неподвижно, как статуя, в полном безмолвии, зачарованный красотой происходящего.    - Смею заметить, что в танце Вы смотритесь гораздо гармоничнее, чем со шпагой в руках, - вдруг нарушил тишину Чон. Когда Тэхен обернулся, он почтительно поклонился и поприветствовал его. – Доброго дня, Ваше Высочество. Вы просто восхитительны.    Принц тщетно лелеял надежду, что строгие правила урока удержат альфу от прикосновения к его руке. Однако он слишком хорошо изучил Чонгука, чтобы искренне на это уповать: альфа никогда не упускал случая насладиться малейшей близостью.    Он без тени сомнений приблизился к омеге с той уверенностью, которая сама по себе уже становилась вызовом. Склонившись, мужчина позволил своим губам коснуться руки принца. С должным почтением, но с изысканной медлительностью, в которой сквозила некая дерзость.    Ким ощутил, как горячая волна смущения отразилась на его щеках, но преодолев себя, он сумел сохранить внешнее достоинство. Он мысленно воздвиг между собой и герцогом стену гордой отчужденности, не позволяя ни одному чувству выдать своего душевного смятения.   - Благодарю, Вы крайне любезны в своих суждениях, - с неприступной гордостью ответил Тэхен, даже не одарив альфу взглядом, опасаясь встретиться с бездонными глазами своего искусителя. – Однако должен признаться, я несколько смущен Вашим вниманием. Никогда не испытывал особенного удовольствия от того, что за мной наблюдают.   - Прошу простить мою дерзость, Ваше Высочество, но, уверяю Вас, устоять перед искушением полюбоваться столь редким зрелищем – выше моих сил, - герцог замолчал на миг, прежде чем осмелиться на следующее:   - Окажете ли Вы честь станцевать со мной?   - Было бы весьма полезно порепетировать вальс, - с воодушевлением откликнулся учитель, с добродушной улыбкой взглянув на ученика. – И, на мой взгляд, герцог - вполне достойный партнер.    Принц вздохнул, внутреннее сопротивляясь, но внешне сохраняя самообладание:    - Разумеется, - произнес он с достоинством, хотя в голосе сквозила легкая неохота.    Чонгук с готовностью подошел к омеге и, остановившись на положенной дистанции, изящно поклонился в церемонном поклоне – точно так, как того требовал бальный этикет. Он занял нужное положение в танце, и с чуть заметной усмешкой, властно положил ладонь на тонкую талию принца. Тэхен вздрогнул. Его рука оказалась в ладони герцога, и это прикосновение вызвало неясное волнение, от чего омега невольно смутился. Мужчина находился слишком близко. Так, что принц мог ощутить его древесно-пряный аромат и дыхание на своей коже, мысленно проклиная, что согласился на танец с ним. Не решаясь поднять глаз на партнера, Тэ начал медленно двигаться в такт музыке, сбиваясь с ритма ввиду нервозного состояния.    - Расслабьтесь и доверьтесь мне, - прошептал Чонгук. – Я направлю Вас.   Слова мужчины прозвучали с оттенком того, что было бы уместнее сказать не на паркете бального зала, а в тени закрытых покоев, но принц не желал думать об этом. Уж слишком запретными казались ему эти мысли. В том он, конечно же, винил герцога.    И все же Ким подчинился – он позволил альфе вести. Шаг за шагом, плавно, они начали сливаться в ритме столь слаженном, что казалось, будто музыка льется из их движений, а не наоборот. На секунду принц позволил себе поднять взгляд на альфу и замер, растворяясь в бездонном взгляде огромных черных глаз. Так, что даже дыхание перехватило. А если бы мужчина не держал его в своих руках, он, вероятно, бы свалился на пол на ватных ногах.    - Браво! Блестяще! Восхитительно! – не сдержал восторга преподаватель. – Вы еще никогда так прекрасно не танцевали, Ваше Высочество. Видимо, искусный партнер идет Вам на пользу.    - Благодарю, - ответил принц одновременно учителю и альфе, зардевшись румянцем.    - Напротив, я должен благодарить Вас за удовольствие, доставленное мне, - Чонгук поклонился и припал к руке омеги, от чего у того снова забегали мурашки по коже. – Уверяю Вас в необходимости повторить подобный урок позже.    - Разумеется, - кивнул Тэ, забирая свою ладонь из его рук, чтобы поскорее попрощаться со своим коварным соблазнителем.      Утро выдалось ясным, но прохладным. Ветерок трепетал верхушки деревьев, а солнечные лучи робко касались изумрудной травы, усыпанной сияющей на ней росой. Принц стоял на краю поля, где для него было устроено стрельбище. Хотя стрельба и считалась главным воинским навыком в Королевстве и была обязательной частью гармоничного джентльменского воспитания, Тэхену она всегда давалась с затруднением. Каждая натянутая тетива казалась пыткой, а стрела – предательницей, упрямо летевшей мимо цели. Потому в глубине души он молился, чтобы несносный герцог воздержался от посещения данных упражнений и не явился вновь для того, чтобы язвительно наблюдать и с насмешками комментировать каждое его движение.   Но увы, судьба редко склонна миловать юных принцев. Едва минуло полчаса после начала занятия, как на противоположном конце поля показался высокий силуэт герцога Чон Чонгука.    - Вы посмотрите! Опять он! Разве нет для него иного занятия? – тихо буркнул принц себе под нос, сразу завидев неприятеля издалека.   Собравшись с духом, уже громко и с заметным раздражением в голосе Тэхен обратился к приближавшемуся гостю:    - Герцог! Скажите мне откровенно - отчего же я нисколько не удивлен Вашему визиту?    - Доброе утро, Ваше Высочество! – с непоколебимым спокойствием поприветствовал его в ответ Чон. Он подошел ближе и склонил голову в почтительном, но слегка ироничном поклоне. – Надеюсь, я не помешаю?   - Берегитесь, - с плохо скрываемой досадой отозвался омега, поднимая лук и прицеливаясь. - Чтобы я, по случайности, не поразил стрелой другую мишень.   - Я весьма спокоен относительно исхода, - невозмутимо ответил герцог, а уголки его губ тронула легкая насмешливая улыбка. – Ибо уверен: столь благородное сердце, как у Вас, Ваше Высочество, не в силах лишить жизни невинного человека. Вы милостивы по натуре и не способны на жестокость.   Та уверенность, с которой Чонгук произнес эти слова, еще более раздразнила Тэхена, ибо в них слышалась не только похвала, но и едкая издевка.   - Полагаю, Вы переоцениваете мои человеческие достоинства, герцог, - усмехнулся омега, отпуская тетиву. Стрела, однако, предательски уклонилась от центра и ударила лишь в самый край мишени.    - Ах, теперь я могу быть совершенно спокоен, - проговорил Чон, поджав губы, но глаза его светились лукавством. - Даже если мне суждено стать Вашей мишенью, то, по крайней мере, в скором времени мне ничего не грозит.   - Вы рискуете, герцог, стоя столь близко, - горячо воскликнул Ким. - Ибо на таком расстоянии даже моя рука не промахнется!    - Смилуйтесь надо мной, Ваше Высочество! – Чонгук склонил голову с преувеличенной покорностью. – А взамен моему спасению могу предложить Вам уроки владения луком.   - Не нужна мне Ваша помощь! Лучше не мешайте! – вспыхнул принц, опаляя мужчину взглядом.    - Как Вам будет угодно, Ваше Высочество! - ответил герцог, отступая поодаль в тень раскидистого дерева. – Обещаю стоять столь тихо, что мое присутствие станет для Вас незримым.    - Тогда чтобы ни слова! – приказал Тэхен, вновь натягивая тетиву. Его руки дрожали от напряжения, лицо раскраснелось. Все его существо, казалось, сосредоточилось в одном стремлении – доказать этому самонадеянному альфе свои умения и защитить собственное достоинство.   Предательская стрела сорвалась и, хотя и не достигла желаемого центра, вошла ближе к нему, чем при предыдущей попытке. Сбоку послышались громкие аплодисменты Чонгука.    Принц медленно повернул голову, взгляд его был столь убийственен, что иной бы на месте Чона испугался бы и отступил.   - Герцог, - холодно произнес Тэхен. - Кажется, я Вас предупреждал?!   - Но, Ваше Высочество, – с невинным видом проговорил альфа. – Я ведь не произнес ни слова. А аплодисменты лишь выражают мое восхищение Вами. Далеко не каждый омега способен столь ловко управляться с оружием.    - Вам не идет строить из себя дурачка, герцог, - сухо заметил Ким. - Никто не поверит в Ваше простодушие, за которым скрывается надменный и беспардонный мужлан. Таким, какой Вы есть по своей природе, Вы кажетесь куда более естественным, хотя тогда и не сможете никому приглянуться.    - Никому? – прищурился Чонгук, а улыбка тронула его губы. - А как же Вы, Ваше Высочество?    Мужчина взглянул на Тэхена с такой дерзкой уверенностью, что тот ощутил, как у него учащается дыхание, хотя он и заставил себя не опустить глаза.   - Да я Вас ненавижу! – выпалил в сердцах принц. – Самодовольный нарцисс! Насколько Вы, должно быть, высокого мнения о себе, раз смеете даже мечтать о подобном!    - Ну что же, вполне недурно. Ненависть, поверьте, гораздо лучше равнодушия. Она свидетельствует о том, что я не оставляю Вас безразличным к себе. К тому же, Вам, несомненно, знакомо подобное выражение - «От ненависти до любви – один шаг»?    Омега молчал, напряженно застыв на месте, не в силах найти подходящего ответа на заявление герцога.    «Неужели ему стало известно о моих чувствах?» - промелькнула в голове Тэ мысль, которая мгновенно привела его в ужас. – «Быть того не может! Альфа лишь блефует, слишком уверенный в своем превосходстве!».   - Герцог, мне, право, уже наскучила Ваша пустая болтовня! Вам следует быть скромнее в собственной оценке. Иначе боль падения с высоты собственного тщеславия будет для Вас поистине сокрушительной. Если Вы столь самоуверенны и полагаете, что любой омега упадет к Вашим ногам, то мне придется Вас огорчить, это вовсе не так. Будь Вы единственным альфой на Земле, я бы предпочел остаться в гордом одиночестве, чем быть с Вами! – во время своей тирады голос принца, полный возмущения и раздражения, даже в конце сорвался на крик. Когда он закончил, то тяжело дышал, будто весь воздух выкачали из легких.    - Может воды, Ваше Высочество? – с притворной заботливостью и нарочитым спокойствием произнес Чонгук. – Вы, кажется, совсем выбились из сил. Мне досадно, что я стал причиной Ваших столь сильных душевных переживаний.    - Еще слово, и я выпущу эту стрелу Вам прямо в сердце! – решительно и холодно пригрозил омега, вскинув лук перед собой.   - Ваше Высочество! – раздался встревоженный голос наставника, находившегося неподалеку. Но его возглас не имел ни малейшей власти над тем напряжением, что царила между омегой и альфой. Это касалось только их двоих.   - Ну что же, стреляйте, - без тени страха произнес герцог, шагнув вперед так близко, что между ними остался лишь натянутый лук со стрелой. - Если Вы полагаете, что это избавит Вас от всех неприятностей. Вы уже и так пронзили мое сердце стрелой любви. Теперь моя судьба принадлежит Вам.    Чонгук мягко смотрел прямо в глаза Тэхена, уверенный, что тот не сможет причинить ему никакого вреда. Запах мускуса, теплый и обволакивающий, наполнил легкие омеги, принося ему спокойствие и умиротворение, столь необходимое сейчас. Желание убить герцога, распирающее его еще секунду назад, вдруг куда-то испарилось, оставляя место желанию прижаться к широкой груди мужчины и наслаждаться его запахом, забывая обо всем на свете. Принц замер, не понимая, что должен теперь делать, запутавшись в собственных чувствах и эмоциях.    - Пожалуй, сегодня я помилую Вас, герцог. Но больше на глаза мне не попадайтесь! – вымолвил Ким, насильно вернув себе надменный вид. Всучив лук в руки Чонгука, он удалился с поля, а за ним последовала и вся прислуга.    Альфа же, позволив себе едва заметную улыбку, неторопливо вложил стрелку в тетиву и выстрелил. Она вонзилась в самый центр мишени.   - Прямо в цель, - тихо прокомментировал он, имея в виду совсем не свой выстрел.      Принц с раздражением распахнул двери своих покоев и направился прямиком к зеркалу, где с небрежностью принялся расстегивать золотые застежки камзола. Его движения были резки, словно каждое касание ткани к телу приносило ему неудобство.   - Чего добивается, этот несносный герцог?! Какая дерзость и бесстыдство появляться всюду, где я нахожусь! – гневно воскликнул принц, с такой силой дернув за лацкан, что тонкая ткань жалобно затрещала и пуговицы посыпались на мраморный пол. Он с досадой вздохнул и обернулся к слуге, продолжив: – Ну что же ты молчишь? Чимин?   - Полагаю, Ваше Высочество, Его Светлость всеми силами стремится заполучить Ваше расположение… - осторожно произнес камердинер кротким, почти примиряющим тоном. Он подошел к принцу, помогая тому снять одеяние для тренировок.    - Разве подобным образом добиваются привязанности? Постоянно докучая, отравляя каждое мгновение своей настойчивостью?! – раздраженно спросил омега, в сердцах бросая на пол свой камзол, будто он был повинен во всех его бедах.    - Смею думать, Его Светлость полагает, что лишь неизменно пребывая при Вас, он способен поколебать ту силу духа, с которой Вы столь достойно отражаете его ухищрения, - заметил Пак, терпеливо поднимая вещь и собирая пуговицы с мраморного пола.    - Ох, если бы ты только знал, чего мне это стоит, Чимин-и! – произнес принц с горькой усмешкой. – Кажется, этому подлецу и вправду удается его план… Иначе, почему все мое естество словно становится мне не подвластно рядом с ним? Мое сердце, бедное мое сердце! Оно предает меня… Словно в присутствии этого человека я уже не принадлежу самому себе…   С этими словами омега опустился в кресло, прикрыв глаза ладонью, словно желая скрыться даже от самого себя. На его лице отражалась смесь усталости и отчаяния, и весь его облик свидетельствовал о внутренней борьбе.   - Ваше Высочество, только не говорите, что Вы…? – слуга не смог закончить фразу, поджав губы. Он в нерешительности замер, а затем собрался с духом и произнес уже тверже: - Умоляю Вас не поддаваться столь опасному влечению. Влияние Его светлости губительно для Вас. Потому Вам необходимо сторониться его общества.    - Я был бы счастлив держаться от него подальше. Однако ведь ты и сам видишь, что он словно преследует меня! – устало проговорил Тэхен. Он устремил взгляд в окно, где летний день разгорался во всей своей полноте: фонтаны весело журчали, пышные клумбы пылали красками, и ничто в природе не предвещало тех тревог, что терзали его сердце. – Ах, Чимин, как жестока судьба! Зачем он только появился в моей размеренной и столь тщательно устроенной жизни?! Лучше бы я вообще никогда его не встречал…     Как только солнце взошло, принц отправился на конную прогулку.  Поездка верхом всегда приносила ему чувство умиротворения. Вольный ветер, шелест листвы, отголоски копыт по каменной мостовой и ощущение живой силы под собой – все это дарило омеге краткий покой, которого он был лишен в стенах дворца. Тэхен очень любил лошадей – благородных животных, в чьих глазах отражалась сама жизнь и непреклонная мощь природы. Особенно он был привязан к своенравному жеребцу по имени Ветер.   Слуга подвел к нему любимого скакуна, когда он увидел на горизонте знакомую фигуру.   Чон Чонгук! Кто позволил герцогу свободно разгуливать по окрестностям дворца, как по своим собственным? Разве он не приказал альфе даже не показываться на глаза! Нигде нет от него покоя!    - Доброе утро, Ваше Высочество. Какая приятная встреча! Не ожидал, что Вы тоже тут появитесь, - поприветствовал принца альфа издалека, лукаво улыбаясь и направляясь прямиком к нему, когда он уже собирался сесть в седло. Эта улыбка завораживала и одновременно злила омегу.    - Доброе утро, герцог. Всем во дворце известно, что я выхожу на конную прогулку по утрам четверга, - ехидно заметил Тэхен. Он не скрывал своего негодования перед мужчиной.   - Я здесь впервые. Мне об этом неизвестно, – соврал Чон. - Однако я рад, что мне повезло снова встретить Вас, Ваше Высочество, - любезничал он, подходя ближе.   Альфа учтиво взял руку принца и, не сводя глаз с его лица, поднес ладонь к губам. Касание было слишком долгим, чтобы быть простым знаком вежливости. Былая спесь и гнев Кима в мгновение улетучились. Все чувства обострились, а все внимание было сосредоточено лишь на тыльной стороне ладони. Принц чувствовал, как по коже пробегает жар, расползающийся по всему телу. В эту секунду он мог думать только о том, чтобы поддаться соблазну и пасть жертвой Чонгука.    Не хватало тут еще предательски начать распространять запах ландышей прямо перед его носом! Это будет его полнейшим поражением как омеги перед альфой.    Не выдержав пытки, Ким спешно отдернул руку, со стыдом отводя взгляд в сторону.    - Вы ведь пришли сюда на лошади кататься, а не со мной любезничать, - едко ответил принц, вспоминая о том, что должен злиться на герцога.    - Я решил совместить два этих удовольствия, - хитро улыбнулся ему альфа. – Одно мгновение: я выберу лошадь, и можем отправляться на прогулку.    - Еще чего прикажете?! – недовольно буркнул себе под нос омега.    Как только Чонгук скрылся в конюшне, он ловко вскарабкался на свою лошадь и, не теряя времени, пустился вперед легкой рысью, надеясь избавиться от навязчивого спутника.   К сожалению, уже через пару минут тот его нагнал.    - Столь юному и прекрасному омеге не стоит кататься в одиночестве, - послышался за спиной голос Чона. Как будто, кроме него, в саду была еще какая-то угроза для Тэхена.    - Не стоит беспокоиться. На территории дворца безопасно, - с досадой ответил принц. Опасность исходит только от Вас!   - Но лошадь – это животное, а оно всегда непредсказуемо, - с легкой укоризной отозвался Чонгук.   - Я с ранних лет сижу в седле, - гордо вскинул голову омега. Он искренне был уверен в том, что не уступает опытным всадникам. Только альфам свойственно недооценивать омег. - А вот человеческие намерения для меня более непредсказуемы, чем повадки лошадей.    - В таком случае, позвольте уверить Вас: мои мысли и намерения чисты и открыты перед Вами, как на ладони.    - И какие же у Вас намерения? – поинтересовался Ким, с открытым недоверием поглядывая на собеседника. Ведь он уже все знал. Сколько еще герцог будет продолжать этот спектакль?   - Самые искренние и серьезные. Я грежу о том, чтобы Вы стали моим омегой и мужем, - прямо признался Чонгук.    - Это неслыханная дерзость…! Я ведь уже отказал Вам! - у принца перехватило дыхание от столько откровенного признания. Мысли путались, а слова не формировались в предложения.    На секунду, сбитый с толку, он ослабил поводья, а лошадь, будто почувствовав напряжение всадника, внезапно рванула прочь галопом. Вскрикнув от испуга, Тэ схватился за узду что есть силы, инстинктивно зажмурив глаза.    К его счастью, уже через минуту или около того, лошадь вдруг остановилась. Открыв глаза, омега увидел перед собой своего спасителя, а затем почувствовал на себе его крепкие руки, которые помогли ему вылезти из седла.    Спустившись вниз, он оказался лицом к лицу к Чонгуку. Слишком близко. Настолько, что легкие наполнились его древесным запахом до отказа, а кожа горела, опаляемая его горячим дыханием. Встретившись взглядом с бездонными глазами альфы, принц замер, не в силах пошевелиться. Заметив, как Тэхен невольно кусает губы, Чон инстинктивно, не раздумывая, потянулся к ним. Такие сладкие на вкус и мягкие на ощупь… Прижав омегу в своих объятиях, альфа бесстыдно целовал его, проникая языком в его рот, как будто уже обладал правом на него. А тот лишь безвольно поддавался, тихо постанывая от умелых ласк мужчины, отголосок которых отзывался приятным чувством где-то внизу живота.    Наваждение прошло лишь тогда, когда из сада стали доноситься голоса слуг, которые начали искать их, заметив, что всадники свернули с привычной тропы. Поспешно освободившись из объятий альфы, Ким дал ему звонкую пощечину. Только сейчас ясность ума вернулась к нему, и он осознал, какую возмутительную вольность позволил мужчине.    - Да как Вы смеете! – прошипел омега. Его дыхание сбилось, а голос дрожал от ярости.   - Прошу прощения, Ваше Высочество, что позволил себе подобную дерзость. Я слишком слаб перед Вашими чарами. Вы губительны для моей воли, - с напускным раскаянием произнес Чонгук.    - Тогда держитесь от меня подальше! – гневно пригрозил ему омега, поскорее направляясь прочь. Подальше от этого коварного обольстителя.    Чон лишь ухмыльнулся ему вслед, большим пальцем трогая свои губы, которые еще минуту назад касались желанных уст принца.    Все идет по плану. Скоро, совсем скоро Его Высочество будет принадлежать ему. А вдобавок и все Королевство.      Вернувшись во дворец, принц прямиком направился в свои покои, игнорируя все остальные дела, которые значились в его расписании. Сославшись на внезапное недомогание – вполне уважительную причину в глазах придворных – он уединился в спальне и, закрывшись даже от своего верного слуги Чимина, велел не тревожить его ни под каким предлогом.   Только тогда, оставшись в тишине, Тэхен позволил себе упасть на постель, словно в стремлении ускользнуть от собственных мыслей. Увы, тщетно. В памяти, как назло, всплывали крепкие руки альфы, его умопомрачительный запах, вкус его нежных губ. Все это одновременно было и непозволительным, и влекущим. Ким невольно дотронулся до своих уст, которые, казалось, еще горели, то ли от пламени, что разжег между ними мужчина, то ли от стыда за свое легкомысленное неподобающее поведение. Тяжело вздохнув, принц облизнул губы, желая еще раз почувствовать вкус поцелуя альфы на них. Рука невольно скользнула вниз. Спустив подштанники, он почувствовал омежьи выделения, инстинктивно скользя пальцами внутрь себя, хотя раньше еще никогда не делал подобного вне течки. Все происходило по воле инстинктов и желания, терзающего его изнутри. Прокручивая в голове их поцелуй снова и снова, он двигал пальцами все быстрее. В голове то и дело проскакивала мысль: «А что, если бы сейчас рядом был Он?». Почувствовав приближающийся оргазм, принц уткнулся в подушку и тихо промычал в нее от волны наслаждения, которая накрыла его тело. Позже, когда наступило облегчение и дыхание стало ровным, Тэхен прижался щекой к подушке. Он задремал, не осознавая этого, погруженный в зыбкое состояние между сном и вереницей мыслей, вызванных чувством раскаяния, тут же накатившем на него после содеянного.     Пару дней омега провел в своих покоях из-за внезапно начавшейся течки. Он точно знал ее настоящую причину. Имя ей было альфа Чон Чонгук.    Едва принц позволял себе расслабить ум, как воображение рисовало перед ним облик того, кто довел его до подобного состояния. В памяти рисовались глаза альфы – темные, исполненные притягательной дерзости. Запах – густой, насыщенный мускусом, теплый и головокружительный, в котором таилось нечто первобытное. Он накрывал разум Тэхена словно туман, вызывая томление в груди и учащая дыхание.   Тело омеги не знало покоя: его обжигал жар, кожа казалась излишне чувствительной даже к прикосновению собственного белья. Запах ландышей – его собственный, природный, в эти дни наполнял покои особенно густо, становясь столь ярким, что, казалось, даже стены напитались им. Но чем сильнее раскрывался аромат, тем мучительней отзывалось тело, предательски выдавая желание. Тепло собиралось внизу живота, а тонкая липкая влага выскальзывала из дырочки, оставляя влажные следы на простынях.    Когда в один из дней Чимин вошел в покои Его Высочества, едва не задыхаясь от чрезмерно густого и терпкого благоухания ландышей, держа в руках отвар, способный даровать облегчение, пред его взором предстала неожиданная картина. Принц, охваченный жаром, с влажным от пота телом и искаженным от болезненных спазмов лицом лежал в беспамятстве на мятых простынях, прижимая к лицу мужскую перчатку, некогда оброненную герцогом Чонгуком во время недавней прогулки. Омега приказал верному слуге втайне подобрать ее и с той поры оберегал, как величайшую реликвию, ибо мускусный аромат, впитавшийся в ткань, был для него и утешением, и проклятием.   Когда же камердинер приблизился, предлагая целебный отвар, Тэхен, объятый неистовством течки, низко зарычал, защищая свое «сокровище». Столь яростно, что верный слуга в ужасе покинул покои, пораженный непривычной агрессивностью того, кого он привык видеть сдержанным и благородным.   Ночами принц просыпался обессиленный, и, закрыв глаза, вновь и вновь тянулся к призрачному силуэту того, кто неотступно преследовал воображение. Шепотом, сгорая от нетерпения, он звал его по имени. Он знал, что это безумие, что разум должен воспротивиться. Но все же и сердце, и тело жаждали лишь одного – ощутить Его рядом, вдыхать его мускус до головокружения, растворяться в объятиях и, быть может, погибнуть в поцелуях.   Всякий раз, поддаваясь греховному утешению, омега горько упрекал себя в слабости, клялся, что впредь не позволит воображению столь безраздельно властвовать над ним. Но стоило лишь представить губы альфы на своих или ощутить в памяти тепло его ладоней, как все клятвы рушились в прах, оставляя лишь томление, жажду и стыд.     Когда омега поправился, было наконец проведено совещание Совета, на котором они должны были рассмотреть прошение герцога о законности его прав на трон в качестве наследника. С самого утра Тэхен усиленно избегал Чонгука, практически не выходя из своих покоев, чтобы, упаси Господь, не столкнуться с ним.    В зале Совета стояла почтительная тишина. Здесь, под высоким резным потолком, поддерживаемым стройными колоннами из светлого мрамора, вершились судьбы Королевства. Огромные витражи отбрасывали цветные блики на старинные ковры и массивные кресла, обитые пурпурным бархатом.    Вошедший в зал принц, облаченный в расшитый вручную сюртук цвета пыльной розы, напоминал живое воплощение дворцовой элегантности. Он не искал взоров ни одного из собравшихся. Лицо его было холодным и безмолвным. Омега прошел к своему месту с достоинством, и склонив голову в сдержанном приветствии, сел на свое место, не удостоив герцога даже беглым взглядом.    Чон, между тем, стоял в центре зала с видом человека, который знает себе цену и не сомневается в правомерности своих действий. В его спокойствии, в легкой полуулыбке читалась скрытая сила.   Седовласый лорд, председатель Совета, сухо прокашлялся и начал зачитывать повестку:    - В связи с обращением Его Светлости герцога Чон Чонгука о признании его в качестве законного наследника престола Корейского Королевства, Совет собрался на слушание, дабы рассмотреть основания, по которым подобное заявление может быть удовлетворено.   Омега не шелохнулся. Его лицо оставалось бесстрастным, но в груди кипела тревога. Он чувствовал, как взгляд альфы неотрывно задерживается на нем – будто хочет понять его реакцию, раздразнить, вывести на эмоции.   Доклады сменялись один за другим: были зачитаны родословные списки, архивные выписки, дворцовые записи. Тишина в зале нарушалась лишь шелестом перьев по пергаменту.    Совет удалился на обсуждение и, спустя недолгое время, было вынесено решение, зачитанное тем же лордом:   - С учетом вышеизложенных фактов, Его Светлость герцог Чон Чонгук допускается к рассмотрению в качестве законного наследника на трон Корейского Королевства. Однако, как гласит Устав государства, Его Высочество принц Ким Тэхен является наследником первой очереди, и потому имеет привилегию взойти на престол. Однако, учитывая тот факт, что Его Высочество является омегой, он должен находиться в законном браке с альфой.   Никто не смотрел на принца, когда было озвучено решение, следуя чувству такта. Но каждый, без исключения, ожидал его реакции.   Тэхен не удостоил их этой чести. Не произнеся ни слова, он покинул зал. Голова была высоко поднята, спина прямая. Он шел гордо, не оглядываясь, не давая возможности Чонгуку приблизиться и бросить хоть полуслово.     - Уму не постижимо! Как они смеют заявлять, что альфа, являющийся дальним родственником, имеет больше прав на корону, чем омега, рожденный в королевской семье? – возмущенно воскликнул принц, резко откинув назад локон, упавший на лоб, меряя шагами зал.   - Я разделяю твои чувства, - спокойно отозвался Король Ким Совон, обратив на сына внимательный, почти печальный взгляд. – Однако, как ты сам теперь знаешь, твои права на престол неоспоримы лишь при одном условии – ты должен вступить в брак с альфой.   - И причина тому моя омежья сущность? Я омега, и этого достаточно, чтобы подвергать сомнению мое законное право на трон? - процедил Тэхен, вскинув голову. – Разве в истории не существует примеров омег, которые стояли наравне с альфами, которые управляли землями и вершили судьбы? Разве Вы не правите сейчас целым государством?!    - Все верно, дорогой. Я не оспариваю справедливости твоих слов. Однако что мы можем с этим поделать? Миром правят альфы, как бы прискорбно это ни звучало, - развел руками отец. – Так заведено испокон веков.   - Неужели Вы, Ваше Величество, не способны изменить законов нашего Королевства?    - К сожалению, я не в силах этого сделать. Я имею право предложить внести поправку, но решение остается за Советом. Полагаю, что единственным способом будет найти тебе супруга. Тогда ты станешь Королем, будь спокоен.    - Разве альфа, который станет моим мужем, не может в таком случае тоже претендовать на трон? – задумался Тэхен.    - Это возможно только в исключительных случаях: после твоей безвременной кончины и до совершеннолетия вашего сына, как произошло в нашей семье. Либо… Если твоим мужем станет законный наследник. Но таковым является лишь герцог Чон Чонгук, так что переживать не о чем.    - Что ж, прекрасно… - едва слышно проговорил принц, невольно сжав кулаки.    Вот о чем тогда говорил Чонгук. Он планирует жениться на нем, чтобы упростить себе путь к престолу. Что ж, пусть только попробует! У него все равно ничего не получится!