Вопреки воле сердца

Через пару недель после королевской свадьбы прошла церемония венчания верных подданных монаршей семьи. Король, движимый как искренней привязанностью к своим друзьям, так и желанием увековечить их союз надлежащим великолепием, распорядился устроить церемонию в кратчайшие сроки. И хотя Чимин и умолял лишь о скромном торжестве для близких, едва ли у него был малейший шанс на исполнение его просьбы.    Венчание прошло в небольшой церкви, утопавшей в белоснежных лилиях, на территории Королевского дворца. А после было устроено небольшое празднование с торжественным ужином и балом для придворных Короля. Ко всему прочему, Ким позаботился также о том, чтобы для молодой семьи подготовили просторный дом недалеко от дворца, окруженный живописным садом.      - Право, даже не ведаю, как мне Вас благодарить, Ваше Величество, - почтительно склонил голову Мин перед Королевской семьей.    Бал был в самом разгаре: пары скользили по паркету, шелестели юбки, слышался звон бокалов и смех гостей. Король и его супруг, воспользовавшись минутой отдыха между танцами, подошли к новобрачным, чтобы лично выразить им свое благословение.   - Не стоит благодарностей, Юнги. Я прошу лишь об одном - чтобы ты сделал моего верного друга Чимина самым счастливым омегой, - заговорчески улыбнулся Тэхен, смотря на Пака, который лишь смущенно опустил глаза.    - Разумеется. Не сносить мне головы, если хоть одна слезинка омрачит лик моего горячо любимого супруга, - со всей серьезностью заверил монарха камердинер, чем вызвал усмешку у Чона.   - Боже мой, Юнги, ты произнес это так, будто принимаешь рыцарский орден, - заметил он, с дружеским весельем похлопав слугу по плечу.    - Для меня это большая честь. Вы столь много сделали для счастья нашей семьи, Ваше Величество, что я век буду Вам обязан.    - Будьте счастливы, - улыбнулся Тэхен, а затем, зевнув, продолжил. - Уже довольно поздно, и я, признаться, в своем положении жутко устал. Пожалуй, я отправлюсь отдыхать.   - Да и влюбленным, наверняка, уже не терпится поскорее оказаться наедине, - усмехнулся Чонгук, лукаво прищурившись.    - Ваше Величество! – возмутился омега с игривым упреком стукнув супруга по груди. – Не смущайте бедных молодых своими вольностями!   Пожелав доброй ночи, Король и его супруг удалились в свои покои, оставив после себя теплую волну улыбок и тихого восхищения гостей.    - Я, признаться, тоже не прочь последовать их примеру и отдохнуть… - тихо пробормотал Пак, не смея поднять на альфу глаз и багровея от до сих пор звучащих в ушах слов Короля-консорта.    - Тогда я распоряжусь, чтобы объявили о завершении вечера, - согласился Мин и тут же удалился.      Для удобства новобрачных им были выделены отдельные покои – изысканные, просторные, украшенные со вкусом, достойным королевского празднества.    Оказавшись наедине, влюбленные словно ощутили внезапный вес тишины, наполнившей комнату. Неловкость между ними была почти осязаемой: никто не знал, с чего начать, как взглянуть на другого, не выдав смущения.   Комната, отведенная им, казалась созданной для пробуждения нежных чувств. Повсюду было расставлено множество свечей, пламя которых трепетало от каждого легкого движения. На изящных столиках стояли букеты свежих белых роз. Посреди комнаты высилась кровать с высоким балдахином, окутанная прозрачной вуалью.    - Хотите принять ванну… Или…? – начал альфа, стараясь говорить непринужденно, но голос его едва заметно дрогнул.    - Ах… Да… Пожалуй, мне действительно нужно в ванную… - сконфуженно проговорил Чимин, не в силах больше находиться там, и убежал в соседнюю комнату.    Он закрылся в уборной и склонился над раковиной, плеская холодной водой себе в лицо.    - Господи Боже, что же со мной происходит? – прошептал он, глядя на свое отражение.   Прошло несколько мгновений, прежде чем раздался нерешительный стук в дверь.   - У Вас все в порядке, господин? Я хотел сказать… Дорогой супруг… – раздался неуверенный голос Юнги. Он и сам был смущен новым статусом их отношений, и потому не мог подобрать нужного обращения.    - Дда… Все хорошо, благодарю. Я сейчас выйду, - отозвался омега, торопливо вытирая лицо полотенцем.    Собравшись с духом, он вернулся в спальню. Мин поднялся ему навстречу, а взгляд его был тревожен.    - Вам нехорошо? – участливо спросил альфа. – Вам, наверное, стоит отдохнуть.    - Да, я бы с удовольствием отдохнул… - охотно согласился омега, теребя свои пальцы от нервозности. Он лег на кровать, отвернувшись к окну и укрывшись одеялом почти с головой.    - Я не хочу, чтобы Вы боялись меня… - вдруг произнес тихо Юнги. – Будьте спокойны, я не сделаю ничего, пока не получу Вашего на то разрешения.    - Но ведь Вы теперь мой законный муж? – робко откликнулся Чимин, повернувшись.    - Неважно. Если Вы того не желаете, я и пальцем Вас не трону, - успокоил его альфа.    - Не думайте, будто я отказываюсь… Я вовсе не против, я, признаться…Боюсь… - растерянно проговорил Пак, поднимая на супруга большие глаза, в которых читались трепет и доверие.    - Я тоже… - честно признался Мин.      - Вы хотите поцеловать меня? – стыдливо спросил омега.   - Хочу. А Вы?    - Да.    Чимин робко приблизился к возлюбленному. Тусклый свет свечей мягко скользил по его лицу, и в янтарных бликах омега казался альфе нереальным, созданным из его снов и грез. Юнги протянул к нему руку, нерешительно, будто страшась разрушить видение. Кончики пальцев нежно коснулись щеки Мина и этот жест будто растворил все границы между ними. Через секунду их губы слились в поцелуе. Сначала он был скромным и нежным, а затем стал более напористым и страстным.    Оторвавшись от губ супруга, альфа посмотрел в глаза Чимина.    - Я люблю Вас.    - Я тоже Вас люблю… - отозвался супруг. В его взгляде мужчина увидел искреннюю любовь и совершенную покорность. Теперь это был Его омега.    Юнги инстинктивно провел носом по тонкой шее мужа, оставляя невесомые поцелуи. Руки опустились на ночную рубашку любовника, с нетерпением снимая ее и открывая путь к желанной коже. Запах ванили стал столь насыщенным и сладким, смешиваясь с терпким запахом сандала и создавая идеальное сочетание аромата страсти.    - Вы само совершенство… - проговорил мужчина, завороженно смотря на обнаженное белоснежное тело омеги без единого изъяна, на что получил лишь зовущий, нетерпеливый взгляд любимого.    Немедля больше ни секунды, Мин принялся покрывать тело Пака нетерпеливыми поцелуями, срывая остатки одежды с него и с себя. Когда альфа накрыл Чимина весом своего тела, разведя его ноги стороны, он вдруг остановился и заглянул тому в глаза, желая найти разрешения.    - Я весь Ваш… - мгновенно отозвался омега, разум которого уже был затуманен неудержимым желанием.     Юнги коснулся его пухлых губ и медленно вошел внутрь, заставляя супруга издать протяжный стон удовольствия. Альфа двигался медленно и осторожно, стараясь сдерживать свои порывы. Однако, когда почувствовал, что омега уже близок к финалу, вонзил зубы в его запаховую железу, невольно заходясь в отчаянном темпе. Через пару минут оба достигли долгожданного сильнейшего оргазма. А затем без сил уснули, обнимая друг друга.         - Как Вы себя чувствуете, любовь моя? – раздался сзади мягкий, глубокий голос Чонгука, а затем Тэхен почувствовал его крепкие руки на своей талии. – Не пора ли Вам в постель?   - Я чувствую себя превосходно. И уверяю Вас, беспокоиться не стоит. Я, кажется, случайно наткнулся на Ваши рисунки… - омега медленно повернул голову, взял с письменного стола тонкую тетрадь в кожаном переплете и открыл ее, перелистывая страницы, испещренные штрихами и линиями. На каждой – он сам: то задумчиво сидящий в саду, то увлеченный чтением в библиотеке, то улыбавшийся сквозь солнечный свет… На каждом рисунке Тэ был поразительно красив.    - Таким Вы меня видите?   - Вы божественно прекрасны, Мой Повелитель, - благоговейно произнес альфа, оставив нежный поцелуй на шее супруга. Теплое дыхание Чона скользнуло по коже, и Тэхен невольно вздрогнул.   - Вот почему Вы стали мной столь одержимы? На каждой странице я. И таких рисунков десятки, - Ким был изумлен количеством своих портретов, листая тетрадь до конца.    - Каюсь, Мой Повелитель, я в самом деле Вами одержим. С первого дня нашей встречи и по сей день, - улыбаясь ответил мужчина, с нежностью смотря на возлюбленного.   - Что же… Признаться, я крайне потрясен Вашим признанием. Уповаю лишь на то, что это пламенное чувство продлится вечно, - с деланной серьезностью заявил юноша, оборачиваясь к мужу, тут же получая легкий поцелуй от него.    - Разумеется. Даже не надейтесь избавиться от моей любви, сколь бы страстной она ни была, - пригрозил Чон, не в силах скрыть довольной улыбки. Он невольно потянулся к губам омеги, но тот вдруг отстранился.   - Ох, Вы ведь обещали нарисовать мой портрет маслом! – воскликнул Тэхен с детским восторгом, вдруг оживившись.    - И правда… Это моя давняя мечта, - подтвердил мужчина, заботливо поправляя выбившуюся прядь волос супруга за ухо.    - Тогда что же мешает исполнить ее сейчас?    - Сейчас? – приподнял бровь Чонгук, все еще улыбаясь.    - Прямо сейчас! – настойчиво повторил омега с тем выражением, которое всегда заставляло мужа уступать. – Вам ведь известно, что, когда я желаю чего-либо, я получаю это тотчас же!          - Как прикажете, Мой Повелитель, - с притворной покорностью склонил голову альфа. – Я распоряжусь, чтобы мне принесли все необходимое. А Вы пока располагайтесь на софе.    Король-консорт вышел, чтобы потребовать мольберт и краски у слуг, а Тэ, удовлетворенно улыбнувшись, послушно опустился на диван.   Когда Чон вернулся в покои, то оторопел от представшей перед ним картины. Перед ним, на софе, в ленивом свете свечей, лежал Тэхен – абсолютно нагой, прикрытый лишь тончайшей прозрачной вуалью, едва различимой в полумраке. Она ниспадала с плеч, скользила по телу, и, не скрывая ничего, лишь усиливала впечатление опасного совершенства.   - Боже правый… Ваше Величество… - только и мог промолвить супруг.    - Что Вас смутило, господин художник? – с невинным видом спросил Тэхен, приподнимаясь на локте. - Разве картины эпохи Возрождения писались не подобным образом?    - Вы правы, - согласился Чонгук, скользя взглядом по изящным линиям плеч, по плавной линии спины, к тонким пальцам, небрежно держащим край вуали. – Не каждому художнику доводилось видеть столь совершенные формы.   - Тогда начинайте же! Вашей кисти предстоит увековечить меня. Полагаюсь на Ваше мастерство, господин.    - Слушаюсь и повинуюсь, - отозвался альфа с почтительной иронией, приступая к работе.    Мужчина уселся за мольберт, взял в руки карандаш и с осторожностью стал наносить первые линии. В комнате царила тишина, нарушаемая лишь редким потрескиванием свечей. Взгляд художника раз за разом возвращался к модели, к его светлой коже, к изгибам тела, к округлости живота, где уже угадывалась жизнь. Эта мягкая полнота придавала облику Тэхена особое благородство – нежность, лишенную всякой вульгарности.      - Уже можно взглянуть? – раздался нетерпеливый голос Тэхена, хотя едва ли прошла и четверть часа.    - Прошу немного терпения, Ваше Величество, - ответил Чонгук, не поднимая глаз от холста. - Написание картины маслом довольно долгий процесс.    - Я уже устал лежать неподвижно! - захныкал Король с притворным страданием. – Дайте мне посмотреть набросок, а остальное окончите позже.      - Разумеется. Но ведь Вы сами попросили сейчас заняться этим, - покачал головой супруг.   Он послушно взял в руки холст и подошел к омеге.    - Это всего лишь первый набросок. Впереди еще предстоит большая работа.    - Как чудесно! Даже на подобном наброске я напоминаю античную статую, - произнес он с довольной усмешкой. – Величественную, но безупречную.   - Вы ошибаетесь… - мягко возразил Чонгук, наклоняясь ближе. – Ни один мрамор не способен излучать столь нежное сияние. Вы сами – воплощенное искусство.   Он кончиками пальцев коснулся щеки омеги, и тот поднял взгляд – ясный, чистый, доверчивый. Словно заколдованный, мужчина смотрел в них, невольно приближаясь к его лицу. Их губы встретились, не выдержав притяжения. Весь мир сузился до этой единственной точки – их поцелуя, где искусство уступило место страсти.