Новые приключения?

Тёплое утро разлилось над островом золотистым светом. Легкий ветер трепал листья на деревьях, пробегая сквозь листву с шепчущим звуком. В новой просторной хижине, где прозрачные занавески слегка колыхались от сквозняка, Иккинг сидел у окна, чертя пером маршрут на свежем клочке карты. Аэлин лениво потягивалась на мягких подушках, наблюдая за ним одним глазом. — Думаешь, мы успеем до захода солнца добраться до следующей гряды островов? — спросил он, обернувшись к ней с лёгкой улыбкой. — Если не задержимся у побережья. Фурия мягко мурлыкнула и поднялась, шагнув к нему, чтобы ткнуться носом в его щёку. Это был их знак согласия, почти как "да". Последние дни они провели спокойно, укрепляя дом, отдыхая, но Иккинга не покидала лёгкая жажда странствий. В его сердце снова зажглось желание увидеть мир — но уже не одному, а с ней. Сборы прошли быстро: немного сушёной рыбы, мешочек с инструментами, складная карта и его собственная "броня" — лёгкий, почти белоснежный доспех, покрытый мягкой матовой чешуёй Аэлин. На спине — тканевые крылья, аккуратно свернутые и закреплённые за плечами. — Ну что, полетели? — произнёс он, в последний раз оглядев остров, который стал им домом. — Только мы и небо. Аэлин ответила тихим, высоким звуком, почти щебетом, который он уже знал: «Я рядом». Они взмыли в воздух, расправляя крылья над морской гладью. Под ними растекалась безмятежная синева океана, где отражалось их отражение. Ветра подхватили их, и вскоре остров стал маленькой точкой позади. Полет был лёгким и свободным. Иккинг и Аэлин играли в потоках, пролетали через облака, где их лица касались капель росы, и смеялись — каждый на своём языке, но оба понимали друг друга без слов. Вдали начали виднеться очертания чужих островов: один с высокими скалами, другой — весь покрытый зеленью, а третий казался чёрной точкой на горизонте, окружённой всплесками волн. — Давай туда, — указал Иккинг на остров, где у подножия холма виднелся водопад. — Выглядит... как сказка. Аэлин кивнула, и они начали снижение. Остров был необитаем. Судя по следам, сюда давно никто не ступал. Тропики обвивали скалы, цветы сияли яркими красками, а водопад ронял сверкающие капли в хрустальное озеро. — Первая остановка, — улыбнулся Иккинг, бросив взгляд на неё. — Наш новый маленький лагерь на один вечер. Они устроились под естественным навесом скалы. Пока Аэлин ловила рыбу, Иккинг разжёг небольшой костёр. Вечером они сидели рядом, уткнувшись друг в друга. Вокруг звучали крики ночных птиц, а над головой рассыпались звёзды. — Знаешь… — сказал он, глядя на светящийся узор неба. — Может, мы когда-нибудь найдём другие места, такие же красивые, как наш остров. Но это путешествие — тоже часть нашей истории. Аэлин коснулась его лба своим, отвечая нежным шепотом, который он уже знал: «С тобой — везде дом». И в ту ночь они уснули прямо под открытым небом, среди чужого острова, но в полном ощущении, что всё правильно. Впереди — новые земли, новые открытия. Но главное — они вместе. Утро было туманным, как будто сам воздух был напитан тайнами и шёпотом древности. Иккинг проснулся первым. Он лежал, не шевелясь, наблюдая, как в полусне Аэлин глубоко дышит, её дыхание спокойно и размеренно, а свет от просыпающегося солнца играл на её чешуе, отливая мягким серебром. Он почти не хотел вставать. Почти. Но день звал их вперёд. Осторожно, чтобы не разбудить её, Иккинг выскользнул из-под крыла Аэлин и занялся утренними сборами. Он собрал остатки сушёных ягод, налил воду из ручья, проверил карту, которую сам же рисовал по мере их пути — неровная линия маршрута теперь вилась от их родного острова через горы, леса и несколько побережий. Аэлин открыла глаза, когда он уже паковал свёрток. — Доброе утро, — улыбнулся он, погладив её по морде. — Сегодня, думаю, полетим вдоль скал — я заметил на карте место, похожее на старую гавань. Аэлин зевнула, потянулась и мотнула головой в знак согласия. Полёт был лёгким, воздушные потоки несли их вверх и выше, а под ними тянулись бескрайние леса. Вдалеке мерцало озеро — чистое, словно зеркало. Аэлин сделала круг и грациозно нырнула вниз, словно зовя Иккинга за собой. Он последовал за ней, и они опустились к воде. Озеро оказалось необычным — берега усыпаны гладкими синими камнями, а в воде плавали длинные ленточные водоросли, колыхавшиеся от движения. Аэлин нырнула с головы, оставив на поверхности лишь круги, и вскоре вынырнула, выпустив вверх фонтан брызг. — Ну конечно, тебе надо обязательно намочить меня, — рассмеялся Иккинг, отряхивая воду с плеча. — Ты не можешь просто искупаться спокойно? Она прищурилась и тихонько фыркнула, а потом, будто в ответ, снова нырнула, вынырнув прямо рядом с ним и тёршись носом о его грудь. Он засмеялся и обнял её за шею. Вечером они разбили привал у подножия старого утёса. Местность здесь была красивой и дикорастущей: повсюду пышные травы, странные цветы с лепестками, светящимися в темноте, а среди камней журчал маленький тёплый источник. Иккинг вытащил на свет новую страницу пергамента, начал рисовать местность, пока Аэлин, слегка прикрыв глаза, лежала рядом, положив голову ему на колени. Он иногда останавливался, чтобы погладить её  прохладную чешую на затылке. Она не возражала — наоборот, довольно подрагивала, как кошка. — Знаешь, я всё больше думаю, — сказал он вдруг, — что весь мир наш. Сколько всего мы не видели… И как хорошо, что мы в этом вместе. Аэлин, не открывая глаз, протяжно выдохнула, легко взмахнув крылом и коснувшись его пальцев. Они продолжили путешествие на следующий день. Их путь привёл их к острову, по форме напоминавшему коготь, и на его краю они нашли полуразрушенную башню. Она стояла одиноко, покрытая лишайниками и мхом, и словно смотрела в море. — Здесь когда-то кто-то жил, — сказал Иккинг, осторожно заглядывая внутрь. — Может, маяк. Или дозорная вышка. На стенах остались резьбы, напоминавшие руны. Он срисовал их в журнал, а Аэлин тем временем нашла нишу в стене и, зарывшись носом, вытащила обломок старого когтя — почти точно драконий, но давно высохший. — Видишь? Ты лучше любого следопыта, — усмехнулся Иккинг. — Ты — моя удача. Она гордо вытянула шею и постучала хвостом по земле, словно подтверждая его слова. Вечером они сидели на краю утёса, любуясь, как солнце тонет в море, и пили заваренный Иккингом отвар из ягод и душистых трав, найденных по пути. Порывы ветра шевелили его волосы, и он, полуулыбаясь, тихо сказал: — Мы даже не знаем, что нас ждёт впереди…  Но сейчас… я не хочу торопиться. Аэлин мягко коснулась его лба своим, и он в ответ прижался лбом к её. — Не будем спешить, — прошептал он. — Давай просто быть. Солнце уже клонилось к закату, небо окрасилось в мягкие пастельные тона — от лилового до золотисто-розового. Лёгкий ветер шумел в кронах деревьев, не нарушая общей тишины, будто сам не хотел мешать этому спокойному вечеру. Иккинг и Аэлин расположились на холме у склона, где перед ними открывался широкий вид на залитый светом заката океан. Аэлин уютно свернулась рядом с ним, её морда удобно легла ему на колени, а глаза лениво наблюдали за тем, как день уступает место ночи. Он гладил её по гладкой тёплой шее, мягко, неторопливо. Всё было настолько правильно, настолько родным, что сердце Иккинга просто замирало от ощущения счастья. Она была рядом. С ним. И никуда не спешила. Он достал из небольшой сумки то, что подготовил ещё утром. Свёрток, перевязанный травинкой. Развязал. Внутри — венок, сплетённый из тонких полевых цветов и мягких трав, которые он нашёл на одной из полян. Венок был простым, но в него он вложил всё своё тепло. — Это для тебя, — тихо сказал он и, чуть склонившись, бережно надел венок на её голову, устроив его между выступающими ушками. — Хотел сделать тебе... корону. Своей королеве. Аэлин замерла. Несколько секунд она просто смотрела на него. А потом медленно, с полной осознанностью, прижалась ближе и тихо ткнулась мордой ему в шею. Он почувствовал, как она глубоко выдохнула, будто пытаясь передать всё, что чувствует — без слов. Они и не были нужны. Он обнял её за шею, прижимаясь щекой к её мягкой голове. — Ты — моё всё, Аэлин, — прошептал он. — Я никогда не думал, что найду что-то настолько... правильное. Ты — мой дом. Она подняла глаза, и в них плескалась такая ясная, чистая нежность, что у него подкосились колени. Её нос коснулся его губ, и он поцеловал её в ответ, осторожно и мягко. Позже, когда небо наполнилось звёздами, а вокруг осталась лишь шелестящая тишина, Иккинг укрыл их общим плащом, устроившись рядом с ней. Аэлин вытянулась, прижимаясь боком, и уложила голову на его плечо, а он обнял её, глядя вверх, где мерцали звёзды. И в тот вечер, под небом, усеянным огоньками далёких миров, не существовало ничего — кроме них и их тёплой, безмятежной любви. Солнечный свет мягко пробивался сквозь листву дерева, под которым они провели ночь. Лагерь был устроен прямо на вершине небольшого утёса — с видом на бескрайнее море и крошечные острова, раскиданные словно жемчужины на синей поверхности. Аэлин уже проснулась и тихо наблюдала за тем, как Иккинг сидит с раскрытым свитком карты на коленях, чертит новые линии и делает заметки. Она подошла ближе, ткнулась носом ему в плечо, и он сразу обернулся с улыбкой: — Доброе утро, — сказал он и провёл рукой по её щеке. — Хочешь слетать дальше? Там, к тем дальним островам. Видишь? Вон те, за облаками. Аэлин взглянула в ту сторону, затем снова на него — и коротко кивнула. Её глаза блестели: с каждым днём она чувствовала себя всё свободнее в этом мире, полном удивительного. Полет в этот раз был долгим, но мягким. Ветер был попутным, небо ясным, и Аэлин с лёгкостью парила среди облаков, скользя по потокам. Внизу пролетали дикие земли — острова с горами, пещерами, лесами, бухтами. Один из островов оказался усеян невысокими хрустальными образованиями, сверкающими в лучах солнца. Иккинг не удержался и попросил Аэлин приземлиться. Сначала он осторожно осматривал кристаллы, а затем заметил, как они поют — каждый на своём тоне, когда ветер проходит сквозь них. Он записал их расположение и дал острову имя: Поющее кольцо. На следующем острове шумел водопад, а в пещере под ним оказалось множество свисающих сталактитов, внутри которых светились мелкие голубоватые точки. — Тут можно будет остановиться в другой раз, — заметил Иккинг, оглядываясь. — Отличное место для базы или убежища. Ближе к полудню они пролетели над островом, покрытым густыми зарослями экзотических цветов, притягивающих ярких бабочек и маленьких дракончиков. Они не садились, но Иккинг отметил: остров Живых Крыльев. Карта становилась всё больше, и Иккинг чувствовал, как растёт их маленький мир. С каждой линией, с каждым островом — они создавали новое пространство, своё. Мир без войны, без границ. Мир, в котором он был не вождём, а просто собой. С ней. К вечеру они нашли уединённый остров с широкой зелёной поляной и несколькими каменными кругами, напоминающими природные амфитеатры. Здесь ветер был тёплым, а небо — ясным и бескрайним. Они приземлились, усталые, но довольные. Иккинг расстелил покрывало, достал еду из сумки, заготовленную заранее, и они устроились под открытым небом — как в те вечера на их домашнем острове. Аэлин положила голову ему на плечо, свернувшись рядом, и тихо мурлыкала. Иккинг смотрел на небо, усеянное звёздами, и вдыхал солёный, тёплый воздух. — Думаю, мы ещё многое найдём, — произнёс он. — И многое создадим. Вместе. Аэлин, не открывая глаз, чуть крепче прижалась к нему. В этом был весь ответ. Следующий день начался с лёгкого тумана, обволакивающего зелёный остров мягкой дымкой. Иккинг и Аэлин проснулись на всё той же поляне, где провели вечер под звёздами. Воздух был прохладным, свежим, и в нём чувствовалась обещанная перемена. Они неспешно позавтракали, погрелись на утреннем солнце и снова взмыли в небо — продолжая исследовать острова, двигаясь всё дальше от дома. Карта росла, а их маршрут вёл в сторону, где когда-то простирались границы Тайного мира. — Там впереди, — Иккинг указал в сторону скалистого архипелага. — Помнишь, я рассказывал тебе? Беззубик улетел в ту сторону. Может быть... — Он на миг замолчал. — Может быть, мы подлетим ближе? Аэлин молча посмотрела на него. Она видела, что в этих словах — не просто интерес. Иккинг давно не говорил о Беззубике, но она знала, что его мысли иногда возвращались к тому чёрному силуэту, что когда-то был его самым близким другом. Она кивнула. Долгий полёт принёс их к цепи мшистых островов с высокими гнёздами на утёсах и уединёнными лагунами. Здесь было тихо. Слишком тихо. Ни одного человека, ни следа других драконов. Но потом, когда они уже собирались развернуться — Аэлин внезапно замерла в воздухе. Её зрачки сузились, она напряглась, уши слегка прижались к голове. Где-то впереди, за облаками, чувствовалось нечто... знакомое. Резкое движение — и она устремилась вперёд, не дожидаясь команды. Иккинг тут же наклонился и прижался к её спине, стараясь не отставать от её темпа. За облачным занавесом, на небольшом скалистом выступе над водой, сидело двое. Две Фурии. Одна чёрная. Другая белоснежная. Аэлин резко остановилась в воздухе, зависла. Иккинг поднял голову и выдохнул, будто сердце на миг остановилось. Они медленно спустились на землю рядом со скалами. — Беззубик… — прошептал он. Чёрный дракон, мгновенно уловив движение в небе, вскочил на лапы. Его хвост дёрнулся, уши взлетели, зрачки расширились от удивления. А через мгновение он сорвался с места, расправляя крылья и бросаясь вверх — прямо к ним. Он летел к Иккингу с дикой скоростью, раскрыв пасть в радостном вопле — так, как он делал всегда, когда с восторгом узнавал старого друга. Но Аэлин внезапно резко взмыла вперёд, встав между Иккингом и приближающимся драконом. Её тело напряглось, хвост слегка распластался, крылья прижались в настороженной позе, широко расставив лапы. Её взгляд был сфокусирован, уши чуть отведены назад. Не агрессия — предупреждение. Беззубик, заметив это, резко сбавил скорость остановился, всего в нескольких метрах. Он заморгал, издав короткий сбитый звук, будто только сейчас понял, что чуть не влетел в кого-то нового. — Эй, спокойно! — Иккинг мягко положил ладонь на шею Аэлин, слегка прижимаясь к ней. — Это друг. Он... мой друг. Аэлин медленно скосила на него глаза. Он говорил искренне, но в ней всё ещё пульсировало желание защищать. За эти месяцы Иккинг стал её всем, и любое неожиданное приближение к нему вызывало естественный отклик — быть рядом, встать между. Она чуть расслабилась, убрала крылья в нормальное положение и вновь посмотрела на чёрного дракона. Тот, в свою очередь, осторожно приблизился — теперь уже медленно, с почтением. Он тихо заурчал, вытянув шею вперёд. Иккинг тоже вытянул руку. — Привет, старина... — сказал он мягко. Беззубик ткнулся носом в ладонь, и в этом касании было всё: радость, воспоминания, преданность. Они стояли так несколько мгновений, как будто мир исчез, оставив их в этом невесомом пространстве. На выступе у воды белая Фурия, спутница Беззубика, наблюдала за сценой с лёгким интересом. Она была спокойна, держалась в стороне, но не показывала враждебности. Аэлин скользнула взглядом к ней, медленно опускаясь на скалу рядом. Две Фурии посмотрели друг на друга. Ни звука. Ни движения. Только молчаливое узнавание. И впервые — не чужие. Иккинг чувствовал, как в груди сжимается что-то давнее, тёплое и почти забытое. Он опустил голову, усмехнулся. — Похоже, этот день всё же наступил… Беззубик прижал уши, выдав довольный, тихий звук, когда Иккинг потерялся в его мягком лбу. Это был тот самый момент, которого Иккинг не знал, что ждал — но когда он настал, всё встало на место. Он лишь глубже вдохнул знакомый запах дракона, который был ему когда-то ближе всех. Аэлин подошла ближе, чуть настороженно. Беззубик посмотрел на неё, затем медленно опустился и сел, демонстрируя спокойствие. Он вытянул шею и слегка мотнул головой в сторону Иккинга — будто признавая: я понимаю, он теперь твой. Аэлин моргнула. Это было не жестом подчинения, скорее уважения. И она ответила — легким поклоном головы, коротким, но искренним. В её глазах уже не было тревоги. Она села рядом, и её крыло чуть коснулось Иккинга. — Всё хорошо, — прошептал он, не отрывая взгляда от двух драконов. — Всё действительно хорошо. Тем временем белая Фурия Беззубика, чуть выждав, приблизилась к Аэлин. Она двигалась грациозно, словно текла по воздуху. Остановившись на расстоянии, она издала короткое щелкающее урчание — не язык слов, но почти вопрос. Аэлин внимательно посмотрела на неё, потом опустила голову чуть ниже и плавно провела хвостом по земле — я не враг, но я защищаю то, что люблю. Белая Фурия Беззубика ответила коротким мягким фырканьем и села рядом. Напряжение между ними рассеялось. Они не были подругами — ещё нет, — но в их молчании уже было понимание. Позже, когда солнце начало клониться к закату, вся четвёрка спустилась к берегу небольшого озера, скрытого среди скал. Там они устроились на отдых. Аэлин свернулась рядом с Иккингом, его рука покоилась у неё на шее, нежно поглаживая короткую чешую. Беззубик, вальяжно раскинувшись, лёг у воды, положив голову на лапы, а его спутница устроилась чуть поодаль, наблюдая за закатом. — Я скучал по тебе, приятель, — тихо сказал Иккинг, глядя на Беззубика. Тот поднял голову и уставился в ответ, словно понимал каждое слово. Потом вытянул язык и, не моргнув, облизал лицо Иккинга. — Фу! — тот засмеялся, отшатнувшись. — Вот это ты не забыл. Беззубик довольно вильнул хвостом и вновь опустил голову. Аэлин слегка толкнула Иккинга мордой, прижимаясь крепче, будто напоминая: теперь ты мой. Он улыбнулся и склонился к ней, шепча: — Это был долгий путь. Но я бы не променял его ни на что. Потом они просто лежали, глядя, как небо медленно темнеет. Звёзды загорались одна за другой, отражаясь в спокойной глади воды. В этой тишине не было неловкости — только покой, наполненный воспоминаниями и будущим. Они выбрали удобное место неподалёку от воды — укромную каменную террасу, скрытую деревьями, где ветер почти не касался земли. Иккинг развёл костёр, используя небольшие сухие ветки и огниво из пояса. Пламя вспыхнуло мягким светом, отбрасывая тёплые отблески на морды двух фурий и его самого. Аэлин устроилась ближе к огню, вытянув лапы вперёд и положив голову на них. Она наблюдала за языками пламени с лёгким любопытством, то и дело поворачивая уши на треск древесины. Беззубик, напротив, сначала обошёл костёр кругом, принюхиваясь и наклоняя голову, как будто решал, можно ли ему доверять этому огню. Но Иккинг засмеялся и кивнул, и дракон, хрюкнув, наконец улёгся рядом со своей белой Фурией. — Давно мы так не сидели, да, друг? — Иккинг смотрел на Беззубика с лёгкой грустью. — Без всякой спешки, тревоги, просто... ночь, звёзды и тепло. Беззубик в ответ слегка кивнул, а потом вдруг поднялся и прошёлся к Иккингу, словно собираясь снова облизать его. Но прежде чем он успел, Аэлин резко встала и чуть встала между ними. Беззубик застыл, будто поймал момент, когда его поймали на шалости. Аэлин не злилась, но строго посмотрела на него, затем мягко дотронулась до щеки Иккинга крылом. — Всё хорошо, — засмеялся тот. — Он просто такой. Но спасибо. Фурии переглянулись, и, словно договорившись без слов, обе легли рядом со своими спутниками. Белая Фурия Беззубика улеглась рядом с ним, прижавшись боком, а Аэлин позволила Иккингу обнять её за шею, подвинувшись ближе. Костёр потрескивал, кидая блики в глаза. Над ними развернулось ночное небо, полное далёких звёзд и млечного света. Иккинг вытянул ноги, положив голову на плечо Аэлин. Она чуть повернулась и коснулась его щекой. — Я бы хотел, чтобы эти мгновения длились вечно, — прошептал он. — Тишина, покой… и ты рядом. Аэлин тихо урчала в ответ, её голос был почти шёпотом в ночи. Она не умела говорить словами, но Иккинг чувствовал: она чувствует то же. Потом они долго молчали, просто глядя на огонь, наслаждаясь теплом друг друга. Беззубик уже слегка посапывал, а его белая спутница свернулась клубком, прикрыв глаза. Было спокойно, почти волшебно — как будто мир забыл про тревоги и дал им вечер, вырезанный из легенд. Перед сном Иккинг набросил на себя плащ, прислонился к Аэлин, обняв её крепче, и прошептал: — Спокойной ночи, любовь моя. И в ответ услышал её лёгкий, едва уловимый звук — не слово, но тёплое дыхание, полное доверия и счастья. Теплый полдень окутывал поляну у водопада мягким светом. Листья лениво шелестели на ветру, отражаясь в гладкой воде у берега, где Иккинг и Аэлин устроили небольшой привал. Рядом, под раскидистым деревом, отдыхали Беззубик с Дневной Фурией — они тоже выглядели довольными и спокойными. Иккинг сидел, прислонившись спиной к теплому боку Аэлин, перебирая в пальцах свежесобранные листья и цветы — он собирал их для очередной отметки на карте. Аэлин, уловив его настроение, мягко коснулась его плеча, и он обернулся к ней с лёгкой улыбкой. Казалось, что этот момент создан был только для них — уединение, солнце, лёгкий шум воды и эта особенная тишина, которую нарушали только звуки природы. Беззубик, лежавший неподалёку, внимательно наблюдал за ними. Его ярко-зелёные глаза сузились, когда он заметил, как Аэлин потёрлась мордой о щёку Иккинга. Тот в ответ тихо рассмеялся и провёл рукой по её голове, а затем задержал ладонь на её шее, чуть дольше, чем это делал бы просто дрессировщик. Это было нечто большее. Беззубик моргнул, слегка приподняв голову, и переглянулся со своей спутницей. Та лишь мягко кивнула, словно подтверждая его догадку. Дракон медленно поднялся и подошёл ближе, бесшумно, но с определённой целью. Он склонил голову и с лёгким любопытством ткнулся мордой в плечо Иккинга. — Эй, — с усмешкой отозвался Иккинг, не отстраняясь, — ревнуешь? Аэлин чуть выгнула шею и, посмотрев Беззубику в глаза, мягко, но решительно встала между ними, словно желая обозначить границу. Беззубик остановился, поднял голову и тихо выдохнул — без раздражения, скорее с интересом. Он снова взглянул на Иккинга. Тот не говорил ничего, но в его взгляде читалось: да, это так. Я с ней. И я счастлив. Мгновение длилось долго, как будто весь мир затаил дыхание. А потом Беззубик вдруг моргнул, фыркнул и, развернувшись, вернулся к своей спутнице. Его зелёные глаза уже не таили сомнений — он понял. И, похоже, одобрил. Аэлин, слегка взволнованная этой сценой, обернулась к Иккингу, и тот успокаивающе коснулся её морды. — Всё хорошо, — прошептал он, — он понял. Всё в порядке. Они остались вдвоём, сидя у воды, глядя на отражения в реке, и мир, как будто, снова стал чуть спокойнее. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в переливы золотого и лилового. В воздухе повисла тёплая тишина, наполненная только шелестом листвы и плеском воды. Иккинг сидел у воды, обняв Аэлин за шею, и поглаживал её гладкую белую чешую, а она, устроившись рядом, прикрыла глаза, наслаждаясь моментом. — Знаешь, — тихо сказал он, глядя вдаль, — мне нравится здесь. Но я начинаю скучать по нашему острову. По дому… по нашему гроту. По картам, по костру, по утренним прогулкам. Аэлин открыла глаза и посмотрела на него, мягко кивнув. Она чувствовала то же самое. Путешествие было прекрасным, но ничто не могло заменить место, которое они построили вместе. Их дом. Беззубик с его спутницей, тоже словно уловив настроение, поднялись и потянулись. Он подошёл к Иккингу и на этот раз мягко ткнулся лбом ему в грудь — короткое, но тёплое прощание. Затем дракон взглянул на Аэлин — долго и внимательно, как будто хотел что-то сказать, не имея слов. Аэлин чуть склонила голову и ответила лёгким движением крыла — они поняли друг друга. — Прощайте, друзья, — с улыбкой сказал Иккинг, кладя руку на плечо Беззубика, — надеюсь, увидимся снова. Но теперь… нам пора домой. Они не стали говорить прощальных речей — в этом не было нужды. Связь осталась. И путь к их острову, пусть и скрыт от большинства, был им известен. Иккинг вместе с Аэлин в последний раз взглянули на раскинувшийся внизу лес, на реку, что блестела под вечерним небом, и взлетели. Высоко, легко, грациозно, оставляя позади тёплую стоянку, костёр, мерцающий углями, и двух фурий, что смотрели им вслед до тех пор, пока их силуэты не растворились в закате. Полёт домой был долгим, но спокойным. Аэлин и Иккинг не торопились — они плыли в воздухе, наслаждаясь ветром, покоем и тем особенным теплом, что возникает, когда ты знаешь: возвращаешься туда, где тебя ждёт дом. На горизонте уже начали виднеться знакомые очертания скал и деревьев. Их остров встретил их мягким светом закатного неба и тишиной, которую нарушал лишь шум прибоя. Они приземлились. Иккинг спрыгнул с Аэлин, провёл рукой по её шее и тихо сказал: — Мы дома. Она взглянула на него, и в этот момент всё вокруг словно исчезло. Только они, их дыхание и эта тёплая, родная земля под ногами. Дом, полный воспоминаний, уюта и любви.