listen, we are family too

Скэриэл в принципе сам виноват, что напросился к Гедеону на тренировки. Нет, он, конечно, совсем не жалеет. Просто время от времени, видимо, настолько заебывает своего наставника, что тот в действительности хочет его придушить. И попытки предпринимает не хилые такие. У них все еще гадские отношения: Хитклиф ненавидит его и без особой причины, а Лоу еще и подкидывает обоснованности ему. Раздражает Гедеона чисто на уровне инстинктов. Манерой, поведением, привычками, схожими с его, Гедеона. Взглядом, позицией, далеко не идеальной учебой. Хотя чудо-наставник знает, что он старается. Работает в разы больше остальных. Скэриэл разобьется в лепешку, но докажет, что достоин этого места. В этом зале Лоу провел, кажется, в сумме часов сорок за последнюю неделю. Хитклиф ни то, что не щадил, он словно просто издевался. Скэриэл практически привык и адаптировался — у него всю жизнь были такие обстоятельства, под которые приходилось прогибаться. А под обстоятельства под названием «добрый учитель Гедеон Хитклиф» это делать особенно неприятно. На улице давно стемнело. Наверное, уже перевалило часов за одиннадцать точно. Скэриэл тут… часа три? Может, четыре. А Гедеон, казалось, заканчивать даже не планирует. И совсем не устал к тому же. Зато вечно боевой и железный Скэриэл Лоу чувствует, как усталость окутывает тело, словно тяжелый плед, излишне теплый и обременительный. Каждое движение теперь требует усилий, словно он не столь Атланта держит небосвод. От этого сравнения он издаёт совсем тихий, едва заметный смешок. Даже не улыбается. Но у Гедеона глаз-алмаз. — Есть силы развлекаться? — он одаривает его то ли пустым, то ли раздраженным взглядом. Скэр не успевает понять, — могу исправить. Резкий взмах рукой и в Лоу движется сгусток материи. Слава всем богам, он успевает отразить. На него будто бы разом наваливается вся усталость за прожитую неделю. На секунду он позволяет себе замереть. Хотя бы перевести дыхание. Сердце стучит, его удары становятся глухими и медленными, словно оно пытается замедлить время, чтобы продлить этот момент покоя. Пот стекает по лбу, оставляя за собой соленые дорожки, кожа ощущается влажной и липкой, как будто он окунулся в море. И снова очередная ошибка. Хитклиф использует ее на все сто процентов. Скэриэл чувствует, как тело прошибает током. Не успел, судя по всему. Он пытается пошевелиться, но получается плохо. За спиной что-то твердое — Скэр предполагает, что это стена. Такая расслабляюще прохладная. Голова слегка кружится, а мысли расплываются в сознании. Гедеон смотрит с каким-то… непониманием. Словно сам от себя не ожидал чего-то подобного. Возможно, где-то на дне даже есть отголоски тревоги. Не за Скэриэла — за последствия. Лоу резко отметает все мысли. Находит в себе нечеловеческие силы и отслоняется от стены. Внутренний голос шепчет о том, что пора остановиться. Мозгами Скэриэл понимает: даже самые простые действия требуют концентрации. Но Гедеон либо этого не замечает, либо не хочет, либо попросту испытывает Лоу. Не его выдержку, а разумную реакцию на усталость. Но только вот Скэриэл тоже упертый. Интересно, в кого же? Он поднимается на ноги, одной рукой елозя у стены — на всякий пожарный. Скэр упрямо делает выпад вперед, фокусируется, направляет материю. Сгусток разбивается о защиту Гедеона. За этой защитой следует аж серия ударов. Поначалу Скэр даже что-то отшибает, но только поначалу. Затем резкий бабах и… нихера. Он чувствует что-то теплое где-то в районе виска или лба, не может до конца разобрать. Теперь каждая предпринятая попытка поднять руку становится испытанием. Он жмурится, не слыша ничего вокруг, как бы не пытался. Гедеон, кажется, что-то говорил. Но Лоу, прости его величество мистер Хитклиф, не может разобрать. Вместе с тем, кажется, он различает чей-то еще голос. Знакомый, но слишком далекий, чтобы понять. Скэру кажется, что проходит минимум минут десять, на деле же — меньше тридцати секунд, прежде чем он приоткрывает глаза. Взгляд блуждает по комнате, мир кажется размытым. Каждый звук становится громче — шорох одежды, слегка обеспокоенный голос наставника и еще один, принадлежащий временному инкогнито, кровь, стучащая в висках — они резонируют в сознании, создавая симфонию усталости. — Гедеон, ты его реально грохнуть решил? — недовольный тон сменяется на чуть испуганный, — я все понимаю, но это не Люмьер и не я, которых можно швырять в стену по приколу и ничего страшного не случится. Гедеон, Люмьер, загадочный я… Приложив неимоверные усилия, Скэриэл наконец осознает, чей это голос. Вотермила. — Переборщил, — просто отвечает Хитклиф. Надо же, сразу что-то подобное раскаянию пропало. Скэриэл тем временем худо-бедно, опираясь на дрожащие руки, принимает сидячее положение. Перед расфокусированным взглядом маячат очертания макушки Оскара. — Ты живой хотя бы? — он хмурится, всматриваясь в его лицо. Скэр рад бы послать их или хотя бы подняться на ноги, чтобы утереть нос, но головой понимает, что плохая идея. Он неопределенно мотает головой, — живой, значит. Оскар тянет руку к его голове, но Лоу опережает: отталкивает ее куда-то в сторону. — Со мной все нормально, — хрипло проговаривает Скэр. И сам же жмурится. — Сомневаюсь, — рядом с бесячим Вотермилом теперь маячит не менее бесячий Гедеон, — сотрясение? — Походу, — кивает Оскар. Они просто не представляют, насколько Скэр сейчас их ненавидит. С Оскаром у них были такие-себе-хуй-пойми отношения. Лоу его опасался — кто знает, чего от ожидать? Еще и по Гедеону кипятком ссытся. Вотермил полшучивал, журил иногда, но смотрел настороженно. Не давал лишнего ни себе, ни ему. Правда, потом немного оттаял. Скэр до сих пор не знает, с чем это связано. Стал втихаря от Хитклифа ему что-то объяснять и, как бы сказал Гедеон, учить плохому. Хотя все самое плохое Лоу умел и сам. Но это неважно. Главное — с ним было весело. Он не читал морали на каждом шагу, не ругал за то, что Скэриэл дышит громко. Был… прикольным. Да. Именно так он бы его и описал. Этакий образ старшего брата, о котором Скэр мечтал в детстве. Добрый и весёлый, который может защитить от любой угрозы мира. С последним были проблемы, Лоу сомневался, что Оскар кинется ему помогать хоть в чем-то. Но, как минимум, он не дал Гедеону его добить, спасибо на этом. Но бесит все равно. — Взлетай, — Оскар протянул ему руку, которую Скэриэл очень хотел не принимать. Но все-таки протянул свою в ответ. Оскар поднял его на ноги, не давая потерять равновесие. Скэр пошатнулся — все закружилось, но на ногах он устоял. Даже вырвал свою руку, опираясь ею о стену. Прикрыл глаза. — Ничего страшного со мной не произошло, — Лоу поморщился, — все нормально, — Вотермил состроил такой лицо, мол, да, верю. Еще и кивнул. Скэриэл мысленно обозвал его обмудком и наседкой. — Гедеон, брейк, — с легким смешком скомандовал Оскар, — я за аптечкой. И водой. Охраняй, а не калечь, — и подмигнул. Скэриэл решил, что, в общем и целом, стоять смысла нет. Поэтому сполз обратно на пол, в этом раз в сидячее положение. Прислонился затылком к прохладной стене и выдохнул, кажется, впервые за неделю. Гедеон рядом стоял молча, напряженный и задумчивый. Минуту назад, наверное, только напечатал что-то в телефоне и все. Гедеон Притащи аптечку, потом попрешься за водой Оскар поставил палец вверх. Для Скэра время тянулось неимоверно долго, поэтому, когда дверь щелкнула, казалось, прошла вечность. Он ждал Оскара скорее потому, что не хотел оставаться с Гедеоном наедине. Ничего страшного — просто некомфортно. Но вопреки ожиданиям и надеждам, Вотермил даже сказать ничего не успел, как у него забрали аптечку и вытолкали за дверь. Да что ж за день то такой. Гедеон опустился перед ним. — Подними голову, — твердо, холодно, как и всегда. Скэр поднял, снова прикрыв глаза. Гедеон-ангел-во-плоти-добрый-чудо-наставник аккуратно подцепил его подбородок, поворачивая к свету. Что-то щелкнуло, запахло спиртом. Скэриэл думал о том, что Гедеону от него надо. Хочет замазать его хавальник зеленкой, чтобы жизнь медом не казалась? Так она и так не кажется. Хитклиф невесомым движением стер влажной салфеткой кровь с головы, затем с лица. Нос уже не кровил, поэтому, для полноты эффекта, Гедеон провел натянутым на ладонь рукавом белой кофты по мордашке Скэриэла. Затем принялся за рану в районе виска. Или лба. Скэр так и не понял. Щипало. А еще было тихо. Лоу не нравилось. Эта тишина не казалось спокойной. — Так нормально? — Гедеон заклеил рану пластырем, проведя пальцами. Скэриэл не понял, зачем тот это сделал. — Да, — Скэр мотнул головой, отворачиваюсь от его рук, — отцепись, — сморщил нос, когда Гедеон снова потянулся к нему с проспиртованной ваткой, словно ему было пять. Хитклиф после этого отодвинулся, принимаясь складывать разбросанные вещи обратно в аптечку. Он выглядело сосредоточенно, будто делала самое важное дело в своей жизни. Скэриэл окинул его взглядом. Гедеон над чем-то усердно думал. — Прости, — вдруг сказал он неожиданно, — я не хотел, чтобы так вышло. Не хотел калечить тебя. Лоу замер. Серьезно? Не хотел? А что хотел? Убить сразу? — Забей, — легко сказал Скэр, стараясь более менее уверенно подняться на ноги, — все нормально. «Подумаешь, чуть голову мне не отхерачил» — жутко хотелось добавить. Скэриэл не обижался или что-то в этом роде, просто искренне не понимал, что не так: ну извините, что он не уникум, который делает все и сразу, еще и идеально. У Скэриэла раскалывалась голова, хотелось пить и спать. Хотя бы просто лечь. Его, кажется, уже от воздуха здесь мутило. А Хитклиф ему что-то затирает здесь. Нет, приятно, конечно, что сам Гедеон Хитклиф извинился перед ним, но все же. Мозгоебка. Гедеон поднялся следом, обгоняя и открывая дверь. Скэр остановился в проходе, добавляя: — Ничего страшного не случилось. Бывало и хуже, — опустил глаза, размышляя, что еще добавить, — я привык, — проговорил с усмешкой. — Я не хочу, чтобы ты к этому привыкал, — резко отрезал Хитклиф, — я постараюсь лучше контролировать ситуацию. Скэриэл поднял на него глаза. Странно, говорит вроде серьезно и уверенно, как обычно Гедеон, но суть не похожа на «обычного Гедеона». Ладно, черт с ним, какая разница, что он говорит? Смысл в том, что будет потом. — Все гуд, — заверил Скэр, покидая зал, — а… — Бу, — Оскар вылетел из-за угла, резко кладя руки на плечо Гедеона. — Ты… — наставник Лоу обернулся резко, зло глядя на Вотермила. — Я принес воду, — с улыбкой сказал Оскар, обходя его, — держи, — он остановился рядом с Лоу. Осмотрел его, но ничего не спросил — знал, как тот истерит, когда его жалеют. — Спасибо, — хрипло сказал Скэриэл. — Пошлите уже, а, — раздраженно проворчал Гедеон. Кажется, вернулся в привычное состояние. Оскар закатил глаза, Скэр улыбнулся. Хоть где-то есть стабильность. Даже если это недовольно Гедеон.