Новые приключения?

Прошло несколько дней с тех пор, как Иккинг и Аэлин вернулись домой. Их остров встретил их ласковым шелестом листвы, мягкими волнами у берега и спокойствием, которого им так не хватало в дороге. Воздух снова наполнился знакомыми запахами — древесной смолой, тёплым песком и свежестью зелёных склонов. Иккинг провёл утро на смотровой площадке, завершая последние пометки на карте. Аэлин в это время нежилась на плоском камне у пруда, свернувшись клубком, и изредка посматривала на него, её хвост чуть подрагивал от удовольствия. — Думаешь, стоит обозначить здесь вход в те кристальные пещеры? — спросил он, повернув голову к ней. Аэлин приподнялась и кивнула. Затем, подойдя ближе, мягко ткнулась лбом в его плечо. Это был её способ сказать: «Мне нравится, как ты обо всём заботишься». Вечером они устроили ужин под открытым небом — простой, но уютный. Фрукты, собранные с ближайших деревьев, немного жареной рыбы и любимый чай Иккинга, который он заварил на костре. Аэлин устроилась рядом, подложив под него крыло, словно плед. Звёзды сияли над ними, и тёплый ветер шелестел в листьях. — Ты знаешь… — произнёс Иккинг, глядя в огонь. — Иногда я думаю, как бы выглядела жизнь, если бы мы остались среди людей. Но потом смотрю на тебя… и понимаю, что не поменял бы ни дня. Ни одного. Аэлин прижалась к нему, тихо и нежно. В её глазах горел мягкий свет — почти как отражение звёзд. Они были вместе. По-настоящему. Следующие дни были наполнены делами: они достраивали отдельную секцию в гроте для хранения припасов, проверяли оповещающие устройства, укрепляли ветровую заслону возле высокого дерева и понемногу восстанавливали ритуальное место, очищая его от листьев и мха. Всё шло спокойно. Но однажды, ранним утром, Иккинг заметил странное. Камешки у берега были смещены. Песок — примят. Слишком ровный след для животного. Аэлин тоже это почувствовала: она подняла голову, напряглась, нос дёрнулся в воздухе. — Что-то было здесь, — пробормотал Иккинг, присев на корточки. — И, похоже, не дракон... Но пока он не спешил поднимать тревогу. Возможно, это случайные путники, сбившиеся с курса. Возможно, просто случайность. Они решили не терять бдительности, но и не отказываться от вечернего полёта над побережьем, чтобы подышать свежим воздухом. И поднялись в небо, летя бок о бок, как всегда — синхронно, свободно, вместе. На следующее утро Иккинг проснулся от того, что Аэлин осторожно подтолкнула его мордой. Она стояла у выхода из их укрытия, настороженно глядя в сторону берега. Солнце только начинало подниматься, рассыпая свет сквозь листву, но в её глазах не было покоя. — Что-то опять? — спросил он, поднимаясь на ноги и натягивая плащ. Аэлин тихо вздохнула и кивнула. Она не спешила подниматься в воздух — вместо этого двинулась к смотровой точке, откуда открывался вид на дальнюю часть острова. Иккинг последовал за ней, чувствуя, как лёгкое напряжение оседает в груди. Они долго стояли молча, вглядываясь вдаль. Всё казалось обычным: ветер гонял листья, волны лениво разбивались о скалы, птицы перекликались в зарослях. Но в этом «обычном» что-то было не так. Чуть больше тишины, чем нужно.. Даже чайки куда-то исчезли. — Возможно, просто утро, — сказал Иккинг, но голос его прозвучал неуверенно. — Давай сегодня останемся на острове, никуда не полетим. Хочу проверить ловушки и оповещения. Аэлин согласилась. Они вдвоём прошлись по знакомым тропам, проверяя, всё ли на месте: остались ли на своих местах каменные маяки, не сбились ли настройки примитивных механизмов, что Иккинг поставил на подходах — лёгких, бесшумных, скрытых среди корней. Их цель была не остановить, а предупредить. Всё выглядело нетронутым. Словно следы у берега были лишь случайностью. Но это не давало ему покоя. Тем вечером, устроившись на высоком дереве в их укрытии среди ветвей, Иккинг долго не мог уснуть. Аэлин лежала рядом, изредка перебирая хвостом. Он заметил, как её уши подрагивают, прислушиваясь к ночи. — Ты тоже это чувствуешь, да? Она не ответила, но её хвост слегка зацепил его руку. Это было «да». И всё же... ночь прошла спокойно. Наутро они решили продолжить карту. Иккинг хотел отвлечься. К тому же он обещал Аэлин, что они полетят к юго-восточным островам — туда, где ещё не бывали. Там, по его предположениям, могло быть множество неизученных бухт и заброшенных пещер. Перед вылетом он вернулся к берегу. И остановился. Те самые следы. Теперь их было больше. И они были свежими. След от ботинка. Он не стал говорить Аэлин. Только глубоко вдохнул и сжал рукоять кинжала у пояса Но мысль уже засела в его голове. Они здесь. Кто-то пришёл на остров. Иккинг прислонился лбом к шее Аэлин. Она тёплая, живая — и рядом. На миг ему показалось, что всё, что происходит, лишь плод его воображения, но внутреннее чувство подсказывало обратное. Он выдохнул, чувствуя, как напряжение немного отступает. — Прости, что сразу не сказал, — тихо произнёс он. — Не хотел пугать тебя. Просто… мы только недавно обрели спокойствие, наш дом… — он замолчал, глядя в её глаза. Аэлин мягко коснулась его щекой, издав короткий, почти утешающий звук. Она словно говорила: «Ты не виноват. Я рядом. Мы справимся». Иккинг провёл рукой по её гладкой шее, чувствуя, как она чуть склоняет голову в его ладонь. Ветер уносил тревожные мысли куда-то в сторону, оставляя только это мгновение. Небо над островом начинало окрашиваться закатом, и мир будто бы на мгновение замирал. — Давай сегодня проведём вечер спокойно. Вместе. Просто ты и я, — предложил он, глядя в её ясные глаза. Аэлин ответила лёгким поклоном головы и обвила его крылом, прижимая ближе к себе. Они спустились ниже, к их любимому месту на берегу, где росло старое дерево, а гладкие камни у воды нагревались за день от солнца. Иккинг достал из сумки сушёные фрукты, медовые лепёшки и кусочек вяленой рыбы — всё, что они запасли заранее. Он постелил тонкую ткань на песок, и они сели рядом. До вечера они остались там наслаждаться этим днем. Закат купал всё в мягком оранжевом свете, отражаясь в воде. Аэлин тихо урчала, слегка касаясь его плеча носом. Он улыбнулся, погладил её по шее и лёг, уставившись в небо. — Знаешь, — сказал он, — даже если всё вокруг изменится… я не променяю эти минуты ни на что. Мы с тобой. И этого достаточно. Аэлин улеглась рядом, её крыло прикрывало его, как покрывало. Она легонько толкнула его мордой в бок, и Иккинг рассмеялся — тихо, искренне. Он повернулся и, не сдержавшись, прижался к ней, зарывшись лицом в тёплую белоснежную чешую. — Я люблю тебя, Аэлин. Она ответила, коснувшись его носом, и в этот миг слова были не нужны. Вдалеке, за скалами, море тихо шумело, и лишь лёгкий ветерок играл в листве. Пока что, хотя бы сейчас — всё было спокойно. И никто не нарушал этой тишины. Но над горизонтом, в самой кромке небес, начинала медленно сгущаться тень... Ночь опустилась на остров мягким покрывалом. Лёгкий ветер шевелил листву, а где-то высоко над скалами перекликались ночные птицы. Тусклые угольки костра ещё тлели, окружённые тёплым светом — словно оберегали сон тех, кто сидел рядом. Аэлин спала спокойно, подложив морду под крыло. Её дыхание было ровным, грудная клетка плавно поднималась и опускалась. Иккинг лежал, прижавшись к ней, укрытый её большим белым крылом, но не спал. Что-то внутри не давало ему покоя. Он долго смотрел в небо, в котором медленно двигались облака, заслоняя звёзды. Затем осторожно приподнялся, стараясь не разбудить Аэлин. Взгляд скользнул по деревьям. Всё было спокойно… но только на первый взгляд. Щёлк. Едва слышный звук. Как будто сухая ветка треснула где-то внизу, ближе к деревьям. Иккинг напрягся. Он молча поднялся на ноги и, опершись на копьё, подошёл к краю возвышенности. Склонился, прищурился. Ничего. Темнота, колышущиеся кусты, ветер… и тишина. Но затем — снова: Хруст. Чёткий, короткий. Прямо у самого склона, среди листвы. Как будто кто-то ступил неосторожно. Иккинг резко развернулся, метнулся к костру и схватил из сумки зельце с порошком из ягод с искрами — при броске оно вспыхивало ярким светом. Подошёл к краю склона и метнул его вниз. — Кто там?! — крикнул он. Вспышка осветила кусты — на краткий миг. И… ничего. Лишь деревья, ветви, покачивающиеся от ветра. Иккинг сжал челюсть. В груди нарастала тревога. Он был почти уверен — там кто-то был. Но слишком осторожен, чтобы выдать себя. Позади него послышался шорох — и тёплое дыхание. Аэлин подошла, разбудившись от его движения. Она встала рядом и посмотрела вниз, моргая сонными, но внимательными глазами. — Прости, разбудил, — прошептал он. — Там… что-то было. Я слышал. Кто-то ходит по острову. Я чувствую это. Аэлин насторожилась. Её хвост тихо скользнул по земле, а уши поднялись. Она вглядывалась в темноту дольше, чем Иккинг, словно прислушиваясь к тому, что её тонкий слух улавливал без труда. Через несколько секунд она фыркнула, вздрогнула всем телом и сделала короткий шаг вперёд. — Ты тоже это слышишь? — спросил Иккинг. Аэлин коротко кивнула. Затем отступила и посмотрела на него — внимательно. Не напугана. Готова. — Хорошо, — выдохнул он. — Тогда завтра с самого утра мы начинаем действовать. Патруль по всему периметру. Проверим всё. Он положил руку на её морду, и она тихо тёрлась о его ладонь. — Пока мы вместе, — сказал он почти шёпотом, — они не пройдут. Никто не заберёт у нас это место. В ту ночь они не спали. Лежали рядом у догорающего костра, слушая каждый шорох. И в каждом ветре Иккинг чувствовал одно: приближается что-то… страшное. Утро выдалось туманным. Солнце едва пробивалось сквозь плотную пелену облаков, окрашивая небо в стальной оттенок. Иккинг уже был на ногах, тщательно проверяя крепление клинков и ремней. Аэлин стояла рядом, вытянувшись во весь рост, её крылья дрожали от напряжения. С тех пор как Иккинг услышал шорох ночью, его сердце не отпускало тревожное предчувствие — как будто что-то надвигалось, медленно, но уверенно. — Готова? — коротко бросил он, глядя в глаза Аэлин. Она кивнула и слегка ударила хвостом по земле. Сначала они облетели южное побережье — ничего, кроме следов диких зверей. Затем направились вдоль скал, туда, где в прошлом Иккинг заметил странные следы — глубокие вмятины в песке, словно кто-то высаживался с лодки, оставляя тяжёлые шаги. — Сюда, — сказал он, махнув рукой и нырнув в заросли. Они шли молча, пока не добрались до небольшого обрыва, под которым плескалось море. Песок внизу всё ещё хранил слабые следы — будто бы кто-то прошёл здесь ночью, прямо перед тем, как Иккинг услышал звук. Он опустился на корточки и провёл пальцами по отпечатку. — Не дракон, — прошептал. — И точно не я… Следы были частично размазаны, но чётко вырисовывались очертания подошвы. Была ещё одна особенность — следы шли не по берегу, а уходили вглубь леса. Аэлин подошла ближе, осторожно понюхала землю… и резко фыркнула, отшатнувшись. Затем издала глухой, тревожный звук, едва слышный. Иккинг понял без слов: запах чужой. Неприятный. И недавний. — Нам стоит ускориться, — сказал он. Они пошли следом, петляя между деревьями. Тревога сжимала грудь Иккинга, словно кольцо. Он оглядывался, пытаясь понять — наблюдает ли за ними кто-то. Примерно через полчаса они вышли к небольшой поляне. Здесь ветви были сломаны, земля примята. Явно кто-то останавливался здесь. Несколько верёвок валялись в траве, и… кусок ткани. Иккинг поднял его. Запах металла, пропитанный солью и копотью. — Это… от снаряжения охотников на драконов, — произнёс он тихо. — Старого образца. Я видел такие у торговцев на южных землях… Он обернулся к Аэлин. Она стояла недвижимо, вглядываясь в лес — как будто пыталась услышать нечто далёкое. — Они уже были здесь. И, скорее всего… ещё не ушли, — добавил Иккинг мрачно. Аэлин медленно наклонила голову, её глаза сузились. В груди у неё всё нарастал глухой, напряжённый рык. Иккинг чувствовал: она тоже понимала — всё было слишком спокойно. Слишком тихо. — Мы должны подготовиться, — сказал он. — Укрепить наш дом. Проверить ловушки. Отправить в небо фальшивые следы. Нам надо быть на шаг впереди. Аэлин кивнула. Они больше не нуждались в словах. Это был уже не просто патруль. Это была… оборонительная разведка. И тревога, поселившаяся в сердце Иккинга, наконец обрела форму. Война возвращалась в его жизнь. Не такая, как прежде — но не менее опасная. Он ещё раз посмотрел на следы и сжал кулак. — Если вы думаете, что сможете забрать её… — выдохнул он. — Тогда вам стоит вспомнить, кто я. Ночь сгустилась над островом. Лёгкий ветер скользил между деревьями, и лишь мерцание светлячков оживляло темноту. Иккинг стоял у самой кромки обрыва, смотря в сторону воды — туда, где горизонт сливался с небом. Он тихо поправил на плече свою белую броню. Аэлин была неподалёку — её силуэт мерцал в лунном свете, когда она бесшумно шла вдоль скал, принюхиваясь к воздуху и прислушиваясь к каждому звуку. — Тишина... слишком уж тихо, — произнёс Иккинг, почти не слышно. — Как будто… кто-то затаился. Аэлин коротко хмыкнула, её взгляд поймал его — настороженный, как у хищника. Она тоже это чувствовала. На следующее утро, после короткого отдыха, они снова отправились в обход. Но сегодня Иккинг решил изменить маршрут: теперь они облетали не только периметр, но и самые глухие чащи. И там они и нашли это. След. Но не драконий. И точно не их. Иккинг спрыгнул с Аэлин и осторожно подошёл. Следы были широкие, глубокие — кто-то таскал что-то тяжёлое. Верёвки? Ящики? На песке виднелись тонкие борозды, словно от тяжёлых сапог. — Они уже были здесь… — прошептал он. — И, судя по всему, не просто прошли мимо. Он поднял обломок дерева с торчащим гвоздём. Часть ящика, возможно с приманкой. Или ловушкой? Аэлин подошла ближе, зарычала едва слышно. Её уши прижались к голове — она уловила что-то ещё. Иккинг почувствовал, как её тело напряглось под ним, словно она готова в любую секунду броситься в бой. — Уходим, — сказал он твёрдо. — Нам нужно срочно укрепить всё. Это не просто следы. Они вернулись к укрытию. Иккинг молча принялся устанавливать сигнальные факелы, усилил маскировку вокруг дома, активировал пару простейших ловушек. Всё это он делал молча, сосредоточенно — на его лице застыла концентрация, в глазах не было страха. Только решимость. Когда солнце начало клониться к закату, Иккинг сидел на ветке своего высокого наблюдательного дерева. Аэлин рядом, как всегда — её белая чешуя теперь тускло сияла в отблесках умирающего дня. И тогда, на фоне краснеющего неба, он заметил движение. Тень. Слишком быстрая. Слишком низкая. Он тут же дал сигнал — небольшой шипящий огонёк вспыхнул у подножия дерева. Через несколько секунд Аэлин была уже в воздухе, скрывшись в облаках, а Иккинг метнулся вниз, к подземному тоннелю-укрытию. С каждой минутой тревога в его груди росла. Он знал — что-то приближается. И они не одни. Иккинг не отходил от укрытия, напряжённо вглядываясь в лес перед собой. Аэлин кружила где-то выше, скрытая в облаках, — её белый силуэт почти невозможно было различить в предрассветном небе. И вдруг… Треск. Слишком громкий для случайной ветки. Щёлк. Металлический звук. Ловушка? Иккинг резко отпрянул за валун и увидел, как из кустов выскользнули две фигуры в плащах. За ними — ещё трое. Все с арбалетами и петлями. Они двигались слаженно. И точно знали, куда идут. — Чёрт... — прошептал Иккинг и тихо приложил палец к крошечной сигнальной рогатке. Фьють! — едва слышный свист — и в ту же секунду с неба сорвалась Аэлин. Она ударила с воздуха — быстро, резко, стремительно. Один из охотников не успел даже крикнуть: его выбросило в кусты. Второй метнулся в сторону и выстрелил, но Иккинг уже был рядом — он выбил арбалет из рук и толкнул того в дерево. — Это наш дом! — крикнул он, вцепившись в лук и развернувшись к остальным. — Вы зря пришли сюда. Но охотники молчали. Их лица были скрыты масками, движения — беззвучны. Это не просто налёт. Это была спланированная засада. Шмяк! — небо прорезал тяжёлый снаряд. Он ударил в землю у склона — и разорвался сетью с тяжёлыми цепями. Аэлин уклонилась, но её полёт нарушился. Она выровнялась в воздухе, но уже была окружена — трое охотников с сетью и гарпунами. — Нет! — Иккинг сорвался с места, но вдруг из-за деревьев выскочил громоздкий механизм — как баллиста, но с шестами и верёвками. Он выстрелил — и огромная сеть захлестнула Аэлин в воздухе. Она попыталась освободиться, но силки были с зацепами — специально для фурий. — АЭЛИН!! — закричал Иккинг и бросился к ней. Но другой охотник перехватил его. Удар в живот. Он отлетел, больно ударившись спиной о корягу. В глазах потемнело. Он видел, как её утаскивают — в клетке, на повозке с тросами, куда-то к берегу. — НЕТ!! — вскрик сорвался из горла. — Отпустите её!! Аэлин издала яростный, протяжный рёв. Последний взгляд — её глаза встретились с его. Полные боли и страха, но не страха за себя. За него. И в следующий миг повозка скрылась между деревьями. Он остался один. Разбитый. На коленях, среди разрушенных кустов, в отблесках ещё догорающих факелов. И в этот момент в нём что-то щёлкнуло. Он встал. Поднялся, шатаясь. Подошёл к берегу. И тихо, с железом в голосе сказал: — Я иду за тобой, Аэлин. Ты не останешься у них. Ни на миг. Иккинг стоял на берегу, мокрый от пота и морского тумана. Лодка уже была спущена на воду. Он наспех закинул в неё бурдюк с водой, немного еды и запасный нож. Его глаза были полны решимости. Боль стягивала грудь, но она лишь подливала масла в огонь внутри. Он больше не дрожал. Теперь в его движениях была точность. Цель. — Подожди меня, Аэлин… — прошептал он, и лодка скользнула в чёрную воду предрассветного моря. Вёсла били по глади, с каждым ударом Иккинг вспоминал: её глаза, её силуэт в сети, рёв, взгляд — всё. Он не даст охотникам победить. Не после всего, что они уже отняли у него. Не после того, как он обрёл её. Прошёл час. Может, больше. Небо постепенно светлело, и впереди показались скалы — он знал это место. Маленький проход, почти незаметный, — один из тех, что когда-то вёл в Тайный мир. Но теперь он направлялся не туда. Он знал, что Беззубик не остался в самом сердце пещер — слишком тесно для вожака. Он обустроил себе отдельный скалистый утёс, рядом с гнёздами, откуда мог видеть всё. Именно туда Иккинг грёб — быстро, без остановок. Когда он подошёл к скалам, несколько драконов уже парили в небе, замечая чужака. Но узнав его, они лишь растерянно закружили, будто не веря, что он вернулся. — Беззубик! — закричал Иккинг, спрыгивая на берег. — Где ты?! На вершине скалы шевельнулось чёрное пятно. Он знал этот силуэт. Через несколько секунд Беззубик уже приземлился перед ним. Он вытянул шею, прищурил зелёные глаза и недоумённо фыркнул, подходя ближе. Он явно почувствовал неладное — Иккинг был весь в ссадинах, без Аэлин, с судорожным дыханием. Иккинг не стал объяснять жестами. Он упал на колени и прошептал: — Её похитили. Аэлин. Охотники. Увезли её. И он сделал паузу, поднимая глаза. — Мне нужна твоя помощь. Беззубик замер. Затем резко расправил крылья, вскинул голову и издал мощный рык — короткий и властный. С неба начали спускаться драконы. Один за другим. Все, кто слышал этот зов. Он снова взглянул на Иккинга и аккуратно ткнулся лбом в его плечо, будто говоря: я с тобой. Иккинг не сдержался — он сжал Беззубика за шею и прошептал: — Спасибо… друг. Спустя час десятки драконов уже поднимались в воздух. Иккинг сидел на Беззубике. Ветер бил в лицо. Сердце стучало. Он не знал, где именно они держат Аэлин… но он почувствует это. Он найдёт её. И вернёт. — Летим, — сказал он. И Беззубик взмыл в небо, как чёрная стрела. За ним — целая армия. Ветер над морем становился всё сильнее, когда Иккинг и Беззубик пролетали над грядой скалистых островов. Позади — следы разрушенной земли, пепел от брошенных факелов, обломки деревянных клеток… и пустота, где раньше было сердце его мира. След, который они нашли на берегу, был почти стёрт волнами, но один из когтей Аэлин задел камень, оставив заметную царапину. С этого всё и началось. Беззубик понюхал царапину и рыкнул, коротко и хищно. Он знал этот запах. — Ты чувствуешь её? — прошептал Иккинг, сжимая поводья. — Тогда веди. И Беззубик взмыл в небо. Полет был стремительным. Вожак драконов не нуждался в словах — за ним летели трое самых быстрых и ловких из его стаи, словно зная, что это было важно не только для него, но и для Иккинга. Скоро впереди показался остров — странный, будто выжженный. По его берегам расставлены деревянные конструкции, башни, оснастка. Иккинг мгновенно узнал эти формы. Клетки. Платформы для арбалетов. Сети. Ловушки. — Это точно они, — произнёс он сдавленно. — И они... ждали нас? На мгновение он замер. Что-то было не так. Слишком тихо. Ни драконьего рева, ни криков охотников. Только флажки, развевающиеся от ветра на башнях. Это выглядело как пустая сцена… или расставленные фигуры в чьей-то больной игре. Беззубик зарычал. Его глаза — зелёные, яркие, как изумруды в сумерках — метались по сторонам, замечая невидимое. Внезапно он дёрнулся в сторону и пронёсся мимо одной из башен — и в тот же миг откуда-то с высоты сорвался массивный капкан, лишь чудом не задев крыло. — Ловушки! — крикнул Иккинг, но было уже поздно. С разных сторон начали свистеть верёвки, выбрасываться сети, вспыхнули сигнальные факелы. Из подземных укрытий выскочили охотники в кожаных доспехах, некоторые на ужасно измученных драконах, закованных в ошейники. Крики, грохот, вонь горящего масла. Но Иккинг не успел среагировать на всё это, потому что на самом верху центральной башни он увидел фигуру. Высокая. Плечистая. Лицо покрыто шрамами. Один глаз полускрыт повязкой, другой — холоден, как лёд в шторм. — Ну здравствуй… — раздался голос, глухо эхом отдавшийся над островом. — Мы с тобой не закончили, мальчик. Гриммель. Он выжил. — Ты должен был погибнуть в том падении! — выкрикнул Иккинг, сердце его грохотало в груди. — Ты удивишься, как много злобы может удержать человека на плаву. Особенно, когда у него… незавершённые дела. Словно по команде, металлический рычаг щёлкнул. Где-то из-под земли выкатили клетку. Внутри — свернувшаяся фигура. Белая чешуя, раненое крыло, гнев и боль в сверкающих глазах. Аэлин. Иккинг вскрикнул, но драконы вокруг него уже были заняты — сеть накрыла одного из них, другой попал в верёвочную ловушку с шипами. Беззубик рванулся к нему, прикрывая, но не мог одновременно защитить всех. — А теперь… ты узнаешь, что значит терять, Иккинг. Настоящую потерю. — Гриммель усмехнулся. — И мне будет приятно смотреть, как ты с этим живёшь. Но Иккинг, сжимая поводья, прошептал: — Ты не знаешь, на что мы способны ради тех, кого любим. Он взглянул на Беззубика. — Готов? Тот коротко кивнул. В его глазах сверкнула решимость. Настоящее сражение только начиналось. Беззубик резко взмыл вверх, уводя охотников за собой, отвлекая на себя основную часть ловушек. Его чёрная фигура будто растворялась в небе, а затем снова выныривала из облаков, нападая молниеносно. Один за другим он сшибал арбалетные установки, сбивал с ног охотников и выворачивал клетки своими мощными ударами хвоста. Но Иккинг не отставал. Он спрыгнул с Беззубика ещё в воздухе, расправив белоснежные крылья. Они поймали ветер, и он мягко планировал вниз, лавируя между горящими башнями и сражающимися драконами. В руках — метательный нож, в глазах — огонь. Он знал, где держат Аэлин. Пробравшись по тросам и лестницам, он добрался до боковой платформы. Там охотники пытались поднять клетку, в которой Аэлин зарычала и рванулась, но только царапнула железные прутья. Гриммель наблюдал за этим сверху, сложив руки за спиной. Иккинг не колебался — бросок ножа пронзил верёвку, и клетка рухнула вниз. Охотники закричали, один успел увернуться, второй остался под обломками. Клетка распахнулась, и Аэлин, хромая, но полная ярости, вырвалась наружу. И тут Гриммель вытащил что-то из-за пояса. Металлический цилиндр, зловеще клацнувший. Взрывной дротик. — Нет! — крикнул Иккинг и прыгнул. Взрыв потряс башню. Доски разлетелись, всё вокруг осыпалось пеплом. Иккинг скатился по остаткам настила, весь в копоти, но цел. Гриммель стоял у самого края платформы — обожжённый, лицо перекошено от ярости. — Ты не побеждаешь, мальчик! Ты просто откладываешь неизбежное! Но в этот момент снизу взревел Беззубик. Он подлетел и издал крик, от которого даже охотники задрожали. Стаи драконов начали окружать остров с разных сторон — те, кого не поймали, освободили остальных. Гриммель понял. Он проиграл. Он метнулся к заднему выходу башни, но Иккинг был быстрее. С разбега он сбил его с ног. Оба упали, сцепившись. Иккинг не бил, он просто удерживал — до тех пор, пока один из драконов не опустился рядом, зарычав и встав над Гриммелем. — Это конец, — тихо сказал Иккинг. — На этот раз — навсегда. Позже, когда остров был очищен от ловушек, охотников связали и оставили под присмотром драконов, Иккинг нашёл Аэлин у берега. Она была вся в пыли и ссадинах, но держалась прямо. Когда он подошёл, она ткнулась лбом в его грудь — несильно, просто чтобы почувствовать, что он рядом. — Всё хорошо… — прошептал он, обнимая её. — Я пришёл за тобой. Она издала тихий, глубокий звук. Не рычание. Не стон. Почти... мурлыканье. Беззубик с любопытством наблюдал за ними с небольшого уступа. Его глаза сузились, зелёные, внимательные. Он слегка наклонил голову. И вдруг мягко фыркнул, будто понимая чуть больше, чем хотел бы. Он встретился взглядом с Иккингом, потом — с Аэлин. И не сказал ничего. Он просто понял. Путь обратно был тише, чем обычно. Иккинг сидел на спине Аэлин, держа руки на её шее. Он чувствовал, как она дышит — спокойно, ровно. Они не спешили, парили над облаками, ловили ветер. Беззубик летел рядом, чуть впереди, иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что они в порядке. Его дневная фурия следовала чуть поодаль, в молчаливом согласии не вмешиваясь. Внизу проплывали знакомые очертания островов. Мир был всё тот же… но для Иккинга он изменился. Он посмотрел на Аэлин. Она тоже оглянулась на него, и в этот раз — дольше. В её глазах не было тревоги. Только тепло и лёгкая, почти невидимая улыбка в её взгляде. Когда они добрались до их острова, вечер уже клонился к ночи. Всё было спокойно. Как будто ничего и не случилось. Они приземлились на берегу. Аэлин устало потянулась и подошла к воде, чтобы попить. Иккинг слез с её спины и обернулся на Беззубика. Они смотрели друг на друга долго. — Спасибо, дружище, — мягко сказал он. Беззубик подошёл ближе и ткнулся лбом в его плечо, как когда-то, в самый первый раз, на далёком острове Олух. Потом взглянул на Аэлин. И вновь — на Иккинга. Чуть дольше. Как бы подтверждая то, что понял ещё раньше. И просто кивнул. Пора. Они простились без слов. Беззубик и его фурия развернулись и поднялись в воздух. Их силуэты медленно исчезали среди облаков, растворяясь в синеве. Иккинг долго смотрел им вслед. — Он знает, — вдруг прошептал он Аэлин, когда она подошла к нему. Она издала короткий, мягкий звук. Почти как смешок. И ткнулась в его плечо лбом. Ответ был ясен: я тоже знаю. Они медленно пошли вверх к своему дому. Там, у очага, они развели огонь, присели на тёплые шкуры. Ночь снова окутала остров. А вокруг — тишина. Тепло. Безопасность. И они были друг у друга.